Глава 9

Голые ветви ботанического сада не очень-то способствовали созерцательному настроению. Таисса поёжилась, сидя на мёрзлой траве. Небо только начало светлеть, и Вернон в чёрной кожаной куртке в рассветной полутьме казался нахохлившейся вороной, приткнувшейся на широкой ветке.

– А вот и вы, – послышался спокойный голос.

Таисса не повернула головы.

Вернон спрыгнул с ветки.

– Светлый, – раздался его отрывистый голос. – Рук, как понимаешь, мы пожимать не будем.

– Я ужасно разочарован, – произнёс Дир. – Атаковать меня крайне не советую.

Дир. Ей ужасно хотелось повернуть голову, увидеть его, но Таисса просто не могла. Смотреть в его лицо, в его глаза и видеть незнакомца, который обещал её убить? Который приказал им с Верноном перебить друг друга?

Таисса не могла испытывать к Диру ненависть. Не хотела. Проще было зажмуриться и представить, что его здесь нет.

Глупо. Но как ещё ей быть?

– Кстати, – произнёс Вернон спокойно, – я дооткровенничался практически до остановки сердца, и девчонке пришлось не намного лучше. Сними ограничения, пожалуйста.

– Лютер…

– Просто сними их. Я даже не потребую бонусных баллов за вежливость.

Короткая пауза.

– Запрещаю вам бежать и атаковать меня и моих союзников, – произнёс Дир. Он стоял слева от неё, совсем близко, но Таисса туда не глядела. – Остальные распоряжения пока отменяю. Просто помни, что, по моим расчётам, прямое нарушение приказа должно убить вас за пару минут.

– А если я сверну тебе шею очень быстро?

– Практически сразу же рухнешь от отдачи, не успев ударить, – бесстрастно сказал Дир. – Это Таисса?

– Впервые её вижу, – отозвался ленивый голос Вернона. – Может, оставим её здесь и пойдём прогуляемся? Слышал, рододендроны в это время года особенно хороши.

Дир вздохнул.

– Отойди к теплице и подожди нас там, Вернон Лютер.

– Да раз плюнуть. Будешь умирать в мучениях, позови.

– Обязательно.

Шаги Вернона вскоре затихли. Минуту или две царила тишина. Таисса сидела на траве в своём лёгком бежевом пальто, смотрела на пятачок травы справа от себя и изо всех сил старалась не думать.

Ей нужен был Дир. Неимоверно. Чудовищно. Она отдала бы всё, чтобы обнять его сейчас, заглянуть в глаза и попросить о помощи. Или хотя бы просто сжать его руку.

Но Дира, её Дира, которого она любила, здесь не было.

Таиссе понадобилось всё самообладание, чтобы из глаз не брызнули слёзы.

– Таисса, – негромко позвал Дир. – Можно тебя так называть?

Таисса молчала.

Послышались шаги, и напротив неё на траву уселся светловолосый молодой человек в брюках и свитере. Со Светлой аурой, полыхающей так, что Таиссе враз стало жарко.

Таисса медленно-медленно подняла голову. И взглянула ему в глаза.

Абсолютно то же самое лицо, знакомое ей до мелочей. Светлые волосы, прозрачные серые глаза, правильные и очень привлекательные черты.

Юноша из другой реальности, который никогда не станет отцом Тьена.

– Если я заставлю тебя отвечать на все мои вопросы через нанораствор, – медленно сказал Дир, – ты никогда мне не простишь, правда?

Таисса пожала плечами:

– Какая тебе разница, прощу я тебя или нет? Всё, что мог, ты уже сделал.

– Очевидно. Но смог бы я иначе добиться этой встречи?

– Самое интересное, – проговорила Таисса, – что да. Я хотела связаться с тобой и Ником, попросить у вас помощи против Элен Пирс, чтобы отобрать у неё Источник. Предложить свои силы и способности. Сделаться союзниками.

Дир невесело улыбнулся.

– На наших условиях? Или на своих?

– На своих, разумеется.

– Не повезло.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

– Твои… чувства ко мне, – негромко сказал Дир.

– Их нет.

Таисса подсознательно ожидала писка нейросканера, но его не было. А потом она взглянула на руки Дира и увидела совершенно чистое запястье.

– Почему…

– Электроника, – просто сказал Дир. – Я не могу рисковать, чтобы меня выследили. Как-никак я единственный, кто противостоит Элен.

Это осознание вдруг ударило Таиссу, будто колотушкой гонга. Действительно, Элен и её армии больше не противостоял никто. Светлые были мертвы или лишены способностей, Эйвен Пирс не желал выступать открыто против своей матери, Вернон Лютер не обладал нужными ресурсами… кто ещё? Кто, если не Дир?

Только она сама.

И Тьен. Жив ли он ещё?

– Это немного необычно, – задумчиво сказала Таисса. – Говорить без нейросканера. Я уже начинаю отвыкать.

Дир улыбнулся:

– Не поверишь, я тоже.

На миг между ними словно вспыхнула невидимая нить изо взгляда во взгляд, и Таисса вдруг вспомнила слова своего отца.

«Вы с Диром очень хотите доверять друг другу. Для вас двоих нет ничего выше этого желания. Ничего важнее доверия. Ни жизни, ни любви, ни свободы, ни власти».

Неужели для этого Дира, светловолосого и одинокого, это тоже было правдой? И он хочет, чтобы она ему доверилась?

– Я, возможно, хочу уничтожить мир, – произнесла Таисса.

– Сильно хочешь?

Таисса покачала головой:

– Не очень. Это приведёт к полной победе Светлых, а я сейчас не очень-то люблю Светлых. Но Источнику должен прийти конец. Это важнее всего.

– Тут я полностью согласен.

– Ещё, – произнесла Таисса, – мои чувства к тебе всё-таки есть, и они очень… противоречивы.

– Я так и понял.

Таисса помолчала. Настало время для главного откровения. Главной лжи.

Ей совершенно не хотелось произносить эти слова, но её отец был прав. Вернон был прав. Чем ценнее она будет, чем важнее станет её жизнь для Дира, тем выше будут шансы вернуться домой. Если ложь этому поможет – пусть.

– Молодой человек, который был со мной у Александра, – действительно твой взрослый сын из будущего, – произнесла она, глядя Диру в глаза. – Я знаю о нём совсем мало, а сам Тьен ничего мне не рассказал.

Взгляд Дира был внимательным и спокойным.

– Его так зовут?

– Да. И я его мать.

Это оказалось легче, чем она думала. Всего лишь три слова. И по какой-то странной причине они звучали почти… правильно. Словно даже Тьен, будь он здесь, одобрил бы её ложь.

Дир долго молчал, глядя вдаль. Минута шла за минутой, а Таисса не решалась прервать его размышления. Где-то там ждал Вернон, Элен Пирс строила против них планы, отец напряжённо думал, как спасти Таиссу, а Тьен…

Тьен…

– Я хотел бы с ним познакомиться, – произнёс Дир. – Должно быть, это будет самый сюрреалистический опыт в моей жизни.

– Если ты попробуешь вколоть ему нанораствор, – очень тихо сказала Таисса, – я уничтожу эту вселенную с концами, включая соседние галактики.

Кстати, она совсем забыла о других галактиках. Когда временная линия сменилась на её планете, повлияло ли это на другие обитаемые миры? Таисса, Дир и Эйвен Пирс не полетели на Луну, не встретили инопланетный корабль, не помогли инопланетной Светлой обрести покой… наверняка это что-то изменило, верно?

– Верю, – серьёзно сказал Дир. – Впрочем, ты же хочешь уничтожить мир в любом случае, правда?

– Я хочу попасть к Источнику вместе с Тьеном, – поправила Таисса. – Если совсем честно, я не уверена, что потом произойдёт.

– С Тьеном? Потому что мой сын – тоже потомок Великого Тёмного?

«Нет», – чуть не сказала Таисса, но вовремя остановилась.

– Великий Тёмный не подтвердил и не опроверг, что Тьен – его потомок, – осторожно сказала она. – Но… да, конечно же, раз Тьен – мой сын.

– Ты говорила с Великим Тёмным, – ровным голосом произнёс Дир.

– И не единожды.

Дир кашлянул.

– И что же должно произойти у Источника?

– Что будет дальше, я не знаю. Не уверена. Но чисто гипотетически: ты бы согласился отдать свою жизнь за мир, где Светлые победили, где правит Совет, а ни Источника, ни армии Тёмных, ни самой Элен Пирс не существует?

– Я очень осторожно отношусь к гипотетическим вопросам, Таисса. К сожалению, по моему опыту, они слишком часто имеют обыкновение становиться настоящими.

– Должно быть, у тебя был страшный опыт, – тихо сказала Таисса.

Дир помолчал.

– Как ни странно, я почти не думаю о нём. Психика пытается защититься, наверное. Не думать о войне и о гибели Совета. Не помнить о том, что всех, кого я знаю, казнили или лишили способностей. А я даже не могу прийти к ним на могилу, чтобы меня не схватили.

Он слабо улыбнулся.

– Я иногда мечтаю ходить по улицам. Знаешь, как обычные люди? Гулять, заглядывать в витрины, сидеть в кафе за чашкой кофе. Вечность не пил хорошего кофе.

– Пожалуй, повезло, что у тебя не болят зубы, – серьёзно сказала Таисса. – Среди людей Элен тебе долго пришлось бы искать хорошего дантиста.

– Катастрофа планетарного масштаба, не меньше.

Они помолчали.

– Сейчас ты не сказала мне ни слова прямой лжи, и я тоже буду абсолютно честен, – наконец произнёс Дир. – Ты нужна мне для обеих частей моего плана: найти координаты Источника и отобрать его у Элен. Подпущу ли я тебя к Источнику или нет – совершенно другой вопрос, и его мы пока обсуждать не будем. У нас общая цель, Таисса Пирс?

– Да, – тут же произнесла Таисса.

А потом она изумлённо моргнула.

– Ни слова прямой лжи?

Дир с лёгкой усмешкой достал из кармана простую матовую пластинку.

– Солнце вращается вокруг Земли, – сообщил он.

Пластинка еле заметно завибрировала.

– Земля вращается вокруг Солнца.

Пластинка осталась неподвижной. Дир поднял бровь:

– Видишь?

– Портативный нейросканер, – обречённо произнесла Таисса. – Сразу видно, что ты доверяешь людям.

– Особенно матери моего сына, – согласился Дир. – Нейросканер очень странно отреагировал на твой ответ. Это было бы невозможно, если бы Тьена выносила ты. Суррогатная мать?

– Да.

– И прямой лжи нейросканер не показал. Это значит, что в твоих словах нет явной неправды. Получается, не было и генетического анализа?

– Не было, – тихо сказала Таисса. – В моей реальности Тьен ещё не родился.

«Говори это Диру в глаза, даже если ты не уверена. Говори, если абсолютно точно знаешь, что это не так. Говори, даже если нейросканер будет утверждать обратное».

Таисса плотно сжала губы. Нет. Больше она не скажет ни слова.

Воцарилось молчание, которое прерывали лишь крики ворон за теплицами.

– Неважно, во что ты веришь, – наконец произнёс Дир. – Важно, что является истиной.

Он вдруг улыбнулся:

– Я бы тоже был не очень уверен, если бы Великий Тёмный забыл выдать мне справку с печатью, знаешь ли.

Таисса невольно улыбнулась в ответ:

– Ты говоришь как Вернон.

– Вернон Лютер. – Дир потёр лоб. – Он мне нужен для первой части плана, да и во второй он понадобится. Упрямый, непредсказуемый… с ним будет тяжело.

Он поднял на неё взгляд.

– И мне придётся быть чудовищем, – тихо завершил он. – Ты знала это обо мне? Что я могу быть и таким тоже?

Таисса покачала головой:

– Нет. Не… настолько.

Дир вздохнул.

– Это очень благородно – пощадить молодого врага, которого пытали твои соратники, и не тронуть девушку, которой ты небезразличен. Но это лишь две жизни, Таисса. Две ваших жизни против жизней всех оставшихся Светлых. Я очень хорошо научился считать, увы.

– Мне от этого не легче.

– Знаю.

Дир помолчал.

– Я хочу показать тебе кое-что, – произнёс он наконец. – Это жестоко, возможно, но я хочу, чтобы ты меня поняла. Сейчас, только активирую модуль.

Он коснулся чего-то в кармане, и перед ними вырос виртуальный экран, тут же обретший плотность и форму.

– Война, – сказал Дир. – Гибель почти всех Светлых. Мы потеряли детей, потеряли армию, потеряли всё. Миллионы сломанных жизней… но это всего лишь слова, верно?

– Нет, – тихо сказала Таисса. – Это больше, чем слова.

Дир не ответил. Вместо этого экран осветился.

Таисса молча глядела на кадры. Чёрно-белые, без профессиональной обработки, без монтажа. Если забыть о словах Дира, можно было представить, что она смотрит фильм.

Точнее, короткие ролики. Каждый из них шёл не дольше минуты.

Светловолосая девушка чуть старше Таиссы сидела у колыбельки, читая книгу. На её лице была спокойная тихая улыбка. Она подняла голову и улыбнулась в экран.

Секунду спустя она уже целовала маленького ребёнка, пока тот делал первые шаги, и аплодировала, пока он задувал целых три свечи на именинном торте. А потом ребёнок сделался старше, и две светловолосые девушки уже вместе играли на фортепиано, стройные и ужасно похожие.

А потом фон сменился, и Таисса увидела бой. Меч в руке молодой светловолосой женщины, тактические очки на лице… и почти сразу – пропущенный ею удар.

Кровь на светлых волосах.

Она была мертва.

Таисса беззвучно ахнула, а на экране уже шёл следующий ролик.

Молодой человек в очках, задумчивый и грустный. Весельчак с животом, нависающим над брюками, и сухопарая женщина, объясняющая что-то студентам в аудитории. Крепкий парень, чем-то напомнивший ей Павла. Совсем юные близнецы, копии друг друга.

Елена. Глава Совета, с серебряными волосами, рассыпанными по плечам, у здания самой обычной школы. И… и ученики за ней. Подростки не старше Таиссы.

– Они вышли сами, – тихо сказал Дир. – Елена запретила им, сделала внушение… но некоторые вышли всё равно. Ни один не выжил.

Мертвы. Все мертвы.

Таисса молча и потерянно смотрела в экран, когда он потух. Она не плакала. Сил на слёзы просто не было.

– Я знал их, – просто сказал Дир. – А тех, кого не знал, любили другие.

– Дочь той девушки, – хрипло сказала Таисса. – За фортепиано.

– Выросла, – тихо сказал Дир. – И погибла в последние дни войны.

Таисса всё-таки не удержалась от короткого рыдания. Одно дело – услышать сухую статистику, и совсем другое – видеть каждую гибель. Видеть, как падают мёртвыми те, кого ты знал и любил.

Каково же было её отцу, который терял жизнь за жизнью, пока шла война в её реальности? Война, которую Тёмные проиграли?

Он никогда не говорил об этом. И она его не расспросит, если только он сам не захочет рассказать.

А Дир из её мира? Он тоже терял близких, он тоже мог бы показать ей такие ролики. В чём была разница? Почему этот Дир приобрёл право на жестокость, а её Дир всё ещё верил в милосердие?

– Мы проиграли, – словно прочитав её мысли, произнёс Дир. – Каждую из этих жизней я не смог спасти, все их жертвы были зря. И когда начались казни, я…

– Сломался, – тихо сказала Таисса.

– Понял, что пришло время быть чудовищем.

Повисло молчание. Вокруг них дышала весна, но для Дира всё, что он видел, было пустыней. Мёртвым песком будущего, засыпавшим все его надежды.

– Ты решил, что не справился, – проговорила Таисса. – Решил, что раз так, прежний Дир никому не нужен. Что легче похоронить своё сердце и ожесточиться так, как не пытался ни один Тёмный, даже Элен. Неужели не было другого способа?

– Одно сердце – очень низкая цена, – спокойно произнёс Дир. – Бесценок. Да и кому оно нужно?

– Мне, – прошептала Таисса. – Если бы я была рядом.

– Но тебя не было. И, возможно, к лучшему. Иначе мне не хватало бы сил, а я должен был это сделать.

– Убить прежнего себя.

– Наш мир рушился. Наш мир… – Дир запнулся. – Миллионы людей жили в безопасности до войны. В терпимости, в тепле, в любви, среди Светлых, защищённые от всего, что только возможно. Они не выдержали новой жизни. Самоубийства, разрушенные жизни, семьи, бедность, чудовищные преступления… И я поклялся, что пойду на всё, чтобы их защитить и вернуть надежду на прежний мир. Ценой себя, своей доброты, своей собственной надежды. Я даже не колебался.

Он помолчал.

– Но довольно обо мне. Боюсь, пришло время поговорить о тебе.

Пауза. Последние секунды перед оглашением приговора.

А потом Дир очень грустно посмотрел на неё, и Таисса сразу всё поняла.

– Александр и Лара были людьми и не могли давить на тебя и Тьена, – произнёс он. – Ты сказала им только часть правды, верно?

– Да.

– Элен практически ничего о тебе не знает. Майлз Лютер тоже. Верно?

– Да.

– И даже Вернону Лютеру, – по лицу Дира скользнула улыбка, – ты рассказала далеко не всё. В конце концов, вряд ли парень вроде него будет счастлив узнать, что вся его коллекция спортивных машин рассыплется в пыль, потому что какая-то там вздорная Тёмная решила мимоходом уничтожить галактику.

Таисса вздрогнула.

– В точку.

– Но сейчас, – очень мягко сказал Дир, – ты расскажешь мне всё. Совершенно всё. С самого начала и до момента нашей встречи. Без исключений. Сколько бы времени это ни заняло.

Таисса невесело усмехнулась:

– Думаю, я уложусь в полчаса.

Дир кивнул:

– Я отдаю тебе приказ. Рассказывай. Если ты вдруг почувствуешь себя плохо, прервись. И да, лгать и скрывать любую информацию, которую я посчитал бы важной, я запрещаю.

– Один вопрос? – только и сказала Таисса.

– Задавай.

– Ты правда допустишь мою гибель, если я откажусь говорить? Остановку сердца? Агонию?

Дир с бесстрастным видом убрал пластинку нейросканера.

– Да, Таисса, – просто сказал он. – Тебе будет очень плохо и очень больно. Ты можешь умереть, и я не собираюсь это скрывать.

– Но я нужна тебе в твоих планах.

– Я найду другой выход.

Таисса молча смотрела на него. Лгал ли он? Говорил ли правду? Будь на его месте прежний Дир, Таисса бы не сомневалась. Ложь, только ложь: он никогда не допустил бы её гибели. Но она слишком хорошо помнила безжалостные приказы, которые этот Дир отдал ей и Вернону. И она не хотела умирать. Ведь с ней погибла бы целая вселенная.

«В целом мире нет никого, кто был бы важнее. Если она сгинет здесь, всё будет кончено. Без неё нет твоего будущего. Без неё нет моей крови. Без неё нет ничего».

Она не имела права умереть.

Она обязана была подчиниться.

– Рассказывай, – негромко сказал Дир. – Я сделаю всё, чтобы ты осталась жива и здорова, клянусь. Только говори.

Таисса глубоко вдохнула.

И принялась рассказывать.

Дир молча привлёк Таиссу спиной к себе, когда она закончила рассказывать. Она была совершенно измотана, но по его лицу ничего нельзя было понять.

Превосходный самоконтроль. Её саму давно сотрясали бы дрожь и слёзы, в любом порядке.

– Есть вариант, что я сумасшедшая, – негромко сказала Таисса.

– Боюсь, это исключено. – Дир коснулся её волос. – У меня есть некоторый опыт. К тому же я сейчас собираюсь проверить твои способности. Не причиняй никому зла, пожалуйста.

Таисса кивнула. Вытянула руку, стараясь не задеть Дира, и на ней засиял небольшой шарик тёмного пламени.

– Достаточно? – спросила она.

Дир чуть наклонился вперёд. Сейчас, Таисса знала, он чувствовал слабый зов Источника почти так же ясно, как и она сама.

– Достаточно, – наконец сказал он. – Для первого раза – более чем. Прости.

– Я бы удивилась, если бы ты не устроил допрос, – устало сказала Таисса, откидываясь ему на грудь. – У меня даже нет сил тебя ненавидеть.

– И я понимаю почему.

– Потому что я люблю прежнего Дира?

– Потому что ты не умеешь ненавидеть, Таисса, – негромко сказал Дир. – Ни меня, ни кого-либо ещё.

– Не знаю, – прошептала Таисса. – Наверное. Я очень устала.

– Вернон Лютер уж точно устал ждать меня у теплиц, – с насмешкой сказал Дир. – Так ты думаешь, что Тьен всё-таки сын Лары? Не твой сын?

– Он в первую очередь сын Алисы, – твёрдо произнесла Таисса. – Что до того, как и с кем он воспитывался, – я не знаю. Я знаю, что я ему дорога и он дорог мне, но это всё.

– Впрочем, – проронил Дир, – достаточно включить логику. Что было важнее для Александра: получить кровь Великого Тёмного, зная, что Источник уничтожен навсегда и пользы от твоих детей будет не так много? Или продолжить генетические эксперименты с моей генной линией, надеясь, что рано или поздно мы заселим планету Светлыми?

– Когда ты так говоришь, ответ очевиден.

– Твоя генная линия тоже важна. Об этом не стоит забывать.

– Но не настолько.

– Не настолько, – согласился Дир. – Но точный ответ даст только генетический анализ. Ты говоришь, Лара видела результаты?

Таисса закусила губу. Теперь Дир знал всё, что знала она, и это было очень, очень плохо.

– Где сейчас Лара? – спросила она вслух.

– Я не знаю. И раз Эйвен не знает тоже, а Элен – тем более, я предполагаю, что им помог мой сын из твоей реальности.

Таисса слабо улыбнулась:

– Похоже на него.

– Я бы хотел, чтобы у меня был такой сын, как он, – негромко произнёс Дир. – Такая прекрасная и необыкновенная девушка, как ты. Но это иллюзия, правда?

– Она может стать реальностью, – тихо проговорила Таисса. – В другой вселенной.

– Не станет, – уронил Дир. – Я предпочитаю побеждать в реальном мире.

Таисса вздохнула:

– Я знала, что ты это скажешь.

– Мне очень жаль.

Дир знал, что она умрёт через два месяца. Что Тьен тоже исчезнет. Но выбрал эту реальность всё равно.

– Что ж, мы захватим Источник вместе, а потом я сделаю всё, чтобы добраться до него вместе с Тьеном, – невесело сказала Таисса. – Это для тебя не новость, верно?

– Нет, – тихо сказал Дир. – Не новость. Таисса, я могу для тебя что-нибудь сделать в этом мире? Что угодно?

Таисса не колебалась.

– Отпусти Вернона. Найди лекарство для его инъекции. Помоги убрать из его крови нанораствор.

– После того как второй этап моего плана будет закончен, – мгновенно отозвался Дир. – Не раньше, но, надеюсь, не позже. При условии, что Вернон Лютер не выступит против меня.

Таисса кивнула:

– Спасибо. Мне… важно, что ты ему поможешь.

Её щёки всё ещё горели: ей пришлось упомянуть не одну и не две интимных сцены, и Дир ни разу её не остановил, выслушав всё до конца. Таиссе очень хотелось об этом забыть. А при мысли, что это, возможно, вспомнит и прежний Дир, ей делалось крайне неуютно.

Но если её рассказ был частью цены за возвращение домой, она готова была заплатить.

Несколько минут они сидели на сухой прошлогодней траве, глядя на утреннее небо. Ладонь Дира накрыла пальцы Таиссы, и та не отдёрнула руку.

– Я не смогу спать спокойно, когда ты исчезнешь, – проговорил Дир. – Никогда. Много-много лет – ты же теперь знаешь про моё долголетие. И воспоминания о тебе будут преследовать меня всю жизнь.

– Сколько ты проживёшь?

– Я не знаю, Таисса. Мы с Ларой первые. Может быть, в полтора раза дольше, может быть, в два.

– В другой реальности мы были бы созданы друг для друга, – тихо сказала Таисса. – Мы оба получили долгую, долгую молодость. Мы были бы вместе сто лет.

– Или дольше.

– Или дольше.

Они помолчали.

– Ты выбрала бы меня? – негромко спросил Дир. – Там? Не Вернона Лютера?

– Я же говорила про Вернона. Его любовь ко мне… её больше нет.

– Любовь никогда не умирает навсегда, Таис.

– Откуда ты знаешь? Ты никогда не был влюблён, верно?

– Наверное, – тихо сказал Дир. – Но я верю в твои глаза. Если бы я смотрел в них, как в зеркало, я бы не смог не вспомнить.

– Что ж, Вернон не вспомнил, – произнесла Таисса, глядя на траву и смаргивая слёзы. – А теперь он не вспомнит никогда.

– Я бы так хотел встретить твоего Дира, – с внезапной горечью проговорил Дир. – Попросить у него совета. Позволить ему принять решение. Это так сладко, переложить ответственность. Страх в твоих глазах… он будет направлен не на меня.

– Но решать придётся тебе.

– И я решил.

Таисса сглотнула.

– Это не ты, – тихо-тихо сказала она. – Не совсем ты. Совсем не ты. Дир, я же рассказала тебе всё. В моей реальности у тебя был нанораствор в крови! Светлые тебя сломали! Ты возненавидел это! – Она повысила голос. – То, что было с тобой на Луне, до сих пор снится тебе в кошмарах в моей реальности, я это знаю! Почему сейчас со мной ты поступаешь так же?

Последнюю фразу она почти выкрикнула.

– Таис, я не могу позволить даже самому дорогому мне существу стереть миллиарды жизней. И не могу оставить свободу девушке, которая способна сломать каждое сознание на планете одновременно. Если в тебе теплится надежда, что я откажусь от своих планов в отношении тебя, подумай ещё раз.

В голосе Дира не было ни следа боли, ни следа эмоций. Лишь спокойствие и бесконечное терпение.

И абсолютная правота. Таисса бы не колебалась, встреть она Дира из другой реальности и узнай всё то же самое. Никто бы не колебался.

Она бы остановила его. Любой ценой.

– Что мы будем делать? – в тишине спросила Таисса. – Я и ты? Ты не можешь относиться ко мне с нежностью и одновременно пытать и приказывать. Это несочетаемо.

– Судя по тому, что с тобой делал Совет до того, как ты сбежала, – вполне сочетаемо.

– Они не угрожали мне смертью.

– Угрожали. И предупреждали – не раз. Вспомни собственные слова. Они делали с тобой всё то же самое, что и я, просто не так явно.

Дир был в чём-то прав. Возможно, даже во всём. И могла ли она винить его в том, что он не хотел видеть собственный мир уничтоженным?

Как легко было бы представить себя рядом с прежним Диром. Готовым защищать её, слушать, держать за руку. Обнять его. Коснуться носом щеки, положить голову на плечо.

Но время для иллюзий прошло.

– Очень хочу тебя поцеловать, – вдруг признался Дир. – Чертовски глупо и жестоко с моей стороны. Я не имею права в тебя влюбляться, даже прикасаться к тебе не имею права: я чуть не стал причиной твоей смерти. Возможно, ещё стану.

– Дир…

– Я хочу, чтобы ты осталась жива. Хочу, чтобы Тьен стал нашим сыном. Хочу спасти мир от Источника, вымыть из твоей крови нанораствор и никогда не отдавать никому подобных приказов. Хочу побыть наивным мальчишкой хотя бы пять минут.

Дир вздохнул.

– Но я чудовище, на котором лежит ответственность за всё человечество, и забыть об этом немыслимо. Вставай, Таис. Нам пора идти.

Он назвал её так, как настоящий Дир начал называть её лишь совсем недавно. Но Таисса не стала спорить.

Просто встала и взяла предложенную руку.