Глава 17

Катя

— Почему ты не рассказала мне о сегодняшнем происшествии? Ну?

С каждым вопросом Марк подходит ко мне все ближе, а я инстинктивно пячусь до тех пор, пока спиной не упираюсь в стену, потому что гнев в его глазах пугает меня почти до потери сознания.

— Откуда ты знаешь?

В голове царит жуткая неразбериха из обрывочных мыслей, воспоминаний и сомнений. Я лихорадочно прокручиваю в мозгу события сегодняшнего утра: водитель джипа, под колеса которого я лишь по счастливой случайности не угодила, обратился ко мне именно так — сразу по имени-отчеству, до обеда время за работой шло незаметно, а когда я решила зайти в авторскую кофейню за парой горячих булочек (с директорской зарплатой могла себе позволить), то следом за мной вошли двое. Одного из них я узнала, тогда как его спутника видела впервые, впрочем, это не помешало мне понять, кто они. Первый — тот самый парень, из вагона метро, с массивными швейцарскими часами Hublot. Второй, наверняка из той же компании. Они прошли в зал и сели за столик, с которого отлично было видно кондитерскую витрину, около которой я стояла.

А вскоре я почувствовала на себе два внимательных взгляда.

Они о чем-то тихо переговаривались. Я пыталась услышать хоть что-то, но мне это так и не удалось. Рядом кофемашина молола зерна, с шипением взбитое молоко переливалось в стакан для латте — слишком много постороннего шума было вокруг.

Уже знакомый неприятный холодок пробежал по спине…

Помню, как чётко уловила изменения во взгляде того парня, что за мной следил: его спутник что-то сказал ему, и до этого серьезное и напряженное выражение его лица сменилось обеспокоенным, а взгляд, который он на меня бросил… стал сочувствующий и сожалеющий.

Что происходит?!

Разобраться в этом я уже не успела. Обеденный перерыв заканчивался, пора было возвращаться на работу.

— Я… — сейчас резко замолкаю, потому что до меня, наконец, доходит, о чём именно Марк меня спрашивает.

Тут же приходит осознание того, что всё это время он следил за мной. Конечно не сам. У него для этого, наверное, целый штат соглядатаев!

Подглядывают в окна? Или спят под моей кроватью?

Вот почему Марк оказался у Лурье. Он точно знал, что я здесь!

Неприятное ощущение.

— Тебе не кажется, что ты переходишь все пределы разумного?

Он поднимет бровь: очевидно, я опять его рассердила.

— Я хочу лишь твоей безопасности.

Я прямо-таки задыхаюсь от возмущения! Меня потрясает непринужденность его ответа, словно речь идёт о чём-то само собой разумеющемся. Желудок скручивает: сейчас он скорее настроен извергнуть ужин, а не переварить его.

Он прищуривается, но теперь ему меня не испугать. Ну разве что чуть-чуть.

Я встряхиваю головой, чтобы собраться с мыслями. Мне трудно дышать: сердце бьется у самого горла. От пристального холодного взгляда льдисто-голубых глаз меня бросает в жар, и я краснею.

— Хочу, чтобы ты была со мной.

Его голос тёплый и низкий, обволакивает, словно тёмный растопленный шоколад, и я прилагаю все силы, чтобы не облизнуть губы.

Марк снова шагает ко мне. Я словно заворожена… слежу за ним, как за редким и хищным зверем, жду, когда он нападет.

— Если ты хочешь этого, тогда перестань меня пугать.

Чувствую на себе прожигающий взгляд, на своих губах его дыхание. Я не смею поднять глаза. Господи, ну почему я так трясусь?

Мы с ним так близко, что вижу, как пульсирует его яремная вена…

Несколько секунд ничего не происходит, а потом я ощущаю, как он проводит пальцем по моей щеке, задевая большим пальцем губы: прикосновение его кожи к моей, чувствую, как на мгновение соприкасаются наши грудные клетки, прежде чем опять оторваться друг от друга, и снова этот знакомый разряд электрического тока, словно дотронулась до оголенного провода — импульс проходит по моему телу и исчезает где-то в глубине живота…

Непроизвольно задерживаю дыхание в отчаянной попытке вернуть себе душевное равновесие, но от нехватки кислорода голова идет кругом. Я глубоко вздыхаю. Против воли жадно втягиваю носом запах его кожи, который кружит мне голову и разгоняет мурашки по всему телу.

Атмосфера между нами заряжена опьяняющим предчувствием…

Он берет меня за подбородок и поднимает голову. Теперь смотрит мне прямо в глаза, и я выдерживаю его прожигающий насквозь взгляд. Это длится целую вечность, но в конце концов я перестаю замечать что-либо, кроме его губ. Не в силах пошевелиться. Я парализована знакомым желанием. Завороженная, гляжу на красиво очерченный рот.

Марк смотрит на меня сверху вниз. Его глаза прикрыты. Взгляд потемнел. Зрачки темнее графита, расширились так сильно, что почти закрыли собой радужную оболочку. Он дышит с трудом, а я вообще почти не дышу. Я в его руках.

Одновременно пытаюсь сглотнуть и втянуть воздух. Сердце колотится в бешеном темпе, я задыхаюсь.

Он наклоняется и касается своим лбом моего лба, оставив совсем небольшое расстояние между нашими губами. Даёт мне понять, что хочет поцеловать, но сделает это только если я соглашусь.

Как далеко я позволю ему зайти? Я задаю себе этот вопрос и не могу ответить.

Отбросив все останавливающие меня мысли, я тянусь к нему, но не касаюсь. Не позволяю себе, пытаясь перекинуть ответственность. А он ждет.

Закрываю глаза, впитывая в себя приятные отголоски волнующего ожидания.

Чувствую его возбуждение, его грудь движется мощными толчками, чувствую его пульс, когда он приближает губы к моим.

Невинный поцелуй. Легкий, как проверка — хочу ли я, приму ли его, или…

Целует и тут же отстраняется. Его губы осторожно касаются моего подбородка, и я вся дрожу.

Я не думала, что после всего, что у нас с ним было, какой-то поцелуй может произвести на меня впечатление, но…

Наверное, именно этого мне и не хватало, именно такого поцелуя — не властного, жадного, а вопрошающего, испытующего и дающего мне возможность сказать своё веское «нет».

Я совсем перестала контролировать себя. Больше не получалось.

И все внутри меня теперь кричит — «ещё, пожалуйста, поцелуй ещё»!

* * *

Языком Марк облизывает свою нижнюю губу, пробегает по мне жадным взглядом, но ничего не говорит и только смотрит. Зрачки его расширяются. У меня внутри все сжимается. Он будто слышит мои мысли.

Я густо заливаюсь краской, когда он медленно, с тягучей неторопливостью проводит по моей щеке пальцем, очерчивает скулу и поднимает голову за подбородок, вынуждая смотреть ему прямо в лицо.

Он опьяняющий, и, хотя я и знаю, насколько этот мужчина опасен и жесток, желание щелкает тумблер в мозгу, отключая остатки инстинкта самосохранения. Я забываю кто он, кто я, забываю где мы, и все причины, по которым оба не должны этого делать.

Я боюсь себя.

Но смотрю на него. При этом он продолжает вглядываться в меня так, словно видит впервые в жизни, пристально, отмечает все мои реакции на его прикосновения. Я точно так же наблюдаю за ним. В этом что-то есть. Мы как будто знакомимся друг с другом, прибираем по-хозяйски к рукам. Мне нравится.

Наклоняется, закрывает глаза… Секунда — и его губы снова касаются моих, приоткрытых.

Ох… Ощущение такое, словно под кожей звенят звоночки…

Рука отпускает мой подбородок и, почти не касаясь, скользит по шее, дотягивается затылка. Он запускает пальцы в волосы, и я поднимаюсь на цыпочки, ему навстречу, наполняюсь его желанием. Крепче цепляюсь за ткань его пальто, чувствую, как предательски подкашиваются мои ноги. Забыв обо всем, отвечаю на его поцелуй, раскрываю губы и впитываю его вкус и запах.

Он стонет.

Этот низкий горловой звук очень сексуален. Он зарождается где-то в глубине его гортани и отдаётся в моём теле мощной вибрацией, волнующей дрожью. А поцелуй вдруг уже другой — ни капли нежности. Бесстыдный. Властный. Глубокий. Его язык теперь вторгается в мой рот не дарителем, а завоевателем, жадным и отчаянным, спешащим взять, подчинить…

Но тут он неожиданно резко отстраняется, будто одергивает себя, в его глазах — настороженность.

Я судорожно хватаю ртом воздух и облизываю распухшие от поцелуя губы.

Он молчит, потом вздыхает и шепчет с рвущим душу отчаянием:

— Знаешь ли ты, как много для меня значишь?

— Нет, — шепчу я.

Я вижу, как мой ответ отражается в его глазах, которые, кажется, темнеют ещё больше.

Кровь звенит в моих жилах? Нет, это смартфон Марка неуместно оживает.

Его рот сжимается в жесткую линию. Он достает из кармана вибрирующий телефон и отвечает на звонок:

— Понимаю. — В его голосе явственно звучит недовольная нотка. Я ощущаю исходящее от него напряжение. Что-то не так. — Да… Не знаю. — Он смотрит на меня и заканчивает разговор. — Все хорошо. Едем.

Морщит лоб, словно что-то тщательно обдумывая. Его голос спокоен, на губах улыбка, но глаза серьёзные…

Плохо дело!

Жмёт кнопку вызова. Раздвигаются створки двери. Он берет меня за руку, сразу скрещивает и переплетает наши пальцы, тянет за собой в кабину.

Лифт закрывается и медленно ползет вниз. Рискую еще раз поднять глаза на Марка. Он смотрит на меня с высоты своего роста: его глаза изменились, зрачок снова уменьшился, и они вновь стали привычно холодными, льдисто-голубыми, во взгляде появился оттенок стали, которого вполне достаточно, чтобы понять, что никто не посмеет пойти против его желаний.

Они всегда светлеют, когда он злится?

— У меня к тебе предложение.

Голос у него спокоен, но в его глазах я вижу это ледяное пламя и раскалённый мороз, которые срывают с меня шкуру заживо.

— Я уже слышала твои предложения.

Но тут в его голосе появляются другие нотки. Незнакомые. Они проступают лишь на миг, а потом исчезают:

— Это другое предложение.

Он стискивает мне руку. Но так осторожно. В уверенной неуверенности. Ласкает большим пальцем сгиб моего мизинца. Кончики моих пальцев дрожат, и меня мурашит от этих самых пальцев до грудной клетки.

Я щурюсь на него. Его глаза глядят пронзительно, даже грозно, но адски сексуально.

Предложение? Что на этот раз? Живое воображение тут же подкидывает мне один неприглядный сценарий за другим — от подчинения и насилия до похищения и плена.

Недавнее тепло сменилось ощутимым холодом, да таким, что я снова поёжилась…

В этот момент лифт приехал на первый и выпустил нас.

Мы вышли из подъезда. Дверь за нами, громко хлопнув, закрылась, словно выплюнув нас на улицу. Ближе к ночи стало ветрено, падающий снег мотало из стороны в сторону.

Несмотря на довольно теплое пальто, я мёрзну. Марк обнимает меня за плечи, прижимает к себе, и мы быстро проходим к припаркованному около подъезда внедорожнику. Он открывает для меня дверцу. Я забираюсь в прогретый салон, но проклятые губы продолжают мелко дрожать. Марк вопросительно глядит на Богдана, тот отвечает ему бесстрастным взглядом, а через пару минут оба садятся в машину. Bentley трогается с места и встраивается в поток припозднившихся автомобилей.

Марк берет меня за руку и пробегает пальцами по ладони: простое прикосновение, а у меня моментально пересыхает во рту. Я кошусь на него, а он с безучастным видом смотрит куда-то вперед.

— Куда мы едем?

— Ко мне.

— Я не поеду.

Марк резко вздыхает и запускает пятерню в волосы, а потом внезапно ругается.

— Так, и на чём мы там остановились? — едко спрашивает он. — Ах да, ты ни черта не хочешь мне рассказывать!

Только что тёплая атмосфера в салоне делается ледяной от невысказанных слов и потенциальных обвинений.

— По-моему, ты излишне остро на все реагируешь!

— Слишком остро реагирую? — рявкает он. — Какой-то гребаный маньяк объявил на тебя охоту, проник к тебе в квартиру, совершил покушение на убийство, и один чёрт знает сколько совершит и сколько ещё времени займёт установить его личность и местонахождение, а ты говоришь, что я слишком остро реагирую?

У меня холодеет кровь. Кто может желать мне зла? Мне, или все-таки самому Марку? Загадка не дает мне покоя. Кто-то из партнеров по бизнесу? Даша? А, может, бывшая любовница? Обиженный служащий? Я понятия не имею, а сам Марк, видимо осведомлен лучше, но молчит и, стремясь меня защитить, не выдает ни капли информации.

— Это тебя не касается, честное слово, — с упрямством бормочу я, надув губы.

— Меня касается все, что с тобой связано! Не испытывай моего терпения! — Он непреклонен.

Его голос звучит так грозно, что мне становится страшно. В глазах сильнейшая снежная буря, и смотрит он на меня так, словно это я — тот самый гребаный маньяк.

— Не будь таким… холодным.

Его брови удивленно подпрыгивают.

— Катя, в данный момент я вовсе не холоден. Я горю! Во мне все кипит. От гнева. И я не знаю, что делать с этими… — Он замолкает, подыскивая слово. — Чувствами!

Его ответ оказался для меня совершенно неожиданным. Это короткое слово с важным значением повисло между нами.

На миг закрывает глаза, словно борется с собой. Вздыхает. Тянет меня за руку и нежно целует мои пальцы. Прикосновение губ к моей коже резонансом отзывается по всему телу.

— Я не могу… к тебе, — шепчу я всё больше нервничая. — Там… она… Я не считаю, что у меня есть право…

— С чего ты взяла?! — фыркает он. — У меня куча недвижимости: квартир, загородных домов по всему миру! О деньгах ей беспокоиться не нужно. Я в полной мере могу обеспечить её личную жизнь. Потом мы еще поговорим с тобой об этом.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я и опускаю взгляд.

Он берет меня за подбородок и заставляет поднять голову. Я растворяюсь в ощущениях.

— Хочу и дальше испытывать те чувства, которые испытываю, когда я с тобой…

Так просто. Словно одних этих слов достаточно, чтобы навсегда остаться вместе!