38

— А батя где? — Артём положил на кухонный стол пачку крахмала.

— О, спасибо! — повернулась Марина.

Коротенькие шортики. Маечка на тонких лямочках. На кого бы она ни рассчитывала, выставляя напоказ свои прелести, впечатляли они пока только член Артёма.

Черт! Артём и не ожидал, что этот тощий паренёк так его разозлит.

Что он почувствует желание мстить, желание плюнуть на всё, желание рвать и метать.

Рвать тонкие лямочки и метать полуголых доступных баб спиной на матрас.

Ему не нравилась эта мысль, примитивная, дешёвенькая, недостойная, но, увы, она возникла: раз Карина позволяет себе других мужиков, он-то с какого хера должен отказывать себе в сексе?

— Где ты сказала, отец? — навис Артём над Мариной и положил ей руку на задницу.

— Артём! — вывернулась она и зашипела как утюг с паром. — Отец разговаривает с дедом. Но Ульяна дома.

— И что нам Ульяна? — усмехнулся Артём. — Домашний кинотеатр всегда к нашим услугам. Он запирается изнутри, и в нём такая звукоизоляция… м-м-м… А, впрочем, кому я рассказываю, ты же в курсе, — смерил он Марину сальным двусмысленным взглядом.

Стал разбирать пакет. Сунул в морозилку пиццу, в холодильник — бутылку газировки.

Себе он взял безалкогольное пиво. Открыл.

— Так, давай ещё раз, — отложила ложку, которой помешивала в кастрюле что-то не очень приятно пахнущее Марина. — Повторим правила. Я промолчала, ничего не сказала твоим родителям и не заявила на тебя в полицию только потому, что пожалела мужа. Он бы тебя, дурачка, покалечил и сел. Но теперь мы с Остроумовым расстались и меня ничто не держит.

— То есть мужа тебе было жалко, а меня нет? — Артём жалостливо приподнял бровки домиком.

— Ни капельки, — задрала Марина подбородок. — Ты меня изнасиловал, Артём. Поэтому давай так, ты ведёшь себя как послушный мальчик, — растянула она губы в гаденькую улыбочку, — а я молчу о том, что ты сделал. Я молчу, а ты делаешь всё, о чём я тебя вежливо попрошу.

— М-м-м…даже так? — усмехнулся Артём. — И о чём же ты меня вежливо попросишь?

— Артём! — из прихожей прозвучал голос отца.

— Мне нужно, чтобы твой отец был сегодня на ужине, — прошептала Артёму на ухо Марина.

— Я здесь, пап! — крикнул тот из кухни.

— Там дед просил тебя зайти, — заглянул в кухню отец. Смерил их обоих взглядом.

— Жень, ты уходишь? — явно расстроилась Марина, оценив его «парадный» вид: чёрный костюм, белая рубашка.

— Да, а что? — удивился отец.

— Но ты вернёшься к ужину? Я готовлю оленину в сливочном соусе. Хочу накрыть стол.

— Разве есть повод? — скептически скривился отец.

— Да. Артём выиграл конкурс.

— Конкурс? — удивился отец.

Вот сука! — выругался Артём. Зря он поделился.

— Представил лучший проект безотходного производства, — вяло пояснил Артём. — Занял первое место, получил денежный приз. Не знаю, правда, повод ли это, чтобы отмечать, — пожал плечами.

— Но, наверное, можно всем вместе просто поужинать? — робко добавила Марина, всем своим видом показывая неуверенность, смущение, желание угодить и хрен знает, что ещё она демонстрировала отцу, помимо сисек с упруго торчащими сквозь тонкую ткань сосками.

— Да повод, почему же нет, — кивнул отец, глядя исключительно на Артёма и отвечая, очевидно, тоже только ему. — Ладно, постараюсь к ужину вернуться.

Он заторопился к выходу, привычно деловой, собранный, сосредоточенный.

От того растерянного, потрясённого, раненого мужика, что нацепил вчера рубашку сына, не осталось и следа.

Хлопнула входная дверь.

— Ну? — повернулся Артём к Марине. — Я сделал, что ты хотела? Теперь я могу получить свой приз?