Глава 27

Поспать не удалось. Но зато в пять утра — едва рассвело, мы поднялись в небо.

Ещё год назад я если и представлял себе кладоискателя, — или как их еще называют по телевизору; чёрного археолога, ни за что не подумал бы что они могут быть такими. По моему дилетантскому мнению эти ребята должны выглядеть этакими ботаниками с совочком и кисточкой, кайфующие от дырявой монетки и писающимися при виде осколков древнего кувшинчика. Конечно возможны какие-то нюансы или отклонения, но точно не те какие я сейчас наблюдал.

— Га-га-га!!! Аха-ха-ха-хы! Да ну нахххх!!!

Гогот стоял такой, что перебивал вибрации мотора, заставляя самолет трястись в другую сторону.

Семеро собранных нами кладоискателей — включая обоих братьев, производили огромное количество шума, травя свои копательские байки, и дружно хохоча над ними.

Самый басистый — Паша Чупрын, или Чуи, как прозвали его за фамилию и очень характерную внешность: Два десять ростом, носатый-волосатый, руки длинные, кулаки пудовые, нога — даже не могу сказать какого размера, но очень большая — как есть Чуи из небезызвестного американского шедевра. Добрый по натуре, но страшный с виду, Паша жил где-то с краю, и попадался мне на глаза всего пару раз — так уж вышло.

Когда Петя привёл его, я поначалу даже не поверил что этот здоровяк тоже в теме. Но наличие металлоискателя и уверенное владение специфическими терминами быстро убедили меня в обратном.

Второй по порядку и по росту — пониже Чуи, но тоже под два метра, — Башкир. Так он представился, хотя с виду очень даже славянской внешности. Может фамилия? Лет под пятьдесят, с веселыми глазами и непотухающей улыбкой, он постоянно чего-то рассказывал, со стороны казалось что рот у него практически не закрывается. То анекдот, то случай из жизни, а то и просто так, стихи вслух читал.

Отдельным пунктом стоит отметить Виктора Петровича, сухонького дедка лет под семьдесят, или около того — самый опытный из всех присутствующих, кроме отличного владения прибором он ещё и в золоте разбирался, точнее в его добыче. В молодости с геологами вдоволь походил, с артельщиками в Бодайбо песок мыл, потом карьером руководил, шахту копал, в общем насыщенно жизнь прожил. И сейчас у него единственного был какой-то особенный детектор, во всяком случае все про такой знали и крайне уважительно отзывались.

Четвертый член копательской братии — Грязный Гарик. Обычный парень, в миру Дима, имя свое он не любил и обращаться просил исключительно по прозвищу, можно без приставки. Уж не знаю с чем связана такая причуда, но по мне ты хоть лошадью назовись, главное дело хорошо делай. Прибор у него был такой же как у Петра, только катушка побольше и более овальная.

Оружие он не любил, работал в полях и никуда особо не лез: Дом-работа, работа-дом.

Пятый представитель детей земли — молчаливый парень по имени Рустам. — Корявый шрам на щеке, сбитый на сторону нос и поломанные уши в купе с непропорционально развитым торсом, выдавали в нём борца или боксёра. Сам он в основном молчал, но над шутками товарищей хохотал не стесняясь, во весь голос. Кроме ушей, от остальных он отличался ещё и формой одежды. В военном стиле, но не в нашем, российском, а что-то ближе к Британии или Америке; песочного цвета камуфляж, высокие изящные берцы на тонкой подошве, на поясе нож, фляжка и небольшой цилиндрик, называемый пинпойтером. Что-то вроде совсем маленького металлоискателя, в ямках ковыряться.

Ну и оба брата — Петя с Федей, с ними моё представление о черных копателях более-менее сработало: среднего роста, в меру интеллигентны, оба очкарики, худощавы, но не субтильны, много знают, начитаны, в основном молчат, смеются мало, больше просто улыбаются.

Плюс мы трое; я, Леня, да дядя Саша.

Вот и вся компания.

— Кажись долетели! — перекрикивая очередной взрыв хохота и рычание мотора, оповестил дядя Саша.

Я пригляделся.

Одна длинная и тонкая лента сливалась с другой, не такой вихляющей и гораздо более толстой. Суундук и Урал, так эти реки будут называться через пару тысяч лет.

Слева и справа возвышенности. Всё как на карте.

— Надо ближе к горам сесть! — прокричал я в ответ. По словам Виктора Петровича поиск следует начинать где повыше, там наиболее вероятен шанс наткнуться на крупный самородок.

— Понял! — самолет слегка качнуло, и заваливаясь на крыло, он пошел на снижение.

— Тридцать четыре минуты от взлета до посадки. — остановил я запущенный ещё в станице таймер. — Что там с топливом?

Дядя Саша прищурился.

— Нормально. На столько и ещё полстолька хватит.

Ну что же, запас есть. А учитывая что дед всё время преуменьшает, наверняка можно слетать в село и вернуться обратно.

— Выгружаемся? — в кабину заглянул Леонид.

— Конечно. Или ты устал уже?

— Ага. Заболтали твои специалисты. Если они так же хорошо работают, как языком треплют, мы рискуем столько золота просто не увезти.

— Ага. — запихнув генштабовскую карту в кожаную папку, я поднялся с кресла. — Твои слова да богу в уши.

Убеждая всех в правильности принятого решения — таком способе поиска, сам я всё равно сомневался.

Причём, если поначалу сомнения не сильно беспокоили меня, то чем ближе мы приближались к цели, тем больше не верилось в реальность моей идеи.

Но что бы я там не думал, ребята выгрузились, и настроив приборы, разбрелись по полю.

— Ну что, куда пойдём? — у одного из парней был запасной детектор, гостевой — как он выразился. Такая же палка с катушкой и с блоком несерьезного, желтого цвета. Вот его и выпросил Леонид, решив во что бы то ни стало внести свой вклад в общее дело.

— Не знаю. — я осмотрелся. Сели мы на пологом склоне, ниже у нас река, выше возвышенность. Берега голые, ни деревца ни кустика, только трава. Мужики разошлись кто куда, без какой либо системы.

— А зачем куда-то идти? Включай, да тут и ищи, чем тебя место не устраивает?

— Ну да. Степь она везде одинаковая. — Согласился Леонид, и нацепив наушники — не такие как у Петра, а совсем маленькие и без пружинного провода, — включил наконец аппарат.

— Ну что там?

— Погоди... Надо режим выбрать... Вот... Теперь чувствительность...

Он ещё минут пять чего то там тыкал, включал выключал, и только когда я пригрозил ударить его лопатой, наконец сдвинулся с места.

— Ну что, пищит?

— Неа... Вначале, когда включил, пиликал как сумасшедший, а теперь молчит почему-то... — всё увереннее размахивая прибором, Леонид то приближался, то отдалялся от меня, но отходя на определенное расстояние разворачивался, и топал обратно. В итоге мы вроде бы особо и не ходили, а от места посадки отдались прилично.

— Так может когда он пищал копать надо было?

— Не... Это он на самолёт так реагировал... Погоди... — и Леонид замахал ещё сильнее.

— Ну? Чего там? Пищит? — мне даже издалека было слышно как в наушниках тренькает что-то похожее на колокольчик.

— Да погоди ты... Щас...

Леонид крутился на месте и как маятником махал прибором из стороны в сторону.

— Вот!.. Где-то здесь... Вот... — повторял он не останавливаясь.

— Копать? Ты уверен? — меня аж затрясло, я чётко видел и слышал что сигналит только в одном месте, что это не очередной глюк, или наша криворукость, а что-то действительно материальное.

А что могло быть в голой степи, где и человека то никогда не было?

— Конечно! Чего ты ждешь? — Леонид наконец остановил свой танец вокруг сигналящей земли.

— Ага, сейчас. За лопатой сбегаю!

Захватив с собой только оружие, про лопату я забыл, точнее не думал что понадобится, решил что мы вряд ли мы хоть что-то найдем.

— Куда спешишь? — сидя на перевёрнутом ящике, дядя Саша щурился на солнце, и чему-то загадочно улыбался. — Нашли чтоль?

— Да не.. лопату не взял, даже если будет чего копать, копать то и нечем... —

Я не стал ничего говорить дабы не обнадеживать ни себя, ни пилота.

— Вон она, возле колеса стоит...

Проследив за его взглядом, я заметил торчащую над травой желтую ручку, и в два шага преодолев разделяющее нас расстояние, так же галопом ринулся обратно.

— Не пропал сигнал? — перебросив автомат за спину, я надрезал с четырех сторон дёрн и легко вывернул здоровенный кусок земли.

— Отойди. — буркнул Леонид и дождавшись когда я уберу лопату из ямы, снова замахал прибором.

— Пиликает. — я тоже это слышал.

— Только мне кажется не совсем там где ты машешь...

— Я машу над ямой.

— А надо над сигналом. Где он сильнее и чётче, там и золото.

Леонид кивнул и покрутившись еще немного вокруг, уже увереннее показал на новое место.

Я снова обкопал и так же вывернул дёрн.

— Сверху нету, видать дальше сидит — звонкое пиликание колокольчика чётко пробивалось через наушники.

Я копнул глубже, откинул землю, и прямо из раздробленного комка выпал какой-то камень.

— Ни хрена себе! — схвативший находку первым, подпрыгнул Леонид и отбросил прибор в сторону — он звиздец какой тяжелый!

На вид не крупный, где-то с куриное яйцо, весил «камушек» весьма прилично. Когда он отдал его мне и я подкинул находку в руке, сомнений не осталось — это было золото.

— На сколько потянет, как думаешь? — усевшись прямо на землю мы разглядывали самородок передавая его друг другу.

— Кило, не меньше...

Еще со школы я знал что литр золота весит в районе двадцати килограммов, поэтому «оцененный» в яичко самородок весить должен как двадцать яичек. И это минимум.

— Надо мужикам рассказать...

— Для поднятия боевого духа?

— Угу. А то они как-то не активно двигаются. — я то и дело поглядывал на других участников поиска, и пока не заметил ни одного победного танца.

— Ща расскажем. Заодно и отметим. — Мы, ещё до того как сесть в самолёт, загадали в случае успеха это дело обмыть. Запас водки, точнее самогона, на борту имелся, я сам спрятал пару ноль пятых бутылок в ящичке для хранения ламп, которых там всё равно не было.

Лопату и прибор оставили возле ямы, — чтобы не потерять место находки, и довольные как стадо слонов — время ещё даже не обед, а мы уже такой куш сорвали, вернулись к самолету.

— Нашли что ли? — удивленно привстал со своего ящика дядя Саша.

— А то. — важно произнес Леонид. — Вон, зацени... — и подкинув самородок в руке, передал его летчику.

— Ох нихера себе! — не смог сдержать тот эмоций. — Чё оно такое тяжёлое то?

Наверное любой кто возьмет подобный самородок в руку, задаст такой же вопрос. Все знают что золото практически самый тяжелый металл, но мало кому удается воочию убедиться в этом. Одно дело колечко подержать — разницы в пол грамма можно и не заметить, и совсем другое такой кусман.

— Это на сколько же здесь? — продолжал закатывать глаза дядя Саша. — на мильен?

— Выше бери, я тут серёжки супруге делал — отозвался Леонид, он поставил складной столик и сейчас выкладывал из рюкзака продукты. — так оно потянуло всего четыре грамма, а денег с меня слупили почти десятку! И это разбодяженное!

— Ешки матрешки... — присвистнул лётчик. — и ведь наверняка он тут не один такой, всяко ещё есть...

В этот момент со стороны реки раздался победный вопль.

Орал Чуи.

— Да ты прям вангуешь дядь Саш, похоже ещё находка, вон как скачут.

Чуи, а с ним ещё двое, побросав лопаты и приборы, трусцой бежали к самолету.

— Вот мужики! — с размаху опустив крупный, немного больше нашего, самородок прямо на стол, — хрипло выдохнул Чуи.

— Етить колотить...

Я забрал находку со стола, охренел от её тяжести, и тут же представив что можно будет накупить, откровенно подвис.

— Оно как заорёт! Я аж подпрыгнул! Сразу понял — оно! — вещал Чуи, — копаю! А там точно! Оно! Оно блин!

Словарный запас здоровяка оставлял желать лучшего, но все понимали что именно он хочет сказать, уж очень эмоционально изъяснялся. Всего одним словом Чуи мог и порадоваться, и погрустить, и поругать, и даже попросить прощения. Вот такой человек.

На его крики подтянулись и остальные, только находок, кроме нашего яичка и чуевского яичка побольше, ни у кого не было.

— Вот... — Федор протянул руку, — наконечник скифский...

Зеленоватого цвета малюсенькая стрелка с дыркой в боку и шипом посередке сиротливо легла рядом с самородками.

— Жаль весы не догадались взять... — посетовал Петя. — Гарик, у тебя нет случаем?

— Не... батарейки сдохли, а аккумов таких нема... — помотал тот башкой, и не делая паузы обратился к Леониду.

— Слушай, а ты где свой кусок нашел, место отметил?

— Вон, фискарь торчит. — Ответил за Лёню Чуи.

Гарик хмыкнул, и ничего не сказав направился к желтеющей среди ковыля ручке лопаты.

— А почему фискарь? — мне стало интересно, вроде ничего примечательного, просто короткая лопатка, удобная, не без этого, но так то самая обычная.

— Финны потому что делают, — фискарс, завод называется, от этого и фискарь. — объяснил Чуи.

Ну вот. Оказывается всё так просто.

— И чего? Давайте мужики, за удачу что ли?.. — Леонид разлил по стаканам всю поллитрушку, потряс бутылку и смачно, с оттягом, запулил её в степь.

— Чего Леня, хрюшка наружу просится? — поддел дядя Саша.

— Да иди ты... Меня всю жизнь к чистоте приучали, фантики конфетные по улице поднимал и домой приносил, а они мне — природа умрет, погода испортится! Типа твой кусок пенопласта станет последней каплей... А тут красота! Здесь всё новое, никем не тронутое!

— И вдруг ты, бутылку шмяк! И разбил. Накакал на чистенькое. Возьми Леня пирожок. — похвалил дядя Саша.

— Да пошел ты... — отмахнулся Леонид и неторопливо, маленькими глоточками, влил в себя содержимое стакана.

— Хорошо пошла!

— И не говори. — поддержал его Башкир, одним махом опрокидывая свою порцию. — Такую бы удачу, да мне под катушку... лет десять назад... — не отводя глаз от лежащих в центре стола самородков, с сожалением протянул он, и подцепив двумя пальцами кусочек порезанного огурца, шумно занюхал. — Уфх...

— Десять лет назад здесь воды было под семьдесят метров. И золотом даже не пахло. Это сейчас тут горы, а когда прииски стояли, ещё до водохранилища, их с берегом вровень сравняли, и вот эти самые самородки достали. — тоже опрокинув стопку, к разговору подключился Виктор Петрович.

— Зато теперь не достанут, потому что мы их уже достали. Гы-гыг! — скаламбурил Чуи.

— Зачем гадать что было и чего не было? — держа в руках по бутылке, из двери кукурузника появился Леонид — Главное у нас есть золото на которое мы накупим много всего вкусного. А сейчас ещё накатим, и ещё выроем!

— Блин, Лень, договорились же... — понимая что попусту, всё же попытался я.

Но тут на помощь пришёл Чуи, он, обратив внимание на активно работающего лопатой Гарика, потащил всю копательскую братию «смотреть чего тот нашёл».

— Вот ты Лёнька и лошара... — присаживаясь перед выложенными в рядок самородками — небольшими, гораздо меньшими чем наши «яички», но тоже довольно увесистыми, печально протянул Леонид, ругая самого себя.

Пока все отмечали успех, ничего не нашедший Гарик смекнул что по неопытности мы могли что-то упустить, и оказался прав, недаром у нас прибор не пойми как тренькал — сигналов было много.

— И ещё звенит. — сообщил он, выползая из широкой полуметровой ямы.

Так что следующие несколько часов — почти до темна, мы дружно копали этот Клондайк, один за другим доставая всё новые и новые самородки.

И хотя таких как первый, больше не попадалось, но мелких; с булавочную головку и до размеров напёрстка, набрали почти полную пригоршню.

И закончили только когда сигналы пропали окончательно, а вся вынутая из ямы земля оказалась просеяна через сито.

— Ну что блин... Чудно... — устало произнёс Леонид, глядя на выложенную из самородков кучу.