15 глава. Утро

Проснувшись Диаросаль, не открывая глаз, сладко потянулась, кажется так хорошо, как сегодня, она никогда не спала.

— Проснулась? — пророкотало над ухом, девушка испуганно дернулась и распахнув голубые глаза, испуганно ойкнула, глядя в ухмыляющееся лицо орка. Она повыше натянула меховую шкуру, прикрыв тело до шеи, моментально вспомнив все, что случилось вчера и чуть не разрыдалась. Губы задрожали, глаза наполнились слезами. Орк смотрел на нее пристально, не моргая, потом дотронулся пальцами до ее подбородка, невесомо провел ими по нижней челюсти до уха,-С утра ты тоже красивая, — нагнулся и чмокнул ее в губы. Диаросаль хлопнула глазами, но не почувствовала отвращения, наоборот, губы мужчины были тёплыми, твёрдыми и его дыхание приятно пахло, чем то свежим и остро-пряным одновременно, у самой же девушки во рту было, словно там ярк нагадил, поэтому она плотнее сжала губы, — пойдем, женщина, еда готова. Буду тебя кормить.

От его вибрирующего голоса и плотоядной ухмылки, по телу пробежала колючая волна страха, девушка стала отползать в сторону, но орк быстро пресек ее трусливый маневр. Откинул шкуру и сгреб ее трясущееся тельце в охапку. Втянул носом воздух возле ее макушки и утробно рыкнул от удовольствия.

— Накормлю и буду любить, — прозвучало угрожающе и Диаросаль побелела от ужаса.

Хваленая эльфийская выдержка ей отказала, и девушка заплакала, плюнув на гордость и чувство собственного достоинства, она взмолилась:

— Прошу не надо, отпустите меня домой. Мой отец будет рад заплатить богатый выкуп за меня.

Хрустальные слезы катились по щекам, огромные голубые глаза умоляюще смотрели на орка, а тот нахмурился и злобно рыкнул, вынося ее из шатра.

— Ты моя женщина. Орки не отдают своих женщин и тем более не продают, — сурово сказал Грагар, усадив плачущую девушку на шкуру под навесом, который собрал утром, чтобы жаркое солнце степи не опалило ее нежную кожу.

Он проснулся с рассветом, как привык, и чтобы не мучиться вновь накатившей похотью озаботился созданием комфортных условий для своего нежного цветочка. Разжёг костер на улице, сходил на охоту. Степь только на первый взгляд пуста и безжизненна, на самом деле это совсем не так. Живности пригодной в пищу здесь обитает в избытке. Поймав двух жирненьких первелов, ощипал их, промыл водой из родника, бившего из земли между скалами, уложил их на плоские камни возле костра, обмотал ароматными травами, что росли около горячего источника, и подвинув камень ближе к огню, оставил готовиться, периодически переворачивая тушки, чтобы не подогрели.

Потом соорудил крепкий навес, расстелил на земле шкуры ярков и сверху уложил белую меховую шкуру. Мех был нежный и мягкий, как и его девочка.

Первелы зажарились быстро, он ловко снял мясо с костей, порезал тонкими кусочками и разложил на деревянных плоских тарелка. Добавил туда кислых мясистых ягод, которые сам собрал недалеко от стоянки, нарезал тонкими ломтями сыр и хлеб из припасов. Ни один орк не отправиться в боевой поход без припасов, а Грагару, по настоянию шамана, пришлось брать с собой весь свой скарб из военного становища, за что ему большое спасибо, потому что теперь он мог обеспечить своей эльфиечке должный комфорт.

Диаросаль продолжала плакать, она сидела, поджав ноги, обхватив плечи руками, сгорбившись и уткнувшись лицом в колени. Белые длинные волосы прятали от орка ее искаженное страхом, зареванное лицо. Девушка громко всхлипывала, вздрагивала и никак не могла успокоиться. Грагар нахмурился, он не знал, что делать, как успокоить ее. Ему не нравилось, когда она плакала и просила отпустить ее. Орчанки, становясь невестами не плакали. Ругались, даже дрались, но никогда не плакали.

Орк присел рядом и погладил девушку по голове, Диаросаль замерла, судорожно вздыхая.

— Не плачь, я обещаю, что буду любить тебя так, что ты голос сорвешь, — Диаросаль икнула и подняла голову, уставившись на него огромными глазами полными ужаса, но плакать перестала. Грагар довольный, что смог ее успокоить взял тарелки и одну поставил ей на колени, — Ешь, а то ты такая худышка... Ветер дунет и унесет в степь.

Диаросаль оправившись от шока, вызванного его словами, принюхалась. Пахло очень вкусно и живот жалобно заурчал, опровергая мысль, что ей кусок в горло не полезет от страха. Столовых приборов он ей не дал, и она осторожно подцепила кусочек сыра пальцами. Орочий сыр очень ценился, был вкусным, в меру солёным и плотным. Эльфы с большим удовольствием покупали его с тех пор, как наладились торговые отношения с орками. Сама Диаросаль сыр просто обожала, он приятно таял на языке и дарил долгое чувство насыщения. Мясо тоже оказалось очень вкусным, а в сочетании с кислыми ягодами, так вообще восхитительным. Девушка сама не заметила, как умяла половину угощений со своей тарелки, настороженно следя за жующим орком. При свете дня, он казался не менее внушительным и пугающим, но и очень привлекательным. Странное дело, она с ужасом ожидала, когда он начнет ее любить, при этом без страха разглядывала его мужественное лицо и широкоплечую фигуру. Таких крупных мужчин вблизи она никогда не видела и в тайне должна была признать, что ей нравиться то, что она видит. Орк выглядел основательным и надёжным со всеми его огромными бугрящимися мышцами. Невольно скользнув взглядом по груди, животу к крепким мускулистым ногам, сейчас свергнутых кренделем, Диаросаль покраснела и отвела взгляд. На мужчине, кроме широкого пояса со свисающим спереди куском кожи, прикрывающим его мужскую принадлежность, больше ничего надето не было. Сама девушка была абсолютно голая и прикрыться могла только длинными волосами.

Наевшись Диаросаль отставила тарелку и снова прикрылась руками от пронизывающего взгляда орка. Он хмуро посмотрел на ее тарелку, она осилила только половину, покачал головой и сунул ей в руки кружку с остывшим ягодно-травяным компотом.

После плотного завтрака орк отвёл ее к горячему источнику, где оборудовал для нее в кустах место для «важных дел», в виде небольшой палатки, как он его окрестил. Диаросаль никогда в жизни не было так стыдно, но орк ласково ей улыбнулся, сунул в руки небольшой мешочек, в котором оказались принадлежности для умывания и наведения прочей чистоты, и удалился.