Глава 8

— Похоронить бы его... — свешиваясь наружу чтобы продышаться — запах в кабине убивал, произнёс Андрей, — человек всё же...

— Похороним. Обыскал?

— Так точно. Пекаль только, тт-шник.

— Поищи получше, не может так быть чтобы совсем ничего... — я надеялся что на теле будут какие-нибудь документы, или что-то подобное, но единственное что нашлось — коробок спичек и обломанный карандаш.

Так что наши надежды чем-нибудь разжиться оказались тщетны, а к миллиону вопросов прибавился ещё один — чей кукурузник мы обнаружили в сухой казахской степи.

Естественно, кроме того что уже узнали, мы узнать не могли, поэтому, поковырявшись ещё какое-то время у необычной находки и похоронив пилота, мы вернулись к машине.

«Прием, как слышно, прием...» — ожила рация.

— Слышу хорошо! — едва не выронив её из рук, щелкнул клавишей Андрей, — Приём! Вы куда подевались?

Как мы и предполагали, наши нивоводы тоже заметили руины и двинули к ним, ну а рацию конечно же оставили в машине. Причём судя по расплывчатым объяснениям, там они обнаружили что-то серьёзное, и, скорее всего не очень радостное.

В чём мы и сами вскоре убедились.

Останки саманных домишек этого села, или скорее аула — всё-таки казахская территория, до превращения в руины были вполне жилыми: Белая известь свежеокрашенных стен, чистые стекла разбитых окон, аккуратно подрезанные кусты смородины и крыжовника на вытоптанных лошадьми огородах — всё это говорило о том что ещё недавно тут жили люди, и, скорее всего, они оказались здесь точно так же как и мы. Вот только их аул, в отличии от нашей станицы, расположен был почти на самом краю казахской географии, и населяли его, скорее всего, одни старики.

— Тела нашли? — обойдя несколько развалин, обратился я к одному из наших.

— Нет. Следов крови много, но трупы то ли увезли, то ли звери растащили. Сам же знаешь какие тут монстры водятся...

Ну да, если вспомнить устроенное на берегу побоище и предположить что подобные твари побывали и здесь, вопроса — куда делись тела жителей, не возникнет. Наверняка их просто сожрали, а остатки — если они конечно были, утащили куда-нибудь в степь.

Но если с людьми всё более менее понятно, то с устроенным тут погромом как-то не очень. Ладно разграбили, но для чего ломать дома? Ведь если забыть где мы, может показаться будто их из пушек расстреляли, а потом ещё и бульдозером переехали. Тут собственно и домов то теперь не было, так, кое-где сохранившиеся стены, да кирпичные печки с высоко торчащими трубами.

— Как думаешь, — теребя в руках обломок детской игрушки, подошел ко мне Андрей, — давно это случилось?

— Два, три дня назад... Точнее трудно сказать...

Андрей хмыкнул, и отбросил обломок в сторону.

— Мужики говорят те кто тут повеселился следы оставили. Может прокатимся?

— Следы? следы чего?

— Машин конечно же, — Андрей прищурился, — одна вроде грузовая.

Ещё лучше... но вот идея преследовать кого бы то ни было мне совсем не нравилась, я прекрасно понимал что это как минимум неразумно. Спасти мы никого не спасём, а вот навлечь неприятности на себя и на станицу — как здрасьте. Ладно если бы аборигены тут похозяйничали, всё же у нас и техника современная, и оружие огнестрельное. Но машины?.. Плюс кукурузник это ещё...

Так что, выслушав Андрея, а потом и остальных членов «экспедиции» — рвущихся догнать и наказать супостатов, я высказался против преследования в весьма недвусмысленной и категоричной форме.

Вот только кроме Андрея и профессора, слушать меня никто не стал. Уперевшись рогом и возомнив себя великими стратегами, мужики решили ехать по следам, нам же следовало отдать им несколько канистр с бензином — наше нз, и возвращаться домой.

Впрочем спорить я не стал, понимая бессмысленность этой затеи, и ещё раз обойдя руины аула, — так, на всякий случай, уселся за руль, предварительно поправив приклеенное в уголке большого уазовского зеркала-лопуха — для улучшения обзора, малюсенькое круглое зеркальце, постоянно сползающее от жары.

Настолько мелкое, что чего-то там разглядеть — по крайней мере мне, было очень сложно, но сам факт наличия хоть какого-то обзора в мертвой зоне, уже радовал. Здесь конечно не особенно нужная вещь, но чем чёрт не шутит, может пригодится ещё.

— Как вы считаете, может стоило поехать с ними? — порядком отъехав от руин, я прервал воцарившееся молчание.

— Да кто его знает... — держась за поручень — дорога еще та, пожал плечами Андрей. — Я уже вообще слабо понимаю чего нужно делать, а чего ненужно...

— В первую очередь нужно передать информация — перебил его сосед, — это сейчас первоочередная задача. Второе — сделал он паузу, — забрать кукурузник, причём срочно.

— А нахрена? Он же разбитый? — обернулся к нему Андрей. Я, кстати, с ним тоже был солидарен, самолет явно не на ходу, а тащить его ради прожорливого мотора и кучки алюминия такая себе идея.

— Вы чего братья, — вытаращился сосед, — это же самолет! На нем же летать можно! И всё это бросить? Да вы...

— Летать? Да он весь в дырах, шасси выдрано, винт погнут, и это только видимые повреждения. — осадил его Андрей.

— И летчика у нас нет. — поддакнул я.

— Да ну вас!.. — отмахнулся сосед, — вечно вы всё портите.

Уточнять что именно мы испортили и почему вечно, я не стал, сосед тоже заткнулся, и спор наш потух как-то сам собой.

Так что дальнейший путь мы проделали в тишине, до брода вообще молчали, а после обменивались лишь короткими фразами, да и то, по делу. Слишком многое произошло, и чтобы всё это осмыслить требовалось немало времени. И уже только на подъезде к станице более-менее разговорились.

— Профессор, — придав лицу торжественности, начал Андрей, — назначаю вас главным по связям с общественностью!

— М-м? Чего? — встрепенулся тот, вылезая из своего угла на заднем сиденье, — что, простите?

— Андрей хочет сказать, что докладывать о результатах поездки будете вы — перевел я ему. И предупреждая его возражения, добавил капельку лести, — как самый продвинутый среди нас.

Сосед вроде собрался возмутиться, но уже открыв было рот, всё же передумал. Может просто решил не спорить, а может подействовала моя лесть.

Как говорилось выше, я не особенно кого знал в селе, и сосед исключением не был, но Сергей Алексеевич, наш глава, относился к нему весьма уважительно, поэтому то мы и подумали что лучше пусть пытают его, тем более что в отличии от нас, он половину дороги продрых, а значит был достаточно отдохнувшим чтобы выдержать допрос с пристрастием.

Один месяц спустя.

— Погоди! — едва не попав под колёса, откуда-то выскочил Петрович.

Среднего роста, среднего возраста, и вообще всего среднего, Петрович — а имени его я не знал, занимал должность посыльного при главном агрономе, и его внезапное появление наверняка с этим и было связано.

— Ну? — морщась от хлынувшей в салон пыли, открыл я дверь.

— Вась, не в службу а в дружбу, докинь пару мешочков до крайней гряды!? — утирая со лба пот, задыхаясь, едва выговорил он.

Крайняя гряда — самый дальний засаженный картошкой участок, примерно в километре от бывшей МТМ, неподалеку от превратившейся в озеро реки.

В принципе, мне и ехать в ту же сторону — в ночь заступать на пост, но мешки ведь он не в карманах принёс, а значит нужно за ними куда-то возвращаться.

— Тут недалеко! В армянском! — словно прочитав мои мысли, добавил Петрович.

Армянским называли один из местечковых магазинчиков, по национальности хозяев, и находился он буквально в сотне метров от места где мы сейчас находились.

Естественно этого магазина там уже не было, как не было и всех остальных — колхозный бизнес умер буквально в день перемещения, и теперь там располагался какой-то склад, или нечто в этом роде.

— Хорошо, садись. — кивнув назад себя, — переднее кресло было занято Леонидом, моим новым напарником, — пока Андрея перевели на периметр, я перегнулся и открыл заедающую снаружи дверь.

— Чего в мешках то? — спросил Леонид.

— Химия какая-то вроде. — усаживаясь в кресло, ответил Петрович, — я как-то не вникал, сказали доставить на точку, а транспорта не дали...

— Так на тележке? Два мешочка ведь?

— Ну там почти два... Чуть больше... — нехотя уточнил Петрович.

Леонид усмехнулся.

— К нам то хоть поместятся? Второй рейс делать не придётся?

— Не придётся. — улыбнулся Петрович, и добавил, — наверное...

Забегая вперед скажу, второй рейс делать не пришлось, но загрузили нас по самое не хочу, запихав мешков двадцать какой-то сыпучей и вонючей гадости.

Которую, к слову, нам самим ещё и выгружать пришлось.

Но это я так, не жалуюсь, констатирую просто.

Ведь всё что сейчас не делалось, делалось исключительно ради нашего собственного выживания. Вот только если бы ещё все это понимали.

К примеру. Если уж зашла речь о магазинах. Всего у нас их было девять штук, маленькие, зачастую оборудованные прямо в доме или пристройке, особым богатством ассортимента не отличались, но сейчас, после случившегося, их товары приобрели огромную цену. Та же зубная паста. Вот сколько тюбиков в ванной комнате обычного человека? Один, реже два. А мыло? Максимум несколько кусков. Спички — десять коробков. Соль — пачка, две. Свечки — тоже немного. Бритвы, ручки, ещё какие-то мелочи которых мы не замечаем, но без которых нам будет весьма и весьма неуютно. И владельцы этих магазинчиков, в одночасье, стали обладателями не просто кучки товара на неделю, а реального богатства. И естественно, после решения большинства о «национализации», отдавать свои сокровища на «общак» не хотели, попросту распихав их по разным углам. Повторюсь, опять же, — не все. Были среди них и умные люди.

Двое. Точнее две семейные пары. Одна пара это как раз армяне, хозяева армянского, и ещё одна владельцы самого большого в селе магазина под названием «Удача».

Остальные же решили что возможность подольше чистить зубы и брить морды хорошим станком важнее человеческих отношений, и попрятали весь товар по погребам да чердакам.

Вот только сделали они это не от большого ума. Видимо не совсем дошло, или совсем не дошло, что с нами произошло и где мы все оказались. И из обычных граждан, таких же как все, эти товарищи превратились во всеобщих врагов, в которых разве что на улице пальцем не показывали, и при любом удобном случае старались как-нибудь насолить.

Вот к примеру. Обычная женщина, хозяйка пары небольших магазинчиков, отказалась отдавать добро на общий склад, причём сопроводила отказ большим скандалом и криками на всю деревню. И уже через несколько дней осталась на пустом пепелище.

Конечно, может это и случайность, — всякое бывает, но, согласитесь, какая-то уж больно странная.

Но это я отвлекся, как говорится — Кесарю — кесарево, а мы вернемся к нашим баранам. Точнее мешкам с химикатами.

Разгрузив мешки на поддоны, мы отчитались перед принимавшим товар мужичком, и с облегчением выдохнув, поехали на свой, северный пост.

— Давай-ка поаккуратней... — долбанувшись о дверь на очередной кочке, — а их в поднимающейся траве заметить было достаточно сложно, схватился за поручень Леонид.

— Ну извини... — переключаясь с третьей на вторую — газанув на всю округу — перегазовка, отмахнулся я, и глядя на скачущую стрелку спидометра, — чудо военного автопрома, выкрутил руль, стараясь не поймать новые ямы.

— Вот... Теперь синяк будет... — продолжал сетовать мой напарник. Уже немолодой, лет за пятьдесят с хвостиком, он жутко не любил ездить в качестве пассажира, и когда все же приходилось — вот как сейчас, отличался повышенной ворчливостью. — Не дрова везёшь...

— Ага... — поддакнул я, — не дрова. Поэтому не плачь...

У нас в селе и так дороги паршивые, а тут ещё пока периметр строили, вообще раздолбали всё что можно. Где техникой, где хз чем, но количество неровностей выросло значительно, и срезать путь — как сделал это я, было весьма чревато. Вот только мы и так опаздывали, — на посту наверное бесятся уже, а если бы ещё и в объезд поехали, нас бы сменщики наши вообще прокляли, поэтому выбрав из двух зол меньшее, я и решился проехать напрямик по полю.

Вообще, если по правде, периметр получился не особенно внушительным. Вроде и ров присутствовал, и вал какой-никакой был, и колючка в два ряда... Но вот в общем, как оборонительное сооружение, не смотрелся он, да и задержать мог разве что стадо коров.

Леонид называл это дендро-фекальным сооружением, типо из говна и палок.

Конечно это была лишь самая первая, внешняя линия, в дальнейшем планировались ещё вторая и третья, только я не очень понимал из чего их собрались делать.

Но, справедливости ради, стоит сказать что визиты мутировавших волков и прочего зверья уже не так беспокоили, и за последний месяц внутри поселка эти твари не загрызли ни одного человека. Нападения на людей конечно были, но лишь за периметром, и пока обходилось без жертв, по одному наружу мы не ходили, только группами и с оружием. Да и сами визиты в степь стали куда более редкими, пешком особенно не походишь, а транспорту топливо требуется, которого за последнее время сожгли весьма прилично. Точных цифр я не назову, но глава говорил что если так будет продолжаться, без горючки мы останемся уже к осени, поэтому все перешли на режим жесточайшей экономии. К примеру на мой уазик приколхозили карбюратор от восьмерки, которого, несмотря на разницу в объемах движков: Полтора против трёх, если сильно не гонять, вполне хватало, а если вдруг приспичит, вытягиваешь подсос и Зяма едет почти как раньше. Тут ведь как, дорог вокруг села нет, только степь, поэтому особенно не погоняешь — если это понятие вообще применимо к уазу, в основном на второй, редко на третьей, соответственно и расход топлива выходит приличный. Ну а с новым карбюратором получается гораздо экономичнее.

Расчёт на замену бензина спиртом тоже не оправдывается, пока всё застряло на уровне экспериментов, и, как я понял, экспериментов не очень удачных. Вроде и объемов нет, и машины толком на новом топливе не шибко едут.

А вообще, если брать в общем, не всё так печально — я имею ввиду всю нашу «научную» деятельность, кое-какие успехи всё-таки есть, например порох. Его сделали уже столько, что если вдруг склад где он хранится рванёт, мало не покажется никому. Лично у меня в машине пара жестяных банок из под краски спрятана под сиденьем, и ещё в изделиях — что-то вроде взрывпакетов, примерно столько же. Ну а что, очень помогает при встрече со зверьем всяким, зажжешь фитиль, бросишь в сторону опасности, и только пятки сверкают. Не привычные тут к такому ещё.

На счёт зверья наверное тоже стоит сказать. Основная масса обыкновенные, но встречаются и реальные уроды, вроде тех что ребят на посту у реки порвали.

Скифы же, появления которых мы все так ждали, пока что не появлялись, чем заставляли серьёзно поволноваться.

Ведь мы как думали, — придут они, попробуют на зуб, обожгутся, и будут настраивать торговые отношения, тем более что предложить им уже было чего.

Работавшая в этом направлении группа — несколько человек, вплотную занималась ассортиментом предназначенных для торговли вещей, в список которых кроме мечей и ножей — кузницу запустили почти сразу, попали разнообразные украшения, посуда — как глиняная, так и металлическая, ткани — от мешковины до шелка, веревки, зеркала, различные металлические мелочи и, конечно же «огненная вода», гнали которую едва ли в каждом доме.

Конечно всё это не ради наживы, — чем могли заплатить степные кочевники? — Золотом? Баранами? Поэтому основной целью которую мы преследовали, была информация, без которой планировать хоть что-то, было бы очень непросто.

— Чего так долго? — едва улеглась пыль, подскочил Толик Перчев, молодой черноволосый паренёк с двенадцатой улицы, обычно веселый, но сейчас явно недовольный такой задержкой.

— Мы тут упарились вас ждать, почти на час опаздываете... — добавил вышедший из землянки второй боец, Сенька Чалый, лет тридцати, может чуть больше, кряжистый, в зеленой армейской пилотке, камуфляжной куртке, и коричневых, на коленях обшитых кожей, штанах. — Случилось чего?

— Да не... — протягивая ему руку, мотнул головой Леонид, и добавляя, — Попросили отвезти пару мешочков, а там не пара, а десять пар оказалось, вот и проваландались малость... Как тут? Спокойно всё?

— Так... — чуть сморщился боец в пилотке, — Зверьё по ночуге шаталось, то выли, то лаяли... Но в общем, нормально...

— Ну тады всё, пост сдал, пост принял, — широко улыбнулся Леонид, — не смею больше задерживать, и так время уже...

И оба наших сменщика, передав нам карабины, не спеша направились в сторону деревни.

Мы же, быстро проверив оружие и удостоверившись что оно в порядке, занялись каждый своим делом, я открыл капот уаза, а Леонид залез на вышку — на каждом посту поставили пятиметровый столб с корзиной, и растянувшись на полу, так что свесились ноги, мощно захрапел.

Ну а что сейчас делать? До ночи ещё долго, видимость хорошая, да и в светлое время суток никого обычно и не бывает, так что самое время для сна. А ночью, пока он будет бдеть, и я прикорну пару часиков. Конечно не по инструкции, но отсутствие каких-либо угроз расхолаживает, вот и мы исключением не стали, расслабляясь каждый по своему.

Да и машина внимания требовала, по мелочи в основном, но тоже достаточно времени съедала. Сейчас например, периодически не срабатывал стартер, точнее уазик не заводился с кнопки, сам стартер при замыкании накоротко крутил нормально, и каждый раз, чтобы завести, лезть под капот как-то надоедало. Так что, пока есть возможность, я и решил разобраться с этой маленькой неприятностью.

Первым делом замкнул контакты на самой кнопке, — замка зажигания тут давно не было, глючил он постоянно, и выкинув его чертям собачьим, я и переделал всё по своему. Так вот, контакты я замкнул, но ничего не произошло, а значит кнопка цела, и искать надо где-то в проводке. А это, скажу я вам, уже совсем другая история, лезть в которую хоть и надо, но совершенно не хочется. Миллион раз переделанная и перекроенная, проводка пестрела разноцветными кабелями и многочисленными скрутками, в начале провод мог быть красным, потом становился белым, а выходил в салон вообще зелёным.

Я давно собирался заменить провода полностью, но всё как-то откладывал, а сейчас уже поздно, надо обходится тем что есть.

Ну а что, пара проводов, лампочка индикатор, и вперёд, разбираться в бестолково закрепленных разноцветных пучках, благо хоть изоленты пока достаточно, закупал в своё время впрок, теперь вот пригодилась.

Только оптимизм оптимизмом, но как не хотелось найти причину, закончить до захода солнца не вышло, и захлопнув капот, я решил всё же отогнать машину спецам.

— Пошли перекусим... — позвал не так давно покинувший свой пост на вышке Леонид.

На столике, — а его мы вынесли из землянки наружу, уж больно внутри было сыро, лежал нарезанный кубиками лук, несколько редисок, зажаренная до корочки утка килограмма на три, да термос с травяным чаем. Хлеба не было давно, так как всю муку съели буквально в первые недели нашего «путешествия», а всё наличное зерно оставили на посадку, и, скорее всего, урожай этого года так же весь уйдет на семена, а значит хлебушком лакомиться мы будем ещё не скоро.

Но лично меня волновало это не особенно, пусть у нас не было хлеба, зато мяса было вдоволь, и с овощами, — тот же лук и редиска, получалось очень даже неплохо. Ну а осенью, после уборки, вообще заживём: картошечка, помидоры, огурцы, тыква, кабачки — у меня на земле не было ни кусочка пустующей земли, плюс выращиваемый за периметром общак.

— Вкусно... — разливая из термоса, я втянул носом воздух, — что на сей раз?

Леонид, прежде чем ответить, задумался на секунду, достал тряпичный мешочек с сушёной травой, и сыпанув чуток на стол, стал перечислять.

— Гвоздика, мята, тысячелистник, тимьян.

Потом залез в карман, и вытащив из него короткую курительную трубку, принялся набивать её тем что рассыпал по столу.

— О как! — не смог не съязвить я, глядя с каким удовольствием он это делает.

Вообще, Леонид наверное единственный из курильщиков кто более-менее спокойно переносил отсутствие табака. Давно увлекающийся составлением различных чаёв, он имел приличную коллекцию всяких травок, среди которых была и те, что могли хоть как-то заменить табак. Причём, что интересно, ни у кого в селе не нашлось табачных семян, во всяком случае делиться с нашим семенным фондом никто не спешил.

Поэтому, добив запасы, курильщики перешли на альтернативу, в первую очередь конечно на чай, как самый подходящий заменитель. вот только его тоже было немного, и добив невеликие запасы, курить стали всё что попало. Мята, полынь, тысячелистник... В ход шло всё. Ну а Леонид курил своего приготовления смесь, основным ингредиентом которой была гвоздика, которую сам и выращивал.

— Чудно... — блаженно затянулся он. — Знал бы что так можно , давно сигареты бы бросил...

— Да ну... — Не согласился я, так, чтобы разговор поддержать, по сути мне было параллельно что он курит, и курит ли вообще. — Травить себя всякой дрянью... Это ты называешь чудно?

— А почему нет? — не меняя довольного выражения, пахнул он дымом, запах от которого сильно отличался от табачного. — У меня не так много удовольствий осталось, а если ещё и курить брошу...

— Так ты что, не пьёшь? — удивился я, пытаясь вспомнить видел ли я его раньше пьяным.

— В шесть лет бросил. — коротко кивнул Леонид с самым серьезным выражением лица.

— Да ну трындеть... — отмахнулся я, принимая его слова за шутку. Как человек может бросить пить в шесть лет?

Но он только грустно улыбнулся, и стал рассказывать.

К шести годам пил я уже около двух лет. Причем пил регулярно и по многу. Мать, а она работала в совхозе посменно, оставляла меня на своих младших братьев, которым обуза в виде малолетнего сопляка была совершенно ни к чему. Поэтому они просто давали мне выпить самогонки, укладывали спать, а сами отваливали по своим делам. Причём пил я с удовольствием, и в дальнейшем даже стал участвовать в нехитрых застольях на потеху их таким же маргинальным дружкам.

— А бросил как? — прервал его я, не до конца веря в услышанное.

— Да как то увидел я как мои тетки везут своих в доску пьяных мужей с какой-то попойки на саночках. Те орут чего-то, матерятся на весь колхоз, обблеванные, обоссаные... Жуть вообщем...

Вот и я говорю сам себе, — «Ленька, хорош!»...

— И всё? — когда Леонид замолчал, уточнил я.

— Ну а чего еще? — удивился он, переворачивая трубку и выбивая пепел, — мужик сказал, мужик сделал... Как-то так.