Глава 9

Основательно поужинав и посидев ещё немного за чаем, я оставил Леонида внизу, а сам, захватив бинокль, забрался на вышку.

Вообще, по инструкции, кто-то из нас должен был постоянно находится на верхотуре, во всяком случае в дневное время суток, но мы, как наверняка и наши сменщики, легкомысленно на это забили. Ну а что, видимость отличная в любую сторону, степь здесь почти плоская, если кто и появится, и так заметим, снизу, так что особенно на вышке мы не рассиживали, ленились. Ну или как Леонид, воронкой кверху.

Вот и сейчас, поднеся бинокль к глазам, я привычно скользнул вдоль линии горизонта, и не сразу понял что заметил кое-что необычное.

Вернувшись назад я тщательно пригляделся. Сомнений не было, солидная группа всадников — человек сорок, или чуть больше, выстроившись цепью, двигалась параллельно периметру.

— Похоже у нас гости! — едва сдерживаясь чтобы не заорать, сообщил я, не отрываясь от бинокля.

— Собачки небось? — лениво поинтересовался напарник, судя по голосу он решил покемарить после сытного ужина.

— Да какие собачки! Люди! Иди сам посмотри!

Еще не до конца поверив услышанному, Леонид лениво поднялся, и несколько раз чертыхнувшись, забрался на вышку.

— Ох нифига себе... — прильнул он к окулярам бинокля . — Надо в штаб сообщить! Неужели скифы?!

Заготовленный на этот случай алгоритм не предусматривал нашего непосредственного участия, от нас требовалось лишь сообщить на базу, и оставаться на своем месте, разборки с гостями были прерогативой отцов-командиров.

Ведь одно дело пострелять в кого-то, и совсем другое с этим кем-то контакт наладить, лично я даже примерно не представлял как это вообще возможно.

Подъехать к ним? А как? Они ж машин никогда не видели, в лучшем случае разбегутся, а то ещё и в драку кинутся. Дикие же...

Но видимо и этот момент был уже проработан, потому что буквально через несколько минут после доклада, из поселка выехала целая кавалькада разномастных автомобилей.

Пара буханок, несколько нив, китайский пикап, и последним, видимо в качестве решающего аргумента, выкатился зеленый камаз-самосвал с наращенными бортами.

Проехав около километра, колонна разделилась на три группы, и поддав газу утонула в пыли.

— Загнать решили. — констатировал Леонид, отрываясь от бинокля.

— А не лучше ли было спокойно проехать вперёд, и просто подождать?

— Ну ты даешь... — усмехнулся Леонид. — Просто подождать? Ты серьёзно? Подождать кучку дикарей с луками? Да они тебя стрелами нашпигуют, просто так, со страху, а потом разбегутся по всей степи, растворятся среди ковыля и суслячих какашек...

— И как тогда?

— Да просто. Загонят как зверей, основную массу перестреляют, чтоб ни ушёл никто, ну и в плен кого-нибудь возьмут...

— А стрелять то зачем? — искренне изумился я, — первая встреча с туземцами виделась мне в несколько ином свете.

Леонид вновь прильнул к биноклю, и ответил лишь после длинной паузы,

— Ну-у... Тут как на войне... Упусти мы хоть кого-то, информация просочится во внешний мир раньше времени... И тогда кто знает...

— Но всё равно, это же не сафари, это живые люди... — на автомате возразил я, хотя понимал что рисковать жизнями своих родных и друзей ради горстки кочевников и сам бы не стал.

— Забудь. — отмахнулся Леонид. — Здесь такой подход не работает. Попади к ним ты или любой из наших, они рассуждать не станут, сразу башку отрежут, так, на всякий случай. Вдруг демон какой.

Тут мне вспомнились рассказы водившего нас по курганам экскурсовода про царящие в те времена обычаи, и возмущение само собой куда-то делось, оставив вместо себя лишь едкий вкус чего-то неправильного, но от того не менее необходимого.

— Дай гляну. — попросил я у Леонида бинокль. — Что там у них?

— Погоди. — отмахнулся тот, и по его тону я понял что происходит что-то незапланированное.

— Что там? Что случилось? — пытаясь всмотреться в даль но кроме пыли в лучах заходящего солнца ничего не увидел.

— По моему у нас сейчас будут гости. — спокойно ответил напарник, и протянув бинокль, добавил, пойдем вниз, на вышке точно стрелу схлопочешь.

Прильнув к окулярам я быстро нашёл то о чем говорил Леонид. Вслед за первой группой кочевников двигалась вторая, гораздо меньшая, но с несколькими повозками. И похоже что наши загонщики ее просто не видели, мешали пыль, уходящее солнце и рельеф.

Двое верховых впереди, трое замыкают, и три длинных телеги, одна из которых чем-то напоминала карету.

— Надо в штаб сообщить! — крикнул я, но посмотрев вниз увидел что Леонид уже чего-то бормочет в рацию.

— Они сейчас заметят нас и уйдут левее, надо догонять! — снова закричал я, чувствуя как учащается сердцебиение, а от нахлынувшего адреналина начинают дрожать пальцы рук.

— Штаб молчит! — внезапно огорошил напарник, — Они далеко?

— Километр, может чуть дальше! — прикидывая расстояние до телег, соображал я.

Отбиться мы конечно отобьемся, но это если они попрут на нас, что маловероятно, скорее всего заметят, и бросив телеги уйдут в ночную степь.

Ведь сколько до темноты? Час? Или меньше? — солнце уже ушло, но ещё кое-как подсвечивало из-за горизонта. А когда стемнеет, скифы просто растворятся во мраке, и мы их никогда не найдём.

Видимо и Леонид решил так же, потому что закричав чтобы я нёс свой зад в машину, сам уселся за руль, резво разворачивая уазик.

Вот только пока мы будем объезжать периметр, неизвестно что произойдёт, — думал я, с ходу плюхаясь на пассажирское сиденье. Ну даже пусть они и не разбегутся, — но что мне делать когда придется стрелять? Одно дело рулить, и совсем другое убивать людей. Людей, по сути ни в чем не повинных.

Но Зяма, ревя на всю округу мотором, уже резво скакал по полю. Выбрав самый короткий путь к выезду, Леонид вообще не обращал внимания на рельеф, разгоняя машину почти до шестидесяти километров в час.

Трясло так, что досылая патрон в патронник, я едва не прострелил себе ногу. Но обошлось, пуля ушла куда-то в пол.

— Я сейчас выверну, — заорал напарник, — твоя задача лошади! Стреляй по лошадям!

Дальнейшее произошло как-то быстро и скомкано. Возможность не стрелять в людей развязала мне руки, и когда, высунувшись в люк, метров со ста я открыл огонь, меня словно подменили, такого азарта я не ощущал еще никогда.

Вот только длилось это недолго; резкое жжение в плече, и теряя карабин, я, кривясь от боли, сползаю обратно в кабину.

Стрела. Наверняка стрела. Скользнув по прикладу она вошла куда-то пониже ключицы, в одночасье выведя меня из строя.

Только как я ни пытался нащупать древко, — чтобы выдрать стрелу из раны, кроме боли и липкой крови ничего не находил.

— Рулить сможешь? — словно сквозь вату донёсся крик Леонида, и только я попытался ответить, как всё поплыло, и бессильно растекаясь по креслу, я провалился в беспамятство.

******

— Ну слава богу! Очнулся наконец! — где-то на пределе сознания раздался незнакомый голос. — Погоди чуток, сейчас доктора позову.

Всё стихло, на какое-то время наступила тишина, но ненадолго, одновременно с хлопком двери мир вокруг наполнился каким-то гомоном.

Кто-то говорил, что-то звенело, где-то ухало, и не выдержав неожиданного нашествия звуков я снова отключился. Правда теперь ненадолго, а вновь очнувшись, уже смог открыть глаза.

— Вот такие дела... — Тяжело вздохнув, Леонид закончил свой рассказ, показавшийся мне невероятным бредом.

Если вкратце, та группа кочевников которую мы заметили, не только не испугалась несущихся к ним автомобилей, но и дала нешуточный отпор, причем с использованием огнестрельного оружия.

Пара калашей, наганы, обрезы, — на всех у них оказалось около пятнадцати стволов, и если бы не Камаз, неизвестно чем бы закончилась неуклюжая охота.

Тебе ещё повезло, — сочувственно щурясь, сказал мне Леонид, — пуля навылет прошла, кости целы. Только крови много потерял, но это не страшно, врачи говорят через недельку будешь как новенький.

— Ушёл кто-нибудь? — поинтересовался я, когда Леонид замолчал, и отошёл к окну.

— Те кто на нас перли, всем составом срулили. Только телеги бросили со скарбом. Да и из основной группы несколько человек... Так что, так как-то...

— Хреново.. Значит скоро гостей ждать... И откуда у них оружие? И вообще, это точно аборигены?

Леонид пожал плечами.

— Не знаю. На вид не поймешь... На того вроде похожи...

— На кого? — уточнил я,

— Ну, тип которого в кургане откапывали, только с пушками, и одежда разбавлена тряпьем всяким.

— А живых кого-нибудь взяли?

— Одного. Когда они палить начали, тут уже не пленных стало, кого постреляли, кого машинами подавили. Остальные разбежались... А тот что попался, ранен серьезно, даже в себя не пришёл ещё, так что считай что и нет никого...

— А наши как? Потери есть?

— Трое двухсотых и семеро трёхсотых, плюс ты...

Мда... Если стычка с небольшой группой привела к таким потерям, то что будет когда к нам придут основные силы хозяев этих мест?

Леонид хотел что-то еще добавить, но его прервали, и он, выпровоженный фельдшером, неуклюже скрылся за дверью.

Меня осмотрели, перевязали, сделали пару уколов, попытались покормить, но сил на еду уже не хватило, и оставив тарелку на тумбочке, я тут же уснул. В принципе, если не считать нюансов, так прошёл и второй день на больничной койке, и третий, а на четвертый меня отпустили, потому как разницы где отлеживаться, — здесь или дома, уже не было, и к вечеру четвертого дня я возлежал на своем любимом диване.

Новостей за это время тоже особенных не случилось, разве что появились патрули на всех близлежащих высотах, да основную часть машин, в том числе и Зяму, попытались защитить от огнестрела. Прикрыли баки, мотор, радиатор, почти до верха закрыли окна, оставив лишь узенькие полосочки, поставили лист металла на лобовое, полностью зашили весь зад. Всё это я узнал от навещавшего меня по три раза на день Леонида, но сам ещё свой уазик не видел, чему очень даже огорчался.

И да, чуть не забыл. — Раненный скиф очнулся, но говорить ещё не мог, слишком слаб был.

Конечно все мы понимали что даже когда он поправится, без знания языка допросить его будет очень сложно, хотя была вероятность что говорят скифы на одном из тюркских диалектов, во всяком случае в наше время выдвигались такие версии.

Но лично для меня всё и так понятно: то что не мы одни провалились в эту дыру было почти подтвержденным фактом — казахская деревенька, и найденный в степи самолёт прямое тому доказательство. И оружием скифы разжились попросту разграбив один из таких вот перемещенных поселков, или даже городов. Это у нас всё прошло спокойно, без особой паники, но это скорее исключение, чем правило, а если представить что сюда провалился целый город? Тогда как?

Связи нет, света нет, воды нет, информации нет, люди ничего не понимают, начинается всеобщая истерия, еда быстро заканчивается... Мародёрство наконец...Вообщем полный швах.

Народ бежит за город, и попадает прямо в лапы аборигенов, которые пусть и дикие, но их много, и они у себя дома.

Ну а дальше уже ясно откуда у скифов пушки и всё остальное. И единственное что нам нужно узнать у пойманного дикаря, — где этот город находится.

Понятно что мы не будем никого спасать, во всяком случае специально, город нам, — а я думаю со мной согласятся все, нужен лишь как источник пополнения запасов, ведь даже разграбленный дикарями, для знающего человека он ценнее чем целая сотня Клондайков.

Какие-то механизмы, зарытое на заправках топливо, детали от техники, аппаратура, может быть лекарства... Да много чего ещё — всего и не перечислить.

А если предположить что городок здесь оказался не один...

Но это все домыслы конечно. Пусть я и уверен в том что говорю, но сказать что-то наверняка можно будет лишь после общения с пленником. Так что подождём, тем более и без этого забот вполне хватает.

Вроде, всего ничего дома не был, а дел накопилась гора. В основном по мелочи конечно: там поправить, тут повесить, но с висящей на перевязи рукой продвигалось всё очень медленно.

*****

— Пап, там дядя Андрей приехал! — заглянув в дом, позвала меня дочь.

Я выглянул в окно, и чуть со стула не упал. Впритык к воротам стояло бывшее когда-то уазиком нечто страшное.

Мощный кенгурятник из толстенного швеллера с наваренной по центру металлической пластиной украшал передок, передние окна и сами двери прямо поверх убраны железом, колесные арки спрятаны больше чем в половину, задние окна закрыты наглухо, а вместо лобового стекла железка с длинной прорезью.

— И как на этом ездить? — выйдя на улицу, я посмотрел в ухмыляющееся лицо товарища. — А?

— Непривычно маленько. — улыбнулся Андрей, и добавил, — но всяко лучше чем с простреленной башкой... Попробуешь?

— Не знаю. — чувствуя непривычную тяжесть, я открыл дверь, и заглянул внутрь.

— Там ничего не поменялось, можешь не смотреть. — прокомментировал Андрей.

— Нет, Леонид мне конечно говорил что некоторые машины готовят под войнушку, но я думал что все будет как-то поизящнее...

— Типа инкассаторских?

— Ну хотя бы... А это что-то совсем из области фантастики. Такое только в кино снимать... Он хоть передвигается?

Внешне, на вскидку, машина потяжелела килограмм на триста если не больше.

— Ну я же как-то приехал. — Андрей попинал колесо, — Гремит только, но это мелочи, главное от пуль защищает.

— А вдруг у дикарей ещё и пушки найдутся? Тогда как? Танки строить будем?

Ну а что, если из автоматов палить научились, значит и со всем остальным справятся. Почему-то я в этом нисколько не сомневался.

— Прокатишься? — проигнорировав вопрос, предложил Андрей.

— Если только на пассажирском... — напрягать не зажившую рану рулежкой этого бегемота я как-то не стремился, но попробовать как он на ходу, всё же хотелось.

— Как скажешь. — пожал плечами Андрей, и придержав дверь, залез на водительское кресло.

Мотор взревел, уаз затрясся всеми своими железками, и медленно, но без видимых усилий отъехал от ворот.

— Обзор вообще никакой... — с сожалением промолвил я, пытаясь понять как теперь смотреть по зеркалам.

— Так это он сейчас в боевом режиме, я показать тебе хотел, прокатимся и поснимаем защиту со стёкол.

— То есть это отцепляется? — удивился я, вспоминая как выглядели переделки со стороны. — Мне показалось намертво всё...

— Не всё, с передних окон снимается, — боковушки, лобовик... — усмехнулся Андрей, — полностью одевать Зяму в железо будем только при необходимости, выезд там, экспедиция какая...

— Ну хоть так. А то я как представил что целый день в этой амбразуре торчать... Брр...

Проехав по центральной улице, Андрей свернул в переулок, и поднявшись до самого конца, остановил машину.

— Во, глянь... — открыв свою дверь, кивнул он на высокую, метров семи-восьми каменную башню. — Такие по всему периметру решили поставить, и ещё отдельно, там где стела стоит, крепость заложили.

— Охренеть. Серьёзно, крепость?

Про башни говорили давно, камней в деревне много, почти все сараи и летние кухни из них сделаны, но чтобы крепость...

— Куда уж серьёзнее. — Андрей вышел из машины и прикрыл дверку. — Обзор оттуда хороший, видимость километров десять, да и простреливаться из неё весь передний край периметра будет. Одну поставим там, и ещё две по реке, треугольником таким, оборононосным!

Ну так то он прав, станица, пусть и окруженная забором, защищена была так себе, а вот крепость (ну или что там получится) с высокими стенами да бойницами под пушки, это уже серьёзно.

— Нормально закрыть село мощей не хватит, во всяком случае пока, — продолжал он, — ты представь что аборигенов тогда было не сорок рыл, а четыре тысячи. Представил?

— Да на них патронов просто не хватит...

— Ну да, а тут поставил пушки и пали себе на здоровье.

Я тут же представил утыканные стволами орудий высокие стены.

— Пойдем поближе глянем, глава сказал за неделю по всему периметру поставим! — подталкивая меня в сторону оборонительного сооружения, продолжал хвалиться Андрей.

Вблизи башня оказалась куда более внушительной; метра четыре в диаметре, три ряда узеньких бойниц на разных уровнях, и пока ничем не закрытый дверной проём.

Внутри винтовая лестница до самого верха с несколькими площадками, и посередине железная труба на сто пятьдесят, видимо для пущей надёжности.

— Серьёзно... — заглядывая снизу на всё это великолепие, я невольно представил себя с карабином напротив бойницы, и посетившее меня в этот момент чувство уверенности весьма мне понравилось.

Ну а что, видно далеко, попасть в узкую прорезь амбразуры можно лишь случайно — если ты конечно не снайпер, так что знай себе пали пока есть чем...

— Ну как? — отвлёк меня от созерцания Андрей, — впечатляет?

— Серьезная вещь! Цемента много ушло?

— А ты приглядись. — посоветовал Андрей, — Камень на глину положен, как на фундаментах, а цементом только снаружи сбрызнуто, для прочности!

Ну да. Цемент у нас есть, но мало. Зато развалины бывших ферм имеются, оттуда уже выдергивали столбики на периметр. А там, если мне не изменяет память, были и различные бетонные запчасти. Типа плит, блоков, перекрытий и прочих необходимых сейчас вещей. Вот только крана не было.

— Крепость будут из блоков да плит лепить, — словно прочитав мои мысли, подтвердил Андрей. — решили разобрать часть домов с крайних улиц, да с развалин набрать что ещё пригодно...

Крайние улицы, двенадцатая и тринадцатая, застроили прямо перед развалом союза двухквартирными домами из тех же самых железобетонных плит из которых строили тогда пятиэтажные хрущебы. Универсальные, они легко разбирались и собирались, что сейчас было весьма кстати.

— Фундамент из блоков ряда в четыре, да несколько этажей панелей, — чем не крепость?

— А вокруг минное поле... — мечтательно улыбаясь добавил Андрей.

Но тут я его не поддержал, крепость, пушки из труб стальных, картечь, — это одно, а вот мины...

— Минное поле оно конечно замечательно, но мины ещё ведь сделать надо, а это тебе не взрывпакеты клепать, тут совершенно другой подход нужен, инженерный... — озвучил я своё мнение.

— А вот и нет! Голь на выдумки хитра. — ухмыльнулся Андрей, — Мины уже готовы, скоро испытания закончат, и в производство запустят. Так что будут у нас кроме картофельных полей, ещё и минные!

— Ладно, повернул я к машине, это всё конечно хорошо, но что-то я устал, давай-ка меня обратно вертай, полежать надо...

Забегая вперёд, скажу что отлеживался я ещё неделю, вернутся к полноценной жизни мешала постоянная слабость, и когда за мной прислали машину, меня еще ощутимо пошатывало.

Естественно я поехал, шестым чувством ощущая что это неспроста, — если я был нужен, могли и передать через кого-нибудь, от меня до штаба ходу три минуты. А тут целая машина.

— Ну что, как самочувствие? — участливо интересуясь, в штабе меня встретил сам Сергей Алексеевич.

— Терпимо, могу вернуться к своим обязанностям. — Стараясь не показывать что ещё не здоров, ответил я.

— Это хорошо. Это славно... Дело у меня к тебе, конфиденциальное... — прикрывая дверь и указывая на стоящее у окна кресло, кивнул Сергей Алексеевич.

Поблагодарив, я сел, и устроившись поудобнее — как назло разболелось плечо, — приготовился слушать.