Глава 5

Таисса и Вернон переглянулись.

– Поиграем против Эйвена, а? – хмыкнул Вернон.

Таисса иронически улыбнулась. Играть против её отца? Проще сразу застрелиться.

– В общем-то, этого следовало ожидать, – устало произнёс Вернон. – Не стоило надеяться, что Эйвен придёт в восторг от моей новой игрушки. Дьявол! Он нас найдёт. Найдёт, внимательно выслушает тебя как любящий отец и сделает всё, чтобы нейтрализовать.

– Но он может со мной договориться, – возразила Таисса.

– С девочкой, изрыгающей тёмное пламя? Поздно. Элен наверняка здорово его напугала. Не вовремя ты провернула этот трюк, Таисса-Тёмная.

Он вдруг коротко простонал, прижав ладонь к рёбрам.

Таисса наклонилась к нему:

– Что такое?

– А как ты думаешь? – процедил Вернон. – Я этим утром проснулся в госпитале, куда меня принесли из пыточной, еле живого. А потом пробил лбом стенку, протаскивая тебя через силовое поле. Думаешь, это было легко?

Он прикрыл глаза.

– К дьяволу. Доплывём, и я просплю сутки. Или двое.

– А ведь я голодна, – произнесла Таисса. – И ты тоже. Может, сначала поедим?

Вернон хмыкнул:

– Мне сделать для тебя равиоли с рикоттой? В дыре, куда мы направляемся, обычно забит холодильник на случай моего внезапного приезда, но деликатесов не обещаю, Таисса-лакомка. Это тебе не романтическое свидание с устрицами.

Он медленно лёг на дно гондолы, опираясь головой на скамейку и не отнимая руку от рёбер. Гондолу качало всё сильнее: они вышли в залив.

Таисса опустилась рядом с Верноном и легла на бок, поджав колени к груди. Здесь, на тёплом дереве между скамьями, оказалось уютнее, чем в колыбели.

– Моя мать, – произнёс Вернон, закрывая глаза. – Рассказывай.

Виктория Талль. Таиссу пробрала дрожь от этого имени.

Любовь к Майлзу Лютеру свела Викторию с ума. Она отказалась от сына, погрузившись в разработки искусственного внушения. Виктория годами пытала Светлых и Тёмных, включая Эйвена Пирса, ослепила его, взяла саму Таиссу в заложницы, пыталась отравить и искалечить. Чтобы спасти Таиссу, Дир сломал волю Вернона и внушил ему сжечь сознание собственной матери.

– Она очень тебя любит, – просто сказала Таисса. – Майлз Лютер вынудил её от тебя отказаться, и это одна из величайших трагедий в её жизни. Это то хорошее, что я могу тебе о ней сказать.

– А плохое?

Таисса долго молчала.

– Придумай свой самый страшный кошмар и умножь на два, – наконец сказала она. – И приправь безумием.

Несколько секунд Вернон лежал неподвижно и расслабленно, размеренно и ровно дыша.

А потом в один миг встряхнул Таиссу, поднимая её со дна гондолы за сдавленное горло. Таисса распахнула рот, бессильно ловя воздух, и захрипела. Вернон удовлетворённо кивнул и вновь с силой опустил её на пол, сжимая горло.

– Чтобы не повторяться, проговорю всё сразу, – чётко произнёс он. – Я задаю тебе вопросы. Ты на них отвечаешь правдиво и полно. Вопросы?

Таисса вцепилась в руку, пережимающую ей дыхание, и попыталась её отодрать, но легче было обычному трёхлетнему ребёнку сдвинуть с места бульдозер. В глазах начало темнеть. Таисса вновь попыталась призвать пламя, но единственным, к чему она ещё могла тянуться, был воздух.

Вернон кивнул.

– Трудно сконцентрироваться на Источнике, когда дышать нечем, да? Я так и думал.

Он сноровисто и ловко обвязал её горло скользким шнурком, притянув второй рукой к себе её запястья так, что она не могла содрать шнур с шеи. Натянул петлю: Таисса могла дышать, но едва-едва.

– Не стоит путать меня с хорошим мальчиком, – бесстрастно произнёс Вернон. – Особенно теперь. Эйвен ясно сообщил, что не даст мне поиграть во властелина мира, а значит, все ставки отозваны. Бархатных перчаток больше не будет, девочка Таисса: маска сорвана, и впереди только когти. Будешь говорить?

Таисса судорожно вздохнула. Вернон чуть ослабил шнур, но дышать было чудовищно тяжело всё равно.

– Для начала обойдёмся чем-нибудь попроще, – лениво произнёс Вернон. – «Да» или «нет». Ты встречала мою мать?

Таисса бессильно смотрела на него. Он не задушит её, не задушит… Но эти глаза, полные внезапной ярости, её очень сильно пугали.

Впрочем…

Таиссе в голову вдруг пришла мысль. Она встречала Викторию в той реальности. Но не встречала в этой.

– Да, – произнесла она. Сделала короткую паузу. – Нет.

Вернон перенёс потрясённый взгляд на молчащий линк на четверть секунды.

– Не может…

Его хватка на запястьях на миг ослабла, и Таисса воспользовалась своим шансом мгновенно. Короткий пинок в подбородок, и она рванулась вверх, продирая крепкую ткань навеса, как бумажную салфетку.

Вернон моментально перехватил её лодыжку, дёргая на себя, но в этот раз она была готова. Таисса собралась, глубоко выдыхая, и почувствовала, как знакомый холод охватывает её ладони. Миг, и между пальцами заплясало тёмное пламя.

– Ну нет, – прошипел Вернон, хватая её за волосы.

Таисса размахнулась, готовясь залепить ему пощёчину, и вдруг замерла, перепуганная, осознавая, что собирается делать.

Это же был Вернон. Её Вернон. А это пламя… что, если оно оставит ожоги? Повредит глаз?

Она промедлила критический миг. Вернон ощерился ей в лицо и резко ткнул её лицом в скамью, перехватывая руки за спиной. Ладони завибрировали, и Таисса почувствовала, как пламя погасло.

– Ведь как знал, – удовлетворённо произнёс Вернон, застёгивая на ней фиксаторы. – Дура, слабая дура, которая насмерть не дралась ни разу в жизни.

– Можно подумать, ты дрался, – выдавила Таисса. Из носа шла кровь, капая на дно лодки, и противно кружилась голова.

– Нет, что ты, – в тон ей ответил он. – Меня арестовали Светлые, когда я зашёл в здание Совета выпить какао.

Вернон рывком развернул её на спину. Сверху в прорехе сияло солнце, брызги переваливались через борт, и невозмутимый гондольер всё так же грёб вдоль залива, словно происходящее совершенно его не касалось. Похоже, ему сделали внушение.

– Девочка-чудо, – раздумчиво произнёс Вернон, склоняясь над ней. Провёл пальцем по скуле. Таисса попыталась отстраниться, но он взял её лицо в ладони. – Давай попробуем ещё раз. Эйвен Пирс хоть раз видел тебя вживую, зная, что это ты? Хоть раз? Ответь мне так же, как на мой прошлый вопрос. Я хочу посмотреть. «Да» и «нет» одновременно тут сказать невозможно: или мой нейросканер сбоит, или что-то с тобой не так. Говори.

– Или что? – хрипло спросила Таисса.

Холодные серые глаза сузились.

– Или я тебя утоплю. Не до конца, конечно, но, уверяю, ощущения будут самые неприятные.

По телу Таиссы прошла дрожь. Один раз она уже чуть не утонула, и Вернон делал ей искусственное дыхание. Второй раз ей повторять этот опыт совсем не хотелось.

– Да, – устало сказала она. – Нет.

– И нейросканер молчит, – констатировал Вернон, выпуская её лицо и глядя на запястье. – Ладно. Ответь мне, почему ты меня не ударила? Это твоё пламя – гнусная штука, я бы вышел из строя наверняка. Что тебя остановило? Соври мне.

Таисса слабо усмехнулась:

– У тебя красивые глаза.

Нейросканер молчал. Вернон мрачно смотрел на Таиссу.

– Соври как следует, – наконец сказал он. – Сейчас. Помни, купание не за горами.

Таисса помедлила.

– Я искала более изощрённый способ тебя убить.

Нейросканер запищал. Вернон перевёл дыхание:

– Ну хоть к чему-то мы пришли.

Вернон вытрясет из неё всё. Он не отстанет, пока не поймёт, кто она. Он… чёрт. Таисса вдруг поняла, что не уверена, как далеко Вернон готов зайти и что он вообще способен из неё выудить при должном старании. Чем чёрт не шутит: например, то, что он может влезть ей в мозги. Или то, что она хочет стереть эту реальность.

Этого Вернона не останавливали чувства к ней, бывшие или настоящие. А вот власти ему хотелось. Очень.

И на этом можно было сыграть.

– Сделка? – предложила Таисса. – Ты отстаёшь от меня с лишними вопросами, я помогаю тебе захватить мир?

Вернон оскалился:

– Нет, крошка. Ты попала. И теперь всё зависит не от моего милосердия – у меня его нет – а от очерёдности вопросов.

Дьявол. Отвечать на главный вопрос никак нельзя. Солгать невозможно. Молчать, похоже, тоже не получится. Что ей предпринять? Шантаж? Мольбы? Угрозы? Что?

– Хочешь получить врага, который не забудет обиды? – поинтересовалась Таисса, глядя на Вернона. Её не очень-то удалось передать упрямство и вызов, лёжа со скованными за спиной руками, но, судя по усмешке Вернона, своего она почти добилась.

– Хочу получить ценный трофей, – развёл руками Вернон, наклоняясь над ней. – Но очень не хочу обнаружить под красивой обёрткой бомбу замедленного действия.

Он задумчиво смотрел на неё. Он принимал решение. И вряд ли оно будет особенно приятным.

Ей нужно было что-то сделать. Сейчас.

– Я могу побыть с тобой полностью искренней, – ясно произнесла Таисса. – На одну тему. Только одну. А там посмотрим, сможем ли мы доверять друг другу дальше.

Вернон усмехнулся. Завис над ней, опираясь кулаками на скамью, глядя Таиссе в лицо.

И неожиданно кивнул.

– Таисса-честность, – протянул он. – О чём бы тебя спросить?

Таисса перевела дыхание, успокаиваясь. Он снова был прежним Верноном.

Почти. Фиксаторы с неё снимать, похоже, никто не собирался.

– Кажется, у меня есть тема. – Вернон внимательно смотрел на неё. – Что это ты говорила Элен о двух поклонниках, Светлом и Тёмном? Раз уж ты так их любишь, что у тебя разрывается сердечко, почему ты сейчас не сидишь голая на коленках одного из них?

Таисса поморщилась. Руки, стянутые фиксаторами за спиной, ужасно ныли.

– Ты можешь обходиться без этих шуточек?

– Могу, но это неинтересно. – Его глаза сузились. – Кто?

Таисса вздохнула:

– Я зря о них заговорила. Просто разоткровенничалась, пытаясь достучаться до Элен. Тебе правда нужно знать именно это? Может, сменим тему?

– Ну уж нет. – Вернон рухнул на дно гондолы и приподнялся на локте. – Рассказывай, пока я не закинул тебе подол на голову и очень настойчиво не предложил своё общество.

– Ты хоть когда-нибудь снимаешь себя с нейролептиков? – поинтересовалась Таисса. – Не надоедает так много врать?

Вернон холодно улыбнулся:

– Передо мной с растрёпанными волосами лежит власть над миром. Так уверена, что я блефую?

«Да», – хотела сказать Таисса. Потому что она знала его насквозь.

Но она знала лишь другого Вернона. Из другой реальности. Которого не пытали, не мучили, не сделали насильно инъекцию и не нашпиговали нанораствором. И на что этот Вернон был способен теперь, она не имела ни малейшего понятия.

– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила Таисса. – С нанораствором в крови?

Вернон покачал головой:

– Не забивай голову. Пока я держусь от Светлых подальше и стараюсь о них не думать, всё вполне терпимо. Принятие их этики, пфф! Идиоты. Как будто если моя аура изменится, то я перестану их ненавидеть.

Таисса слабо усмехнулась. Это было ей знакомо.

– Не говори.

Гондолу теперь качало куда меньше: они снова вошли в узкий канал. Здесь их ауру могли случайно почувствовать с соседней гондолы. Таисса поёжилась. А уж если кто-то случайно посмотрит в прореху сверху…

Вернон задумчиво пробежался пальцами по её животу.

– Продолжаем разговор, – сообщил он. – Так где твои поклонники, Таисса-любвеобильность?

– Сейчас я ни одному из них здесь не нужна, – коротко сказала Таисса.

– То есть ты продолжаешь их любить даже после того, как оба послали тебя к дьяволу? Необычный у тебя образ жизни.

Таисса промолчала.

– Их имена, – неожиданно жёстко сказал Вернон. – Сейчас же. Я не шучу.

Что ж, она обещала ему быть откровенной, не так ли?

Таисса грустно улыбнулась, глядя на Вернона.

– Дир.

Вернон оторопело моргнул.

– Внезапно, – только и сказал он. – Впрочем, Тёмная и Светлый… я должен был догадаться, что уникальная девочка вроде тебя не будет протягивать пальчики кому попало. У вас есть дети?

Таисса поперхнулась.

– Нет!

– Значит, кровь Великого Тёмного обрывается на тебе, – пробормотал Вернон. – И может перейти моим наследникам, если я захочу. Надо будет разобраться с этим побыстрее. Твои яйцеклетки, какая-нибудь сговорчивая Тёмная… в общем, найдём способ.

– Как насчёт сначала спросить меня?

Вернон покачал головой:

– Обездвижить тебя на полчасика я могу и без твоего согласия, извини. Впрочем, с твоей-то уникальной наследственностью я удивлён, что ещё никто этим не озаботился.

Увы, озаботился. Её контракт на трёх детей в прошлой реальности никуда не делся. Впрочем, кажется, Вернон всерьёз решил предложить ей альтернативу.

Таисса прислушалась к себе. Ныли руки, но сила Источника никуда от неё не делась. Вот только как её использовать? Прожечь дно лодки? Отшвырнуть Вернона от себя, чтобы их точно заметили? Ни то, ни другое не прибавит ей очков.

– Ты обещала быть предельно искренней, – заметил Вернон. – Расскажи мне о себе и нашем общем друге Дире. Ты его любишь?

– Да.

– Он был против пыток, – задумчиво произнёс Вернон. – Он пришёл в ужас, когда узнал о моей инъекции, и даже ворвался в лабораторию. Я слышал часть разговора. Не знаю, как Александру удалось его оглушить: я потерял сознание. Газ, наверное. Когда я очнулся, меня уже перевезли в другой бункер.

– А сейчас Дир возглавляет подполье.

– Несломленный герой, – согласился Вернон. – Хочешь за него замуж?

Таисса покачала головой:

– Всё слишком… зыбко. Но я хотела бы с ним связаться.

– Хотела бы – поговорила бы в домике у Александра, – резонно возразил Вернон. – Что тебе помешало?

Таисса усмехнулась:

– Вы.

– Да, это мы можем, – со вздохом согласился Вернон. – И что ты скажешь своей великой любви, когда услышишь его голос?

– Что нам нужно действовать заодно против Элен. Источник грозит и Светлым: им-то уж точно не нужны тысячи новых Тёмных.

– Думаешь, они побегут навстречу тебе с протянутой рукой помощи? – презрительно хмыкнул Вернон. – Да Ник Горски перережет любому Тёмному горло, чтобы отомстить за свой драгоценный Совет, и юный Дир от него не отстанет. Я всё ещё изумлён, что он не попытался перебить нас всех в доме Александра. У парня были все шансы.

Ник Горски был жив. Таисса подавила вздох облегчения.

– Неважно, чего они хотят, – сказала она вслух. – Я хочу с ними поговорить.

– С Диром и Ником Горски? Ну да, конечно же, у меня где-то завалялась прямая линия с ними. Или утром после завтрака слетаем к ним на чашку чая? Уж скорее я должен просить у тебя координаты, Таисса-разведчица.

– У меня их нет. Сейчас Дир может быть где угодно.

– И ведь ты говоришь правду. Проклятье! – Вернон вздохнул. – Я и впрямь был бы не прочь использовать сильного Светлого вроде него, но скорее уж он проломит мне череп и заберёт тебя. А то и посадит на поводок нанораствора и заставит плясать краковяк. Будем откровенны: этот вариант меня немного не устраивает.

– Да, – тихо сказала Таисса. – Меня тоже. Твой проломленный череп, я имею в виду.

Рука Вернона скользнула между её спиной и дном гондолы, проверяя крепления фиксаторов. Таисса посмотрела на него с надеждой, но он покачал головой:

– Расскажи мне о нём.

– О Дире?

– Полная откровенность. Ты обещала. Как вы познакомились, что ты в нём нашла… – Вернон чуть поморщился. – Впрочем, каков он в постели, можешь не рассказывать. Упомяни вкратце, и хватит.

– Я не знаю, – тихо сказала Таисса.

– Даже так? Тогда тем более рассказывай. Если у лидера Светлых настолько интересные болевые точки, – Вернон мечтательно присвистнул, – я должен о них знать. И учти: от того, насколько ты откроешься, зависит моё доверие. А эта штука очень хрупкая: последние годы я не доверяю даже отцу.

– Не доверяешь Майлзу Лютеру, но поверишь мне?

Вернон помолчал, разглядывая Таиссу. Провёл рукой по складкам платья на её груди.

– Ты не ударила меня огнём, когда могла, – наконец произнёс он. – Считай, что я тронут. Но твой кредит доверия грозит вот-вот исчерпаться, если ты будешь молчать, Таисса-упрямица. Говори.

Таисса хотела закрыть глаза, но остановилась. Если ей нужно его доверие, его нужно завоёвывать иначе. Глаза в глаза.

Её тёмные глаза и его серые. Такие знакомые – и такие чужие.

– Я была пленницей… или гостьей… Светлых некоторое время, и Дир был моим куратором, – начала Таисса осторожно. – Ему тоже было очень одиноко, знаешь ли. Огромная ответственность, чудовищные нагрузки, непомерные ожидания. В нём видели знамя Светлых, нового лидера, и он не имел права ни на ошибку, ни на слабость. Никто не желал видеть в нём обычного человека, мужчину: он был кумиром и победителем, и точка. А я… мне тоже было одиноко. К тому же, благодаря Александру, который свёл нас вместе, Дир влюбился в мою фотографию. Ещё до нашей встречи.

– В твой портрет. Как в старых сказках.

– Да. И я… он защищал меня, был со мной, мы дрались и спорили, но слушали друг друга. Дир необыкновенный. Не потому, что он Светлый потрясающей силы, – просто сам по себе. – Таисса улыбнулась. – Дир ужасно готовит, совершенно не умеет петь и не очень-то готов к обычной семейной жизни, да и я тоже. Но он – это он, и это важнее всего.

Вернон молчал.

– Вот только этика Светлых меня пугает, – произнесла Таисса в тишине под плеск воды. – Они другие. Альтруисты, которые заботятся обо всех, да, но что, если в опасности я? Выберет ли Дир меня или высшую цель? Что, если я встану у этой высшей цели на дороге? Он… он уже выбирал, Вернон. И ему очень тяжело было выбирать.

– Неразрешимый конфликт, – проронил Вернон. – Вы никогда не сможете друг другу доверять. Впрочем, если сможете, вас уже не разделит никто и ничто.

– Но Дир другой, – тихо сказала Таисса. – Он… он пожертвовал ради меня многим. Он до конца удерживался от…

Она замолчала. Но Вернон не стал спрашивать.

Вернон бросил взгляд на корму гондолы, где проплывала вечерняя Венеция.

– Хотел бы я найти такое доверие, – негромко сказал он. – Ты убила меня сегодня, ты знаешь? Я мечтал о своей матери всю жизнь, о её руке, её ласке, её голосе. А ты оглушила меня кошмаром. И ведь не врала: я видел твои глаза. И нейросканер, чёртов нейросканер…

– Мне жаль, – тихо сказала Таисса. – Но ты должен был знать.

– Ты знаешь, где она? Как её найти?

Таисса покачала головой.

– Должно быть, тебе ещё более одиноко, чем Диру, – проговорила она. – Вокруг него Светлые: они семья, боевое братство, они отвечают друг за друга и прикрывают друг другу спину.

– А я попал в плен и растерял даже братьев по оружию, – усмехнулся Вернон. – Ты это хотела сказать?

Таисса вскинула на него взгляд.

– Да.

– Что ж, не могу сказать, что ты совсем неправа, – бесстрастно произнёс Вернон. – Впрочем, есть нюансы.

В следующий миг нос гондолы стукнулся о берег. Они прибыли.

Вернон рывком усадил Таиссу и одним движением сорвал фиксаторы.

– Дёргаться крайне не советую, – предупредил он. – У меня был очень нервный вечер.

– Не поверишь, у меня тоже.

Гондола причалила к небольшому узкому зданию. В окне второго этажа горел свет, пахло чем-то острым и восхитительным, томатным соусом и близким морем, и Таисса еле удержалась, чтобы не сглотнуть слюну.

– Знаменитых венецианских ночных туманов сегодня не завезли, – заметил Вернон, подавая ей руку в тонкой перчатке. – Жаль.

Таисса подняла бровь:

– Серьёзно? Ты чуть не выдрал мне волосы, а теперь выставляешь себя джентльменом?

– Проклятые манеры, – согласился Вернон. – В следующий раз выволоку тебя на берег за волосы, раз тебе так приятнее. Вперёд, Таисса-воительница. Нас ждёт ужин.

Они поднялись по скромной деревянной лестнице. Дом был старым и не очень-то ухоженным, но Таисса могла оценить, каким он выглядел в лучшие времена. Не палаццо, но рука безупречного архитектора чувствовалась и тут.

А потом дверь в апартаменты на втором этаже отворилась перед ними, раздался женский смех, и очаровательная рыжеволосая девушка выпорхнула им навстречу.

И тут же бросилась Вернону на шею.

Таисса чуть не села на ступеньки.

– Мой Вернон, – воркующим голосом проговорила рыжая девушка. – Я так тебя ждала, непостоянный ты развратник!

Она шутливо хлопнула Вернона по плечу. Ауры, как заметила Таисса, у неё не было.

– И ждала не зря, – голос Вернона был многообещающим. – Я наконец-то здесь, Бонита. И сегодня твоя постель пустой не будет.

Он властно обхватил затылок девушки, зарываясь пальцами в шёлковые длинные волосы, и вдохнул воздух у её виска.

А потом поцеловал её. Страстно, долго, точно так же, как целовал Таиссу в другом мире. У горящего очага, в своём кабинете, на яхте… везде.

Таисса глубоко вздохнула. Прямо сейчас ей хотелось кого-нибудь стукнуть.

И захотелось ещё больше, когда Вернон подхватил Бониту на руки, не переставая целовать, и занёс через порог. Таисса стиснула зубы. Вот интересно, можно ли использовать силу Источника, чтобы как следует его встряхнуть, а? За то, что он даже не предупредил, что у него, чёрт подери, здесь живёт любовница!

– Пирс, заходи, – позвал Вернон. – Еду и диванчик на ночь я тебе найду.

Таисса пожала плечами и шагнула вслед за ним.

Бонита уже тянула Вернона в спальню, но он покачал головой:

– Душ и ужин, красотка. И пара стимуляторов. Тяжёлый бой и ужасный день.

– Ты дрался?

– Ну что ты, моя прелесть, – рассеянно проговорил Вернон, сдирая рубашку. – Всего лишь угостил друзей парой стихов собственного сочинения.

Он отшвырнул рубашку в сторону, на трюмо, и у Бониты и Таиссы одновременно вырвались крики.

Шрамы. Незаживающие шрамы вкривь и вкось, срезанный с бока кусок кожи, и рубцы со следами ожогов. Кто-то очень, очень постарался, чтобы они не зажили.

Лицо Вернона почти не тронули. Похоже, боялись, что он остановит сердце, если увидит себя вконец изуродованным.

Но и так вышло куда как страшно. А ведь он так и не снял перчаток…

Бониту затрясло. По её щекам полились слёзы. Таисса держалась, но чувствовала себя немногим лучше.

– И я ведь ещё не разделся целиком, – задумчиво сказал Вернон. – Никто не хочет сопроводить меня в душ? У меня есть шрамы на прелюбопытных местах. Но настоящая любовь всё преодолеет, правда?

Бонита рухнула в обморок. Таисса едва успела её подхватить, мягко укладывая на пол.

– Вообще мне было интересно, чего я дождусь: сочувствия или отвращения, – заметил Вернон, подхватывая скомканную рубашку. – Пока я не вижу ни того, ни другого. Посмотрим, что будет ночью.

– Ночью? Вернон, она явно не в себе!

– Вот и проверим, – пожал плечами Вернон. – Эта девочка забавляет меня уже полгода, и, если моё очарование только что рассеялось для неё навсегда, я хочу знать сразу.

Он поднял бровь:

– Или ты готова занять её место?

Таисса молча смотрела на него.

– Мне не во что переодеться, – только и выдавила она.

– Ну, у Бониты всегда есть тряпки как раз на этот случай. Ценю твои попытки сменить тему, кстати. – Вернон кивнул в сторону кухни. – Сделай нам ужин, раз уж хозяйка временно нас покинула. Я пока приведу себя в порядок: щетина мне не идёт.

Таисса выдавила слабую улыбку, глядя на его подбородок:

– Вообще-то смотрится не так уж и плохо.

– Особенно в комплекте с простреленным коленом, – согласился Вернон. – Боль была адская, особенно в третий раз. Шрам, кстати, остался прелюбопытный. Уверен, Бонита будет в восторге.

Таисса молча отправилась на кухню.

Томатный соус уже стоял рядом с плитой: Бонита готовилась к визиту своего непостоянного возлюбленного. И когда только, интересно, Вернон успел её предупредить?

Таисса тёрла сыр, пытаясь отрешиться от мрачных мыслей. Им с Верноном нужно было проработать план, но она так устала за день, что едва соображала. Выспаться, ей нужно было выспаться… но, похоже, сегодня она так и не заснёт, представляя Вернона с рыжеволосой Бонитой в соседней спальне.

Вот какого чёрта? Это не её Вернон, и он может спать с кем хочет. Даже «её» Вернон из соседней реальности был вполне себе свободен, раз он потерял к Таиссе все чувства. Не ей диктовать им что-то: у неё нет права ни вмешиваться, ни ревновать.

Но…

Сердцу, как говорят, не прикажешь. Таисса мрачно вздохнула, помешивая в кастрюльке спагетти. Ей больно и будет больно: она любит его, любого, и просто не может потушить эти чувства усилием воли.

Но безмолвно рыдать в подушку она тоже не будет. Вернон собирается опробовать своё искусство любви на Боните этой ночью? Что ж, она сможет с этим жить.

А ведь она её видела. Бонита была одной из девушек в замке Майлза Лютера. Эскортница с вечеринок. Таисса спасла её, уговорив Светлых не взрывать силовое поле: девчонки наглотались газа, но остались живы. Увы, мать Таиссы, не выдержав стресса, потеряла ребёнка.

Но в этой реальности её мать потеряла жизнь.

Мелисса Пирс. Мама. Самая дорогая ей женщина на свете.

Конечно, ближе всех Таиссе был отец. Найт стала ей сестрой и подругой. Но мама…

Мама.

Таисса сжала губы. Никакой жалости к себе. Она будет стойкой, последовательной и хладнокровной. Она вернётся домой. И пусть она чувствует боль и одиночество, пусть: это не помешает ей вернуть тех, кто ей дорог.

Бонита, чуть шаркая, медленно зашла на кухню. Опустилась на табурет.

– Ты с ним спишь? – спросила она.

– Я ни с кем не сплю, – произнесла Таисса, не оборачиваясь. – А вот ему очень плохо. Ты видела.

Она поставила тарелки с готовой пастой на стол. Бонита зябко повела плечами, кутаясь в тонкий шёлковый халатик.

– Ему помогут, – сказала она, уговаривая не то Таиссу, не то себя. – Пластические хирурги. У его отца есть деньги. Вернона починят.

– А если нет? – спокойно спросила Таисса.

Бонита усмехнулась, глядя на неё:

– Тебе он не достанется.

– Истинная правда, Бонита-чаровница. – Вернон стоял в дверях в безупречно отглаженных чёрных брюках и свежей рубашке. Перчаток он не снял. – Давайте ужинать.

Таисса едва слушала щебет Бониты за ужином. Девушка залезла Вернону на колени, заразительно смеялась и кормила его спагетти с вилки, и больше всего Таиссе хотелось запустить тарелкой в стену возле его уха. Но она съела всё до последней крошки и, мимоходом улыбнувшись, оставила грязные тарелки Вернону и хозяйке дома.

Впрочем, вряд ли Бонита была его хозяйкой. Просто к тайной квартире прилагалась очаровательная одалиска. Очень удобно, и деньги глушат все угрызения совести.

Хотя Вернон, кажется, был к ней по-настоящему привязан. Таисса не касалась сознания девушки, но непохоже было, чтобы на ней лежало внушение.

Но её, Таиссу, их отношения никак не касались.

Уже в ванной, раздевшись, Таисса ощутила, как она устала, и вместо короткого душа рухнула в наполненную ванну, горячую и желанную. Закрыла глаза и потеряла счёт времени.

Два месяца. У неё было лишь два месяца, чтобы вернуться домой.

Но сейчас она не будет об этом думать.