14 глава. Ультиматум

Соиледиаль тщетно пытался вырваться из железной хватки разъяренной черноглазой фурии. Орчанка позеленела, увеличилась в размерах и наружу из-за нижней губы показались клыки. Страх за собственную жизнь холодком пробежал по позвоночнику.

— Нет, — выдохнул наследник. Он никак не ожидал такого поворота событий, наивно полагая, что с семью женщинами его эльфы справятся легко, но опять его ожидания не оправдались. Лучшие воины из гвардии владыки Западных лесов корчились на земле, зажимая кровоточащие раны, и не спешили спасать наследника от позорного удушения.

— Что нет? — прищурилась сильнее орчанка и ослабила хватку, позволяя мужчине надрывно втянуть воздух в лёгкие.

— Не объявлял, — прохрипел наследник.

— Ты оскорбил вождя племени, а это равносильно объявлению войны, — ухмыльнулась орчанка. После ее слов Соиледиаль побелел ещё больше. Вождя? Вождь женщина?! Сразу в голове промелькнули слова его учителей и отца, что с вождями нужно общаться уважительно и очень осторожно. Молодой эльф натужно сглотнул, поняв, в какую задницу сам себя загнал. Даже откупиться не получится теперь. Орки не прощают оскорблений.

— Госпожа, — снова встрял раненый командир, — Я даю слово, мы искупим все необдуманные слова молодого господина. Только не убивайте его. Владыка отдаст все что угодно за жизнь сына.

— Любой, говоришь, — орчанка оглядела наследника с ног до головы, — Кхеде, труби военный сбор, — приказала она. Одна из женщин сняла с пояса огромный изогнутый сдвоенный рог странной формы, украшенный замысловатой резьбой и отполированный до блеска, и стала дуть в него. Из рога вырвались ужасающие громкие звуки. Соиледиаль вскрикнул и зажал уши руками. Ноги подкосились и он рухнул бы на землю, если бы орчанка не держала его за шею. Остальные эльфы, находящиеся в сознании, завыли скорчившись на земле и закрывая уши окровавленными руками.

Когда орчанка перестала дуть в рог Соиледиаль уже едва соображал, где находится. Сознание медленно померкло, и он кулем свалился на землю.

— Связать его, чтобы не мог шевелить пальцами, — приказала вождь и присела на корточки рядом с бледным командиром,-К заходу солнца мы встанем у границ с Западным лесом, в твоих силах добраться до владыки раньше и передать ему от меня сообщение. В отличии от вас, эльфов, — женщина презрительно скривилась и сплюнула на землю, — орки не нарушают договоров. Жить этот сопляк будет ровно до восхода солнца. После его смерти начнется война. Раз наследник владыки позволяет себе так разговаривать с вождём, значит сам владыка разделяет его отношение к оркам и держит камень за пазухой, готовя свой народ к войне. Мы такое терпеть не намерены.

— Я все передам госпожа, — сухими губами прошептал командир. Орчанка с сомнением посмотрела на его рану на животе.

— Рагва, окажи им помощь, — крикнула она, — Всех привести в чувство и отправить к границе с Западным лесом, нам не нужны враги в тылу. Этого, — она указала на связанного наследника, — закинуть на моего ярка. Я возвращаюсь в становище. Проводите их и возвращайтесь. К границе ближе, чем летит стрела не приближаться.

Женщины угрюмо кивнули и стали выполнять приказы. Первым они закинули бесчувственного наследника на ярка. Когда вождь, поднимая тучи пыли, резво ускакала, принялись лечить пострадавших эльфов, смазывая их раны маслом из степных первоцветов.

Раны затягивались на глазах и командир отряда вскоре уже поднялся на ноги, желая поскорее отправиться в путь.

Орчанка с большим рогом, по имени Кхеде, хмуро посмотрела на него.

— Залезай на моего ярка, я отвезу тебя к границе. Так будет быстрее.

Командир с благодарностью кивнул, лишь приказал воинам, как можно быстрее добраться до приграничной заставы и держать язык за зубами. Ярки были очень быстрыми и выносливыми, буквально через час он уже благодарил орчанку, согнувшись в почтительном поклоне. До границы осталось идти всего ничего и командир припустил бегом, боясь опоздать добраться до столицы. На заставе его встретили обеспокоенные воины и гонец из его отряда. Ничего не объясняя эльф потребовал самого быстрого коня и галопом рванул в столицу. Путь был не близкий, но и вести были срочными. Командир не думал, что сделает с ним владыка, когда узнает о пленении сына. Он и так знал, что ему одна дорога на виселицу за то, что не выполнил приказ, не уберёг наследника, но это сейчас было не важно. Важно было успеть и остановить войну. Командир был патриотом до мозга костей, потому и пошел служить в личную гвардию владыки, и безопасность государства была для него ценнее собственной жизни.

Он гнал весь день без отдыха. Четыре раза менял коней на постоялых дворах, лишь успевая хлебнуть воды и умыться, чтобы хоть как-то стряхнуть усталость, которая с каждым часом наваливалась на него все сильнее. С последними закатными лучами он влетел в ворота столицы и мчал по улицам, чуть не сбивая прохожих и неаккуратно объезжая повозки, сшибая бочки и ящики, стоящие на краю мощеной дороги у торговых лавок.

Влетев в ворота дворца владыки, под крики стражи, командир слетел с загнанного коня и побежал в главный зал, где обычно заседал владыка со своими советниками. Пришлось прорываться с боем, так как стража пыталась остановить его, а времени оставалось все меньше. Командир боялся остановиться, боялся упасть от усталости и не успеть доложить владыке.

С грохотом отворились огромные двери, в них с размаху влетел один из стражей. Владыка сидел на троне в обществе своего писаря и читал донесения и отчёты. Удивлённо посмотрев на измученного гвардейца, за которым гнались стражники он встал, ожидая чем закончится погоня.

— Владыка у меня дурные вести, — прохрипел командир, рухнув перед владыкой на колени и уткнувшись лбом в пол.

— Оставьте нас, — спокойно сказал владыка Западного леса. Стражу и писаря, как ветром сдуло и массивные двери тихо закрылись.