50

Марина выдохнула. Устало. Обречённо.

— Чтобы ты узнал правду, Жень.

— Правду?! — он взмахнул руками. — В этом нет ни слова правды.

— Это правда, — упрямо покачала она головой. — Жена тебе изменяет. У меня не было доказательств, поэтому я слепила эти. Как попало слепила, прекрасно понимая, что ты разберёшься, что они ненастоящие. Но это правда. Я надеялась… — она встала. — Надеялась, ты всё перепроверишь, и уже сам убедишься, что я не вру.

— В чём я должен был убедиться? — Нестеров тоже встал.

— Что у неё другой мужчина, — ответила Марина. — А ты пребываешь в счастливом неведении и продолжаешь обманываться на её счёт. Но знаешь, я уверена, она не вернётся.

— Неправда, — подскочила Ульяна. — Мама вернётся.

— Тигрёнок, — обнял её отец.

— Она же вернётся? — заглянула Ульяна в его глаза.

— Конечно, — кивнул отец.

И даже сам услышал, как фальшиво звучит его голос.

Марина тяжело вздохнула. Скорбно. Печально. С сочувствием. Словно знала горькую правду, но понимала, почему её не озвучивает детям отец.

— Ты же поговорил с женой? — спросила она.

— Поговорил, — ответил Нестеров, ероша волосы дочери.

— И она не вернулась?

— Очевидно, ей нужно время, — отпустил он дочь, и та снова села за стол.

— Ты её обидел, — понимающе кивнула Марина. — И она гордо ушла, бросив дом, семью, детей. Очень удобно свалить всю вину и ответственность на тебя, а заодно заботу о детях и стариках, домашние дела, поднадоевший быт и пожить в своё удовольствие. А ты здесь сам, как хочешь. Словно ей и правда что-то мешает вернуться, или позвонить детям, узнать, как они.

Нестеров покачал головой.

— А знаешь, я передумал. Ты уезжаешь прямо сейчас. Заказать тебе такси? — он поднял со стола бокал с виски.

— Нет, спасибо, — Марина подняла свой бокал с шампанским. — Спасибо за гостеприимство. И желаю вашей семье воссоединиться, несмотря ни на что.

Она выпила до дна. Нестеров сделал тоже. Допил свой виски, разжевал и проглотил лёд.

Ольга его всегда за это ругала, просила поберечь зубы, но он всё равно грыз лёд.

— Пойду соберу вещи, — сказала Марина, проходя мимо.

— Ты правда виделся с мамой? — спросил Артём, когда она вышла.

— Да, — кивнул Нестеров.

Во рту стоял какой-то непонятный привкус. Он потянулся за водой, чтобы запить, но потом решил зажевать листом салата.

— И она с тобой не поехала? — догадался сын.

— Нет, — с трудом проглотил салат Евгений. У того тоже был какой-то странный вкус.

— Почему? — уныло спросила Ульяна.

— Она обиделась, — развёл руками Нестеров, чувствуя, словно теряет фокус: картинка плыла, звуки стали с эхом. — И я её за это не виню. Я был неправ.

— Мы все были неправы, чего уж, — сказал Артём. — А где она живёт?

Нестеров сказал название гостиницы.

— Я поеду с тобой, — решительно встала Ульяна. — И поехали прямо сейчас.

— Окей, — поднялся Артём. Нахмурился, глядя на отца. — Пап, с тобой всё в порядке?

— Да. Перебрал, наверное, — тряхнул он головой. — Давно не пил, да на голодный желудок. Пойду прилягу.

Артём, наверное, кивнул, потому что ответа Евгений не услышал. И очень надеялся, что дети не заметили, как он пошатнулся в дверях и схватился за косяк.

Они точно не видели, как уже в коридоре он потёр грудь — за грудиной болело, но он не хотел их зря беспокоить.

Ему бы добраться до спальни, так у него в тумбочке всё есть — и лекарства, и тонометр.

Там он разберётся.