Глава 19

Катя

Я начинаю привыкать к незанавешенным окнам. В этом есть своя прелесть. Вид просто потрясающий.

С неба по-прежнему неспешно падают белые хлопья. Снег идёт. Тишина.

Я стою к Марку спиной, но прислушиваюсь, ловлю каждый звук. Не смотрю на него, но до сих пор чувствую его в своём теле. Внутри меня — немного горечи, немного тревоги, а еще тоска. Невыносимая, тягучая, почти физически ощутимая. Она живет у меня в солнечном сплетении, как болезненное напоминание о моём унижении, с того самого вечера — ежегодного благотворительного аукциона «Ради жизни». Об этом я не рассказывала никому. Некому. Да, я такая. На работе могу общаться со всеми — и ни с кем конкретно. Вот и всё. И даже если я проговорюсь, то сломаюсь окончательно — а у меня в душе и так ничего целого не осталось.

— Ты меня обидел, — я говорю это ровным голосом, обращаясь к стеклу. От дыхания на холодной поверхности образуется легкое облачко, но тут же исчезает. — Не делай так больше.

Я вижу отражение Марка. Он прерывисто вздыхает, и по его лицу пробегает тень сожаления. Это всё, что он может себе позволить. Но это Беркутов. Он бы никогда не стал тем, кем является сейчас, если бы поднаторел в искусстве многословных извинений.

Я кусаю губы.

— Мои адвокаты оформляют бумаги на развод. — Так тихо, что я едва слышу.

Он прикрывает глаза и проводит ладонью по волосам — этот жест всегда выдает его волнение.

На секунду мне кажется, что я сама придумала себе эти слова, сказанные хрипловатым голосом. Белая пелена снега перед глазами расплывается, становится мутной неразборчивой картинкой. Но нет, слова продолжают звучать в ушах, всё больше обретают вес и значимость. Наконец, я вынуждена признать, что не ослышалась.

Пульс учащается. Мне страшно. Мне страшно от того, как сильно я хочу быть с ним!

Медленно поворачиваюсь, прижимаюсь голыми лопатками к прохладному стеклу. Марк вцепился в меня взглядом своих льдисто-голубых глаз: устремленный на меня, из холодного, он опасно потемнел и преобразился в опаляющий. Пытаюсь понять, в каком он настроении и что будет дальше. Мне так и не удалось привыкнуть к тому, какие перемены происходят в нём всякий раз, стоит ему взглянуть на меня: сила воздействия его взгляда по-прежнему была такова, что меня чуть ли не сшибает с ног.

Я настолько не верю своему счастью, что, кажется, в планы судьбы закралась ошибка, которую заметят только самые внимательные. Она обязательно будет обнаружена и исправлена.

Мое бедное сердце вздрагивает и почти останавливается. Боюсь даже дышать…

Я. Тоненький льдистый налет на дороге. Массивные колеса тяжелого внедорожника. Марк Беркутов — самый молодой из миллиардеров-филантропов. Всё произошло мгновенно, словно в этом не было человеческого решения. Словно всё было предопределено с первого взгляда, с первого слова, которое произнес не то ОН, не то Я. События его и моей жизни вели нас туда, к тому самому светофору на территории "Москва-Сити". Наши пути могли бы никогда не пересечься, но пересеклись! И нужно ли разбираться зачем?

Так хочется присвоить этот неожиданный подарок судьбы, как подарок на день рождения — потому что вряд ли мне вообще кто-нибудь хоть что-то подарит!

Всё пережитое за эти пару месяцев, все разнообразные эмоции вдруг вырываются и перемешиваются.

Говорят, счастье может обрушиться на человека. Когда слишком сильно о чем-то мечтаешь, а потом получаешь в полную меру, безраздельно, навсегда — не знаешь, что со всем этим делать.

Я улыбаюсь своему отражению в стекле. Оказалось, что можно улыбаться с полными невыплаканных слез глазами!

«Мои адвокаты оформляют бумаги на развод»

Других слов мне и не нужно. Больше ничего не надо. Я сама найду ответы на недостающие вопросы. Обязательно найду. На них ответит кто-нибудь другой. Он дал ответ на самый главный вопрос, остальное неважно.

Темный пентхаус. Тишина. Снег за окном. И Марк.

Закрываю глаза и понимаю, что вот она — моя жизнь, моя реальность! Всё остальное — проблемы, страхи, его неудачный брак с моей сестрой — это всё исчезло, утратило свою важность.

Луна высветила на безымянном пальце Марка матово-тусклый золотой ободок кольца. Внезапно я понимаю, что должна сделать. Давно не чувствовала такого согласия с собой. Делаю осознанный шаг вперед, встаю вплотную. Поднимаю его правую руку, снимаю атрибут недолгого брака и отбрасываю его куда-то в сторону. Целую место на коже с ещё свежим следом от украшения. Лёгкими прикосновениями я стираю отпечаток его прошлой жизни и накладываю новую печать.

Все мои внутренности отзываются на хриплый рык, который он издает: я чувствую, слышу, вижу, как он дрожит…

Марк наклоняется, сжимает мою нижнюю губу своими губами, и мои глаза закрываются сами собой. Обнимает меня одной рукой за шею, с придыханием собирает мои волосы на затылке, оттягивает голову назад, и вот уже его рот захватывает мой, требовательно, жадно, не скрывая желания обладать мной. Я наполняюсь его стонами, его запахом, впитываю каждое движение: от невинных ласк до порочных прикосновений.

— Почему же ты появилась так поздно? — бормочет он в перерывах между поцелуями. — Почему не пришла раньше?

— Значит так было нужно.

— Ты. Была. Мне. Нужна.

Просто и коротко. Полустоном. Полушепотом.

Мы занимаемся любовью, выясняем отношения, испытываем друг друга на прочность — а снег идёт и идёт, всё больше заметая снаружи островок зеркальных небоскребов, словно закрывая всё вокруг белыми листами, дающими каждому из нас ещё один шанс на начало.

И до утра мы тонем в круговороте чувственных ласк. Жаркие поцелуи на коже вперемешку с обжигающим прикосновением оконного стекла. Шепот вперемешку со стонами. Упругая поверхность кровати в чередовании с острыми углами столешницы. Мы молчим, лежа в объятиях друг друга на сбившихся простынях. Сидим на полу у окна и разговариваем, держась за руки.

Медленно наклонившись, он прижимается лбом к моему лбу, и я слышу тихий шепот:

— Скажи, что никуда не уйдёшь…

— Да, — шепчу. — Я никуда не уйду. Я твоя.

— Моя?

— Твоя.

— Обещания даны, сделка заключена…

Я его… Вся целиком его…

* * *

Лежу с закрытыми глазами, хотя уже давно проснулась. Чувствую сквозь закрытые веки солнечный свет. Пронзительно яркий, теплый, повсюду. Я хочу укрыться одеялом по уши, поспать еще чуть-чуть! Но свет слепит глаза, отгоняя прочь сон, и я нехотя просыпаюсь. Меня встречает восхитительное утро — солнечные лучи бьют в окна до пола. Еще вчера валил снег, а сегодня от него не осталось и следа. Город сразу стал напоминать акварельный рисунок, сделанный в методике «влажным по влажному».

Я лежу на огромной подушке поперек большущей кровати Марка Беркутова. Только без самого Марка.

Высота меняет точку зрения. Небо становится ближе. Горизонты — шире. Внизу раскинулась столица, которая, кажется, в данный момент вся движется, начиная долгий рабочий день. По улицам скользят грязно-желтые такси, гладкие черные седаны и надраенные до блеска представительские купе — шум города на такой высоте ощущается, как невнятный шёпот.

Встаю с постели. Накидываю на голое тело вчерашний халат и выхожу из спальни в поисках Марка. В гостиной его нет, а изящная брюнетка лет тридцати хлопочет на кухне. Её внешность заставляет меня затормозить на полпути. Гладко зачесанные волосы собраны в аккуратный низкий хвост на затылке, простая белая блузка хорошего покроя и узкая темно-серая юбка, облегающий силуэт которой подчеркивает плавный изгиб бедер, а длина чуть ниже колена — красивые и стройные ноги. Заметив меня, незнакомка сдержанно улыбается. В горле судорожно сжимается тугой комок. Этакая вынужденная вежливость, и без слов понятно.

— Доброе утро, Екатерина Сергеевна. Завтракать будете?

Тон любезный. Я теряюсь. А где Елена?

Я оглядываю себя в ближайшем зеркале, нервно переступая с ноги на ногу. Чувствую себя несколько неуютно босиком и в одном халате, неловко поправляю поясок, а потом и вовсе прячу руки в глубоких карманах.

— Здравствуйте, — отвечаю тихо, не в силах скрыть смущения.

— Простите, пожалуйста. Я — Наташа. Новая домработница. Меня отправило агентство с испытательным сроком на месяц. Я могу работать полный рабочий день, но не знаю, подойду ли я Марку Эмильевичу.

Ах, вот оно что! Сказано это таким тоном, словно девушка готова предлагать ему себя каждый день, лишь бы получить престижное место. Только этого не хватало!

— Будете завтракать?

— Пожалуй, нет. Вы не знаете, где Марк?

— В кабинете.

— Спасибо.

Уже в коридоре, слышу его голос. Он тихо, но довольно резко с кем-то разговаривает. Сердится. Нахмурившись, я быстро шагаю к его кабинету и осторожно заглядываю внутрь.

Марк стоит спиной к двери с телефоном в руках, и я могу полюбоваться пару мгновений не только на облака, но и на великолепного мужчину на их фоне, который производит не менее сильное впечатление. На нём домашние трикотажные брюки, низко сидящие на бедрах, и простая футболка — не знаю, каким он мне нравится больше: в костюме «с иголочки» или таким домашним, расслабленным, сексуальным.

Почему он так дьявольски красив?

Грациозно поворачиваясь, он пригвождает меня к месту взглядом своих льдисто-голубых глаз. Разумеется, он уже знал, что я смотрю на него.

— Значит, отследить не можешь? — говорит он в трубку, продолжая разговор и глядя на меня.

— Катя, что случилось?

Но я просто отрицательно качаю головой, показывая ему, что всё в порядке.

Хоть теперь, когда мы смотрим друг на друга, он всё ещё продолжает хмуриться и сурово отчитывать какого-то бедолагу, устремленный на меня взгляд из привычно холодного и раздраженного быстро преображается в знакомый, опаляющий.

Внутренний голос подсказывает, что тема разговора касается меня лично.

— Кирилл? Ты что-то говорил?

Марк, прижав телефон к уху плечом, занимает место за своим рабочим столом и бегло стучит пальцами по клавишам Magic Keyboard.

Меня не пригласили, но и не выгнали, значит, я могу зайти. На цыпочках прохожу по мягкому ковру и останавливаюсь за спиной Марка, всматриваясь в монитор Apple iMac. На экране возникает черно-белое размытое изображение машины, по которому марку и цвет автомобиля определить трудно.

— Хорошо, Кирилл, промотай еще разок. На записях с камеры наружного наблюдения «Пятёрочки», которая в башне «Федерация», можно разглядеть тёмный внедорожник, медленно проехавший мимо главного входа в воскресенье незадолго до семи. Наши эксперты определили модель внедорожника — Lexus LX570. Новая модель. Не из дешевых. При увеличении удалось прочитать часть номерной таблички — первые буквы вроде бы «В» и «Н».

Экран снова оживает. Кто-то невидимый, следуя указаниям, прилепил черно-белый зернистый кадр с «Лексусом», а рядом ещё более нечеткое изображение номерной таблички.

Я немного приподнимаюсь на носочках и заинтересованно подаюсь к монитору.

— Кто всё это делает? — спрашиваю тихонько.

— Кирилл Аверьянов. Молодой специалист IT-шник. Он самый умелый. Незаменимый, когда меня интересует не совсем легальная информация, — отвечает мне Марк. — Можешь добавить резкости? — обращается уже к Кириллу. — Технический отдел сейчас просматривает запись новой дорожной камеры на пересечении Нового Арбата и Смоленской набережной: эксперты выясняют, не проезжал ли этот «Лексус» примерно в то же время, когда мы были у Лурье.

— Напротив дома стоял похожий внедорожник с затемненными стеклами, — кашлянув, подала голос я. — Автомобиль как раз отъезжал, когда я обратила на него внимание. Номера я не видела.

Марк хмурится. Потом смотрит на экран монитора и хмурится еще больше.

— Просканируйте весь городской видеоархив, может быть, сможете отследить его передвижения. — Марк кладет телефон на стол и включает громкую связь. — Слышишь, Кирилл? Сообщи Антону Макарычеву.

— Обязательно, Марк Эмильевич. Сейчас провожу весь имеющийся материал через программу. Но на это может потребоваться довольно продолжительное время.

Я поднимаю глаза — Марк уже не слушает объяснения Кирилла, всё его внимание занимает изображение на экране: фокус меняется, расплывается, на оживленной улице, среди толпы, камера слежения выхватывает кадр в движении. Казалось бы, кусок проезжей части с бампером искомого «Лексуса», тротуар как тротуар, ничего необычного — город живет бурной шумной жизнью. Такая разнообразная публика, что рябит в глазах: люди спешат, два подростка бегут друг, за другом лавируя между прохожими настолько ловко, что никого не задевают.

Как интересно за всем этим наблюдать!

Привлекательная женщина лет сорока. На ней все строго и подчеркнуто, что неудивительно в центральном деловом районе города — все сливается в серьёзность. Рядом девушка в бейсболке и солнечных очках, закрывающих пол-лица, одетая с каким-то своим спортивным вкусом. Чуть в стороне кучкуются таксисты.

На мой взгляд — ничего особенного. Я даже отвернулась от монитора и посмотрела на Марка. Он же, напротив, весь подобрался и нахмурился, словно увидел там что-то очень значимое.

Что же не так?

Марк резко вздыхает.

— Гордон. Проверьте его автопарк, если таковой имеется. Мне нужен подробный отчет. И полная информация о расходах по моим счетам, скажем, за последний месяц. Конечно, речь идёт только о крупных покупках.

— Понял.

— А Кирилл сможет всё это сделать? — шепотом спрашиваю я.

Марк кивает и прикладывает к моим губам указательный палец. Я насупливаю брови, но он смотрит на меня с прищуром, ясно давая понять, что сейчас лучше помолчать.

— У него есть отличный немецкий кроссовер BMW X6 M 2020 года выпуска с мощным 8-цилиндровым бензиновым двигателем. Плюс к тому два внедорожника — Toyota Land Cruiser 200 2019 года выпуска и Toyota Land Cruiser LX, — взволнованно докладывает Кирилл. — Я отправлю Антону номера. Но нашего 570-го «Лексуса» нет.

— Хорошо. Проверь все варианты на кого может быть оформлено авто. Это могут быть как его близкие родственники, так и друзья. — Марк упрямо сводит брови, так же упрямо поджимает губы и снова вглядывается в изображение на экране. — Мне нужна полная уверенность.

— Уже сделано. Вы правы. Три недели назад с вашего счета была обналичена сумма 9 625 000 рублей, аналогичная стоимости искомого объекта. Деньги были сняты вашей женой, а машина оформлена на дальнюю родственницу Кристиана Гордона.

Глаза Марка вспыхивают.

— Даша? — я делаю короткую паузу и нерешительно добавляю. — Как ты догадался?

— Похоже, что так, — тихо отвечает Марк. Его губы сжимаются в тонкую, сердитую линию. Вместо дальнейшего ответа, он указывает пальцем на монитор. Для него всё очевидно.

Ох, хотела бы я знать, что всё это значит! Но Марк заканчивает разговор и поворачивается в кресле.

Мои голые ноги теперь почти упираются в его колени, и я поджимаю пальцы ног, будто стыжусь своих обнаженных стоп. Его рука тянется к моему бедру, сминает ткань халата и скользит выше уже по голой коже…

Сердце колотится. Во рту вдруг пересохло. Я судорожно пытаюсь сглотнуть.

Чувствую, как глубоко в животе нарастает желание — острое и горячее, растекающееся по всему телу.

Жду, что он потянет меня на себя, но нет — он всё так же сидит передо мной, сжимает руками мои бёдра и смотрит на меня снизу-вверх. Втягивает носом воздух, а потом, не прерывая зрительного контакта, подается вперед и утыкается мне между ног. Я мучительно стесняюсь, потому, что еще не успела побывать в душе. Даже пытаюсь сжать колени… и издаю стон.

Марк замирает.

Через тонкую ткань халата, что ещё разделяет нас, я чувствую его дыхание. Хриплое, резкое. Там.

— Не хотел тебя будить, ты так крепко спала, — бормочет он. — Выспалась?

Сил хватает только на то, чтобы кивнуть. Я не выдерживаю, обнимаю его за шею и запускаю пальцы в ещё влажные волосы. Мой живой отклик застаёт Марка врасплох, мгновенное замешательство — и он откликается стоном. Его ладони соскальзывают с моих бёдер на обнаженные ягодицы, оглаживая их.

Он продолжает неотрывно смотреть на меня голодными глазами. Я невольно сглатываю.

— Люблю к тебе прикасаться, — шепчет Марк, и я вынуждена признать, что мне тоже нравится, когда он меня трогает.

Неожиданно нас отталкивает друг от друга телефонный звонок. Видимо, важный.

— Возвращение в реальность, — вздыхаю я, стараясь, чтобы это не прозвучало слишком грустно. — Пойду приму душ. — Я отстраняюсь, огибаю стол и останавливаюсь напротив.

Марк едва заметно хмурится, обдумывает услышанное и проводит рукой по волосам.

— Ещё пара звонков — и я присоединюсь к тебе за завтраком. — Голос холодный, безрадостный, как эхо вслух озвученного мной. — Наташа выстирала твою одежду и повесила в шкафу.

Ах да, теперь появилась ещё и Наташа! Вот же дьявол!

Я хмыкаю, потому что это единственное, на что я сейчас способна. Марк щурится.

— Что не так? — спрашивает он.

Видимо, я снова хмурюсь.

— То есть?

— Что с тобой?

— Ничего. Все в порядке. — Я вымученно улыбаюсь и выхожу из кабинета в растрепанных чувствах.

Почему злюсь на него? Не знаю. Но злюсь.

Наташа по-прежнему на кухне.

— Кофе, Екатерина Сергеевна? — Она сама любезность.

— Сначала приму душ, — бормочу я и торопливо прохожу мимо.

В ванной я пытаюсь понять, что со мной происходит. Ревность. Впервые. По телу даже мурашки побежали. За сравнительно небольшой отрезок времени я успела пережить такую гамму эмоций по отношению к этому мужчине! Марк всегда был окружен красивыми женщинами, но я не испытывала мук ревности, не знала, что это такое, ведь в ситуации с Ливией — он был не мой мужчина, с Дашей — чужой муж, а вот сейчас… То разъедающее чувство, которое я испытывала сейчас иначе как ревностью не назовешь.

Просушив волосы полотенцем, я быстро привожу себя в порядок. В общей гардеробной висят женские вещи. Я не модница и не фанатка крутых компаний, однако определенное представление имею. Дыхание невольно перехватывает. Идеальный крой, фасоны, изысканные вещицы каких-то модных европейских фирм — всё абсолютно новое, даже с бирками. Но я ограничиваюсь своим идеально отпаренным трикотажным платьем. Ещё раз копаться в чужом шкафу не смею, с меня хватит одного позаимствованного халата. Делаю глубокий вдох и возвращаюсь на кухню.

К моему удивлению, большой обеденный стол и часть комнаты уставлена сумками, завалена большими коробкам и пузатыми цветастыми пакетами с кричащими логотипами известных магазинов одежды. Зачем Марк купил все это? Купил для меня! Он потратил целое состояние! Какая потрясающая упёртость!

Он ещё в кабинете, а Наташа возится у холодильника.

— Кофе, Екатерина Сергеевна? — спрашивает она.

— Да, спасибо, — улыбаюсь я. В своей одежде я чувствую себя куда уверенней.

— Завтрак?

— Нет, спасибо.

— Конечно, она будет завтракать! — Тон Марка не допускает возражений.

Он проходит на кухню и занимает место за барной стойкой.

— Хорошо, Марк Эмильевич. А вы что будете? — озабоченно спрашивает Наташа и смотрит на него из-под густо накрашенных ресниц.

Она улыбается, демонстрируя ему идеально ровные, белые зубы, и ставит перед ним кружку свежезаваренного кофе холеной рукой с безупречным маникюром.

Это ещё что такое? Мой мозг лихорадочно работает.

Значит новая прислуга беззастенчиво пялится на моего мужчину. Замечательное утро! Лучше не бывает!

Хмуро смотрю на свои руки с короткими ногтями.

— Омлет, пожалуйста, и фрукты.

Марк не сводит с меня глаз, их выражение невозможно разгадать.

— Сядь, — приказывает он, показывая мне на высокий барный стул рядом с собой.

Я повинуюсь. Он вдруг наклоняется и целует меня в висок.

— Тебе не обязательно ехать на работу.

— Обязательно, — отвечаю я терпеливо, словно разговариваю с ребенком.

Марк хмурится. Перевожу дыхание.

— Когда-нибудь тебе придётся уволиться. Нельзя помочь всем. А умение расставлять границы — это не про тебя.

Что, если он прав, и я не смогу больше заниматься этим? От этой мысли становится еще тоскливее. Уйду оттуда, а что потом?

— У меня куча работы, и за вчерашнюю ночь её меньше не стало.

Раздраженно проводит ладонью по волосам. Зацепило. Надо же.

Чёрт, мне не по себе, что наш разговор слышит чужой человек!

Марк смотрит на меня бесстрастно, глаза блестят, но ничего не выражают, ничего не выдают, даже обиду прячут.

— В таком случае, ты возьмешь мою машину.

— Спасибо за предложение, но я не хочу злоупотреблять твоим автопарком.

— Это не предложение. Тебя будут охранять и… Если с тобой что-то случится… — Глаза у него серьезные.

— Знаю, — шепчу я. — Знаю и понимаю. — От мысли, что и с ним может что-то случиться, мне становится не по себе. — Собираешься отслеживать мои передвижения? — вопрос, независимо от моего желания, звучит иронически.

— Вообще-то сегодня после обеда я занят, но у меня есть кому поручить это дело.

На его губах подрагивает усмешка — настроение снова поменялось. Слава богу, чувство юмора осталось!

Наташа подает завтрак, и на некоторое время мы замолкаем. Вручая тарелку Марку, явно задерживается рядом с ним, что мне весьма не нравится. Это вовсе не флирт (но откровенные подкаты новой домработницы невозможно не заметить и проигнорировать!). К счастью, он не обращает на неё внимания. Покончив с посудой, она тактично отходит в дальний конец кухни.

Кто-то осторожно кашляет. Мы все одновременно поворачиваемся — на пороге стоит Богдан.

— Что такое? — спрашивает Марк.

— Дело срочное.