Глава 10
Тогда, сидя в теплом полутемном салоне своего автомобиля, я отвернулся, чтобы не видеть, как она уходит, тихо прикрыв за собой пассажирскую дверь до едва слышного щелчка…
Вместо того, чтобы остановить ее, я вглядывался в непогоду за тонированным стеклом машины, стараясь разглядеть хоть что-то среди бешеной снежной круговерти, которая была как раз под стать моему настроению. С силой сжимал руки, чтобы не дернуть на себя ручку дверцы внедорожника и не рвануть на спящую улицу следом за ней, но, к своему удивлению, медленно разжал кулак и, двумя пальцами, неспешно нажал на небольшую кнопку заднего правого стеклоподъемника, опуская его стекло вниз… до предела…
Снег в лицо ударил колючими брызгами, и я интуитивно прикрыл веки, защищая глаза от возможных, хоть и незначительных повреждений. Я думал, что пронизывающий холод хоть чуть-чуть остудит злость, которая сейчас жрет меня живьем! Жрет, беспощадно откусывая куски моей плоти своими острыми зубами презрительного недоверия, а потом сплевывает их, все тут же, внутри меня. Больно так, что внутренности от растущего раздражения скручивает в тугой жгут.
Умом прекрасно понимаю, что это не она, не Даша, но никак не могу угомонить свои эмоции, которые рвут меня на части, не желая признавать очевидных фактов. Ненавижу ее… Дашу… Не могу простить себя за болезненную одержимость ею, своей законной женой, поэтому ненавижу и себя тоже… За то, что так и не смог забыть ее… Не смог простить и брезгливо отбросить в сторону ее вранье и предательство…
Сначала обман с моим несуществующим, как оказалось, ребенком, которого она выдумала, чтобы заставить меня быстро сделать ей предложение и жениться на ней, а почти сразу после скорой свадьбы – побег с очередным любовником без объяснения причин и скупых прощальных записок. Просто исчезла, словно растворившись, будто ее никогда и не было в моей жизни…
Отчетливо помню, когда заметил ее, Дашу, в первый раз в закрытом элитном ресторане. В память отчетливо въелся необычный цвет ее жемчужно-белых волос… Тогда, впервые увидев ее, я не знал, как она попала туда, да и не хотел все это раскапывать, считая, что одной встречи с ней мне будет достаточно для того, чтобы полностью остыть к ней, но как же я ошибался! С ней, Дашей, все изначально пошло не так… Впервые за много лет я захотел большего и желал встретиться с ней еще раз, даже не предполагая, что совсем скоро она заявит мне о своей мнимой беременности… моим ребенком…
Тогда, я словно безумный наркоман подсел на ее наигранные чувственные стоны! Теперь, за прошедший год, ненавистная мне зависимость ею, въелась в кожу, проникла в каждый ее сантиметр, глубоко внутрь тела, разъедая меня изнутри… У меня нет слабых мест, я холодный, расчетливый циник, но эта непонятная одержимость ею стала небольшой брешью, раздражающей глубокой царапиной на моем сердце, выкованном из высококлассной стали.
Злость проявилась позже. Как только понял, кто она и что из себя представляет – пошлая охотница за деньгами, не более того… Но даже после осознания всего, я хотел ее. Снова, бл.дь, хотел! Я желал ее больше, чем любую другую женщину, которую когда-либо видел.
А когда совершенно случайно заметил на дороге, как оказалось, точную копию той, что безумно ненавидел, то бездумно выместил всю ярость, что за год скопилась у меня внутри на ненавистное мне отражение, нещадно кромсая чувства совершенно незнакомой девчонки. Она – не она… Плевать!
***
Сейчас, сидя в ужасно неудобном, жестком кресле посетителей в кабинете директора в детском доме на Лебедянской, я моментально почувствовал появление той, ради которой и пришел сюда…
– Екатерина Сергеевна, – сходу начала директриса, чуть привстав из-за массивного стола, – вы не совсем вовремя. Будет лучше, если зайдете ко мне немного позже.
– Извините, – негромко пробормотала вошедшая, и я не смог сдержать едкий смешок, от которого та вздрогнула и застыла на месте, задержав дыхание.
Мне не нужно поворачиваться, чтобы увидеть, что это не мое разыгравшееся воображение, потому что я отлично чувствую ее… всей поверхностью своей кожи. Каждый ее сантиметр, казалось, покрылся колкими мурашками. Слышу тихий, непроизвольный вздох и сам машинально задерживаю дыхание, глупо пытаясь уловить каждый шорох за своей спиной, пока не воспринимаю раздражающий скрип закрываемой ею двери, которая теперь разделяет нас.
– Наталья Леонидовна, – быстро заканчиваю я, – думаю, что мы с вами обо всем договорились.
– Но мне хотелось бы…
– Все подробности и цифры вы уже сегодня сможете обсудить с моим секретарем, – я тут же прерываю начало ее долгого объяснения и встаю, застегивая пуговицы своего пиджака, тем самым показывая ей, что разговор между нами окончен. – Она в курсе всего, предложенного мной вашему детскому дому.
Наклоняюсь к потертому столу и оставляю на его шероховатой поверхности свою глянцевую визитку, а потом, кивнув ей, разворачиваюсь и решительным шагом выхожу их кабинета, оставляя алчную директрису в одиночестве смаковать мое щедрое предложение.
Думаю, что она, Катя, уже ушла, но, неожиданно выхватываю глазами знакомую мне женскую фигурку в темном коридоре и несдержанно выдыхаю, в два шара преодолевая расстояние между нами. Она быстро разворачивается ко мне спиной, лбом упираясь в потрескавшуюся от времени краску унылых стен, а я не могу совладать со своими эмоциями и останавливаюсь рядом, не прикасаясь к ней, едва задевая застегнутыми полами своего пиджака привлекательные изгибы ее фигуры.
– Что вы здесь делаете? – не сдержав своего интереса, вопросительно шепчет она.
– Я думал, то мы с тобой давно перешли на ты, – игнорируя ее прямой вопрос, отвечаю я, сразу расставляя необходимые точки в нашем с ней общении.
В замкнутом пространстве узкого коридора я ощущаю ее манящую сексуальную энергетику, которая заставляет меня желать большего. Я тянусь к ней… Стоит мне сделать всего полшага вперед, и я прикоснусь к хрупкому телу… но я не двигаюсь, боясь испугать ее своим напором.
– Как прошли твои выходные? – не в силах совладать со своим голосом, хриплю я.
– Как всегда, – лаконично отвечает она, пряча от меня дрожь в своем ответе.
Мое тело предательски реагирует на ее голос и присутствие рядом со мной. Я шумно выдыхаю, пытаясь справиться со знакомым мне наваждением, которое уже накрывает меня с головой, стараюсь выбить из ноздрей ее запах, крепко въевшийся в память знакомый мне аромат дорогого парфюма с явно выделяющимися тонкими цитрусовыми нотками…
Сейчас, закрыв глаза и сосредоточившись на своих ощущениях, я чувствовал: это она. Даша. Но упрямые факты в моей голове кричали об обратном.
Моя маниакальная одержимость неверной женой не давала мне мыслить здраво, поэтому я не смог сдержать хриплый разочарованный полустон, который отчетливо прозвучал в тишине полупустого коридора… эхо которого подхватил царапающий нервы громкий звонок моего мобильного. Еще доли секунды я оставался на месте, а потом сделал внушительный шаг назад, увеличивая расстояние между нами и принял входящий звонок, грубо разрушая надуманную мной интимную атмосферу.
***
Я позволил ей уйти…
Стоял на месте, совсем не слушая говорившего со мной по телефону, и следил за тем, как она, Катя, спешно удаляется от меня, дразня женственными очертаниями до боли знакомой фигуры. Чем больше я думал, сравнивая двух абсолютно похожих и, как оказалось таких разных девушек, тем больше мой приезд сюда, в этот полуразвалившийся детский дом, казался мне плохой идеей.
За прошедшие выходные я понял, что тратил слишком много времени, вспоминая о всем произошедшем между нами. Услышав ее ответ на мое недвусмысленное предложение, вернее ощутимо почувствовав его хлестким ударом пощечины на своей щеке, я сам поставил точку в этой абсурдной истории и не имел права пойти на попятный, поступившись своими принципами… но отказать себе в необъяснимой прихоти снова увидеть ее – не смог… За что теперь, оставшись в одиночестве и рассматривая обшарпанные стены темного убогого коридора, я ненавидел себя за проявленную слабость! И из-за этого все больше злился на нее!
Всего несколько минут наедине с ней, и каждая клетка моего тела начинает выходить из строя… Я сразу вспомнил давно забытый мной, безумно притягательный запах кожи той, о которой больше не желал вспоминать, еще год назад спрятав ее образ на задворках своей памяти.
Я чувствовал, как медленно начинаю сходить с ума!
Сознание словно играло со мной, подсовывая то одну, то другую девушку, навязчиво наслаивая ее образ на мои старые воспоминания. Закрывая глаза, я почти видел, как она, то ли Даша, то ли Катя ложится в кровать, прижимаясь к своему любовнику, а тот, в свою очередь, притягивает ее к себе и целует хрупкие обнаженные ключицы. Воображение, воспаленное ранее совсем нехарактерной для меня ревностью, изображало мне сцену за сценой, эпизод за эпизодом в самых извращенных ракурсах, словно рисовало перед моим взором их сплетенные страстью фигуры.
Я едва мог контролировать себя! Злость клокотала во мне, тягучей лавой растекаясь по венам…
Сейчас я едва вспомню окончание нашего разговора с директрисой детского дома потому, что стоило в кабинет войти Кате, как я задержал дыхание в безумной попытке вслушаться, выхватить и сохранить в памяти каждое ее движение, каждый шорох и тихий вздох за моей спиной…
Как никто другой, я знал, что это не лучший способ вести переговоры, любые, пусть даже такие незначительные, как щедрое предложение спонсорской помощи этому приюту.
Я совершенно запутался, но отчетливо осознавал, что если так пойдет дальше, то следующие несколько дней окончательно сведут меня с ума. Еще пару минут назад, стоя прямо за ней в узком коридоре, даже не касаясь ее, я чувствовал сексуальное напряжение, которое прошивало меня от макушки до пят, змеясь вниз по моему позвоночнику.
Даже теперь, понимая, что это не моя жена, я снова хочу оттрахать ее… Катю!
«А ее ли?» – ядом сомнений жжет в сознании.
Да плевать! Сейчас я хочу именно ее. Именно с ней.
Мог бы позвонить Ливии… Она за выходные просто разбила мне телефон количеством входящих вызовов, которые я так и оставил без ответа, но, видимо, секс с другой не сможет излечить меня от нездоровой тяги, которую я испытываю. Странное, совершенно новое, нехарактерное мне чувство стянуло мою грудь при одном упоминании о другой. Я не могу отрицать притяжения к девушке, из-за которой я сейчас здесь, но как могу пытаюсь бороться с собой, причиняя себе физическую боль. Именно физическую, потому что член не принимает доводов разума, а яйца от воспоминаний об агрессивном сексе с ней, сводит так, будто зажимает их в железные тиски…
– Марк Эмильевич! – прерывает резкие скачки моих сумасшедших мыслей вышедшая из своего кабинета директриса, – Вы еще здесь! – фамильярно берет меня под руку, сжимая мое предплечье своими цепкими пальцами. – Раз у вас осталось немного времени, может я позволю себе еще ненадолго задержать вас и успею показать вам наши детские, чтобы вы своими глазами, так сказать, смогли увидеть состояние комнат и дать самостоятельную оценку степени их разрушения.
Я позволяю ей вести себя только потому, что мои интересы временно совпадают с ее навязчивостью:
– Давайте посмотрим, – снисходительно соглашаюсь на ее предложение, – но только парочку комнат. Думаю, что ситуация с ремонтом везде одинаково плачевная.
– Хорошо, – быстро ориентируется она и сразу ведет меня к широкой лестнице наверх, – давайте со старшеньких начнем! Девочкам вот-вот по восемнадцать исполнится…
Меня передергивает от моментального понимания куда и к чему она клонит, и я сразу резко обрываю ее, ставя на место:
– Лучше, если с самых маленьких начнем. В три-четыре года к вам попадают из дома малютки?
– Да, – бегло отвечает она, явно недовольная моим решением. – Но, мне хотелось бы показать вам… Там есть на кого, ой, на что посмотреть!
– Или с семилеток, – настаиваю я.