Глава 12

Море было неспокойно.

Этот скалистый кусочек берега чем-то напоминал Таиссе замок Майлза Лютера. Вот только там никогда не было ни такого резкого ветра, ни таких высоких волн.

Впрочем, ей это было только на руку.

Нанораствор привязывал её к Светлым крепче любых цепей, поэтому никто не мешал Таиссе бродить у моря даже в ночные часы. Впрочем, в эти дни она едва могла спать. Как, когда знаешь, что неподалёку от тебя, в лабораториях Виктории, куётся беспощадная дрянь, готовая искалечить мир?

Никак. Таисса вздохнула, в очередной раз фокусируясь на собственных ощущениях. Изменить это она не могла.

А это значило, что пора было заняться тем, что было действительно важно.

Разобраться в умениях, дарованных ей Источником.

Дир не препятствовал ей: он прекрасно понимал, что она хочет попасть к Источнику не меньше его самого. Да и рассказ Таиссы о непробиваемом щите и автомобиле, несущемся по шоссе на сверхскорости, пожалуй, и впрямь его впечатлил.

Щит она теперь держала совсем легко. Дир подтвердил, что мобильных силовых полей в этом мире ещё не изобрели, так что даже этот её проницаемый щит, который можно было сбить парой атак, оказался серьёзным подспорьем. А уж автомобиль на сверхскорости…

Угнать бы на сверхскорости вертолёт! Таисса вытянула руки, в очередной раз окружая себя волной тёмного пламени. Бросить на соседнее сиденье Источник, если удастся выковырять его из грота, и сбежать. Найти Тьена и вернуться домой.

Если бы всё было так просто!

Будь у неё венец Виктории, Таисса могла бы обратиться ко всему миру и потребовать выдать ей координаты Источника, да ещё и выстелить ковровую дорожку к нему, чтобы добраться домой без помех. Но в этом мире Виктория ещё не создала свою аппаратуру, да и влиять на каждое сознание было бы опасной жестокостью. Это всё же был живой мир с живыми людьми. Куда проще подобраться к Элен и Майлзу и вытащить координаты из их сознания через Дира или Вернона.

Но что ей делать потом?

Таисса подняла руки выше, вздымая стену огня на десяток метров вверх. Всё ещё далеко от желаемого, но чуть выше, чем в прошлый раз. Чёрт, ей ужасно жаль будет от этого отказаться. И от незримого щита, защищающего от любых внушений, и от зрелищных стен пламени… и от излечения. Руку Дира она исцелила за секунды, не думая, и едва ли вспотела бы, если бы вместо Дира был целый взвод Светлых.

– Не боишься истощить свой волшебный Источник, Таисса-ветреница?

Таисса обернулась. Её жених стоял, привалившись к влажному от брызг валуну. Расстёгнутая на груди рубашка полоскалась на ветру, открывая поджившие, но так и не исчезнувшие рубцы. Таисса запоздало заметила, что её тонкий плащ тоже совсем промок.

– Я его не истощила, – откликнулась Таисса. – Вообще не тронула. Я, кажется, даже и близко не научилась его истощать. То, что я до сих пор делала, – это крохи. Сила Источника огромна. Мне её даже не вообразить.

– То есть твои оставшиеся дни не сгорят и не осыплются невесомыми хлопьями пепла и ты не исчезнешь посреди медового месяца? – уточнил Вернон. – Как жаль. А я уже наметил себе любопытную культурную программу.

– Ври больше.

– И совру. Если это заставит тебя улыбнуться. Не похожа ты на будущую счастливую новобрачную.

Таисса вздохнула.

– Я похожа на ребёнка с очень бедной фантазией, – сказала она. – Знаешь, что сделал Дир позавчера?

В глазах Вернона сверкнуло что-то опасное.

– Что? – обманчиво мягко спросил он.

– Он собрал шестилетних детей и спросил, какие бы умения они для себя придумали, если бы были способны на что угодно. А потом распечатал для меня итоговый список, чтобы я опробовала всё на себе.

Вернон фыркнул:

– И как?

Таисса покачала головой:

– Я попробовала устроить локальное землетрясение, но даже это у меня не вышло. Знаешь, я думаю, Великий Тёмный справился бы. Он вообще смог бы всё: и уронить метеор из космоса, и остановить время в банкетном зале, и превратить атакующих в камень силой своего взгляда. Сделаться невидимым, вытянуть жизнь, ослепить, парализовать или вызвать страх, проклясть врага или, наоборот, вернуть союзнику силы. Да к чёрту! Зачем вообще заморачиваться, когда можно просто убивать своих врагов?

– Параллельно защитив себя совершенным щитом от чего угодно, – согласился Вернон. – Но ты этого не умеешь.

– Нет. Мне кажется, я смогла бы… – Таисса запнулась, – если бы уже кого-то убила. Если бы умела и хотела убивать. Но сейчас – нет.

– И даже невидимой стать не смогла? – с плохо скрытой надеждой поинтересовался Вернон. – Или переместиться усилием мысли куда-нибудь в Гренландию? Я слышал, тамошний каффемик из трёх видов алкоголя со взбитыми сливками весьма неплох.

Таисса вздохнула.

– Вернон…

– Ну же, Таисса-волшебница. Порадуй меня.

Таисса беспомощно посмотрела на него.

– Никак. Мне кажется, что это просто невозможно. Но я честно пробовала. Раз двадцать. Двести. Может быть, даже две тысячи, я сбилась со счёта.

– И со щитом у тебя всё ещё проблемы, – мрачно сказал Вернон. – Эх, будь у нас передвижное силовое поле абсолютной мощности…

– Его бы взорвали, – без колебаний произнесла Таисса. – Даже я не удержала бы щит против единовременного прорыва такой силы. Даже Великий Тёмный. Просто в его время не было тротилового эквивалента.

– Тротиловый эквивалент, моя дорогая невеста, был всегда. Закон жизни.

– Не очень-то я люблю такие законы.

Вернон вздохнул:

– Но хоть что-нибудь новое? А? Пожалуйста.

Таисса помедлила.

– Ну… Это совсем мелочь, но… смотри.

Она вытянула ладонь в сторону мокрого песка у самой линии прибоя. И зачерпнула горсть. Силой Источника, не рукой.

Вернон оторопело смотрел, как песок, окружённый мерцающим тёмным щитом, поднимается вверх. Сияние почти тут же погасло, но комок песка несколько секунд продержался в воздухе, а потом медленно, частями плюхнулся на землю.

– Совсем чуть-чуть. – Таисса пожала плечами. – Наверное, будь у меня год или два, я бы смогла вырвать эти скалы с корнем и перенести на Багамы, кто знает?

Она слабо улыбнулась:

– Но это бы подорвало силы Источника наверняка. К тому же я просто не умею.

– Впечатляет всё равно, – серьёзно сказал Вернон.

Он оторвался от валуна и шагнул к ней.

– Ты знаешь, что великий день уже вот-вот? – задумчиво сказал он. – Я только вчера посмотрел на календарь. Ну, когда очаровательная молодая леди, которая пришла убраться в моей комнате и вылить очередную порцию проклятий на ненавистного Тёмного, пожелала мне мужского бессилия в брачную ночь. Я долго пытался понять, чего она от меня хочет, а потом вдруг вспомнил, что свадьба послезавтра.

– То есть уже завтра.

– Завтра, – легко сказал Вернон. Он коснулся её руки поджившими пальцами. – Кажется, кто-то и впрямь верит, что мы с тобой будем спать вместе. Можем сделать пару крупных ставок и сорвать банк.

– Думаешь, это купит нам свободу?

– Попытаться всегда стоит, Таисса-девственница. А уж когда цена так низка – и подавно.

Таисса взглянула на него. Её глаза всё ещё оставались чёрными, и в доме она начала носить солнечные очки: слишком уж неуютно было видеть, как от неё шарахаются. Но здесь она стояла без очков, и Вернон смотрел на неё с лёгкой улыбкой, будто её внешность совсем его не заботила.

– Что ты думаешь о моих глазах? – вдруг спросила Таисса. – И вообще обо мне?

– А ты обо мне?

– Я первая спросила.

Вернон тихо засмеялся:

– Ты смелая, Таисса-изгнанница. Если ты обдуришь Дира и всё-таки доберёшься до источника на пару с Диром-младшим, мне будет чертовски трудно свернуть тебе шею.

– Но в том, что ты её свернёшь, ты даже не сомневаешься.

– Нет, – просто сказал Вернон. – Уничтожить мир – это, знаешь ли, такая штука, хуже которой нет вообще ничего. И я даже не представляю, каким идиотом надо быть, чтобы этому посодействовать.

– Как насчёт доверия? – тихо спросила Таисса. – Что, если ты поверишь мне, когда я скажу, что там будешь прежний ты, только эти воспоминания подёрнутся дымкой, а на смену им придут новые? Что ни нанораствор, ни шрамы больше не будут тебя беспокоить?

– О да. Вместо них будет воспоминание о моей матери – исчадии ада, а к нему в комплекте пойдёт чудесный момент, как я её убиваю. – Лицо Вернона на миг исказилось. – Знаешь, почему я не расспрашиваю тебя о твоей реальности, Пирс? Чтобы случайно не узнать о вещах, подобных вот этим!

– Вернон…

Вернон сделал шаг к ней, встав вплотную.

– У тебя ещё есть подобные сюрпризы? – опасным голосом произнёс он. – Есть или нет?

– Есть, – прошептали её губы. – Я навсегда сделала тебе внушение меня не любить, когда твоя мать меня заставила.

Вернон с горечью усмехнулся:

– Знаешь, когда ты наконец растаешь в воздухе, мне будет очень жаль. Но о реальности, которая исчезнет вместе с тобой, я не пожалею ни секунды.

Таисса вдруг ойкнула: ей на лоб упала капля. Не сбоку, не с моря. С неба.

– Первый дождь, – произнёс Вернон.

– Первый дождь, – эхом отозвалась Таисса. – В моём мире этой весной тоже ещё не было дождя. Только мокрый снег.

Дождь полил сильнее, и Таисса подставила ладонь под острое стаккато капель.

– Наверное, плясать голыми под дождём сейчас было бы чудовищно весело, – задумчиво сказал Вернон.

Таисса прыснула.

– Да уж.

– А хочется?

Она поперхнулась.

– Ни малейшего желания.

– Потом не говори, что я не предлагал, – невозмутимо сказал Вернон.

Он притянул её к себе за пояс плаща.

– Иди сюда.

– Вернон, что ты…

– Шшш… ты же моя невеста, помнишь? Должны же мы… – он коснулся губами её уха, – познакомиться поближе?

– Это всё не по-настоящему.

– Ну да, не по-настоящему. Хочешь сказать, в соборе завтра будем стоять не мы? И торжественный банкет во дворце… как его там? – буду открывать не я? Может, ещё и брачная ночь будет не по-настоящему?

– Кажется, уж это-то мы выяснили наверняка.

– Не скажи, Таисса-переменчивость. Откуда ты знаешь, вдруг моё обаяние способно пробить даже твоё силовое поле? Как тот столб тёмного дыма, который ты выпустила в бункере у Светлых. Кстати, пробовала это повторить?

– Да, но… – Таисса поморщилась, – пока плохо получается. А когда поле стоит на максимальной мощности, я и вовсе чувствую себя комаром.

– Но ты в итоге всё-таки пробила поле, – утвердительно сказал Вернон. – Не на максимальной мощности, но пробила.

– Да. Вчера наконец-то получилось. Дир не сказал тебе?

Вернон покачал головой:

– Я вообще его не видел. Слишком боится моей слепящей ярости, вероятно. Или моих отчаянных глаз, когда я буду умолять его увидеть мою мать хотя бы на пять минут.

– Не будешь. Твоя гордость…

– Стоит куда меньше, чем минута с моей матерью, и ты это знаешь. Знала бы ты, как я выклянчивал у Ника две жалкие встречи… меня спасло только то, что в её драгоценных исследованиях наметился «прорыв».

Таисса вздрогнула.

– Вернон, подумай, какой мир ты выбираешь, – напряжённо сказала она. – Этот мир, где исследования Виктории вот-вот завершатся успехом и внушения через Источник оболванят всех поголовно, или мир, где это невозможно вообще, в принципе? Тут даже думать не о чем. Только в моём мире вы останетесь собой.

– В мире, – тихо-тихо сказал Вернон, – где моя мать мертва.

– Но все остальные живы и сохранили свободную волю и сознание.

– Кроме меня.

Таисса подавила горькую улыбку. Вернон подхватил пальцами её подбородок.

– Куда ни кинь, всюду клин, да, Таисса-дипломатка? – Он провёл пальцем по её щеке. – Ты меня не убедишь. Если бы ты обещала мне долгую жизнь, я бы поколебался, возможно. Но даже с морковкой перед носом я не сумасшедший, Пирс. Я не желаю терять себя. Я знаю, что это значит – стать слабым воспоминанием. Лежать на лабораторном столе у Светлых, закованным в фиксаторы, и ощущать, что твоей прежней жизни не было вовсе. Ты спрашивала, когда меня сломали? – Его голос стал резким. – Тогда.

– Не на войне? – тихо спросила Таисса.

– На войне… – Вернон невесело хмыкнул. – Меня усыпали наградами, ты знаешь? Я не ношу ни одну из них. Эйвен, кстати, не носит тоже.

– Я знаю.

– А твой… Вернон? Он воевал, кстати?

– Да, но… – Таисса помедлила. – Не на фронте, не как ты. За кулисами. Перенаправлял на войну отцовские ресурсы, охотился за теми, кто выступал за массовые убийства Тёмных. Может быть, потому, что ему ничего не нужно было доказывать отцу?

– Или, наоборот, нужно было доказать ему слишком многое.

Таисса ткнулась ему в плечо, закрыв глаза, и почувствовала, как Вернон обнимает её.

– Игра, – тихо сказал он. – Всего лишь игра. Тёмные и Светлые, пешки на доске. Таисса-игрок, у тебя есть план?

Таисса молча покачала головой.

– Никакого?

– Никакого.

– Скверно. Ведь мы почти на одной стороне. Я хочу облапошить Светлых так же сильно, как и ты. Потом, конечно, я выверну тебе руки в двух шагах от Источника, какой бы наивной и нежной девчонкой ты ни была. Возможно, даже шмыгну носом пару раз, когда ты растворишься в моих ладонях.

– Только не говори, что будешь меня оплакивать, – сдавленно сказала Таисса.

– Буду. И себя. – Он коснулся её волос. – Странное это ощущение, когда умираешь, правда? Хочется жить в десятки раз быстрее.

– Я не буду плакать, – прошептала Таисса. – Я буду побеждать.

Вернон молча держал её в объятьях.

– Я хотел бы, чтобы ты победила, – наконец сказал он. – Но в другом мире. Не в моём.

Дождевые струи сбегали по волосам Таиссы, проникали за воротник. С волос Вернона тоже капало, и выглядели они оба сейчас, наверное, немного нелепо.

Часть её снова хотела его поцеловать. А другая, совершенно глупая и нелогичная часть, задумывалась, не будет ли это изменой прежнему Вернону, и всё это вкупе с предстоящей свадьбой вызывало у Таиссы совершенно нездоровый нервный смех. Ещё немного, и у неё просто начнётся истерика в подвенечном платье. Будет ужасно неудобно перед гостями. Да и перед Верноном, пожалуй, станет неловко.

Поэтому она просто уткнулась в его шею и молчала.

– Таисса-невеста, – тихо сказал Вернон. – Переночуй в моей комнате сегодня.

– Устроим брачную ночь пораньше?

– Если захочешь. Но вообще-то я просто хочу тебя немного повеселить. Притащить шоколадного печенья, залезть в пижаму, поставить какие-нибудь глупые мультфильмы. Тебе совершенно не нужно оставаться наедине с…

– Со всем этим, – закончила Таисса.

– Со всем этим, – согласился Вернон. – И мне тоже. Мне, знаешь ли, тоже бывает одиноко.

Таисса подняла взгляд и улыбнулась:

– Хорошо. Но на правой стороне кровати сплю я.

– Пфф! Всё равно столкну тебя ночью на самый край.

– Ты когда-нибудь нарвёшься, Вернон Лютер.

Вернон задрал голову, глядя вверх, в потоки дождя.

– Светлые могут провернуть ещё одну штуку, – негромко сказал он. – В соборе, где будет проходить венчание, слишком легко устроить взрыв. Очень крупный взрыв.

Таисса представила роскошный собор, взлетающий на воздух. Тело Вернона среди обломков. Она сама в свадебном платье с проломленной головой. Мёртвый Эйвен Пирс, мёртвая Элен…

– Но наши жизни? Жизнь Элен, моего отца, моя? Дир что, захочет остаться без крови Великого Тёмного?

– Ну, во-первых, он попытается вытащить тебя или Элен. Он не идиот. Но во-вторых… во-вторых, такой возможности больше не подвёрнётся. Никогда. И, между прочим, Элен будет счастлива провернуть такую же аферу. Естественно, она будет колебаться куда сильнее: всё-таки я единственный сын её драгоценного муженька. – Вернон усмехнулся. – Ты права в том, что невинных людей она в мирное время не убивает – пока. Но сейчас искушение будет просто астрономическим.

– Остаётся лишь надеяться, что Диру будет важнее получить координаты Источника, – тихо сказала Таисса. – А Элен – добраться до наследницы Великого Тёмного и узнать её тайны. Ведь мои способности и впрямь уникальны.

– Но мои люди проверят собор всё равно, – холодно сказал Вернон. – Сами. И если они найдут хоть что-то, кое-кто за это ответит.

Он поморщился от боли.

– Впрочем, ладно. Готова сказать мне «да» завтрашним утром, Таисса-застенчивость?

– А ты?

Вернон засмеялся и развернул её спиной к морю, обняв за плечи:

– Идём, закатим холостяцкую вечеринку напоследок. Предлагаю клубничное молоко.

Таисса задумчиво посмотрела на него. Перевела взгляд на кучку песка, которую она совсем недавно подняла в воздух своей волей. Чёрт подери, а почему нет?

Она медленно подняла ладонь, едва коснувшись груди Вернона. Улыбнулась. И притянула к себе силу Источника, окутывая ей своего спутника, словно плащом из серебристых пузырьков шампанского.

– Лети, – шепнула она.

И ступни Вернона оторвались от земли.

– Эй, – севшим голосом произнёс он. – Это… это делаешь ты?

– Тебе нравится?

Таисса поднялась в воздух вслед за ним, и они вдвоём зависли среди дождевых нитей, взявшись за руки.

– По-моему, – хрипло сказал Вернон, – это куда романтичнее, чем свадьба. Особенно если я всё-таки подхвачу насморк.

– Тогда тебе потребуется двойная доза шоколадного молока.

– Лучше какао. И готовить его будешь ты.

Таисса глубоко вздохнула, готовясь к боли.

– Я хочу бежать отсюда, – с трудом произнесла она. – Ты, конечно, завидный жених, но…

Боль пронзила позвоночник раскалённой иглой. Вернон невесело рассмеялся:

– Я понимаю. Но у Светлых моя мать. И как бы она ни была им нужна, я не могу рисковать. Кроме того, – он указал на свою голову, – в тебя и в меня вшита бомба замедленного действия под названием «нанораствор». Попытаешься бежать – свалишься в агонии, а потом умрёшь.

– Я знаю.

– Я знаю, что ты знаешь. Просто немного бесцельных утешений на ночь глядя.

Он сжал её руку крепче.

– Надеюсь, ты всё-таки передумаешь насчёт брачной ночи. Никогда ещё не раздевал девушку с таким цветом глаз.

– Я могу и вовсе не одеваться, – невозмутимо сказала Таисса.

– Произведёшь фурор. Заведём новую моду. – Вернон зевнул. – Ты тоже не хочешь, чтобы наступало завтрашнее утро, да?

Таисса покачала головой.

– Но выспаться надо, – совсем другим тоном сказал он. – Завтра – это не только девичьи слёзы перед алтарём, Таисса-недотрога. Это острая интрига, молниеносные решения и возможный бой насмерть, не говоря уж о кассетной бомбе, перевязанной ленточкой. И я даже не могу обещать, что встану против твоих врагов несокрушимой стеной: черт знает, какой приказ будет на мне в этот момент.

Он неожиданно усмехнулся, словно удивляясь самому себе.

– И с каких пор я вообще начал тебя защищать? Ты говоришь, что в твоём мире сохранятся мои воспоминания, но сейчас я не ощущаю ни следа твоей реальности, так что о наведённой страсти можешь забыть.

– Я не знаю, почему ты ничего не помнишь из моей реальности, – тихо сказала Таисса. – Может быть, потому, что это возможно только в главной временной ветке, в моей? Великий Тёмный объяснил бы.

– Но ты всё же мне нравишься, и остаётся вопрос почему.

– Я симпатичная?

– Ха.

Дождь начал стихать. Таисса поёжилась от неожиданного ветра.

– Пора домой, – проронила она.

Вернон вздохнул.

– Пора, Таисса-невозможность. И, кстати…

– Да?

– Моя мать сказала, что ты ей нравишься.

Слова замерли у Таиссы на языке. Поэтому она просто сжала его мокрые и холодные пальцы в своих.

Впереди была последняя ночь её свободы. Наутро они станут мужем и женой.

Но, как ни странно, сейчас эта мысль почти её не пугала.

Вернон давно спал, уткнувшись в подушку, а Таисса лежала и глядела в потолок. Совсем недалеко её ждало свадебное платье, которое она выбрала сама, причём неожиданно жёстко, по пути зарубив на корню любые попытки предложить ей шлейф или фату. Или более классический цвет. Но какого чёрта? Дир хочет церемонию, и он её получит. Но уж, по крайней мере, куклой, одетой по его команде, она не будет.

Таисса перевела взгляд на экран: звук был выключен, но он всё ещё показывал мультфильмы. Два анимированных бельчонка сражались за огромный орех, но ей сейчас было не до буйства красок и не до весёлой погони.

Завтра, вполне возможно, решится её судьба.

Что-то сделает Элен? И что сделает Дир?

Дверь в спальню приоткрылась. Дир замер на пороге, глядя на них с Верноном. Вернон, кстати, в кои-то веки даже надел верх от пижамы в пару к штанам. Он действительно не хотел, чтобы Таисса чувствовала себя неуютно.

Таисса бесшумно выскользнула из кровати и пролетела по комнате. Сделала жест, и Дир шагнул назад. Таисса выплыла из спальни вслед за ним и аккуратно прикрыла дверь. Босиком на холодном полу было не очень-то уютно, но сейчас ей было всё равно.

– Что? – в упор спросила она.

– Я не знал, что вы… – Дир кивнул в сторону спальни.

– Не твоё дело, – прервала Таисса. – Дир, я могу понять угрозы мне и Вернону. Но держать нож у его горла, шантажируя жизнью его матери, – это гнусно. Плевать, кем она была в прошлом: сейчас она невинная женщина.

– Светлая.

– Неважно. И то, что она сейчас для вас делает, она делает по принуждению, верно? Нанораствор уже наказывал её за ослушание?

Дир не отвёл взгляд.

– Нет. Она знает, что мы собираемся использовать внушение для реморализации и перемирия, а не для нового витка войны.

– То есть ты ей врёшь.

– Возможно.

Таисса вздохнула:

– Зачем ты здесь? Хочешь дать мне инструктаж по разрезанию свадебного торта?

В глазах Дира на миг проявилась улыбка. Но только на миг.

– Очень мало времени, увы, – тихо сказал он. – Держи.

На его ладони лежал бледно-зелёный кристаллик льда. Таиссе пришлось вглядеться, чтобы его увидеть. На одном её ногте могли бы уместиться десятка три таких.

– Что это?

– Предсказуемый вопрос. Смертельный яд, конечно же. Действует приблизительно через двое суток после отравления. Мы очень тщательно рассчитали эффект.

Глаза Таиссы сузились:

– Смертельный для кого?

– Для кого угодно. Ты ведь это хотела узнать?

Яд для кого угодно. Для Светлого, для Тёмного, для неё самой. Таисса вздрогнула. Или для её отца?

– Кому он предназначен? – резко спросила она.

– А ты ещё не догадалась?

Таисса молчала.

– Ты дашь его Элен Лютер. Вторая доза, – на ладонь Дира лёг ещё один кристаллик, – для Майлза Лютера, если тебе удастся первый подвиг. Очень вряд ли, но такой возможностью пренебрегать нельзя.

Таисса невольно засмеялась:

– Я что, предложу его Элен на блюдечке? Может быть, брошу в шампанское?

– Они не будут ничего пить или есть, – спокойно сказал Дир. – А по-другому их отравить нельзя. Существуют микродротики, конечно, но укол заметен сразу: они его тут же почувствуют. Раздадутся крики, начнётся бой… я предпочитаю обойтись без спецэффектов. Уж проще мне сразу явиться в собор и оторвать Элен голову.

– Тебя убьют моментально. Просто навалятся толпой.

– То-то и оно.

Дир смотрел Таиссе прямо в глаза.

– Я не хочу делать тебя убийцей, – произнёс он. – Я сам чудовищно не хотел убивать. Когда я впервые свернул Тёмному шею, я два дня не мог даже съесть кусок хлеба; меня трясло ещё неделю. А ведь он был насильником и убийцей.

– Элен – не насильник и не… – Таисса осеклась.

– Увы, – кивнул Дир. – Таис, это одна жизнь против всего мира. Думаю, за свои восемнадцать ты достаточно поднаторела в арифметике.

– У меня всегда были проблемы с точными науками, – дрогнувшим голосом сказала Таисса.

– Я приказываю тебе это сделать.

Таисса вздрогнула. Приказ. Прямой приказ.

Сопротивляться которому было нельзя.

– Как? – прошептала она.

– Твоя новая способность. Я не зря прошу тебя рассказать мне всё важное каждое утро, словно твой самозваный психотерапевт. – Дир невесело улыбнулся. – Я сутки ломал голову, как применить твой внезапно проснувшийся телекинез. Яд – лучшее решение. Крошечная песчинка, которая вплывает в рот, когда Элен говорит не с тобой, а ты стоишь в десятке метров от неё. Идеальное убийство.

И впрямь идеальное. Таисса потрясённо смотрела на него.

Дир кивнул ей:

– Ложись спать. Кристаллы безопасны: пока они не окажутся в желудке, микрооболочка не начнёт разлагаться. Вгони оба себе под ноготь: насколько я помню, опыт извлечения ценных предметов из-под ногтей у тебя есть.

Таисса поморщилась.

– Это чудовищно, – тихо сказала она. – Ты знаешь обо мне всё и используешь это знание самым подлым образом.

– Ради высшей цели. Насколько я понимаю, твой Дир поступал так же. – Дир вскинул бровь. – Или он куда более выспренно извинялся за свой выбор?

– Ты куда циничнее, – тихо сказала Таисса.

– А ты – одна на две реальности, – так же тихо сказал Дир. – Не представляешь, как меня печалит, что ты родилась не здесь.

– Просто отдай нам с Верноном разумные приказы завтра утром, – отрывисто сказала Таисса. – Раз уж ты так меня ценишь. Чтобы мы не стояли у алтаря как идиоты, даже если крыша собора начнет рушиться на наши головы.

– Не саботировать мои планы без крайней жизненной необходимости, – кивнул Дир. – Использовать яд, если подвернётся случай.

– И всё?

– Убеждать себя, что тебе жизненно важно пустить мои планы под откос ради блага всех Светлых, очень не советую, – ровным тоном сказал Дир. – Ты говорила, что тренировалась в софистике всю последнюю неделю. Надеюсь, ты убедилась, что это бесполезно. Против моего прямого приказа «уничтожать эту реальность запрещено» ты не выстоишь.

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Не выстою.

– Хорошо. – Дир кивнул на дверь. – Спокойной ночи.

Казалось, он хотел сказать ей ещё что-то. Его взгляд, его губы…

У Таиссы вдруг закружилась голова. Прошло одно-единственное мгновение, но она покачнулась, ощутив внезапную слабость. Перед глазами плыли круги. Что… произошло? Последнюю минуту она, кажется, не помнила вовсе.

– Что случилось? – слабо спросила Таисса.

Лёгкая, едва заметная улыбка.

– Твои глаза. Сейчас они обычные. Никакой тьмы.

– То есть барьер вокруг моего сознания снят? – уточнила Таисса, прислушиваясь к себе. – Я сама его сняла? От усталости? Сейчас, я…

Она потянулась к Источнику, и барьер возник легко, словно ничего и не произошло. Таисса моргнула.

– Ты… оставил меня в покое? Я была беззащитна, а ты не сделал мне внушение?

Она нахмурилась.

– Или сделал? Почему я вообще что-то помню?

– Потому что я хотел бы, чтобы ты помнила, – проронил Дир.

Таисса смотрела на него не мигая. Он ответил ей прямым взглядом. Ни угрызений совести, ни чувства вины. Лишь спокойное сознание своей правоты.

– Ты хотел, чтобы я поняла: внушение было, – медленно сказала она. – Чтобы я боялась того, что ты мне внушил.

– В том числе.

Таисса, морщась, коснулась руками висков.

Пустота. Она не помнила ничего.

– Ты стёр мне память за целую минуту, – прошептала она. – Что ты пытался мне внушить, Дир?

– Может быть, признался тебе в любви и получил пощёчину, – серьёзно сказал Дир. – Как-никак урон моей мужской гордости.

Таисса криво улыбнулась:

– Серьёзно? Когда весь мир под угрозой? По-моему, ты бы стерпел и подзатыльник.

Дир вздохнул.

– Если ты не окажешься у Источника без моего согласия, ты ничего не почувствуешь.

Таисса вздрогнула.

– Что именно я должна почувствовать? Какое внушение?

– Я надеюсь, ты никогда не узнаешь, – мягко сказал Дир. – Потому что оно не очень-то доброе. Но ты теперь предупреждена, верно?

– Я могу попросить отнести меня к Источнику на руках, – дрожащим голосом произнесла Таисса. – Зажмуриться. Тогда оно не активируется.

Дир покачал головой:

– Не получится. Увидишь.

Чёрт. Он не выдаст ей эту тайну. Таисса мысленно выругалась.

– Сейчас мы говорим с тобой об этом внушении, – произнёс Дир. – Говорим свободно, потому что мы наедине. Но… помнишь свою реальность и Храм Великого Тёмного? Помнишь, как твой Дир запретил тебе рассказывать о внушении кому-то? Даже намёком? Но ты дала знать Вернону всё равно – своим необычным молчанием.

– Да.

– В этот раз не удастся, Таис. Ни намёком, ни молчанием, ни необычным поведением, ни обращением к другим, ни взглядом, ни жестом, ни как-то иначе ты не выдашь этого факта. Ты будешь знать, что внушение есть. Я буду знать. Но… ты просто не сможешь. Прости.

Таисса тут же открыла рот, чтобы закричать: «На мне внушение!» Вернон, он спал в соседней комнате, он услышит, он поможет ей его снять…

Из её горла не вырвалось ни звука.

– Ты… предусмотрел всё, кажется, – выдавила Таисса.

– Это последний рычаг воздействия на тебя, Таис. На случай, если ты всё-таки доберёшься до Источника, обойдя нанораствор и другие препятствия. Я не дам тебе вернуться домой.

«Королевский доступ», – мрачно подумала Таисса, вспоминая, как рассказывала о нём Диру. Ещё один хитроумный план, который вскроется в самый последний момент. Дир быстро учился у Вернона.

– Хорошо, ты мне не скажешь, – нетерпеливо сказала она. – Но почему я вообще сейчас способна с тобой спорить? Почему ты, в дополнение к своему таинственному внушению, не заставил меня слушаться тебя безраздельно, не внушил убить Элен этим твоим кристалликом яда или, я не знаю, запретил спать в комнате Вернона, потому что он совершенно не храпит, а тебе завидно?

Дир не сдержал улыбки.

– Поверь, я бы с радостью внушил тебе последнее. Но пока придётся обойтись нанораствором.

Он на миг прикрыл глаза, и Таисса вдруг заметила, как он устал: до бледности, до изнеможения.

– Хотя бы объясни мне, почему ты так поступил, – тихо попросила она. – Почему выбрал одно-единственное внушение, забыв обо всём остальном? Пожалуйста.

– Потому что тебя нельзя убивать, Таис, – просто сказал Дир. – Потерять наследницу Великого Тёмного, ключевое звено в аппаратуре Виктории? Катастрофа.

– Я всё ещё не понимаю.

– Ты должна жить, и ты нужна нам. А чересчур сильное давление на психику наследницы Великого Тёмного – что оно с тобой сделает? Что оно сделает со всем миром во время общемирового внушения? В какую минуту твой разум просто разорвёт напополам?

Таисса прикусила язык.

Дир помедлил.

– Если тебе от этого легче, никто другой не смог бы повторить подобное тому, что только что с тобой сделал я. Когда я понял, что мы проигрываем войну, я начал спать по два часа в день, пытаясь понять, что ещё я могу и умею. Оказалось, что я могу дать кому-то внушение и заставить о нём забыть, пока не выполнится определённое условие. Воздействие такой сложности и силы невозможно запечатлеть без моих способностей: у обычного Светлого объект или забудет внушение насовсем, или, напротив, не забудет никогда. Мне очень жаль, что пришлось к этому прибегнуть, Таис. Сейчас тебе и так приходится… нелегко.

– Ну что ты. Всего лишь вынужденный брак, к которому меня поведут на коротком поводке. – Таисса покосилась на дверь спальни. – Вернон сказал бы, что мне пойдёт ошейник к свадебному платью, но я думаю, это шутка в очень плохом тоне.

– Я тоже, – серьёзно кивнул Дир. – Но мы на одной стороне, Таис. Всё ещё на одной стороне. Никто из нас не хочет, чтобы миром владела Элен.

Он достал из кармана бархатную коробочку. Поднял брови, глядя на Таиссу:

– Двусмысленный момент, да?

– Ещё какой, – машинально произнесла Таисса.

Коробочка открылась с тихим щелчком.

Такого красивого бриллианта Таисса не видела даже у матери. Он искрился, переливаясь всеми пятьюдесятью семью гранями даже в полутьме.

Оправа, подобранная со вкусом. И очень точный размер камня под её руку: даже не надевая его, Таисса могла сказать, что он будет выглядеть изумительно, но не слишком броско.

Вернон Лютер был настоящим аристократом. Но Дир, кажется, его превзошёл.

– В другой вселенной это было бы настоящее кольцо, – тихо сказал Дир. – Настоящая свадьба. Или мы просто сбежали бы в кругосветное путешествие.

Кольцо с бриллиантом легко скользнуло на безымянный палец левой руки. Оно было словно создано специально для неё, но сейчас Таисса не могла об этом думать.

На ней лежало неизвестное внушение. Непробиваемое, неотменяемое.

Запрещающее ей возвращаться.

Дир делал всё, чтобы защитить свою реальность.

И могла ли Таисса его винить? Будь она на его месте, разве она не поступила бы так же? Чтобы спасти себя, Дира, Вернона, отца, мать? Найт, Павла и Алису, всех, кого она любила?

– Где ты будешь завтра? – спросила Таисса. – Во время свадьбы?

– Неподалёку, – уклончиво произнёс Дир. – Боюсь, драконовские меры безопасности не позволят мне повести тебя к алтарю, знаешь ли.

– Оболью слезами всю подушку.

– Не сомневаюсь.

Таисса кивнула ему, бросив взгляд на кольцо:

– Очень красивое. Я верну его после свадьбы.

– Не стоит. Должен же я обеспечить тебя приданым.

– Очень смешно.

Таисса уже взялась за ручку двери, но обернулась.

– Эта наша свадьба – вроде как объявление перемирия, – медленно сказала она. – Вернон должен предложить свои условия Элен. Но что за условия? Ни ты, ни он так и не сказали мне.

– А тебе и не нужно этого знать. Ты всего лишь девочка, которая сама не знает пределов своей силы. На свадьбе Вернон продемонстрирует, что ты полностью под его контролем, и потребует свой кусок пирога. Если дойдёт до банкета, он и Элен обговорят размеры.

– Элен попытается раздавить нас куда раньше.

– На то и расчёт, – спокойно сказал Дир. – Впрочем, я готов к любому сценарию.

– Боюсь, где-то на другом конце света Элен произносит то же самое.

Дир задержал её руку в своей.

– На тебе очень красивая пижама, – негромко сказал он. – Не теряй надежды, пожалуйста. Помнишь, в Храме Великого Тёмного, когда ты должна была умереть? Другой Дир спас тебя, а ты уберегла его от ужасной участи. От Тёмного бессмертия.

Таисса грустно улыбнулась:

– Думаешь, Светлое бессмертие понравилось бы тебе больше?

– Я не прекращу защищать свой мир, – серьёзно сказал Дир. – Но я испробую все пути, чтобы защитить и тебя.

– Не забывая про арифметику.

– Не забывая про неё.

Несколько секунд они молча стояли, глядя друг на друга.

– Когда-то под твоей рукой зацвёл стебель вереска, – тихо сказала Таисса. – Помнишь мой рассказ?

– Конечно.

– Но здесь нам не суждено сажать сады вместе.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Серые глаза Дира затуманились.

– Хотел бы я, чтобы было иначе, – тихо сказал он.

Таисса молча наклонила голову. А потом подняла руку с кольцом в прощальном жесте и скользнула внутрь, мягко закрывая за собой дверь.

Вернон спал: его дыхание было таким же мягким и ровным. Но когда Таисса скользнула под соседнее одеяло, он внезапно вытянул руку и подгрёб её к себе.

– Эй! – шёпотом возмутилась она.

– Пирс, если ты вспомнишь, что жених не должен видеть невесту в день свадьбы, я тебя отшлёпаю, – пробормотал Вернон, зарываясь лицом ей в затылок. – Всё хорошо?

– Чудовищно, – прошептала она.

– Значит, в пределах нормы.

– Если я и окажусь у Источника, это будет под присмотром Дира или в окружении людей Элен, – тихо произнесла Таисса. – Я так боюсь, что не справлюсь. Что ничего не получится.

– Я тут тебе помогать не буду, – предупредил Вернон. – Я жить хочу. Не в том смысле, что боюсь высочайшего гнева твоего задохлика, а в том, что меня вполне устраивает тройной эспрессо в этой конкретной вселенной, и другой не надо, спасибо.

– Знаю.

Короткое молчание. Рука Вернона словно невзначай скользнула по пижамной ткани на бедре, но Таисса покачала головой, и он вздохнул, обхватывая её поперёк живота.

– Точно не хочешь, чтобы я лишил тебя невинности сейчас? До завтрашней брачной ночи мы можем не дожить.

– Хочу… немножко, – неожиданно для себя произнесла Таисса. – Но не будем нарушать традиции.

Пальцы Вернона скользнули по её обнажённой руке. Поправили задравшийся рукав, накрыли кисть, и Таисса поняла, что он ощутил бриллиант на безымянном пальце.

– Ты подарил мне кольцо, – шёпотом сказала Таисса. – Деревянное. В той реальности. В память о тех минутах, когда ты был для меня Л., а не Верноном Лютером.

– Ты так и не спросила, когда я догадался, что Л. и я – одно лицо, – заметил Вернон.

Таисса повернулась к нему и увидела, как он улыбается в темноте.

– Когда?

– Когда ты упомянула про наскальные рисунки. Меня накрыло необъяснимое желание утянуть тебя в пещеры голой, бросить на шкуры и долго-долго разукрашивать… нательной росписью. Не поверишь, какой чёткости можно добиться правильной кистью.

– А у тебя всего одна кисть?

– Думаю, мы оба поняли, какую кисть я имею в виду.

Он прижался лбом к её затылку.

– Я буду скучать без тебя, Пирс, – прошептал он. – Дурацкое чувство: не влюблённость и не любовь. Просто… тоска. Словно я хочу чего-то и сам не понимаю чего. Встретить тебя через пятьдесят лет на улице, небрежно кивнуть и пойти дальше, может быть. И чтобы это «дальше» включало в себя раздетых официанток в Вегасе, а не дверцу криокамеры.

– Будем надеяться, что свадебных подарков хватит на Вегас.

– И останется на медовый месяц в Рио-де-Жанейро. – Вернон закрыл глаза. – Засыпаю.

– Я люблю тебя, – тихо-тихо прошептала Таисса.

И услышала в ответ ровное дыхание.