Глава 11

Таисса ждала, что их проведут в одну из комнат бункера, очень похожих на казармы. Но вместо этого Ник провёл их узкой тропкой до небольшого коттеджа, стоящего чуть в отдалении.

– Я живу здесь, – пояснил он, кивая на покосившийся штакетник. – Не роскошные хоромы, конечно, но нам сейчас не до уюта.

– Нам?

Он кивнул:

– Мне и моей жене.

– Вы давно вместе? – машинально спросила Таисса.

– Около года. Женаты? Менее двух месяцев.

Он так и не встретился с Таиссой взглядом с той минуты, когда она вышла из переговорной. Ник Горски отлучился всего на пять минут, и все они знали для чего.

Чтобы назначить встречу с её отцом. Встречу, на которой Эйвена Пирса ждало предательство. Возможно, самое страшное в его жизни.

– Ник, пожалуйста, не делай этого, – прошептала Таисса.

– Нет ничего, чего я хотел бы меньше, – устало сказал Ник Горски. – Но ответ на свою просьбу ты знаешь.

– «Нет».

– Нет, – согласился он. – Я очень сожалею о твоей возможной судьбе. О том, что навсегда потеряю доверие единственного Тёмного, которым я когда-либо восхищался. Возможно, единственного моего друга. Но идёт война, Таисса. Всё ещё идёт война.

– Подлость не может владеть миром, – с внезапной спокойной уверенностью произнёс Вернон. – Они проиграют, Таисса-бунтарка. Как только они сделают этот шаг, они проиграют всё.

Таисса с грустной улыбкой посмотрела на него:

– С каких это пор ты записался в благородные герои?

– Всегда мечтал побыть осуждающим моралистом, – согласился Вернон. – Просто… мне дорог Эйвен. Парень, который на моей памяти никогда никого не осуждал.

Он помолчал.

– Самое страшное, что он может простить даже тебя, Ник Горски. Вот только ты себя никогда не простишь.

Слева от коттеджа начинался небольшой сад: ростки грушевых деревьев тянулись к солнцу. Над аккуратной, пока ещё пустой клумбой склонилась женщина средних лет с короткими волосами. Рядом, завёрнутые в плёнку, ждали своего часа розовые гиацинты.

Калитка за ними захлопнулась, и у Таиссы на миг защемило сердце. Она вдруг представила на месте женщины настоящую Элен из своего мира. Бабушку, которой она никогда не знала. Никогда не грызла с ней яблоки на подоконнике, не сажала цветы в саду, не кормила уток и не рассказывала самые главные секреты. Свой первый поцелуй… где он был в этой вселенной, тот сероглазый мальчик-Тёмный, который поцеловал её, а потом погиб над Атлантикой?

Наверное, всё это было неважно по сравнению с грядущими катастрофами. С её собственной судьбой. Но сейчас Таисса почему-то думала именно об этом. О своём первом поцелуе. И о хрупком подснежнике, который когда-то расцвёл снова.

Он остался в другой реальности. Пусть. В эту минуту у неё есть это солнце, эти листья и тёплая вскопанная земля вокруг.

И воспоминания. Её отец, живой и настоящий, взгляд тёмных глаз, устремлённый на неё, луна в тропиках и море, плещущее на берег. Может быть, ей удастся под конец сбежать от Светлых и провести последние дни рядом с отцом?

Не сдаваться. Ни за что. Никогда.

Таисса перевела взгляд на грушевое дерево. Крошечные почки уже начали набухать. Совсем скоро распустятся листья…

– Как красиво, – тихо сказала она.

Она обернулась к Вернону, но тот не смотрел ни на неё, ни на изящные саженцы.

Вернон смотрел на женщину, высаживающую гиацинты.

А потом женщина выпрямилась, и на Таиссу пахнуло Светлой аурой.

Ей было немногим более сорока. Темноволосая, с короткой стрижкой, в джинсах и клетчатой рубашке с пятнами краски. В руках она держала картонную коробку с белыми гиацинтами, запакованную в плёнку.

И её лицо было очень знакомо Таиссе.

Виктория Талль.

– Ник, я не ждала… – начала Виктория.

И резко побледнела.

– Вернон, – прошептала она.

Таисса потеряла дар речи. Кажется, она вообще потеряла способность соображать.

– Виктория Талль – Светлая? – наконец выдавила она. – Как? Почему?

– Неважно, – хрипло сказал Вернон, делая шаг навстречу своей матери. – Я наконец-то тебя нашёл.

Виктория перевела взгляд на Таиссу, и на её лице потрясение вдруг сменилось испугом. Таисса поднесла руку к глазам.

– Это? – спросила она. – Это вас испугало?

Во взгляде Виктории Таиссе вдруг почудилось что-то очень странное.

Сострадание.

– Тебе очень больно? – тихо спросила Виктория.

Таисса покачала головой.

– Ник говорил о тебе, – проговорила Виктория. – Ты внучка Элен, да? Мне очень жаль, что я с ней так поступила. Я рада, что она жива.

Таисса моргнула. Что это было? Безупречная актёрская игра или подлинное раскаяние? Она не знала.

– Вы… жена Ника Горски? – уточнила она. – И вас сделали Светлой?

– Виктория Горски. – Виктория улыбнулась. – Светлая. Никогда бы не подумала, что это со мной произойдёт.

– Я тоже, – резко произнёс Вернон. – И это очень похоже на промывание мозгов. Что они с тобой делали и как долго?

Таисса замерла в ужасе. Лара и впрямь могла… или нанораствор?

– Я согласилась на нанораствор сама, – просто сказала Виктория. – Это потребовало много месяцев, но я… изменилась. Иногда мне кажется, что прежней меня и вовсе не было.

Вернон невесело усмехнулся:

– После многодневной пытки? Знакомое ощущение.

Виктория медленно покачала головой:

– Нет. После того как я встретила Ника, я согласилась на нанораствор сама. Он не причиняет боли, если ты искренне хочешь того же. Раствор просто меняет ауру, час за часом, день за днём. А Лара помогла мне.

– Как? – произнесли Таисса и Вернон одновременно.

Виктория с улыбкой взглянула на гиацинты.

– Она ни к чему меня не принуждала. Просто… мы помогали кому-то. Каждый час каждого дня. Сажать цветы, разбирать завалы, перестилать отсыревшую постель… или просто поговорить с кем-то, кому очень одиноко. И год спустя…

Она развела руками:

– Вот.

И впрямь другая реальность. Таисса потрясённо смотрела на мать Вернона и не верила своим глазам.

Вернон подчёркнуто скрестил руки на груди, и взгляд Виктории упал на его кисти. Её глаза в ужасе расширились.

– Ты знала, что со мной решили обойтись немного по-другому? – поинтересовался он.

Ужас на лице Виктории мог сравниться только с ужасом самой Таиссы, когда она увидела руки Вернона без перчаток в первый раз. По щекам матери Вернона побежали слёзы.

– Ник? – шевельнулись её губы. – Ник! Кто это сделал?

– Александр, – произнёс Ник. – Без нашего ведома. Он оглушил Дира и перевёз пленников, когда Дир попробовал вмешаться.

– И Элен его не казнила?

– Он мой дед, – проронила Таисса. – Отец единственного сына Элен. Она лишила его способностей, но казнить не смогла.

– Я найду его и убью, – спокойно сказал Вернон. – Жалею только, что не решился сразу, когда вышел из госпиталя. Стоило не рисковать, подставляясь под его болтливый язык, а сразу приказать снайперам стрелять.

– Не стоит торчать здесь. – Ник кивнул Вернону и Таиссе. – Пойдём внутрь. Виктория?

Таисса молча прошла в дом.

Вернон, заметила она краем глаза, едва контролировал себя: его взгляд, неверящий, жадный, беззащитный, практически не отрывался от матери. Обычно он выглядел куда старше и увереннее самой Таиссы, но сейчас она дала бы ему не больше пятнадцати. Растерянный мальчишка, впервые в жизни увидевший ту, что дала ему жизнь.

Вернон рухнул на диван в гостиной. Таисса, помедлив, забралась с ногами в кресло, и Ник протянул ей солнечные очки из дешёвого пластика. Таисса покачала головой и повесила их на ворот рубашки.

– Вы все знаете, кто я, – проронила она. – Какой смысл их надевать?

– Никакого, – согласился Вернон.

Он повернулся к Виктории:

– Что было в твоих письмах?

Виктория подошла к дивану, села и положила руки Вернона себе на колени. Погладила большими пальцами.

– Майлз их тебе… не передал?

Вернон покачал головой:

– Сжёг.

– Может быть, и к лучшему, – тихо сказала Виктория. – Там было много… ненависти. Не к тебе и не к Майлзу, но моя… злость, ярость, зависть, разочарование – они отравили их всё равно. Я рада, что ты не прочёл ни строчки.

– Но ты не пыталась меня найти. Раньше.

– Как я могла? Вся армия Элен охотилась за мной. Я не могла даже выйти из дома: любая уличная камера могла меня выдать.

– И ты стала пленницей Светлых.

– Я счастлива здесь, – просто сказала Виктория. – И я не желаю никому мстить. И убивать тоже никого не хочу.

– Как возможно так измениться? – Вернон смотрел на неё недоверчиво и потрясённо. – Ни я, ни моя новоявленная невеста даже близко к этому не подошли, хотя нас тоже напичкали нанораствором по самое не могу.

– Я встретила Ника. – Виктория улыбнулась Нику, стоящему у камина. – Я сама не думала, что когда-нибудь полюблю кого-то ещё после твоего отца, но…

Она пытала Ника Горски в прошлой реальности. Жестоко и страшно. Но здесь…

Один поворот судьбы – и Виктория Талль нашла любовь.

– Ник попросил у меня один год времени, – произнесла Виктория. – Всего лишь год. Он поклялся, что никому не даст меня обидеть. Мой муж ни разу в жизни не нарушал своего слова.

Ник Горски вздрогнул. По его лицу пробежала судорога.

Виктория этого не заметила. Она вдруг нахмурилась, глядя на Таиссу.

– Невеста? Таисса Пирс – твоя невеста?

– Долгая история, – вздохнул Вернон. – Впрочем, почему долгая? Будет пышная свадьба, на которой я использую мои новообретённые способности, вскрою отцу черепушку пивной открывашкой – в переносном смысле, разумеется, – и узнаю координаты Источника. Как Светлые собираются его отвоевать – тайна веков, но выбора нет ни у меня, ни у вот этого растрёпанного чудища с печальными глазами. Странно, почему у меня нет настроения устроить ей незабываемую брачную ночь? Сам себе удивляюсь.

Виктория перевела взгляд на Таиссу.

– Не этого я хотела для своего сына, – проронила она.

«Поверьте, он станет вдовцом очень скоро», – чуть не вырвалось у Таиссы, но она прикусила язык.

– Я тоже, – коротко сказала она. – Но Светлым нужны эти координаты, а мы под нанораствором: у нас нет выбора.

– Но ты его любишь? – в упор спросила Виктория. – Хоть немного?

– Мама, вот не нужно… – начал Вернон.

– Я бы очень хотела, чтобы мы оба прожили долгую жизнь и сами выбрали бы, с кем мы хотим быть, – произнесла Таисса. – Но это очень скучный ответ, правда?

– Куда ярче было бы, если бы ты в красках описала, как мечтаешь о том, чтобы я сорвал с тебя свадебное платье, – согласился Вернон. – Но, знаешь, иногда я тоже предпочитаю скучные ответы.

– Ты назвал меня мамой, – прошептала Виктория. – Сын.

Вернон улыбнулся:

– Такое простое слово, правда?

Он заморгал, отворачиваясь. И тут у Ника на руке завибрировал линк. Его лицо тут же сделалось непроницаемым.

– Нам с Диром пора, – коротко сказал он. – Оставляю вас здесь: думаю, вам о многом нужно поговорить.

Он направляется к её отцу. Ник летит к Эйвену Пирсу, и ещё неизвестно, чем всё закончится. Внушением? Стиранием памяти? Убийством?

Перед Таиссой вдруг возник образ отца, лежащего мёртвым на камнях. Кровь в тёмных волосах, бессильно откинутая рука…

– Возьми меня с собой, – вырвалось у Таиссы. – Ник!

Ник Горски покачал головой:

– Нет. И не покидайте пределов сада, вы все. Это приказ.

– Пожалуйста! – прошептала Таисса. – Хотя бы дай мне его увидеть. Издалека.

– Нет, Таисса. Мы имеем дело с Эйвеном Пирсом. Он может вытащить козырь из рукава даже сейчас.

– Не успеет, – с горечью произнесла Таисса. – Ведь его предаст его единственный друг среди Светлых, правда? Друг, который протянет ему руку. Ты вложишь между пальцами усыпляющий дротик, Ник? Или просто дашь знак Диру?

Виктория охнула, отнимая руки у Вернона.

– Ник… ты правда нарушишь своё слово? – прошептала она. – Дир не имеет права просить тебя об этом. Ты сам этого не хочешь, верно?

– Вик…

Она вскинула ладонь:

– Нет. Я твоя жена, и я тебе запрещаю. Это уже будешь не ты.

Ник несколько секунд глядел в глаза Виктории.

А потом молча вышел. Миг – и Таисса проводила взглядом улетающую фигуру.

– Он не мог, – прошептала Виктория. – Он не сможет.

– Сможет. – Вернон встал. – Думаю, нам стоит поговорить наедине, мама. Семейная встреча – это прекрасно, но с будущей невесткой вы ещё успеете наговориться. Она умрёт лишь через месяц, в конце концов. Впрочем, я недалеко от неё ушёл: у меня чуть больше полугода.

Глаза Виктории яростно блеснули.

– Не смей так шутить, – хрипло сказала она. – Ты не Майлз, Вернон. У тебя есть сердце.

– Увы, ненадолго. – Вернон кивнул на входную дверь. – Пойдём обратно в сад. Всю жизнь мечтал научиться сажать гиацинты. Таисса-книголюб, найдёшь чем себя занять?

Таисса бросила взгляд на приоткрытую дверь справа от камина, где выстроились книжные полки, словно ожидая её визита.

Но книги сделались неважны. Недочитанные главы? Смешно.

– Мне сейчас немного не до чтения, – наконец сказала она. – Но я найду чем заняться. Я… рада, что вы друг друга нашли.

Вернон слабо улыбнулся ей. Растерянно посмотрел на мать и предложил ей руку.

Таисса долго глядела им вслед.

Если она вернётся домой, то отнимет у Вернона даже это. Его мать, её любовь… небольшой кусочек счастья. Отца, который жив и здоров, а не заключён в холодный пластик криокамеры.

Готова ли она платить такую цену?

Да. Таисса всегда знала ответ на этот вопрос. Она вернётся в мир, где Виктория мертва: у неё нет другого выбора. Она должна вернуться.

Вот только она не знала, что это будет так больно.

Полчаса спустя Таисса устала сидеть в доме и тихо вышла в сад через заднюю дверь. С другой стороны дома до неё доносились голоса, но слов она разобрать не могла, и это её совершенно устраивало.

Таисса легла на траву и уставилась в небо.

– Великий, – прошептала она, – что мне делать?

Ответа не было, конечно же. Где-то там, вне времени, жило эхо её предка, но далеко – не выбраться, не достучаться. У неё была только она сама.

И Тьен. Где-то он сейчас?

На миг Таисса представила, как призывает к себе всю силу Источника снова, изо всех сил, и становится тёмным факелом, ярким настолько, что Тьен сможет её почувствовать.

Но Тьен не смог почувствовать координаты Источника. Значит, не найдёт и её.

Время утекало с каждой секундой. Перед глазами раз за разом мучительно вставала картинка встречи отца с Ником, и Таиссу начало колотить. Она ничего, ничего не могла сделать, Источник не давал ей действовать на расстоянии, и бессилие сжигало её.

Пора было привыкать к этой беспомощности. Учиться жить, зная, что её реальности не существует. Но она не могла. Она была дочерью своего отца, а Эйвен Пирс не сдавался никогда. Он мог совершить невозможное, а значит, могла и Таисса.

Возможно, пока ещё она не была способна на подвиг, озарение, прыжок выше головы. У неё не было опыта, не было отцовской интуиции. Но это не значило, что пора опускать руки.

Ей нужно понять, как освободиться от контроля нанораствора. Александр дал ей знать, пусть и не напрямую, что предпочёл бы её мир, реальность, где правили Светлые. И когда Таисса вспомнила об этом, это сработало, почти сработало, но прямой приказ Дира оказался сильнее.

Что же тогда ей поможет, что, что, что?

И Таисса вдруг поняла что. Осталось только…

Голоса, доносившиеся до неё, вдруг сделались громче, и Таисса узнала голос Дира.

Она мгновенно взлетела, на миг войдя в сверхскорость, и секунду спустя чуть на полном ходу не врезалась в клумбу.

Руки Вернона удержали её.

– Эй-эй, Таисса-нетерпение! Так жаждешь скорее составить себе букет на свадьбу?

Они с Викторией высадили почти все гиацинты, заметила Таисса. Огромный цветок в цветке, где фоном выступали розовые гиацинты, а цветком в центре – белые.

Дир стоял перед ними, очень бледный.

– Мы скоро улетаем, – коротко сказал он. – Бункер эвакуируют через пятнадцать минут.

– Как? – вырвалось у Таиссы. – Почему?

Короткий смешок.

– Твой отец оказался куда изобретательнее, чем я думал. Эйвен выследил нас. Мы едва успели остановить штурм.

Вернон присвистнул:

– Кажется, я родился не у тех родителей. Прости, мама. Вы что, не заметили слежку?

– Мы делали стандартные проверки на дроны, разумеется, – сухо сказал Дир. – И провели тщательную проверку, когда летели над слоем облаков. Но Эйвен и не посылал дроны. Он всего лишь переоборудовал обычный линк, который летел за нами, подавая дискретные сигналы, как от линка. Раньше до такого не додумывался никто. Он обманул все сканеры.

Таисса невольно улыбнулась. Эйвен Пирс снова совершил невозможное.

Почти.

– Где Ник? – вдруг спросила Виктория. – Где мой муж?

– Не хочет смотреть тебе в глаза, очевидно, – проронил Вернон. – Что вы сделали с Эйвеном, Светлый? Увильнёшь – разобью твоё красивое личико, и плевать на нанораствор. Пытки или нет, я не слабее тебя.

Он тут же поморщился, на миг прижимая руку к животу, но немедленно выпрямился. Серые глаза смотрели холодно и ясно, а рука потянулась к рукояти несуществующего меча, который у Вернона, разумеется, отобрали Светлые. Впрочем, какой в этом был смысл, если его руки были не менее смертоносным оружием, а нанораствор сдерживал его лучше любых фиксаторов?

– Эйвена усыпили сразу же, – произнёс Дир. – Он даже не успел ничего понять. А дальше… я коснулся его сознания, едва он вновь открыл глаза.

– И?

– Убрал память о нашей с ним встрече, нанорастворе и о контроле над Тёмными. О том, откуда ты, Таис. А заодно наткнулся на его блестящий план и стёр его вместе с нашими координатами. Эйвен не знает, что вы у нас. Он считает, что вы пропали с радаров, чтобы спастись от Элен.

– О местонахождении Источника, разумеется, он не имеет ни малейшего понятия.

– Разумеется. И Элен, к счастью, он предупредить не успел: он слишком хотел вызволить свою дочь раньше. Но вот его план… крайне неприятная штука. – Дир покачал головой. – Я запретил вам бежать, но совершенно не предусмотрел возможность похищения.

– Светлые никогда не приказывали мне раньше вот так, – тихо сказала Таисса. – Чтобы я умерла в случае ослушания.

– Приказывали. Ты сама помнишь, как тебя заставляли убить Вернона Лютера в замке его отца, – холодно произнёс Дир. – Те приказы были не менее жестокими. Даже более жестокими, потому что исходили от победителей, которые мучили тебя без необходимости. Мы же всего лишь пытаемся выжить.

Он смотрел только на Таиссу. Недоумение Виктории и нахмуренные брови Вернона его не касались.

Вернон вдруг коротко рассмеялся:

– Другая временная линия. Кажется, я всё-таки понял, кто ты и откуда, Таисса-странница. Удивительная непонятливость с моей стороны, но в невозможное всё-таки сложновато поверить. И ты хочешь вернуться обратно, не так ли?

Таисса наклонила голову.

– У меня сейчас очень сильное искушение положить тебя в криокамеру и терпеливо ждать, пока она опустеет сама по себе, – проронил Вернон. – Тебя не то что к алтарю, тебя к завтраку выпускать опасно. И ты говоришь, что в твоей временной линии моя мать – исчадие ада?

– Там она мертва, – тихо сказала Таисса. – Она пытала Тёмных и Светлых годами, изуродовала Ника, чуть не убила меня и моего отца. Ты убил её по приказу Дира. Против своей воли: ты ослабел и Дир сломал твоё сознание.

Виктория тихо ахнула.

– Довольно, – жёстко сказал Дир. – Таиссу Пирс никто не подпустит к Источнику на пушечный выстрел, если только мы не будем уверены, что это безопасно. Но мы все прекрасно понимаем, что она до последнего будет надеяться и поэтому поможет нам проникнуть к Источнику и получить его координаты. Верно?

Таисса молча кивнула.

– Хорошо. А теперь… – Дир глянул на вдруг пискнувший линк, – мы готовимся к перелёту на новую базу. Штурм отменяется, Эйвен сотрёт координаты со всех устройств, но оставаться здесь всё же небезопасно.

– Вы не оставили Эйвену другого внушения? – цепко спросил Вернон. – Например, чтобы он слушался вас во всём?

Дир покачал головой:

– Таисса объяснила про длительное давление на психику. Если Эйвен будет подчиняться нашим приказам и выступит против собственной матери, это может его сломать. Хуже: практически наверняка кто-нибудь заподозрит неладное и это нарушит наш план вломиться в сознание Лютера-старшего на вашей свадьбе. Так что ты можешь дышать свободно, Таисса. Твой отец остался собой.

– Ненадолго, – прошептала Таисса. – Ровно до того момента, когда вы захватите Источник.

– Кстати об этом, – проронил Дир. – Виктория, вас ждут наши специалисты. У вас появился уникальный шанс продолжить ваши разработки по искусственному излучению.

Виктория моргнула.

– Но вы же… сочли их бесперспективными?

– Больше нет, – шевельнулись губы Таиссы. – Теперь, когда Дир знает наверняка, что они работают.

– И что же наш замечательный Дир собирается сделать? – внезапно опасным тоном поинтересовался Вернон. – Что-то мне подсказывает, что вряд ли речь идёт о новом типе микроволновок.

– Захватить Источник всего на полчаса и пустить через него общемировое внушение, подчинив Элен, если не удастся подчинить меня, – спокойно сказала Таисса. – А дальше включи фантазию.

В следующий миг Вернон молча бросился на Дира.

Они оба вошли в сверхскорость почти одновременно, но Дир промедлил одно-единственное мгновение. Он не ожидал самоубийственной атаки, и уж тем более не ждал, что она будет такой внезапной.

Сама Таисса среагировать не успела: всё произошло слишком быстро. Она лишь моргнула…

…А Дир уже лежал на земле, закрываясь сломанной рукой. Глубокие раны исполосовали его грудь и горло, кровь текла рекой, заливая одежду.

Вернон рухнул рядом, бледный до синевы, из последних сил зажимая Диру рот рукой.

– Беги, – выдохнул он своей матери. – Массовая жестокость… противоречит этике Светлых.

Дир сбросил его руку.

– Умно, – процедил он. – Но кто сказал, что наше внушение будет жестоким?

Он коротко ударил Вернона ребром ладони, и тот потерял сознание.

– Доволен? – холодно спросила Таисса.

Дир поморщился и сел, баюкая сломанную руку.

– Не вполне. Зато теперь я знаю, что он не сорвёт вашу свадьбу.

– Почему?

Вместо ответа Дир посмотрел на Викторию, и Таисса поняла. У них была мать Вернона.

Возможно, Светлые не тронут её даже пальцем. Но Вернон будет прекрасно знать, что её судьба и жизнь зависит от него.

– Вам всего лишь придётся немного поработать с нашими специалистами, чтобы они переняли ваш опыт, Виктория, – ровно сказал Дир. – Мы уже связались с двумя вашими… бывшими коллегами. Сроки поджимают, но я уверен, что вы справитесь.

– Мне дадут побыть с сыном? – прямо спросила Виктория.

– Боюсь, из соображений безопасности вас даже не пустят на его свадьбу, – серьёзно сказал Дир. – Вы прекрасно понимаете, что Элен не должна о вас узнать ни под каким видом. Но мы сделаем всё, чтобы избавить его от нанораствора и продлить его жизнь. Я обещал Таиссе.

– Я видела, как вы держите ваши обещания.

– И тем не менее это всё, что у вас есть.

Дир встал, переступая через тело Вернона. Кровь из ран уже почти не шла, хотя одежда промокла насквозь.

– Таисса, – позвал он.

Таисса неохотно последовала за ним. Один-единственный раз она обернулась: Виктория склонилась над Верноном и держала его за руку.

Наконец они подошли к грушевым саженцам. Земля под ногами была влажной, и в воздухе пахло дождём. Таисса ещё не видела настоящего дождя в этом году. Или грозы. Лето было так давно…

Лето. Увидит ли она его?

– Тебе необходимо успокоиться, – негромко произнёс Дир. – Если ты будешь постоянно задействовать Источник, как сейчас, ты сгоришь за считаные дни.

Таисса невесело усмехнулась:

– Так не нравятся мои новые глаза?

– Таис… ты сжигаешь то, что осталось от твоей жизни. Мне выразиться прямее?

– «Ты умираешь, но не могла бы ты сделать это чуть помедленнее, чтобы успокоить мою совесть»?

Лицо Дира не изменилось.

– Примерно так.

– Ты влезешь мне в мозги, едва я каким-то чудом сниму защиту, – просто сказала Таисса. – Не будем притворяться, что это не так.

Дир вздохнул:

– Да.

– Тогда нам не о чем говорить.

– С Источником мы можем экспериментировать. Внушить тебе, что ты уже в своей реальности. Оставить тебя рядом с Источником, чтобы ты жила, подпитываясь его силой. Сделать запечатление на весь мир, чтобы каждый запомнил тебя, чтобы ты осталась с нами. Создать твою электронную копию. Таис, я готов на многое. На всё.

– Уверена, моя электронная копия будет очень рада это слышать.

Дир вздохнул.

– Посмотри на меня.

Таисса медленно оторвала взгляд от голых саженцев.

– Воздействие в прошлом, – мягко произнёс Дир, – порождает новое воздействие. Если ты окажешься рядом с моим сыном в момент, когда он будет готов спасти Элен, и остановишь его, ты вновь изменишь прошлое, но точно ли оно будет твоим прошлым? Одно-единственное маленькое отклонение – и ты вновь не родишься. К примеру, жизнь твоего отца изменится, он не встретит твою мать или же у них родится чуть-чуть другой ребёнок… ты следишь за мыслью?

– Ты хочешь сказать, что все мои попытки безнадёжны, – глухо сказала Таисса.

– Не безнадёжны, но рискованны до невозможности. Я не рискую вычислять вероятности, но предположим, шанс успеха составляет пятьдесят процентов. А если десять? Пять? Ты погубишь всех нас и потеряешь себя.

На миг мир Таиссы пошатнулся. Если Дир говорит правду, то она исчезнет. Тьен, скорее всего, исчезнет тоже. Будет другой мир, другой Эйвен Пирс, другие Светлые. Как вообще можно играть в игру с такими высокими ставками? Как можно ставить на кон всю вселенную?

Какого чёрта Великий Тёмный вообще не запретил своей волей путешествия во времени? Когда Таисса явилась Вернону в прошлом, её предок, что, не понимал, чем рискует? Никаких. Путешествий. Во времени. Быть. Не должно!

Но Тьен говорил, что вселенная находится в гармонии. Все временные петли Великого Тёмного были устроены так, чтобы реальность оставалась неизменной.

Нет, вселенную сломало одно-единственное путешествие. То самое, где Тьен спас Элен Пирс. И объяснения тому, как он вообще попал в узловую точку, не было ни у Тьена, ни у самого Великого Тёмного.

Остальные путешествия не грозили обрушить реальность. А вот действия Тьена…

…Узнают ли они когда-нибудь, что произошло? Как он там оказался?

Но сейчас было важно не это.

Дир всё же был неправ. Даже если Таисса, остановив Тьена, снова чуть-чуть изменит будущее, это всё же будет её или почти её вселенная.

И за эту вселенную стоит бороться.

– Я не откажусь от своего пути, – твёрдо сказала Таисса. – Что бы ни случилось.

Дир наклонил голову, словно признавая её за равную ему противницу.

– Поужинаешь со мной сегодня? – вдруг спросил он.

Таисса моргнула.

– Даже не знаю, что может мне помешать. То, что я твоя беспомощная пленница? Или такой пустяк, как то, что я выхожу замуж за другого?

Дир чуть помедлил, глядя на неё.

– Ты хотя бы понимаешь меня? – тихо сказал он. – Что я делаю всё – должен сделать всё! – чтобы Светлые не исчезли? Чтобы этот мир не был обречён стать вотчиной Элен и её армии, а потом, после её смерти, не начался бы хаос? Всё, чтобы эта реальность вообще сохранилась, а не была стёрта волей девочки-авантюристки?

Их взгляды встретились, и Таисса сама не заметила, как её руки оказались в его пальцах. Кровь, сломанная рука, нанораствор – это вдруг сделалось неважно.

Важно было понять друг друга. И, может быть, сделать шаг к возвращению домой.

Таисса сосредоточилась. Почувствовала лёгкое покалывание в пальцах и провела рукой по руке Дира, словно наяву ощущая, как соединяются кости, как вновь сращиваются сосуды и уходит боль.

– Всё, – проговорила она. – Чувствуешь?

Дир едва слышно сглотнул, глядя на свою руку. Его лицо осталось невозмутимым, аура была прежней, но Таисса видела, что он потрясён.

– Будь по-твоему, – тихо-тихо сказала Таисса. – Если ты поймёшь меня, я пойму тебя. Будем действовать вместе, чтобы узнать координаты. Вместе против Элен, против её армии, против моего отца. Вместе, пока мы не окажемся у Источника.

– Надеюсь, что окажемся, – кивнул Дир. – А потом?

– Каждый сам за себя, – спокойно сказала Таисса. – Я военнопленная, и мы враги: я это понимаю и принимаю. Но сейчас ваша цель настолько близка к моей, насколько это возможно. Если только…

– Если мы не будем мучить тех, кто тебе дорог, и шагать по головам, – проронил Дир. – Потому что, как бы ты ни убеждала себя, что готова на всё ради своей реальности, ты не смогла убить нас с Ником, чтобы освободиться. Ты всё ещё ставишь милосердие во главу угла. Ты ценишь своих близких превыше всего, пусть даже они тебя больше не помнят.

– Да.

– Но мы тебе нужны, а ты нужна нам. И с этим я могу работать.

– И я, – согласилась Таисса. – Но ужинать с тобой я всё равно не буду.

Они невесело улыбнулись друг другу.

– И последний вопрос, – негромко произнёс Дир. – В своём мире ты разбила Источник, уничтожила надежды всех Тёмных, отказалась от победы… чтобы спасти одну-единственную жизнь? Меня?

Его взгляд не отрывался от её глаз, хотя в них, Таисса знала, сейчас кипела чернильная тьма.

– Ты же знаешь, – просто сказала она. – Да.

– Весь мир, – тихо сказал Дир. – А я не способен сделать ничего подобного для тебя. И в другом мире, наверное, не смог бы тоже. Неужели я так мало умею любить?

– Ты просто был воспитан по-другому, – произнесла Таисса. – Ты воспринимаешь любовь как эгоизм и запрещаешь её себе, отодвигаешь в угол сознания, прячешь за самоконтролем.

– Но я бы тоже отдал тебе сферу, чтобы тебя спасти, – тихо сказал Дир. – Не колеблясь ни мгновения.

– Я знаю.

Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга.

А потом Дир сделал шаг назад, словно увидев кого-то.

– Ужин действительно был не самой лучшей идеей, – бесстрастно сказал он. – Могу предложить пару бутербродов: полёт будет долгим.

– Куда мы летим?

– Туда, где вы с Верноном Лютером соединитесь долгожданными узами брака, разумеется.

– Уверен, где бы это прекрасное место ни находилось, мы запомним его на всю жизнь, – раздался развязный голос Вернона за спиной Таиссы.

В следующий миг его руки легли ей на плечи, и Таисса обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть очень холодную усмешку, направленную на Дира.

– Какая жалость, что счастливым женихом будешь не ты, правда? – задумчиво спросил Вернон. – Впрочем, мы могли бы спросить счастливую невесту, кого бы она предпочла. Альтернативный ты или фальшивый я?

Он пожал плечами:

– Но какой смысл, если она достанется мне всё равно?

– Я никому не… – начала Таисса, но Вернон притянул её к себе за затылок и поцеловал её.

Этот раз не был похож на тот их поцелуй в машине. Сейчас он целовал её нежно-нежно, так, словно у них было всё время мира.

Так, словно он действительно хотел её поцеловать.

Что он чувствовал на самом деле, ей осталось лишь гадать. Но в эту секунду Таисса не хотела думать ни о чём. Только поверить на одну-единственную минуту, что счастье возможно в любой вселенной.

Стук сердца. Его губы. И невозможная надежда.

Наконец Вернон оторвался от неё. Усмехнулся, глядя на её разгоряченное лицо, и долгую секунду смотрел ей в глаза без малейшего страха, будто тьма Источника его больше не пугала.

А потом вновь повернулся к Диру.

– Неудивительно, что она не хочет с тобой ужинать, – беспечно заметил Вернон. – Зачем, когда я могу предложить ей завтрак?

– Один-единственный шаг в сторону, – ровным голосом произнёс Дир, указывая в сторону Виктории, – и ты можешь представить себе результат.

Вернон побелел.

– Не смей… – начала Таисса, но писк линка прервал её.

Дир глянул на запястье.

– Всё, – коротко сказал он. – Мы готовы лететь.

Пальцы Вернона сжались на плечах Таиссы.

– Мы летим.