Глава 8

Она очнулась в сумерках. За окном шумел прибой, и Таисса недоумённо заморгала: за приоткрытым окном темнели тропики. Пахло экзотическими цветами, вдалеке прокричала какая-то птица, и было ужасно жарко даже в лёгкой рубашке.

Кто привёз её на другой край света? И где она вообще находится?

– Ещё одна новая реальность? – пробормотала Таисса. – Что за чёрт?

Она, пошатнувшись, попыталась встать – и тут же села обратно. Голова кружилась, и вовсе не от обычной слабости: в нос шибануло смутно знакомым запахом наркоза. Её держали без сознания? Как долго?

– Вернон! – позвала она.

– Его здесь нет.

Смутно знакомый голос раздвоился в ушах. Таисса снова моргнула: зрение никак не желало обретать чёткость. У окна стоял…

…Тёмный. Она ощутила его ауру. Сильную, по-настоящему сильную ауру. Такую же, как свою, но ему было отнюдь не восемнадцать: судя по смутному силуэту, не менее тридцати пяти-сорока.

В следующий миг Тёмный обернулся.

– Здравствуй, Таис.

Сердце Таиссы стукнуло и остановилось.

Она смотрела в глаза собственному отцу…

…Из другой реальности.

– Эйвен, – произнесла она. – Или… прости, я не знаю, как тебя называть.

– Ничего страшного. Вытяни руку, пожалуйста.

Таисса машинально вытянула вперёд руку – и ойкнула, когда под кожу вонзилась игла.

– Извини, без этой меры предосторожности не обойтись, – произнёс Эйвен Пирс очень спокойно. – Не потому, что ты чудовище, обладающее силой Источника, – хотя, конечно, и поэтому тоже, а потому что ты, судя по всему, находишься под влиянием нанораствора и мне нужно лишить тебя сил, чтобы он не вынуждал тебя ни к каким решительным действиям.

Голова закружилась. Таисса еле удерживалась, чтобы не повалиться на кровать. Из последних сил она доползла до изголовья и криво села, прислонившись к спинке.

– Что… я здесь делаю?

– Вернон Лютер скинул мне свои точные координаты через линк и потерял сознание, – проговорил Эйвен Пирс. – Мы едва избежали полной остановки сердца. Я привёл его в себя, выяснил, какие приказы ему отдал Дир, и снова погрузил его в сон. Ему нелегко пришлось, Таис.

– Мне тоже придётся тяжело, – прошептала Таисса. – Если ты начнёшь меня расспрашивать.

– Да, я знаю. Неразрешимая ситуация, не так ли?

Таисса слабо улыбнулась:

– Ты мастер в разрешении таких ситуаций.

– Польщён твоей верой в меня, но… – Эйвен Пирс покачал головой. – Боюсь, есть вещи, которые неподвластны даже потомку Великого Тёмного.

Он подошёл к кровати и сел рядом с Таиссой.

– Где Александр и Лара? – спросила Таисса. – С ними всё в порядке?

– Не знаю, – просто сказал отец. – Я выслал к ним своих людей, чтобы опередить Элен, но было уже поздно. Надеюсь, они в безопасности. По крайней мере, моя мать не знает, где они, и это меня успокаивает.

Лара знала слишком много. Чёрт, она знала всё! Если она окажется у Дира и расскажет ему…

Таисса невесело усмехнулась. Да уж, такими темпами о пришельцах из другой реальности скоро будут знать все. Как сказал бы Вернон Лютер, останется только вывесить объявления на рекламных щитах для тех, кто пропустил новости.

– Ты можешь… помочь нам? – нерешительно спросила Таисса. – Как-нибудь?

– Я могу связаться с Диром через код, оставленный на линке Вернона, но мне нечего ему предложить, – задумчиво сказал её отец. – Он приказал вам обоим явиться в условленное место и не раскрывать ваших тайн, иначе вы умрёте. Думаю, его всё устраивает. Он очень чётко отдал вам приказ и практически ничего не забыл.

– Забыл. – Губы Таиссы искривились. – Он забыл велеть мне не использовать силу Источника. Впрочем, без неё мы бы не выбрались.

– Автомобиль на сверхскорости, силовые поля, огненные шары и прочие спецэффекты? – Её отец кивнул. – Я впечатлён.

– Ты не отдашь меня и Вернона Светлым, – прошептала Таисса. – Ты скорее нас убьёшь.

Эйвен Пирс внимательно смотрел на неё в полутьме.

– Ты правда так думаешь?

– А что ещё ты можешь сделать? – пожала плечами Таисса. – Приказ велит нам явиться к Диру или умереть. Если мы не окажемся в Праге вовремя, мы умрём, едва поглядев на часы, верно?

– Скорее всего, – тихо сказал её отец.

– И Дир запретил мне рассказывать тебе мои тайны, я не могу даже предложить план действий, я… – Таисса запнулась. – Ведь у Вернона чуть не отказало сердце, да?

– Ну, мне-то Дир, насколько я помню, ничего не запрещал, – невозмутимо сказал её отец, и Таисса не сдержала короткий смешок. – Возможно, я предложу пару идей. Просто скажи мне, если начнёшь чувствовать себя хуже во время нашего разговора.

– Хорошо, – прошептала Таисса.

Она не отрывала взгляда от отца. В короткой футболке без рукавов и лёгких брюках он выглядел совершенно как раньше. Тёмный с человеческим телом. Который смотрел ей в глаза и видел её. Который был способен видеть. Таисса не выдержала, беззвучно всхлипнув. Она сдержала рыдания, но по щекам всё равно полились слёзы.

Эйвен Пирс протянул руку, коснувшись её руки, и Таисса явственно увидела родинку на его левом плече. Такую же, как и у неё.

– Главное – оставить тебя и Вернона в живых, – мягко сказал он. – И я не вижу выхода, кроме как отвезти вас в Прагу. К большому моему сожалению, я не могу отправиться на место встречи с вами, потому что…

– Сына Элен Пирс почти наверняка убьют просто из принципа, – тихо сказала Таисса. – Казнят. Ведь ты участвовал в войне, и Тёмные обязаны тебе многими победами.

– Увы.

Таисса посмотрела на него.

– У тебя нет искушения меня убить?

Он покачал головой:

– Ни малейшего.

– Зная, что с моей помощью могут сделать Светлые? Что я беспомощна и не смогу им сопротивляться?

– Я всегда ценил жизнь выше смерти, – просто сказал Эйвен Пирс. – И уж точно – твою жизнь, Таис. Вряд ли нас связывает только генетический код, раз уж ты носишь это имя, правда?

Таисса медленно кивнула.

– Я не могу тебе рассказать, – прошептала она.

– Не нужно. Вас отвезут в Прагу. Увы, дальше тебе придётся действовать самой: если я посажу на тебя трекер, Светлые наверняка его заметят.

– На мне уже есть трекер Вернона, – вспомнила Таисса.

– Больше нет. Я деактивировал его с линка твоего спутника, и его извлекли.

– Можем попробовать радиоактивный след, – мрачно сказала Таисса. – Но опыт, который у меня был, мне очень не понравился.

– Хм. Вижу, у тебя была богатая приключениями жизнь.

– Ты даже не представляешь.

Они молчали в темноте. Отец и дочь? Двое незнакомых Тёмных из разных миров?

– У нас ещё много времени? – спросила Таисса.

– Как ты понимаешь, на этот вопрос я не отвечу.

– У тебя есть план, как отобрать меня у Светлых?

Её отец долго молчал.

– Пока я вижу только один способ, – произнёс он. – Мне жаль.

Таисса поняла его моментально.

– Ты хочешь отбить меня, когда Светлые пойдут в открытую атаку.

– Иначе никак, Таис. Где бы ни была их база, мы не можем её найти.

– Я за Светлых, а ты за Тёмных, – глухо сказала Таисса. – Как забавно.

– Не совсем так, Таис. Но, боюсь, моя сторона – не твоя сторона.

– И ты так легко об этом говоришь? Что мы враги?

– Подумай сама. На чью сторону мне встать? Светлых? Источник – главная сила этого мира, Таис, – голос отца был очень серьёзен. – Моя мать – не самый лучший хранитель, но вред, который причинят этому миру Светлые через тебя, несоизмерим.

– И всё же ты меня не убиваешь, – прошептала Таисса. – Почему?

– Потому что иначе я перестану быть собой, – просто сказал Эйвен Пирс. – А мне этого не хотелось бы.

Таисса молча потянулась к нему, и он обнял её.

– Ты всегда будешь моим отцом, – прошептала она. – Что бы ни случилось. И ты вспомнишь этот разговор.

Эйвен Пирс очень долго молчал, не выпуская её из рук. Обычный человек не нашёл бы ничего необычного в его молчании: тело было расслабленным, дыхание ровным, лицо – спокойным и задумчивым.

Но Таисса знала его лучше всех на свете. Лучше себя самой, наверное.

– Ты обдумываешь вопрос, который может быть задан лишь однажды, – тихо сказала она. – И второй попытки не будет.

– Вернон рассказал мне всё, что мог рассказать, перед тем как у него хлынула горлом кровь, – произнёс её отец. – Ему дорого стоили эти ответы. Я не хотел бы терять и тебя.

Таисса похолодела.

– Если он мёртв…

– Он был на грани. И он сам дал согласие оказаться на этой грани, Таис: мы оставили его одного, но он выкрикивал ответы в пустоту. Я не успел ему помешать.

– Во имя Великого Тёмного, – прошептала Таисса в ужасе. – Отведи меня к нему. Немедленно. Я могу помочь, исцелить…

Её отец выпустил её из рук.

– Я знаю, что можешь, Таис. Но его вытащили и он спокойно спит под капельницей, а вот что сделает твоё лечение, я знать не могу. Так что лучше погодим с нетрадиционными методами, если ты не против. Тем более что ты сейчас вряд ли на что-то способна.

Слабость и головокружение от препарата и впрямь не проходили. Ей сделалось легче, пока они разговаривали, но это была обманчивая лёгкость.

– Я не задам Вернону больше ни единого вопроса, – успокаивающе сказал её отец. – Но я задам один вопрос тебе. Не о твоих тайных планах и заговорах. Просто о тебе. А ты ответишь на него очень, очень, очень подробно. Хорошо?

Таисса моргнула.

– Я… хорошо.

Эйвен Пирс достал что-то из кармана, и ещё одна игла уколола Таиссу в руку.

– Ляг и закрой глаза. Если ты почувствуешь хотя бы лёгкую боль, сразу прекращай говорить. Дай мне слово, что ты так и сделаешь.

– Д-даю слово, – пробормотала Таисса. Её снова клонило в сон.

– Удивительно, – отрешённо сказал её отец, когда она легла на спину и раскинула руки, закрыв глаза. – У меня никогда не было детей. Я никогда и не планировал их иметь, пока не полюблю, а с этим мне очень не повезло. Откуда же этот инстинкт – защитить тебя любой ценой, даже зная то, что я знаю?

– Тебе не нужно… – начала Таисса, но он лишь сжал её руку.

– Нужно. Не спорь.

Таисса лежала с закрытыми глазами, вслушиваясь в шум прибоя за окном. Она помнила, что Дир ждёт их в Праге, но сейчас, в эту секунду, всё казалось неважным. Она была в безопасности рядом с отцом, и ничто больше не имело значения.

– Какой я? – прозвучали в темноте два слова.

Таисса открыла рот, но прохладный палец лёг ей на губы.

– Сначала подумай.

О чём? Таисса нахмурилась. Что она должна ответить? Сказать Эйвену Пирсу, какой он? Но он знает это куда лучше, чем она сама. Рассказать, что она думает о нём, каким она его представляет? Но это не очень-то похоже на единственный и самый важный вопрос, который он хотел ей задать.

Похоже, ей и впрямь нужно было понять, о чём её спрашивают.

Таисса нерешительно кивнула.

– Хорошо. Я… я подумаю, просто…

Внезапная мысль ударила её будто током.

Нет. Не может быть.

Но Эйвен Пирс ничего не спрашивал зря.

– Я никому никогда не говорил, что мне нравится твоё имя, – очень спокойно произнёс отец. – Никогда. Никому. Ни единой живой душе, даже моей матери. Ни само имя, ни те два слога, которыми ты попросила тебя называть. Ты понимаешь, Таис?

– Тебе могли… сделать внушение, – дрогнувшим голосом сказала Таисса. – Или накачать чем-нибудь. Достать у тебя из головы эту информацию и заставить тебя забыть.

Она услышала в его голосе улыбку.

– Попытка хорошая, но все мои дни расписаны по минутам, и тому есть свидетели и показания камер. Кроме того, я Тёмный, и память мне просто так не вскроешь… о, так ты хочешь сказать, что это возможно? Интересно.

Таисса мысленно прокляла себя за болтливость. Но боли не было: нанораствор не наказал её за случайную оговорку.

– Внушение Тёмному возможно, – задумчиво сказал отец. – Но такой аппаратуры ещё нет, иначе Виктория, по твоим словам, владела бы миром. Значит, аномально сильный Светлый или Тёмный. Дир? Почти наверняка. Вернон? Скорее всего.

– Я… – начала Таисса, но он мгновенно сжал её руку.

– Молчи, Таис. Не стоит. Мальчики ещё не умеют управлять этой способностью, верно? Или не знают о ней. Иначе… я могу назвать навскидку шесть операций, которые бы пошли совершенно другим образом. Как же это некстати. Едва Дир узнает, у нас возникнет новая головная боль.

Эйвен Пирс помолчал.

– Но это неважно. Уже неважно. Мы на разных сторонах, и вот-вот придёт время для открытого боя за Источник. Если Светлые окажутся на расстоянии внушения, мы уже проиграли.

– Где они возьмут координаты?

– Я не позволю им их получить, – спокойно согласился отец. – Но мои силы небезграничны, Таис. Я попытаюсь вас остановить, но сложно сражаться против собственной дочери, к горлу которой приставили нож.

В его голосе сверкнула неприкрытая боль.

И Таисса наконец поверила.

«Какой я?»

«Какой он, твой отец, Таис? – словно наяву услышала она его мысленный голос. – Расскажи мне об Эйвене Пирсе из другой реальности. Никто другой не мог назвать тебя так. Никто другой не знал бы, что я хочу тебя так назвать. Я не поверил бы, но после того, как я узнал, что путешествия во времени возможны… нетрудно сложить два и два, правда? Прошлое изменилось, и ты оказалась здесь».

– Можно я открою глаза? – тихо спросила Таисса. – Для меня такое чудо, что ты можешь меня видеть.

По её щекам снова полились проклятые слёзы, и она опять ничего не могла с собой поделать.

Пальцы Эйвена Пирса на её руке медленно разжались. Медленно, осторожно погладили её запястье.

– Всё хорошо, Таис, – так же тихо сказал он. – Открой глаза.

Таисса открыла глаза и посмотрела на него. Две пары тёмных глаз, таких похожих, таких близких.

– Я хочу, чтобы ты напомнила мне об этом разговоре, когда придёт время, – серьёзно сказал отец. – Я не хотел бы его забывать.

– Не забудешь, – прошептала Таисса.

– Расскажи мне.

– Какой ты?

– Да.

Таисса прислушалась к себе.

Тайна была раскрыта и подтверждена. Запрета больше не было. Конечно, она не расскажет отцу ничего важного, но они могут разговаривать. Нанораствор её не убьёт.

– Жила-была самая красивая женщина в мире, – произнесла Таисса. – Мелисса Грей, актриса, юная и прекрасная. И юноша по имени Эйвен Пирс влюбился в неё с первого взгляда. Эта любовь не прошла даже после того, как их обоих лишили способностей после… – сердце чуть кольнуло, – …неважно. Она ушла от него, а он умышленно подставил себя так, чтобы почти погибнуть во взрыве, и заместил почти всё тело боевыми имплантами.

– Пока не очень-то весёлая судьба, – ровным голосом проговорил отец.

– Наверное. Но когда у тебя целых восемнадцать лет была женщина, которую ты любишь, и осталась дочь, которая тебя обожает, это не так уж плохо, правда? Как и способность раз за разом совершать невозможное.

– Здесь, – помолчав, произнёс Эйвен Пирс, – я не очень-то способен на невозможное.

– Не представляешь, как я этому рада, – пробормотала Таисса. – Иначе мимо тебя я бы к Источнику не прошла.

– И сейчас не пройдёшь. Таис, мир, в котором победили Светлые и я лишился всего, начиная со способностей и заканчивая зрением и любимой женой, не очень-то мне импонирует.

– Да, – просто сказала Таисса. – Но там была я. Я знаю, это дурацкая причина, но… это было не так плохо. Правда.

– Правда, – тихо отозвался её отец. – Но иногда этого недостаточно.

– Совсем-совсем?

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

– Любви никогда не бывает недостаточно, Таис, – мягко сказал Эйвен Пирс. – Какой бы она ни была. Но я не знаю, способен ли я отдать за неё весь мир.

Он встал, выпуская её руку.

– Я слишком рискую, разговаривая с тобой дальше, – произнёс он. – У меня есть вопросы, но задавать их, зная, где ты вскоре окажешься, – плохая идея. Тем более что вопрос, который я хочу задать следующим, убьёт тебя почти наверняка.

«Ты хочешь стереть нашу реальность, чтобы вернуться домой?»

– Да, – с трудом сказала Таисса, не зная, воспримет ли он это как ответ. – Наверняка.

– Отдыхай. Искупаться в море, извини, я тебе не предлагаю. Оставить тебя здесь – тоже, пусть мне и хочется этого больше всего на свете. – Эйвен Пирс наклонился и коснулся губами её лба. – Я сделаю всё, чтобы тебя вытащить.

Но если они не доберутся до Источника вовремя, всё будет зря.

Таисса взглянула ему в глаза.

– Я люблю тебя, – сказала она. – И маму. Очень-очень. Когда мне совсем плохо и грустно, я вспоминаю, как мы с тобой на кухне ели шоколадный торт и летали на Луну.

Она охнула от боли. Чёрт! Кажется, это точно было излишним.

Лицо Эйвена Пирса исказилось. Несколько секунд он стоял совершенно неподвижно.

А потом вдруг улыбнулся.

– К сожалению, «Бионикс» пока не делает космические корабли, – произнёс он. – Разве что Ральф Хорн собирает их у себя в гараже. Но кое-что я, пожалуй, могу придумать.

– Что?

Он покачал головой:

– Дай мне полчаса, Таис. Отдыхай.

Эйвен Пирс сделал движение, чтобы уйти, но Таисса протянула к нему руку.

– Вернон, – с усилием проговорила она. – Я сейчас… не взлечу. Отнеси меня к нему, пожалуйста. Он… мне очень дорог.

Внимательный взгляд. Очень короткий. И кивок.

– Я понимаю, Таис. Конечно.

Он понял даже это. Таисса с облегчением закрыла глаза. Пусть ей предстояли страшные часы у Светлых… но сейчас она была дома.

И совсем скоро она вернёт их всех домой. Туда, где Мелисса Пирс обнимет её отца, туда, где должен родиться Тьен. В маленькое королевство под названием Земля, где она когда-то была принцессой Тёмных, а теперь стала просто Таиссой Пирс.

Вернуть отцу зрение. Сделать Дира Светлым. Возвратить Вернону его любовь.

И никогда не терять надежды.

Вернон, чудовищно бледный, лежал под капельницей на узкой кушетке. Таисса коснулась безжизненных изуродованных пальцев, опустившись на табурет. Никакого отклика. Впрочем, его и не следовало ожидать.

Она опустила голову щекой на сгиб локтя, глядя ему в лицо. Два шрама, всего лишь два шрама, но ей было страшно представлять их историю.

– Я бы хотела взять тебя в свою реальность и познакомить с самим собой, – еле слышно прошептала Таисса. – Вы бы напились до бесчувствия, вызвали бы друг друга на дуэль, разгромив весь дом, и долго бы сравнивали свои похождения. Вам было бы хорошо вместе. Впрочем, и так будет неплохо, правда? Я вернусь домой, ты откроешь глаза и долго будешь вспоминать очень необычный сон, где ты поцеловал меня в машине, несущейся на сверхскорости. А я буду смотреть на твои пальцы и плакать, потому что на них больше не будет шрамов. Я так тебя люблю, Вернон. Мне так тебя не хватает.

Возможно, им осталось совсем немного времени. Так может быть, к чёрту всё и просто побыть вместе последние часы, пока Светлые не убьют его или её неосторожным приказом?

Таисса решительно протянула руку и вытащила иглу из руки Вернона. Пошатываясь, встала, нашла на столике стимулятор и вколола себе, а потом ему.

Минутой позже веки Вернона дрогнули, и он открыл глаза.

– Эйвен? – хрипло спросил он. – Мы всё ещё у него?

Таисса кивнула:

– Да. Не… не говори ни о чём важном, пожалуйста.

Короткая усмешка.

– Не буду, Таисса-перестраховщица. Одного раза мне хватило.

Таисса нерешительно взяла его за руку. Вернон не отнял пальцев, лишь едва заметно поморщился.

– Жалости я не терплю, – предупредил он. – Ты даже не представляешь насколько.

– Ты слишком сильный, чтобы тебя жалеть.

– Мой отец тоже так всегда думал. – Вернон усмехнулся. – Наверное, именно поэтому я его и люблю. Отец никогда не делал мне поблажек.

– Какой он? – спросила Таисса.

«Какой я?»

Вернон сел на кушетке.

– Счастливый муж и отец, очевидно. – Его губы скривились. – Мы – двое мужчин, которые жили в одном замке, пересекаясь не так часто. Не поверишь, порой я не видел его неделями, пока мы случайно не оказывались на одной и той же вечеринке.

– Но ты его любишь. И жаждешь его одобрения.

– Не твоё дело, – парировал Вернон. – И, говоря об одобрении, как насчёт твоего отца? Чего ты от него ждёшь? Эйвен не всесилен, знаешь ли.

О нет. Её отец был вполне себе всесилен. Эйвен Пирс проиграл войну, потерял многое из того, что было ему дорого, но он никогда не отступал и не сдавался, и, глядя на него, Таисса верила, что невозможное было возможно. В её реальности.

А в этой?

– Я люблю его и доверяю ему, и это самое главное, – просто сказала она. – Пусть даже это наша единственная встреча. Важно, что когда я вижу его, я чувствую тепло и радость, а не боль.

– Вот причина, по которой из меня выйдет чертовски негодный отец, – со вздохом сообщил Вернон. – Я просто не представляю, как такое возможно. Если меня с отцом оставить на полчаса в одной комнате, там не останется ни одной целой табуретки.

Таисса попыталась представить Вернона в роли отца семейства, но фантазия тут же сдалась.

– Ты, гм… когда-нибудь будешь потрясающим отцом, – неуверенно сказала она. – Если не будешь торопиться. Например, лет через…

Она осеклась. Вернон горько усмехнулся:

– Кажется, мне пора привыкнуть, что о моём грядущем долголетии не думает вообще никто, кроме меня.

– Прости, – прошептала Таисса. – Просто… это настолько страшно, что это знание каждый раз вытесняется из памяти. Само, я ничего не делаю.

Она помолчала.

– Ты расскажешь своему отцу про инъекцию?

Вернон покачал головой:

– Нет смысла. Я на поводке у Светлых, забыла? Я не доживу даже до осени.

И её Вернон в её вселенной – тоже. Таисса ощутила комок в горле.

А потом вспомнила беспощадный приговор, висящий над ней самой. Два месяца.

– Мы будем вместе в плену у Светлых, – тихо сказала она. – Друг у друга. Хотя бы это утешает. Я знаю, что союзник из меня не ахти какой, но…

– Сказала девочка, способная на всё, – хмыкнул Вернон. – Разнеси лагерь Светлых локальным землетрясением, мой тебе совет.

– Погибнут люди. Светлые. Я не могу.

– Ах, чёрт, точно, нанораствор не позволит, – пробормотал Вернон. – Совсем забыл о такой мелочи. А я-то думаю, почему мне вдруг стало нехорошо от этой гениальной идеи?

Таисса слабо улыбнулась:

– Всё шутишь?

– А что остаётся делать? Идти топиться?

– Кстати, об этом, – раздался спокойный голос Эйвена Пирса. – Пойдёмте к морю. Думаю, кусочек тропической ночи нам не повредит.

Яркая луна озаряла пляж и тёмные силуэты пальм, и звёздное небо над головой было глубоким и бездонным, как невообразимо огромная чаша. Таисса запрокинула голову, сидя на песке.

– Когда-то мама учила меня различать созвездия, – произнесла она. – Она часто оказывалась на другом конце мира, мы связывались по линку, глядя на небо, и вместе искали одни и те же звёзды.

– Потрясающе, – сухо произнёс Вернон. – Но, может, изберём тему побезопаснее?

Таисса вздрогнула. Она не осознавала, о чём говорила.

– Д-да, – произнесла она. – Конечно.

Послышались лёгкие шаги, и на коленях у Таиссы оказалась тончайшая фарфоровая тарелка…

…С кусочком настоящего шоколадного торта.

– Ох, – вырвалось у Таиссы.

Вернон поднял брови:

– А мне?

Таисса засмеялась.

Эйвен Пирс поставил на песок тарелку, на которой покоились ещё два куска торта, и уселся напротив.

– В продолжение нашего разговора, – кивнул он на торт. – Я хотел бы, чтобы у тебя остались хорошие воспоминания. Если это сейчас вообще возможно, конечно.

– Возможно, – тихо сказала Таисса. – Спасибо.

Вернон вгрызся в свой кусок торта, мгновенно перепачкавшись и забыв про хорошие манеры целиком и полностью. Таисса не сдержала улыбки. Если её отец решил поднять им настроение, у него это получилось безукоризненно.

Эйвен Пирс опёрся руками о песок, глядя на луну.

– Далеко-далеко, – задумчиво сказал он. – Космос. Я всегда думал, что это ужасно одинокое место. Вернон, ты когда-нибудь хотел бы отправиться в путешествие по Солнечной системе?

– Напоследок было бы неплохо, – протянул Вернон. – Сидеть на Плутоне, попивать виски и следить за проплывающими мимо исследовательскими зондами. Но только если это хороший виски, разумеется. Иначе я перебазируюсь на Нептун, разобью там палатку и сделаю состояние, торгуя кислородными баллонами среди аборигенов.

– Вряд ли аборигенам Нептуна понадобятся кислородные баллоны.

– Тогда буду делать из них бусы, – пожал плечами Вернон. – Я изобретательный.

Глядя, как они смеются, Таисса вдруг подумала, что они были куда лучше знакомы, чем Вернон Лютер и Эйвен Пирс в её собственной реальности.

– Вы так хорошо друг друга знаете, – произнесла Таисса. – Как вы познакомились?

Мужчины переглянулись.

– Эйвен учил меня фехтовать, – уронил Вернон. – Ну, и как-то подружились. А когда наши родители поженились, мы вроде как стали, хм, сводными братьями?

Таисса поперхнулась тортом.

– То есть ты… эээ… мой сводный дядя?

– Упаси Великий Тёмный от такой родственницы, – мрачно произнёс Вернон, вытирая руки салфеткой. – Это всё пустая формальность, сама понимаешь. По крови мы не связаны, а значит, никакая мы не семья.

– Это радует, – серьёзно сказала Таисса. – Что мы не связаны по крови.

Вернон не без ехидства посмотрел на неё.

– Бесконечно. Но, прости, шуточки на эту тему я оставлю. При Эйвене, как-никак, немного неловко.

– Зато заглатывать торт с неимоверной силой, размазывая шоколад по небритым щекам – вполне себе, – невинно заметила Таисса.

– Перед лицом смертельной опасности – самое то, – согласился Вернон.

Он, пошатнувшись, встал.

– Хватит. Здесь прекрасно, Эйвен, но будем честны: иллюзия остаётся иллюзией. А вот страх, что мотор заглохнет, самолёт опоздает и нам с твоей дочерью придёт крышка, – он такой, что реальнее некуда.

– Взлёт через сорок минут, – спокойно произнёс отец Таиссы. – Душ и ужин на борту.

Он тоже встал.

– Вернон, Таис слишком ценна, чтобы ей навредили без веских причин. А вот ты, напротив, в крайней опасности. Я бы предпочёл отправить Таис одну, чтобы она заставила Светлых дать тебе индульгенцию по линку. Лишить тебя сознания можно в любой момент.

Или Эйвен Пирс сам синтезирует голос Дира, чтобы освободить Вернона. Впрочем, так рисковать жизнью Вернона отец не станет.

Вернон изумлённо рассмеялся:

– Ты ведёшь себя совершенно как твоя дочь. Она предлагала мне то же самое.

– И не зря, – мрачно сказала Таисса.

– Молчите, оба, – очень серьёзно произнёс отец. – Вернон, тебе достаточно жеста, чтобы остаться. Подумай.

Вернон покачал головой:

– Спасибо за торт. Я догадываюсь, что он что-то символизирует, но не буду уточнять. Похоже, сейчас мы можем говорить только о погоде.

Они невесело переглянулись.

Отец Таиссы бросил последний взгляд на луну. И повернулся к Таиссе.

– Один совет, – негромко сказал он. – Напоследок.

– Наедине? – спросила Таисса.

Он качнул головой:

– Неважно. Светлые будут вас допрашивать: любую ценную информацию из вас вынут всё равно. Даже ту, которую ты не хочешь выдавать ни под каким видом.

Другая реальность. Дир узнает. Таисса будет сопротивляться изо всех сил, но он не идиот. Он вытянет из неё все.

– Это… достаточно неблагородный совет, – уронил её отец. – Но дело идёт о твоей жизни, поэтому стеснение и экивоки здесь излишни. Не говори ничего в ответ, пожалуйста: риск слишком велик.

Таисса наклонила голову.

– Я слушаю.

– Это не план против Дира и Светлых, – просто сказал Эйвен Пирс. – Тебе запрещено строить планы, не так ли? Всего лишь один-единственный факт, чтобы спасти твою жизнь. Чтобы ты обрела могущественного защитника, который не даст тебе умереть.

– Совсем безобидная ложь, – внезапно произнёс Вернон. – Мне стоило бы догадаться.

Таисса перевела взгляд с Вернона на отца, не говоря ни слова.

– Ты сказала, что вместе с тобой был юноша, который… является сыном Дира, – мягко, но очень уверенно произнёс её отец. – Я предлагаю тебе настаивать на версии, что он и твой сын. Говори это Диру в глаза, даже если ты не уверена. Говори, если абсолютно точно знаешь, что это не так. Говори, даже если нейросканер будет утверждать обратное. Дира воспитывали Светлые, и образ матери его ребёнка для него священен. Это может стать твоим спасением. Не бери этих слов обратно ни при каких обстоятельствах. Не имеет значения, ложь это или нет. Я подозреваю, что будущее неизвестно даже тебе самой, но сейчас это неважно. Важно, чтобы ты продолжала дышать.

Таисса открыла рот.

– А…

– Молчи, – произнесли два голоса одновременно.

Вернон невесело улыбнулся:

– Ещё немного, и нам пора будет открывать греческий хор, а? Не возражай, Таисса-невинность. Пусть будет так, как сказал Эйвен: живой ты устраиваешь меня куда больше. Пусть даже мои планы по захвату мира порой от тебя не в восторге.

Он обхватил её за плечи, прижимая к себе.

– Эйвен, ты знаешь, о чём я хочу спросить тебя, да?

– Да, – прозвучал из-за плеча Таиссы голос Эйвена Пирса. – К сожалению, противоядия от нанораствора не существует. Ни я, ни мои аналитики не способны обойти отданные вам приказы, а связываться с Диром через линк Вернона я не рискую: я не могу спрогнозировать, как он отреагирует. Я могу только доставить вас в Прагу вовремя.

Вернон кивнул, выпуская Таиссу, и они с её отцом пожали друг другу руки.

– Полетели, – подытожил Вернон. – И, кстати, детка…

Таисса устало вздохнула.

– Что?

– Для матери двадцатилетнего сына ты очень неплохо сохранилась.

Когда-нибудь она устроит Вернону Лютеру такую встряску, что навсегда отобьёт у него тягу к этим шуточкам.

Лишь бы он остался жив.