Глава 16

— Представить даже стрёмно что мы могли на этом озере заночевать... — Когда отъехали подальше, Леонид убрал автомат на заднее сиденье — видимость отличная, степь ровная, если что успеет достать.

— Ну да, мне тоже как-то не по себе. — согласился я.

— Ты ведь был тогда на реке, когда твари прорвались в посёлок? — вдруг спросил он.

Быть то я был, но толком ничего тогда не понял, о чём и сообщил сейчас Леониду.

— Ну там же подстрелили кого-то? Трупы видел?

— Трупы видел. — подтвердил я, — Похожи конечно, но как-то знаешь, помельче, поизящнее что ли... Это словно тигра и рысь сравнивать...

— Может молодняк? — предположил Леонид.

Я задумался, вспоминая ту страшную ночь.

— Да чёрт его знает Лёнь, может и молодняк. Я тогда как-то значения особого не придавал, думал вообще волки какие-то мутировавшие...

— Понятно... — погрустнел Леонид, — ты вроде снимал чего-то? Даш посмотреть?

И я, с трудом выковыряв телефон из кармана — очень глубокого и неудобного, — передал его Леониду, добавив,

— Как раз потом на зарядку воткнёшь.

Тот кивнул, и разблокировав телефон, сосредоточено уставился в экран.

Если не случится ничего непредвиденного, то к вечеру мы должны быть в посёлке, — тем временем размышлял я. — За машины можно не переживать, сломаться одновременно они не должны, а по отдельности не так страшно — зацепил на буксир, и дальше едешь. Твари днём не гуляют, во всяком случае в это хочется верить, остается только не нарваться на банду какую-нибудь.

Ведь сколько остаётся до дома? Километров сто пятьдесят с копейками, это если по прямой мерить, а если с объездами всякими? — Все двести? Пусть даже так, сейчас почти восемь, значит приедем ещё засветло, что не может не радовать.

— Мда... — втыкая провод зарядника в прикуриватель, — Леонид покачал головой. — Вот ты поснимать...

— Никогда не знаешь что может понадобиться в следующий момент.

— Не... Ты не понял, я не осуждаю, — отнюдь. Я радуюсь что ты до этого додумался, на меня там прям ступор какой-то напал...

— Да ладно тебе. Мне кажется фотографий достаточно. До сих пор перед глазами всё это говно стоит...

— Ну да, неприятно... Чего уж тут... но я почему-то уверен что мы не раз ещё столкнемся с подобным, и это будет не самым страшным в нашем непонятном мире.

Я согласно кивнул, мол тоже такого мнения, а сам подумал — что может быть страшнее чем подобная смерть? Смерть когда тебя сожрали словно барана?

В ушах до сих пор стоял вой тварей и крики обреченных на смерть людей. И ещё этот запах, запах еще тёплого, но уже мёртвого мяса, так пахнет на бойне когда идёт массовый забой. Нет, как приедем, никаких отчётов, первым делом в баню, смыть с себя и запах этот, и грязь дорожную, да и вообще, душу веничком почистить, вот...

— Я подремлю немного, пнёшь если что... — буркнул Леонид, и роняя голову на грудь тут же захрапел.

Везёт же. — Позавидовал я. — Как машина прям, договорить не успел и уже дрыхнет. Хорошая способность в нашем положении. Или просто устал так?

Леонид вообще-то старше лет на десять, организм уже давно не молод, а нагрузки наравне со всеми делит, а где-то и больше на себя берёт. Так что может быть зря я завидую, вырубило человека, последние силы отдал.

Вот только как бы там ни было, а мне тоже спать хотелось, бессонная ночь, даже две, стрессы всякие... Щас бы упал прямо на руль, да подрых часик хотя бы... Ещё и пассажир дразнит.

И я зевнул так широко, что в какой-то момент заклинило челюсть. Боль скажу я вам, адская, пока смог закрыть рот, даже прослезился. Зато сонливость как рукой сняло, даже настроение улучшилось.

Хотя скачок настроения связан скорее с осознанием близости дома, — сейчас мне вообще казалось что мы не три дня отсутствовали, а целую вечность.

Вот народ то удивится... Наверное даже про делёжку власти забудут... — Хотя это вряд ли. Не те люди.

Я конечно не хочу говорить плохо о жителях нашего села, но для полноты картины наверное всё же придётся. Даже не плохо — объективно. Чтобы вы понимали.

Простой пример, — всероссийская сельскохозяйственная перепись. Я может быть и не знал бы ничего о подобных вещах, если бы моя Аня не устроилась переписчицей в Росстат.

Задача в принципе простая, за двадцать дней обойти триста дворов и со слов хозяев записать наличие или отсутствие сельскохозяйственной деятельности. То есть; сколько картошки выращивают, растут ли деревья, есть ли скотина в хозяйстве. Весь опрос занимает буквально пару минут, личные данные не требуются, всё только по адресу.

Сразу скажу что подобная перепись была всегда, просто раньше все данные брались в сельсовете, а сейчас, с приходом демократии и прав человека в российскую глубинку, потребовалось личное участие хозяйствующих граждан.

Только вот граждане эти, осознав свои права, почему-то не хотели переписываться; кто-то посылал сразу, кто-то занудствовал по полчаса и только потом посылал, кто-то врал безбожно, но основная масса просто тихарилась за воротами и калитками, делая вид что никого нет дома.

Были конечно и адекватные люди, — процентов тридцать от общего числа респондентов, но переписать то нужно всех, иначе перепись будет считаться невыполненной.

Вообще, по правилам «добровольной» переписи, в том случае если человек не идёт на контакт, переписчик должен просто зафиксировать отказ и двигаться дальше, но по факту оказалось что так делать нельзя, все имеющиеся хозяйства должны быть переписаны так или иначе. То есть добровольная (де юре) перепись превращалась в перепись (де факто) обязательную.

Имелся даже некий алгоритм действий с отказниками, вплоть до визита участкового. Но, как оказалось всё это работало лишь на бумаге, на деле всё выходило совершенно иначе.

Вот и приходилось переписчикам уговаривать упёртых сельчан своими силами.

Простой пример. Некая Тамара Петровна с пятой улицы категорически отказалась отвечать на вопросы переписчиков, подкрепив свой отказ звонкой витиеватой бранью. Но с ней то всё понятно, деградация у этой женщины налицо (дурная наследственность плюс возраст), а вот как быть Виктором Петровичем, человеком интеллигентным от корней до макушки, в прошлом депутатом горсовета и общественным деятелем? Кто из них громче кричал матом — он или выжившая из ума старуха?

Орали оба так, будто их резьмя режут... С той лишь разницей что он через слово поминал закон и свои права, а бабка просто поносила матюгами.

И таких людей в нашем колхозе, — каждый третий. И теперь именно они, — в частности и депутат и бабка — встали под знамена ратующей за смещение главы оппозиции.

Честно говоря, — будь моя воля, я бы оставил всех этих горлодёров за периметром, и пусть сами строят что считают нужным. А то здесь они работать не хотят, тут не будут, а вон там не умеют. Ложками только машут от души.

Опять же повторюсь, не все у нас такие, но общий фон сильно попорчен вышеописанными личностями.

И я бы не писал о них, но как эти люди воспримут новости которыми мы их одарим, — одному богу известно.

Ведь сам ход мыслей этих существ (не побоюсь столь радикального эпитета) любому мало-мальски нормальному человеку будет непонятен и неприятен — обычно на фоне общей угрозы люди сближаются, а у нас почему-то наоборот. Может от того что они и не люди вовсе? А так, обезьяны человекоподобные?

Ну да ладно. Что-то я разошёлся сегодня, похоже это от зависти, Леня вон дрыхнет, а я баранку кручу... Несправедливость однако...

Как вообще можно спать при такой тряске? Это ладно ещё в легковом авто да по трассе, но здесь то?

Мотор ревёт, всё стучит и гремит, да еще и печка нещадно греет.

С ней кстати вообще отдельная тема. Отключить её можно лишь перекрыв подающий тосол кран, но тогда начнёт перегреваться двигатель, штатного охлаждения которому просто не хватает. Может это беда именно этого автомобиля, может всех уазов в принципе, но факт остается фактом: Печка не выключается.

Но да бог с ней, с печкой-то... Наверное надо чем-то себя занять, чтобы чушь всякая в голову не лезла... Вот только чем?

Обычно в длинных поездках (если не было собеседника), я начинал считать. Среднюю скорость, площадь пройденного асфальтового покрытия, количество деревьев на километр пути, число столбов опять же, метраж проводов... Вообщем что угодно, лишь бы занять требующий пищи мозг.

Но что можно посчитать здесь?

Количество травинок на квадратный километр? Камешки? — Нет, заниматься счётными упражнениями сегодня как-то не хочется, требуется что-то другое.

— Давай порулю, чего уж там... — неожиданно заговорил Леонид, выдергивая меня из размышлений.

— Спасибо, но я вроде нормально. — спать конечно хотелось, да и рулить устал, но глаза пока не слипались, так что я вполне мог продержаться ещё какое-то время.

— Да ладно... — зевнул тот, и поглядев на часы, озвучил, — я уже выспался... Почти три часа кемарил...

Нормально так. Это что же получается, я настолько глубоко ушёл в свои мысли?

— Погоди-ка... — решив сверить часы, — может у Леонида сбились, я мельком глянул на одометр и обомлел, за то время пока пассажир мой спал, счётчик накрутил почти сотню километров.

Мигнув аварийкой идущему в кильватере пикапу, я принял чуток вправо, и плавно притормозив, остановился.

Пикап встал рядом.

— Ну наконец-то! Мы уж думали этого никогда не случится! — Олег резво выскочил из машины и отбежал подальше.

— Пить надо меньше. — следом, потягиваясь и зевая, вышел Андрей. — Пока ехали он почти пятилитровку уговорил... Сколько ещё до дома?

Изначально планировалось пойти вдоль Урала до устья Кумачки, и уже оттуда выйти на село, но по ходу всё переиграли, и точного ответа на поставленный вопрос я просто не знал, о чём и сообщил всем присутствующим.

— Вот те раз. — огорчился Андрей, — скажи ещё что с пути сбился.

— Нет Андрюх, за это можешь быть спокоен, мимо реки точно не проедем, а там уже и разберёмся.

Вообще, если вы не топограф конечно, ориентироваться при помощи бумажной карты очень сложно, тем более что местность уже не та. Точнее пока не та.

Единственное в чём можно быть на сто процентов уверенными, это высоты. Но у нас в степях можно зайти на такую горку, и не понять что это и есть нужная тебе точка. Всё здесь как-то плавно, вроде и нет подъема никакого, а тут хоп, а он уже был и ты стоишь на вершине.

— Что-то мне не очень хочется к Уралу...

Ну да. После того чему мы оказались свидетелями, купаться не захочется ещё очень долго, так что я прекрасно понимал опасения товарищей. Да и вообще, будь у нас другой ориентир, я бы и приближаться к воде не стал.

Вот только ориентира другого не было, поэтому проверить оружие, взбодриться, и в путь дорогу.

— Да нам к самой-то реке и не нужно, так... держать в поле зрения, чтобы с пути не сбиться. Главное пушки далеко не убирать, и по сторонам почаще смотреть. — «успокоил» я друзей.

— Ну и чудно. — Занял моё место Леонид, — Я тогда за руль, а ты отдохни, как к реке выйдем, разбужу, будешь по сторонам смотреть.

Конечно спорить я не стал, спать хотелось неимоверно, поэтому согласно кивнув, залез на забитое шмотьем заднее сиденье, и ещё до того как машины тронулись, просто вырубился.

— Ну всё, хорош дрыхнуть... — тут же сказал кто-то прямо в ухо. Точнее мне показалось что тут же, на самом деле поспал я прилично, о чём говорил съехавший почти до горизонта солнечный диск.

— Что? Уже приехали? — закат, а значит время позднее, к коему мы рассчитывали быть уже дома.

— Ага... Как бы не так. — Этим кем-то оказался стоящий возле открытой задней двери Леонид. — Пикапчик капризничает, — шебуршась по сумкам, сообщил он, — починили как смогли, но в ночь не поедем.

— Ну да... Ночью опасно. — согласился я, не особо ещё соображая. Вроде и проснулся уже, но как-то не полностью. Звуки почему-то раздваивались, глаза чесались, а изображение странно подергивалось.

— Вот и я говорю, ничего страшного не случится если приедем чуть позже. Да вставай ты уже! — заметив что я снова укладываюсь, — прикрикнул Леонид. — Иди перекуси пока совсем не стемнело, — раз выспался, значит тебе и дежурить.

— Как скажешь. — согласно кивнув, я прислушался к своим ощущениям. Есть не хотелось, хотелось умыться и снова лечь спать, и желательно не в кабине уаза, а дома, на нормальной, удобной кровати. И вообще... Мы вроде едем, а Леонид в багажнике копается... Что за чёрт?

— Сколько проехали? — решив что ещё не проснулся, постепенно приходил я в себя.

— Да рядышком уже, до устья километров тридцать, ну и там двадцаточка ещё, с рассветом тронемся, — к обеду прибудем.

— Ну да, прибудем. Если опять чего-нибудь не сломается. — заговорил кто-то третий, причём прямо в моей голове.

Не понял... Вот раздвоения личности мне сейчас как раз и не хватает... И только я собрался что-нибудь с этим сделать, как кто-то грубо пихнул меня в бок, и я наконец проснулся. Теперь уже по настоящему.

— Подъём! — лихорадочно крутя баранкой орал Леонид, — Просыпайся давай! Тревога!

Кое-как стабилизировавшись в пространстве — а уазик немилосердно трясло, я сфокусировался, и едва не разбив лоб, перебрался на переднее сиденье.

— Что случилось? Куда ты так гонишь?

Дороги нет, всё в кротовьих норах, точнее кочках, а машина идет километров под семьдесят, а это несколько многовато для Зямы.

— Стреляют! В стороне села стреляют!

Ну да, местность знакомая, чуть дальше через пригорок, и мы дома.

Выстрелов я не слышал, видать спал крепко, а сейчас из-за рева мотора и дребезжания железа — коим обвешан наш уазик, даже теоретически слышать ничего не мог. Но оснований не верить Леониду не было, поэтому достав автомат и проверив наличие патронов, я приготовился действовать. Но у Леонида было другое видение ситуации.

— Пересаживаемся! — закричал он, и резко затормозив, выскочил наружу.

Да чтоб тебя... — шум мотора стих, и теперь и я отчетливо слышал частые ружейные хлопки и короткие автоматные очереди.

— Стреляют это хорошо!.. — гремя оружием громко вещал Леонид, — стреляют, значит живы! Значит есть кому стрелять! — Гони! Гони давай!

Подъезд со стороны трассы, — бывшей трассы я имею ввиду, совершенно не просматривался из низинки в которой прятался наш колхоз, и если нападавшие хотели атаковать внезапно, то появиться должны были именно с этой стороны.

Естественно повторив их манёвр, мы тоже окажемся нежданчиками, только теперь уже для неизвестных агрессоров. — рассуждал я, усиленно топча педаль газа — на подъёме скорость значительно упала, — всё же уаз есть уаз, а вот пикапу всё ни по чём, он даже ещё ускорился, играючи перемахнул взгорок и скрылся из вида.

— Гони! Гони Васёк! Гони! — отчаянно надрывался Леонид, одной рукой вцепившись в поручень на панели, а другой размахивая автоматом — Зажмём сволочей!

Угол подъёма увеличился, — оставались последние метры до вершины, вот только мотор совсем скис и ехать на четвертой отказывался, поэтому мне ничего не оставалось как переключиться на третью передачу.

Машина дёрнулась, натужно взревела, стрелка спидометра опять поползла вверх, и буквально через несколько секунд мы тоже оказались наверху.

Дальнейшее происходило словно в замедленной съемке и не со мной. Заглушая рёв мотора и грохот железа, по перепонкам ударило дробное стаккато пулеметной очереди, и я, вцепившись в дёргающийся на кочках руль, только и успел заметить как вырвавшийся вперед пикап опрокидывается на бок, и коряво кувыркаясь, отлетает куда-то в сторону.

— Тара-аань!..Вася-яя!..тара-аань! — перекрикивая гремящую и лязгающую какофонию, сиреной ревёт Леонид, и спихивает с крыши на лобовое стекло исполняющую роль бронеплиты железяку.

Я вообще ни разу не герой, — вот совсем даже ни капельки, а тут меня словно парализовало. Глядя через узкую прорезь на несущуюся прямо на меня тушу чужого внедорожника, я тупо давил на педаль не в силах даже пошевелиться, а единственная в этот момент мысль — только бы не убили, только бы не убили...

— Тара-аань!... — растянувшийся, словно на заезженной пластинке, крик напарника застрял где-то под крышей, а я, не в силах оторвать взгляда, завороженно смотрел на медленно разворачивающийся пулемёт.

Воистину говорят что быстрее мысли ничего нет. В миг между замаячившей в прорези рожей пулемётчика — лысой башки с кривым носом, плотно прижатыми к черепу ушами да щербатой ухмылкой, и расплевавшимся огнём пулемётным стволом, передо мной пронеслась вся жизнь от первых, детских воспоминаний, и до этого самого момента.

Находясь всё так же в ступоре я смотрел на вспухающие грибки попаданий в закрывающем лобовик металле, и представлял что будет если железо не выдержит, и пуля попадет мне в глаз.

Не знаю почему, но мне казалось что если меня прямо сейчас убьют, то именно так: Попаданием в глаз.

Может быть какой-нибудь Рембо в моём положении презрительно плюнул бы в лицо опасности и сказал что-нибудь бравурное, но мне до Рембо далеко, поэтому не придумав ничего лучше, я поддался инстинктам, и со всех сил вдавив педаль газа, просто зажмурился, желая только одного; чтобы всё поскорее закончилось.

Так оно и произошло. Удар, еще удар, крики, мат, скрежет, в голове что-то взрывается, я куда-то лечу, потом качусь, и на какое-то время даже теряю сознание, но тут же очухиваюсь.

Хлопки одиночных выстрелов, короткие автоматные очереди, и показавшийся родным голос Леонида:

— Ты потерпи... Потерпи чуток...

Не в силах пошевелить и пальцем я успеваю почувствовать что меня куда-то волокут, пытаюсь открыть глаза, но они почему-то не открываются, и от этого мне становится очень страшно.

Стрельба только усиливается. Причём автомат работает совсем рядышком.

Пробую пошевелить руками. Вроде отзываются. Ощупываю лицо. Лоб рассечён, всё в крови, из-за этого и глаза не открываются, — присохли. Промыть бы. Только воды нет, поэтому напрягаю веки помогая себе руками. Ощущение такое что трещат и рвутся ресницы, хотя наверное так и есть, но зато глаза наконец открываются и я могу видеть.

Это сколько же я валялся что так присохло всё? Ответа пока нет.

Анализируя состояние тела, переворачиваюсь на живот, — вроде ничего не сломано. И это радует.

— Живой? — интересуется расположившийся рядышком Леонид. Он методично, не высовываясь, отстреливается короткими очередями по принципу «куда-то туда».

— Да вроде...

— На вот. — Леонид протягивает мне мой револьвер. — Первое что попалось когда уползал.

Как оказалось пулеметчики в последний момент попытались отвернуть, но чуток не успели, и их внедорожник ( второй паджеро) был протаранен уазом прямо в бочину.

Уаз устоял, поэтому мы почти не пострадали, Леонид даже не поцарапался, а вот паджерик завалился на бок и прокувыркавшись метров двадцать, застыл вверх колесами.

— Я думал им всё, кранты, — шепотом вводил меня в курс дела Леонид, — но нет, двое точно живы, палят почём зря... Не высунешься...

Ну да. Лежали мы чуть на склоне в небольшой ямке, в которой привстать даже, и то проблемно, не то что прицельно отстреливаться.

Но нужно же что-то делать?

Крутнув барабан револьвера я удостоверился что он полон, вот только чтобы палить «в туда», семи патронов явно маловато, поэтому действовать нужно как-то иначе.

— Может я попробую обойти, а ты отвлечешь их. — предложил я Леониду, хотя пока не особенно представлял как именно буду это делать.

— Да брось ты. — только отмахнулся тот, — сейчас наши подтянутся, слышишь гудят?

Я прислушался. Действительно, где-то в стороне села что-то гудело, но машины это, или что-то другое полностью понятно не было.

Но спорить я не стал, чувствуя как меня отпускает от осознания того факта что не нужно никуда ползти и рисковать, а можно просто полежать и подождать пока другие разберутся с нашими проблемами.

Пролежав так ещё несколько минут, я все же легонько выглянул.

Вроде тихо.

— Что-то притихли... — когда на пару коротких очередей не последовало ответки, тоже заволновался Леонид. — Может это они нас обходят? Смотри давай в оба!

Но я и так крутился словно уж на сковороде, пытаясь высунуться хоть одним глазком. Оно вроде и любопытно, (необходимо) и в то же время ссыкотно... — А вдруг убьют? Это я раньше, в том, в другом мире был уверен что случись помереть, семью мою государство не оставит, а сейчас такой уверенности нет. Поэтому наверное и ссыкотно.

Но боялся я зря.

— Мужики! — заорал кто-то голосом похожим на голос Олега. — Вы там живые?!

— Живые! Олег, ты? — Леонид выставил вперед автомат показывая глазами чтобы я следил за тылом.

— А кто ещё? Не узнаешь чтоль?

— Что с голосом? — ещё сильнее напрягся Леонид. Голос явно чем-то отличался.

— Зубы выбило когда из кабины вылетел! Не тупите! Я тут подчистил!

Мы переглянулись. Действительно было похоже что Олег слегка шепелявил, но после всего пережитого мы вообще на воду привыкли дуть. А тут такое.

— Я пойду. — наконец решился Леонид. — Прикрой если что.

Но прикрытие не понадобилось, Олег действительно оказался Олегом, отлежавшись и придя в себя он воспользовался тем что бандиты сочли его мёртвым, и пользуясь лишь ножом, восстановил справедливость.