Глава 13

Марк

Во вторник утром я был на работе в 7.30. Первая половина недели — эмоционально напряженный период. Впрочем, понедельник, вторник или пятница, какая разница, любой день рабочей недели — всегда интенсивно насыщенный для меня.

Первые полчаса я провёл в отделе безопасности, работая с камерами видеонаблюдения. После недавней волны терактов, прокатившаяся по миру и России, безопасность в рабочих помещениях стала для меня приоритетом. Но De Beers Berkut в порядке. Мой командный центр неусыпно контролирует все здание. Камеры стоят во всех лифтах, коридорах, офисах и приёмных.

То, что я делал сейчас, пытаясь контролировать передвижения Кати, было незаконным. Знаете, незаконное собирание или распространение сведений о частной жизни лица, составляющих его личную или семейную тайну, без его согласия — Статья 137 УК РФ. Нарушение неприкосновенности частной жизни. Но…

Это мое здание, мои камеры. И единственный человек, который видел, то что я нарушаю закон, был глава моего отдела безопасности — майор разведки в отставке, закоренелый профессионал, имеющий опыт службы в боевых точках. Он не скажет ни слова — умеет хранить свои и государственные секреты. Да и плачу я ему немало, благо у меня достаточно денег даже на покупку совести.

Черт, да он сделал бы даже больше, в числе прочего, если бы я попросил распечатать Катины фотографии с видеозаписи! Но пока мне достаточно того, что я держу её под контролем.

В этом есть что-то вуайеристкое…

С того самого момента, когда она покинула мой пентхаус, я установил за ней наблюдение. Видеокамеры легко найти не только на автомагистралях, в метрополитене, на стойках турникетов, в вагонах, но и во дворах даже самых захудалых домов. А после того, как Богдан признался мне в своих подозрениях, поставил крайне осторожно ещё и наружное.

Однако не исключено, что он ошибся.

Но пусть даже его предположения беспочвенны — всё равно рисковать нельзя. Если же догадки верны, то Кате грозит серьезная опасность. Недоброжелатели, конкуренты, враги используют любую возможность надавить на меня. Чтобы добиться своего, готовы на разнообразные ухищрения и подлости. Любою ценой, любыми способами и средствами. Причем вполне возможно, что это лишь малая часть полной картины. Моя окончательно проснувшаяся интуиция упорно навязывала этот вывод, не удосужившись при этом снабдить его хоть какими-то обоснованными комментариями.

Нельзя сбрасывать со счета еще один — маловероятный, правда — вариант. Даша. Если во всем этом замешана женщина, то ею вполне могла бы быть и моя жена.

Я позвонил IT-специалистам и попросил включить систему мониторинга за Катиным компьютером. Следующим моим шагом было инициирование дополнительного расследования. В целях безопасности. Да, я могу показаться одержимым. Но в бизнесе есть все средства для решения проблем, и я не вижу никакой разницы между личными отношениями и деловыми, если информация является жизненно важной.

Треск интеркома прервал мои размышления.

— Марк Эмильевич, Вам уже полчаса пытается дозвониться Валерий Реузов, — проинформировала в селектор секретарша. — Вас соединить? — Последовала небольшая пауза. — Очень важно.

— Да, — ответил ей и поднял трубку. — Беркутов.

Звонил человек из юридического отдела, которому было поручено подготовить соглашение о моём разводе и разделе имущества.

— Марк Эмильевич, я подумал, Вы захотите знать, что Дарья Сергеевна снова отвергла предложение, сделанное нами, а оно было очень щедрым.

Я молчал некоторое время…

— Марк… — слышу, как мой невидимый собеседник безрезультатно пытается проглотить ком в горле, — Эмильевич?

Проклятие!

Волна холодного гнева окатила меня. Я — человек не способный на компромиссы, тем не менее, сделав глубокий вдох, ответил ему самым спокойным голосом, на который только в этот момент был способен:

— Если того, что вы предлагаете, недостаточно — предложите что-то, что может её заинтересовать. Дайте ей все, что она хочет, в пределах разумного, конечно. Запомните, я не буду содержать целый штат юристов, которые не умеют работать!

Я был чертовски зол. Вопреки здравому смыслу, несмотря на большие финансовые потери, я хотел решить вопрос с разводом как можно быстрее.

Теперь придется ждать… Чертово ожидание! Ненавижу ждать.

Повесив трубку, грубо выругался.

Выходить из себя не в моих правилах. С тех пор, как я занял кресло генерального, сместив отца, убедился, что спокойный холодный тон намного эффективнее раздраженного. Чтобы достичь своей цели, не обязательно орать. Никогда не понимал руководителей, которые повышают голос на подчиненных.

И все же оказалось, редкостное упрямство все ещё моей жены может влиять даже на мои правила!

* * *

День прошел быстро. У меня было несколько встреч, и бизнес-ланч с африканскими партнёрами из Ботсвана, где мы сейчас ведем геологоразведочные работы. Приходится вкладывать туда немало денег, что требует тщательного планирования и контроля.

Мои интересы в мире бизнеса разнообразны, однако большую часть состояния я получаю из сферы добывающей промышленности: разведка, добыча и реализация природных алмазов.

De Beers Berkut — одна из крупнейших алмазодобывающих компаний мира, занимается также производством бриллиантов. На нее приходится около 95 % добычи всех алмазов России и 28 % от общемировой добычи. Плюс ко всему прибыль от непосредственной реализации эксклюзивных ювелирных изделий. Если какой-то достойный проект начинал приносить деньги, я без промедления вкладывался. Другая основа моего бизнеса — недвижимость. Большая часть делового центра Москва-Сити принадлежит мне, плюс солидные площади в Санкт-Петербурге, Нью-Йорке, Рамат-Гане, Пекине, Шанхае и других городах. 75 % моего бизнеса прямо принадлежит мне, другие 25 % — это акции, и почти везде я владею контрольным пакетом.

Да, мне нравится все держать под контролем: и себя, и тех, кто меня окружает. Это часть меня. Я люблю эту острую тягу к бизнесу и власть, которую она дает.

Контроль, цинизм и холодный расчет — набор именно тех качеств, которые необходимы для успешного ведения моего бизнеса. И их отлично дополняет мой ледяной темперамент.

* * *

Уходя от Кати вчера, я был настолько возбужден, что мои яйца мучительно болели. Эрекция не отступала.

Всю дорогу в машине по пути домой, а потом и в лифте, я чувствовал её запах на кончиках своих пальцах. Внутренне боролся с собой, чтобы не снять напряжение прямо там, но прекрасно знал, что все лифтовые кабины в моём здании оснащены камерами видеонаблюдения. Нет, это неприемлемо. Могу предположить, что могло бы произойти, если бы я сделал это: любой из охранников не упустил бы возможности вытянуть из меня денег, продажа грязного видео со мной в главной роли разнесется по интернету так же стремительно, как и любая вирусная инфекция.

Эта мысль заставила меня внутренне собраться.

Зазвонил телефон. Я проигнорировал его, перенаправив вызов на голосовую почту.

Мне пришлось дважды глубоко вдохнуть и выдохнуть, чтобы прийти в чувство.

Сотовый снова завибрировал в кармане. На этот раз я посмотрел на номер звонящего.

Черт, это была Ливия! Оказалось, что и предыдущий звонок так же был от нее.

Я совсем не в настроении для одной из её длинных бесед, тем более, что уже говорил с ней пару дней назад. Если бы я был её мужем, то меня достаточно сильно разозлило бы то, что она не переставала звонить другому мужчине. Я снова отправил звонок на голосовую почту. У меня были другие планы.

* * *

Прищурившись, я возвратился к реальности.

Катя. Только она занимала мои мысли последние несколько недель.

И опять я спрашиваю себя: «Что такого в этой девушке, что заставляет меня идти на крайние меры, только лишь ради того, чтобы увидеть её снова?».

Мысленно пробегаю по расписанию второй половины дня — ничего такого, что нельзя перенести на потом.

Мне нужна причина, чтобы увидеть Катю. Я позвонил Аркадию Абрамовичу, настоял на встрече и назначил её сегодня в моем офисе. Вариант, что я не увижу её сегодня вечером не рассматривался. Если нет, то это не проблема. Я вернусь в её детский дом под любым предлогом. Понравится ей это или нет.

Я на добровольной и безвозмездной основе оказывал финансовую поддержку благотворительным фондам, поддерживал все аукционы и акции по сбору денег, чтобы помочь детям, и не только. Но готов притвориться и отступить от своих принципов в отношении конкретно этого детдома. Сколько ещё будет этого дерьма не имеет значения, потому что это особенная ситуация, и если ради встреч с ней мне нужно быть показательно беспринципной сволочью, то я буду таковым.

Катя придет.

Так и знал, что этим кончится. Со вчерашнего вечера… Я знал, что должен увидеть её снова. Знал с тех пор, как оказался за дверью её директорского кабинета.

* * *

Ненавижу ждать! Тем не менее пришлось.

Ближе к 17.00 меня предупредили, что её компьютер только что выключился.

Откинувшись на спинку удобного кресла, касаюсь пальцами губ в попытке сдержать довольную улыбку, и смотрю на часы, прикидывая время до её прибытия.

В 18.30 мне сообщили, что Катя проскользнула через вестибюль.

Дрожь волнения пробежала по моему телу. Это должно быть увлекательно!

Можно было дождаться в кабинете, но я так и не смог справиться с желанием застать её врасплох. К удивлению моей секретарши, я отправился к выходу, небрежно прислонился к стене и стал ждать открытия дверей лифта.

Смотрю на часы. Мрачнею.

Она выходит, и меня чуть отпускает. Поднимает голову, встречаясь со мной взглядом и застывает.

До чего же у нее красивые глаза, особенно вблизи: серые, как мягко обволакивающий горный туман!

Выглядит она просто потрясающе: губы удивленно полуоткрыты, и я едва сдерживаю порыв взять ее за подбородок и закрыть рот поцелуем.

Мой член дергается в ответ.

Собственная реакция раздражает.

Вот она делает глубокий вдох, расправляет плечи и выдает дежурную улыбку, предназначенную для деловых встреч, однако краска на щеках выдает всю тщетность её усилий казаться смелой.

Не успеваю отреагировать, как она сообщает:

— Я пришла за твоей подписью на документах.

Ей свойственна прямота, хотя, когда она опускает глаза, мне сложно догадаться, о чем она думает.

Она не предполагает, что я намерен провоцировать её, и буду наслаждаться каждой минутой этого.

— Мы можем пройти в мой кабинет.

Протягиваю руку, чтобы лишний раз до нее дотронуться. Беру за локоть, увлекая за собой по коридору.

Все время после благотворительного вечера я места себе не находил. С ней я стал ревнив до абсурда. Неизвестность до сих пор выворачивала наизнанку. Ее голос сводил с ума, раздражал, снова заставлял сомневаться. Мне нужно было знать и понимать, что я ошибся, что тогда это была не она. Убедиться, что Катя не имела ничего общего с Гордоном.

И сегодня я намерен получить ответы на все свои вопросы…

* * *

Я пытаюсь наказать её удовольствием. Потому могу. Могу поставить её на колени.

Суетится, не зная с чего начать, и опускается передо мной так неуклюже, что я прячу улыбку. Едва сдерживаюсь, предлагая ей сделать все самому.

Пока она возится, смущаясь всё больше, я нервно переступаю с ноги на ногу, сам расстёгиваю пряжку ремня и дёргаю за ширинку. Не отрывая взгляда от её глаз, сжимаю рукой член. Прохожусь по нему ладонью вверх-вниз, восхищенно наблюдая, как она заливается краской: щеки раскраснелись, глаза блестят, зрачки расширены.

Тянется ко мне и проходится кончиком своего языка по всей его длине… Чуть касаясь, со старанием…

Она так сосредоточена и казалось, взволнована не самим процессом, а, скорее, желанием не казаться неумехой.

Со свистом дышу сквозь стиснутые зубы и наслаждаюсь моментом. Ощущения такие сильные, что я, не сдержав равновесия, наклоняюсь вперед, опираясь о стекло, вмиг запотевающее вокруг моих горячих ладоней.

Она совсем неопытна в этих делах!

Закрываю глаза, не в силах на неё смотреть. Как я мог так облажаться?

Ясность просочилась через злость. Это одновременно раздражает и заставляет меня думать. А подумать есть над чем!

Тем не менее, пьяняще знать, что никто, что я первый…

Ее волосы скользнули по моему паху, и я не смог сдержать стон… Ощущения были неописуемыми…

Она сосет сильнее, и чем увереннее двигается, тем глубже я вхожу в ее ротик, выгибая навстречу бедра.

Вот черт! Я едва дышу.

Секунда… И я перестаю контролировать свои эмоции.

Это самый кайф, когда утрачиваешь связь с реальностью, теряешь контроль над собой и разрешаешь себе брать по полной. Снова и снова, глубоко, резко, жестко. Вдалбливаешься в её губы последними грубыми рывками, почти целиком. Когда концом чувствуешь трепет женского тела, принимаешь эту дрожь и позволяешь ей прокатываться вдоль своего позвоночника сверху вниз колкими мурашками. Ощущаешь, как начинает дребезжать каждая напряжённая мышца, как трясет каждый орган, а в паху зарождается такая знакомая сладкая боль, от которой вот-вот сорвёт предохранительные клапаны, и попрёт мощь, которую уже не сдержать. Ещё секунду. И ты готов взорваться, до скрежета стискивая зубы, потому что не в состоянии понять, как, на хрен, это с тобой произошло. Как, на хрен, произошло это с ней, из-за неё!

Просто сжимаешь её руками и понимаешь, что никогда не отпустишь, потому что захочешь повторить… Только с ней… Ещё и ещё…

Её глаза в этот момент покорно смотрят на меня…

И это её тихое «Марк…»

Звук моего имени все еще висит в воздухе. Ощущение странное и непривычное, однако это меня чертовски заводит. Никто. Никогда не произносил моё имя так нежно, и в тоже время с таким отчаянием. И сердце дёргается в ответ, колотит по рёбрам, и это просто эмоционально непередаваемо!

Начинаю двигаться, чувствуя её рот вокруг члена. Снова и снова, быстрее и быстрее.

Я был на грани взрыва и уже не прятал стоны. На последних движениях взял её за голову, чтобы настроить идеальный ритм. Но она неожиданно отстранилась…

— Какого хрена ты делаешь? Встань на колени и открой рот.

Моё тело было напряжено. Мои слова и интонация были ошибкой.

Немигающим свинцовым взглядом смотрю ей в глаза и позволяю ей уйти, пока мое уязвленное самолюбие с трудом пытается восстановиться.

В кармане снова звонит телефон. Выругавшись, смотрю на мигающий дисплей. Снова Ливия. Я должен как можно скорее разобраться с ней. Нужно сказать секретарше, чтобы она как можно скорее подобрала и отправила ей какую-нибудь безделушку из новой ювелирной коллекции в качестве щедрого прощального подарка.

Не могу же я строить отношения с Катей, когда она то и дело маячит перед глазами!