Глава 18

Марк

Прежде всего я заставлю её переехать ко мне, а потом попробую найти правильные слова.

Возможно, это звучит некрасиво только у меня в голове? Вряд ли.

Проклятье, ведь я делаю то, что кажется мне разумным!

Провожу ладонью по волосам, с трудом сдерживаясь. Мы едем в пентхаус. Мне так и хочется предупредить Катю, что она пойдет со мной, даже если мне придется тащить её под мышкой, и я уже раскрываю рот, но потом решаю, что этим опять могу все испортить. Возможно, я уже все испортил!

Терпение.

Мне нужно полностью контролировать себя. Всегда.

Я могу это сделать.

Я смогу с этим жить.

Я должен.

Она сглатывает. Я напрягаюсь. В моей груди взрывается тревога, сердце стучит как молот. Возможно, моё поведение в последний час окончательно оттолкнуло её.

Чёрт. Не думай об этом. Скажи ей, что тебе нужно.

— Хочу и дальше испытывать те чувства, которые испытываю, когда я с тобой.

Вот так.

В ожидании её реакции у меня бешено колотится сердце, кровь бурлит во всем теле и стучит в ушах. Будущее повисло на волоске, да хрен с ним, с будущим — кажется, будто моя жизнь на нём повисла! А она… молчит!

Я жду.

Вот её рот открывается, и мое сердце взлетает куда-то к горлу, но тут же разочарованно возвращается на место, когда она его закрывает, так ничего не сказав.

Она всегда заставляет меня ждать.

По её бледному лицу скользит свет от мелькающих придорожных фонарей, сменяясь сумраком и снова светом: на похудевшем лице без изменений остались только огромные выразительные серые глаза, которые теперь кажутся ещё больше. Она глядит на меня. Оценивает мои слова, меня самого. Пальцы колет от желания сгрести её в охапку и не отпускать, но я запрещаю себе к ней прикасаться.

Она хмурится, и я знаю почему. Виной тому я. Я. Я ПРИЧИНИЛ ЕЙ БОЛЬ.

Её большие глаза следят за мной, ищут что-то на моём лице. Раскаяние? Сожаление? Готовность принести извинения и пообещать ей, что впредь ничего подобного не повторится?

Паника снова скручивает мой желудок. Сейчас она попросит остановить машину. И уйдет. Снова. Так уже было. Я вспоминаю, как она шла по заснеженной улице после той нашей поездки в Санкт-Петербург.

Тогда она даже не оглянулась.

Ни разу.

Нет. Нет. Нет. Успокойся. Сосредоточься.

Черт побери! Катя. Не молчи!

Я закрываю глаза. Осмелев, иду на риск и нащупываю биение пульса на её тонком запястье, переплетаю наши пальцы. Чувствую, как её маленькая, холодная как лёд рука прячется в тепле моей ладони. Она не сопротивляется, не вырывается, и это уже облегчение.

Значит, она не говорит «нет».

Я чувствую себя немного увереннее.

Всю оставшуюся дорогу мы едем молча. Она притихла. Отвернулась и делает вид, что любуется панорамой вечернего города, но через отражение в оконном стекле украдкой наблюдает за мной, а я беспокойно сканирую взглядом улицы. На всякий случай.

Вожу большим пальцем по тыльной стороне её ладони, наслаждаясь контактом. Богдан умело лавирует в вечернем потоке транспорта. Многодневная усталость и напряжение постепенно отходят на задний план.

Она здесь. В безопасности.

Она со мной.

К тому времени, когда мы въезжаем в гараж башни «Москва», я окончательно успокаиваюсь. Чётко понимаю, что все проблемы — в моей голове. Богдан же, наоборот, ходит вокруг припаркованных автомобилей, словно лев в клетке. Пожалуй, это уже перебор.

Я хватаю Катю за руку, и мы идем к лифту. Когда его двери закрываются, она поворачивается ко мне — и тут я не выдерживаю, наклоняюсь и беру её за подбородок. Мне хочется впиться в нее губами до боли, но я останавливаю себя и лишь целую, быстро и невинно. Слышу, как у нее перехватывает дыхание, и этот тихий прерывистый звук проникает прямо в мой пах.

Голод сжимает мои рёбра.

Нет.

Черт возьми, как мне хочется прямо сейчас наброситься на неё — хотя я уверен, что это не лучший из вариантов.

Лифт останавливается на моем этаже. Катя сжимает руки, вероятно, в растерянности и кажется мне чуть испуганной. Косится на холл, и я точно не знаю, скорее догадываюсь, что она рассчитывает увидеть там Елену. Но её нет. Она ушла вместе со своей хозяйкой. Моя секретарша должна была найти ей замену, и менеджер по персоналу подобрал мне другую домработницу. Кажется, её зовут Ольга. Хотя я в этом не уверен.

Я жду, пока Катя хоть что-нибудь скажет, однако она молча проходит через фойе, потом по коридору, входит в гостиную, останавливаясь напротив панорамных окон, за которыми лишь темнота. Её глаза ловят мой взгляд в отражении. Мне не остается иного, кроме как следовать за ней.

— Мы здесь вдвоем?

— Ну, не совсем вдвоем — ещё есть водитель, Богдан и пара охранников, домработница, но весь домашний персонал останется на своей половине.

— Хорошо, — отвечает она и в защитном жесте обнимает себя. — А где Света?

— Девочка у родителей. Её Даша отвезла.

Я заставляю себя оставаться на месте. Засовываю руки в карманы брюк, и сжимаю кулаки до хруста, в этот момент полностью ощущая скопившуюся за день усталость.

Она поворачивается и глядит на меня. Её хрупкая фигурка кажется эфемерной в тусклом свете, падающем из коридора. О чем она думает в это мгновение? Понятия не имею.

— Моя комната? Там же?

— Да. Наверху.

Подальше от моей.

Она собирается ещё что-то сказать, но поджимает губы, опускает глаза и проходит мимо меня. В последний момент я хватаю её за руку и рывком разворачиваю к себе. Тяжело дыша, прижимаюсь лбом к ее лбу.

— Я хочу тебя! — Я беру ее за плечи. — Я тобой, чёрт возьми, дышу! Ты стоишь того, чтобы тебя подождать до тех пор, когда сможешь прийти ко мне и отдаться без оговорок.

Вздыхаю и гляжу в серые глаза, которые могут пообещать мне целый мир. Качаю головой. И отпускаю её, делая шаг назад…

Чтобы потом сделать два шага вперед.

* * *

Принимаю душ. Иду в гардеробную за свежевыстиранными пижамными штанами. Босыми ногами шлепаю по теплому полу к кабинету. Там сажусь за стол и включаю компьютер. Все-таки моя секретарша — молодец. Одно из ее многочисленных достоинств состоит в том, что она синхронизирует контакты на всех моих телефонах и компьютерах. Я ищу Валерия Реузова из юридического отдела и, конечно, нахожу адрес его электронной почты. Я уже устал от затянувшегося бракоразводного процесса — и хочу, чтобы он как можно скорее сообщил мне, что суд принял окончательное решение. Отправляю ему письмо, но не рассчитываю получить ответ раньше утра — в конце концов, ведь сейчас ночь.

Бегло пишу пару писем и делаю кое-какие замечания по сообщениям, которые недавно прочел. Во всем остальном нет ничего срочного, чего нельзя отложить до моего появления в офисе. Богдан вернулся к себе и спрашивает, понадобится ли мне еще. Пишу «нет», хотя в данное время суток это и так понятно.

Скоро это превратится в традицию — обдумывать диапазон эмоций, которые я испытал за день. Мысли роятся в голове, перекрывая одна другую, с такой скоростью, что невозможно сосредоточиться на чём-то одном. Хочется поочерёдно разложить их по полочкам. Но. Всегда есть это чёртово «но»!

Хватаюсь за голову. Как все сложно.

Ответив на несколько рабочих писем, я выхожу из кабинета, но свет не включаю. Мне достаточно лунных бликов, что попадают в квартиру через незанавешенные окна. Я отлично ориентируюсь в темноте. Чтобы размяться, прохожусь туда-сюда по кухне, останавливаюсь в коридоре, который ведет назад в гостиную и к лестнице. Хочу подняться наверх и посмотреть, как она там. Но сержусь на себя и снова возвращаюсь обратно.

Беру пульт и включаю музыку. Перебираю треки и в конце концов останавливаюсь на «Undiscovered» Лоры Уэлш. Щедро наливаю себе виски. Достаточно для того, чтобы меня начало клонить в сон, но не так много, чтобы захмелеть. По опыту знаю: немного виски помогает мне уснуть, а перебор может привести к нескольким часам кошмаров.

Я сажусь на стул за большим обеденным столом и откидываюсь на спинку. Не пью, смотрю на бокал в своей руке: янтарная жидкость на мгновенье ярко бликует в лунном свете и тут же исчезает, опрокинутая в рот.

Внезапно моё внимание переключается на скользящее движение у лестницы. Катя. Она замерла наверху. В одном пеньюаре: тоненькая, изящная, словно видение из снов, будто моё самое заветное желание.

Она — воплощение женственности.

И вот оно снова между нами. Знакомое притяжение.

Предвкушение стискивает мне ребра и выбрасывает воздух из легких.

Наблюдаю, как она медленно, осторожно, шаг за шагом, спускается вниз…

У меня напряжена каждая мышца.

Вижу, что слишком сильно сжимает рукой перила, вероятно, в растерянности и кажется чуть испуганной. Неужели я все же заставляю её нервничать? Эта девушка способна заставить меня ползать перед ней на коленях, и она ещё нервничает?

Я хочу дотронуться до неё.

И сжимаю кулаки, останавливая себя, заставляя оставаться на месте.

Вот она шагает и тонкие пальцы возятся с пояском халата. В запахе мелькает точёный изгиб бедра. Ещё один шаг, и она стягивает шёлк с худеньких плеч, и он скользит по коже, потрескивает от соприкосновения с телом. Шаг, и она остается в одной полупрозрачной сорочке. Сквозь ткань видны её затвердевшие соски, и это очень красиво. Я вижу тонкие линии проступающих ребер. А ещё тёмные пятна на белой коже — последствия синяков от моих пальцев.

Её глаза ни на секунду не отрываются от меня. Они прожигают меня насквозь.

Слежу за тем, как она стягивает с бедер трусики, и они соскальзывают до щиколоток. Как она перешагивает через них и встает передо мной.

Чёрт побери! Эротично до предела.

И я хочу её.

Всю целиком.

Хочу, чтобы она стонала, кричала, повторяла моё имя. Хочу завоевать её и стереть из её памяти наше прошлое.

Хочу сделать её моей.

Но в этот раз всё будет по порядку.

Пристально смотрю на неё в течение нескольких минут, улавливая и пытаясь почувствовать. Нас отделяет друг от друга один шаг…

И я шагаю.

Теперь я так близко, что чувствую её запах, который бесшумно, но глубоко вдыхаю.

Она неотрывно глядит мне в глаза.

Ласкаю её лицо кончиками пальцев. Медленно скольжу ими по подбородку, шее, горлу, ниже, касаясь трогательно выступающих ключиц, играя с тонкой бретелькой её коротенькой сорочки.

Катя стоит неподвижно, но её дыхание участилось.

Мои глаза неторопливо опускаются по её телу, заставляя краснеть её щеки и задерживаясь на её груди с напряженно торчащими сосками.

— Ты такая красивая. — Мои слова звучат возле её губ. — Под этой тканью, я вижу тебя всю. — Голос низкий и оживленный с лёгким грубым оттенком.

И в следующую секунду слышу вздох подчинения мне…

Рукой подталкиваю её к столу, пока она не упирается в него ягодицами. Хватаю её за затылок, беру в горсть её волосы и запрокидываю голову. Её глаза становятся большими от удивления, и рот медленно приоткрывается. Идеально.

Целую её. Скольжу языком между её губ. Она открывается мне, и я чуть обнажаю зубы. Покусываю. Когда мой язык нежно касается её языка, я издаю стон наслаждения. И она отвечает мне. По телу эхом проносится волна возбуждения.

Чёрт, она хороша!

Её губы на моих. Мягкие. Жаждущие.

Она стонет. Её пальцы крепко вцепились в мои волосы, так, что я не могу оторваться от губ.

Это умопомрачительный, чувственный поцелуй.

Обхватываю её обеими руками, и она страстно вцепляется в мои плечи. Одной рукой собираю в кулак её волосы и мягко тяну, удерживая её голову на месте, другой провожу вниз по спине и притягиваю к себе, чтобы она почувствовала мою эрекцию. Она снова стонет.

Поцелуя не прерываю, быстро приподнимаю край сорочки, и та дюйм за дюймом открывает для меня женские длинные ноги. Мои руки ползут вверх по её бедрам, гладят, мнут, дразнят. Изменяю угол моего захвата и впиваюсь пальцами в попку. Чувствую, как Катя вздрагивает под моими прикосновениями.

Я хочу её. Прямо тут. На столе.

Стаскиваю с себя футболку. Потому что не хочу, чтобы между нами было что-то лишнее.

Простонав, мягко толкаю Катю на столешницу. Её тело подчиняется, следуя моему приказу, и член становится тверже. Сквозь тонкую ткань целую её грудь. Мои губы играют с одним её соском, а пальцы теребят другой. Она извивается подо мной, а я продолжаю ласкать. Соски отзываются на мои прикосновения, вытягиваются, твердеют. Я целую ей живот и чувствую, как под губами напрягаются мышцы. Она вздрагивает и хватает ртом воздух. Раздвигаю ей ноги и по внутренней стороне провожу вверх цепочку из поцелуев. Нежно покусываю кожу. Сорочка задирается всё выше, обнажая для меня тело моей девочки…

Катя стонет. Она не знает, что я задумал. Но интуитивно сгибает ноги, и я без труда добираюсь до своей цели, пробуя её…

На вкус она изумительна!

Она поднимает бёдра, выгибает спину, трётся о мои губы, а я языком нажимаю на клитор, и она стонет подо мной. Целую его, наслаждаясь судорогой, которая пронзает её тело.

Её ноги дрожат. Бесподобное ощущение.

Отстраняюсь, но лишь для того, чтобы подуть на влажные складочки, пройтись по ним языком.

Я не останавливаюсь. Этого мало. Смакую, прикрыв веки.

Еще шире раздвигаю ей колени и крепко зажимаю их под мышками. Она моя. Беззащитная. Вся в моей власти. И мне это нравится. Я вожу языком вокруг её сладкого, чувствительного местечка. Она кричит, а я продолжаю снова, снова, снова, не давая пощады, передышки… не давая облегчения.

Приподняв бёдра, она корчится подо мной, просит большего…

Вскрикивает и выгибает спину, отрывает её от столешницы, когда я вставляю в неё указательный палец, нажимая на переднюю стенку влагалища. Извивается. Внутри она горячая, тесная.

До чего же она отзывчивая, одно удовольствие!

— Такая влажная для меня.

— Марк! — Катя вскрикивает и толкается бёдрами назад.

— Не двигайся, — строго приказываю ей, пока мой палец скользит в неё снова и снова. Она остается лежать в той же позе, но её тело дрожит, и стоны становятся всё более частыми.

Моё дыхание вырывается шипящим звуком сквозь стиснутые зубы.

Вот теперь достаточно.

Сдвинув её ступни с края, я толкаю Катю, и она легко скользит по полированной поверхности стола. Вид передо мной нереально захватывающий: рассыпавшиеся жемчужно-белые волосы, словно ангельский нимб, живописно обрамляют лицо, длинные бледные ноги приглашающее вытянуты. Не отрывая взгляда от её глаз, я сбрасываю пижамные штаны на пол. Забираюсь к ней, встаю на колени и раздвигаю её ноги так, чтобы она оказалась распростерта подо мной. Она смотрит на меня жадно, нетерпеливо. Ложусь на неё, кладу руки по обе стороны её тела и переношу вес на локти. Мы впервые оказываемся лицом к лицу. Я придвигаюсь ближе, настолько, что ощущаю, как трётся наша обнаженная кожа, хватаю и удерживаю её затылок. Мой голод отражается в её темных, теперь очень темных глазах.

— Я. Жутко. — Говорю ей и очень медленно вхожу в неё, с каждым словом продвигаясь на сантиметр. — Хочу. Тебя.

Мой голос охрип от желания.

Ощущения, что переполняют меня, заставляют напрячься каждый мускул в теле, от головы до пальцев ног.

Я медленно толкаюсь вперёд бёдрами, чтобы член вошёл немного дальше. Она такая тугая. Я вижу, как её побелевшие пальцы беспомощно цепляются за край стола.

Останавливаюсь лишь на пару секунд, чтобы насладиться изгибами женского тела: слегка запрокинутой головой, обнаженным горлом и ямочкой между хрупкими выступающими ключицами. Я никогда не забуду этот момент.

Быстрым движением я отстраняюсь от неё, почти полностью выходя членом, и резко вонзаюсь в неё до упора, глубоко погружаясь одним толчком, прижимая её к столешнице бедрами.

И выхожу.

И вхожу.

Это то, чего хочется мне.

Это то, что мне было нужно.

Она здесь.

Со мной.

Для меня.

Катя крепко держится за мои плечи и запрокидывает голову, широко раскрыв рот. Из моего горла вырывается стон удовольствия.

Я начинаю ритмично двигаться, выскальзывая и входя в неё снова. Она близка к кульминации. Я тоже. Чувствую, что вот-вот утрачу контроль, поэтому останавливаюсь и делаю глубокий вдох. Я едва сдерживаюсь. Я не имею права потерять контроль над своим голодом. Закрываю глаза и представляю себе наши медленные и неспешные движения, но сдаюсь под Катино умоляющее «Пожалуйста».

Она хочет большего.

— Черт! — толкаюсь в неё, трахая с такой силой, что теперь наши тела издают эротичные шлепающие звуки.

Её мышцы сокращаются вокруг меня, доводя до безумия. Запах нашего возбуждения проникает в каждую пору моей кожи.

Я ритмично врезаюсь в неё членом, с каждым ударом выпуская из своих рук всё больше и больше контроля.

— Ты. — хриплю я. — Моя. Только моя. Не забывай.

— Твоя.

Её слова — словно стон. Именно это я и хочу слышать. Мне надо их слышать. Она нужна мне. С каждым вскриком, вздохом я понимаю, что я тоже ей нужен.

Я растворяюсь в ней. Чувствую, как по её телу по спирали проносится спазм удовольствия — я понимаю, что она кончает.

Мой собственный оргазм уже близко. Я наращиваю темп, её ноги сгибаются, изо рта вырывается сдавленный крик, и она пульсирует. Я тоже. Мою грудь распирает прежде незнакомое чувство, каждый шорох, каждый полустон, каждый тихий вздох как будто шепчет на ухо: «Не правда ли, ты счастлив?»

Я никогда не знал, что терять контроль может быть настолько приятно.