Глава 2. Прощание с Валессом

Небо над Валессом уже полностью почернело, радостно оскалившись всем ночным обитателям города яркими белыми звёздами, а я всё продолжала перебегать с одной крыши на другую, ведомая азартом предстоящей охоты. То тут, то там вокруг меня зажигались фонари, которыми жители пытались хоть как-то осветить свои дома и выхватить из тьмы прилегающие к ним улочки, но я ни в чём подобном не нуждалась: давно привыкла ориентироваться среди тёмных переулков моего города, и сейчас ноги будто бы сами несли меня к цели.

До того, как покинуть столицу графства и отправиться в далёкое путешествие на запад, мне нужно было посетить ещё одно место. Наверное, единственное, в котором я бывала чаще, чем в тавернах, где встречалась с заказчиками, и ироничнее всего было то, что я даже не имела в виду свою скромную квартирку на чердаке одного из подобных заведений. Нет, уж где-где, а дома меня, кажется, было практически не застать.

Ровные ряды крыш закончились почти неожиданно, едва не сбросив меня на землю, словно норовистая лошадь, и всё же я успела вовремя притормозить, остановившись на краю своеобразного архитектурного обрыва высотой в несколько этажей, чтобы полюбоваться открывшимся передо мной видом: одной из главных площадей города, вписанной в его рельеф идеальным кругом ухоженного газона, очерченного ярко горевшими во тьме фонарями. В центре площади возвышалось величественное каменное здание: оно было вытянутым в длину и высоким даже само по себе, а за счёт шести заострённых башенок, стремившихся к самому небу, и вовсе производило ощущение чего-то неземного и будто бы недосягаемого простыми смертными. Фасад этого здания был богато украшен мельчайшими деталями и узорами, а в окнах даже в ночной темноте переливались яркие витражи, от которых исходило будто бы божественное свечение.

Впрочем, оно и немудрено. Ведь это замысловатое сооружение, которое как раз таки и было целью моего путешествия по городу, являлось храмом Шести.

Вдоволь налюбовавшись открывшимся видом, я аккуратно спустилась с крыши и последовала к входу по насыпной дорожке, заботливо освещённой рядом ажурных фонариков. Высокие тяжёлые двери были приветливо распахнуты, ведь, несмотря на поздний час, храм Шести был всегда открыт для своих посетителей. Хотя, конечно, вечерами здесь обычно бывало немноголюдно, если только не случался какой-нибудь священный праздник.

Сегодня, впрочем, всё было спокойно. Изнутри храма веяло тишиной и лёгкой прохладой, и я, чуть поёжившись, наконец вошла внутрь, оказавшись в огромном и почти пустом помещении, освещённом сотнями, если не тысячами свечей, чьё пламя причудливыми отблесками плясало на каменных плитах. Центр зала был совершенно пуст, не считая стоявших то тут, то там подсвечников, а у стен расположились грандиозные статуи из белого мрамора, неизменно забиравшие у вошедшего в храм все его внимание и величественно взиравшие на него с высоты своего нечеловеческого роста.

Наши боги. Светлая Троица.

У дальней стены, центральной для храма, на вычурном постаменте расположилась Амелия. Светлейшая из богов и богинь, покровительница любви, семьи и детей, во власти которой находилась сама жизнь. Тоненькая и хрупкая девушка, чьи волосы мягкими волнами ниспадали до самой талии, а простое платье скорее подчёркивало изящную фигуру, нежели скрывало наготу богини. За спиной Амелии было сложено одно крыло – символ ангелов, прекрасных существ и могучих воинов, находившихся у неё в услужении. Светлейшая тянулась куда-то к небу, простирая руку вверх, и на кончиках её пальцев сидела традиционная маленькая голубка.

Справа от меня, расставив руки в стороны и словно демонстрируя свою фигуру, разместилась Эльма – богиня трудолюбия, покровительница ремесла и торговли. Призывно улыбавшаяся девушка с заплетёнными в две косы волосами, доходившими ей чуть ли не до пят, и с головы до ног увитая разнообразными украшениями, словно это была её единственная одежда.

Наконец, слева, широко расставив ноги и положив мускулистые руки на боевой двусторонний топор, упёртый в землю, стоял угрюмый приземистый бородач Идсиг – бог храбрости и отваги, привечающий войну и грубую силу. Мужчина был одет в тяжёлый доспех, крепко держался за своё оружие и смотрел на каждого, кто подходил к его статуе, таким взглядом, будто бы пытался отыскать все слабые места до единого и немедленно сжечь их дотла.

Больше в этом помещении не было ничего. Ни единой статуи, кроме названных, ни алтаря, ни постамента. Лишь три светлых бога, не имевших для меня совершенно никакого значения, и тонна свечей, щедро заливавших полы растопленным воском.

Впрочем, мой путь ведь этим залом вовсе не оканчивался. По обе стороны от входной двери располагались винтовые лестницы, которые вели… вниз. В такое же по размеру помещение, расположенное под главным залом храма. И точно так же здесь стояли три статуи, сделанные из чёрного мрамора, на тех же самых местах, что и их братья и сёстры-близнецы наверху.

Тёмная троица. Боги, олицетворяющие мрачную сторону человечества.

Брат Амелии – Агриф. Темнейший из богов. Покровитель вражды и ненависти, раздоров и споров. Повелитель демонов, существ столь чудовищных, что, по слухам, от одного их вида можно было ослепнуть. Властелин смерти и загробного Нижнего мира. Словом, во всех отношениях пренеприятнейший тип. Но статуя его при этом вовсе не соответствовала такому кошмарному описанию: Агриф был изображён как высокий мужчина средних лет, спокойным и задумчивым взглядом пронизывавший пространство перед собой, и если кому-то из посетителей храма не везло оказаться на пути этого взора, то он немедленно ощущал, будто бы сам Темнейший проникал в самые потаённые уголки его души, не пропуская ни единого мрачного секрета. Нижняя же половина божественного тела словно растворялась во тьме загробного мира, искусно отражённой в камне скульптором, создавшим эту неожиданно прекрасную для столь мрачного бога статую.

Сестрой Эльмы являлась Энола, ненасытная богиня праздности. Молодая девушка с соблазнительной, быть может, даже несколько пышной фигурой и томным взглядом из-под густых ресниц. Богиня стояла к посетителям храма полубоком, будто бы собираясь увлечь их за собой, и в то же время словно невзначай демонстрировала прелести своей фигуры, ловко задрапированной изящным платьем, чем разительно отличалась от почти обнажённой сестры.

И, наконец, последним из Тёмной Троицы был Он. Ирра, брат Идсига. Таящийся в тенях. Бог плутовства, хитрости и коварства, покровитель воров и шпионов.

Замолкший…

Я подошла к постаменту и опустилась перед своим богом на колени. Он сидел на возвышении и всё же будто бы прямо передо мной на корточках, опустив руку на кинжал, лежавший в ножнах на поясе его костюма, полностью закрывавшего мужское тело слоем плотной ткани. Длинные волосы моего бога были убраны в высокий хвост, и лишь несколько передних прядей обрамляли его мраморное лицо. Глаза Таящегося лукаво искрились, и даже шрам, перечёркивавший левую бровь и переходивший ниже, на щеку, не портил этого озорного взгляда. Остальные черты молодого мужчины были скрыты непроницаемой маской, оставляя смотревшим на статую людям лишь предполагать о его истинной внешности.

Впрочем, даже то лицо, что изобразил скульптор, едва ли можно было назвать достоверным. В отличие от остальных из Шести, Ирра являлся своим последователям в совершенно разных образах: порой как остроухий карлик, порой как девушка, покрытая татуировками змей, а иной раз и в виде не по годам смышлёного ребёнка… Да и кто знает, сколько обличий могло в действительности быть у властелина лжи. Лишь одно о его внешности я знала наверняка: чаще всего Ирру видели именно таким, каким его изображала стоявшая передо мною статуя. И волосы его в этом облике были пепельно-белыми, а глаза – яркого янтарного цвета…

– Тёмной ночи, Посвящённая, – пробормотала тень, отделившаяся от стены позади статуи и приблизившаяся ко мне на пару шагов, – Да будут твои ноги быстры, а люди слепы.

– Тёмной ночи, жрица, – поздоровалась я, а после перевела взгляд на появившуюся рядом с Иррой немолодую женщину и задала единственный вопрос, который продолжала задавать ей и её коллегам, должно быть, каждый день на протяжении последних лет, – Он так и молчит?

– Увы, – покачала головой священнослужительница, – Мои молитвы по-прежнему остаются без ответа.

Я угрюмо кивнула. На другое, сказать по правде, я и не рассчитывала, и всё же предпочитала спрашивать изо дня в день в тщетной надежде, что Таящийся однажды вновь подаст голос, пускай даже я не буду среди тех, кому будет дозволено его услышать.

Сложно сказать, что печальнее: когда тот единственный, которому ты посвятила свою жизнь, не говорит вообще ни с кем… Или только с тобой.

– А что его брат? – поинтересовалась я.

Этот вопрос, в отличие от первого, я задавала жрецам куда реже. И тем не менее услышать ответ на него для меня было не менее важно, пускай обычно Светлая Троица не представляла для меня никакого интереса.

Женщина понимающе склонила голову:

– Идсиг пребывает в добром здравии. Его жрецы и Посвящённые полны силы.

Хорошо… Значит, мой бог, по крайней мере, ещё жив.

Хоть и полностью противоположные по своей сути, светлые и тёмные близнецы не могли существовать друг без друга. Если бы один из них погиб, исчез бы и второй. А раз Идсиг по-прежнему продолжает наполнять своих последователей божественной мощью, значит, его брат не может быть мёртв.

И это даёт мне надежду, что моё служение ему не напрасно. Что однажды я смогу вновь ощутить его незримое присутствие. И что он ещё ответит мне за то, что нарушил данное много лет назад обещание!

***

Воспоминание о старинном пламени и изумрудах

– Ниска! Почему столы до сих пор грязные? Я тебе сколько раз говорила: к открытию всё должно быть чисто! Иди давай, пока я тебе уши не надрала.

Ой-ой, надо поторапливаться! Дурацкий Балам, знал же, что мамка его ругаться на меня будет, если я опять вместо работы по крышам с ним буду шастать, и всё равно гулять потащил. Нет, я, конечно, и сама не против была, когда он предложил… Но я не виновата, это он всё!

А ведь хозяйка точно-преточно не шутила. И ушами ограничиваться она бы точно не стала. Всыпала бы мне по первое число, чтоб аж искры из глаз. Уж я-то её знаю, успела познакомиться с её воспитательными методами. Хотя, конечно, она и рядом не стояла с теми ужасными мужиками, которые меня сюда привезли, вот там-то было по-настоящему страшно…

Отбросив воспоминания и торопливо схватив на кухне первую попавшуюся тряпку, я побежала протирать столы в зале, не особенно заботясь о том, что некоторые крошки просто падали с них на пол. Какая разница, никто их даже не заметит… Скоро придут гости, засядут играть в свои карты, будут кричать, напьются, потом к ним спустятся Криста и Амия, посидят у некоторых на коленках и пойдут вместе с ними в свои комнаты. Потом выйдут довольные-предовольные и будут все между собой хихикать. А мне, может быть, тоже хочется на коленках посидеть! И в комнату сходить хочется. Интересно же, что они там такое секретное делают. А то говорят каждый раз, что я для этого ещё слишком маленькая… А я не маленькая, я, между прочим, уже выше Балама, а он меня аж на два года старше!

Как-то раз один из наших гостей посадил меня к себе на колени, и я была жутко довольна. Предлагал мне конфет купить. Шоколадных! Но госпожа почему-то влепила мне затрещину, а мужика того выгнала. И мне потом запретила подходить к гостям, пока не дорасту хотя бы до Кристы. А мне страшно-престрашно хотелось тех конфет, и так обидно потом было… От хозяйки-то не дождёшься.

Задумавшись о несправедливостях собственной жизни, я так усердно натирала столы, разбрасывая крошки во все стороны, как вдруг врезалась во что-то высокое и мягкое. Что-то, чего здесь точно раньше не стояло…

– Осторожнее, милая. Не поранься, – ласково проговорило высокое и мягкое откуда-то сверху, и я, наконец, решилась поднять взгляд.

Передо мной стояла старая женщина. Возрастом примерно как моя хозяйка. У неё были ярко-оранжевые кудрявые волосы, как будто её голова вдруг загорелась и почему-то никак не затухала. А глаза были зелёные, как изумруды. Уж я точно знаю, у моей мамы было кольцо с изумрудом, ей папа на годовщину свадьбы подарил…

– Извините за беспокойство, – стушевавшись, ответила я, как научила меня госпожа, если я случайно мешала нашим гостям, и неуверенно добавила, – Только не говорите хозяйке, пожалуйста.

А то опять затрещину влепит…

Незнакомка вдруг поменялась в лице, и я прикусила язык. Вот же глупая, зачем такое сказала, а вдруг это хозяйкина подруга! Выдаст меня ей с потрохами, проблем потом не оберусь.

Я развернулась и собралась уже было поскорее уйти, но женщина мягко остановила меня, взяв за плечо. От её руки пахло цветами.

– Подожди, солнышко, – незнакомка улыбнулась и присела на корточки, оказавшись на одном уровне со мной, – Ты здесь работаешь?

– Ага, – я потёрла нос предплечьем, – Хозяйка меня купила, и я теперь тут живу. Ну и работаю.

– А у кого же она тебя купила? У родителей? – обеспокоенно спросила женщина.

– Не, – покачала головой я, – Меня от мамы с папой увезли какие-то люди. Нехорошие… Мы с ними долго-долго ехали. Я потом слышала, как они говорили, что забрали меня из Оши, а привезли на продажу в Ксау. И тут меня хозяйка уже у них купила.

– Вот как… Такое долгое путешествие. А сколько же тебе лет? – не унималась любопытная женщина.

– Вот столько, – я оттопырила все пальцы на одной руке и ещё один на противоположной, – Мама говорила, это называется шесть.

– Шесть, значит… И уже продали в рабство. Бедняжка, – незнакомка печально покачала головой, а мне вдруг стало как-то неуютно.

Как будто она решила за меня, какой будет вся моя будущая жизнь…

А я ещё даже сама это не решила! Вот Криста и Амия говорят, что хотят “выйти замуж за нормального мужика и свалить отсюда”. А Балам – что станет пиратом и переплывёт всё Широкое море. Так что я… Я хочу выйти замуж за пирата, вот что! Только не за Балама. Он по крышам плохо лазает. И по воробьям из рогатки стреляет.

– Скажи, милая, а тебе тут нравится? – вдруг уточнила женщина, до сих пор пребывавшая в лёгкой задумчивости.

Вот он! Вот мой шанс от неё избавиться. Сейчас скажу что-нибудь такое, чтобы она отстала, и быстро доделаю все дела, пока госпожа не заругала.

– Да, мне тут очень нравится, – живо закивала я, – Гости добрые, много конфет дают. А хозяйка меня хорошо кормит и даже не бьёт никогда.

– Врать ты, конечно, совсем не умеешь… – выдохнула незнакомка, и вдруг ласково провела рукой мне по голове, приглаживая слегка растрепавшиеся волосы, – Ох, Ирра, и что же мне теперь делать с этой девочкой. У неё твои глаза. Может ли это быть посланным тобой знаком?.. Не пойми неправильно, Таящийся, я не жду от тебя ответа. Такое решение я могу принять и сама. Это лишь мои скромные размышления вслух.

Я стояла, замерев без единого движения, и слушала, как эта тётенька разговаривала сама с собой, надеясь, что скоро появится госпожа и прогонит её. Она ведь явно какая-то ненормальная…

– Жрица, что вы делаете? – наконец-то раздался голос хозяйки, – Я позвала вас, чтобы вы благословили моё заведение, а не отвлекали работников. А ты, Ниса, живо дуй на кухню, там нужна твоя помощь. И не смей ничего попробовать, как в прошлый раз!

– Ниса, останься. Я хочу обсудить кое-что с твоей госпожой.

Голос женщины изменился в противоположную сторону. Из мягкого и ласкового он превратился в жёсткий. Жрица больше не говорила. Каждым словом она будто бы отвешивала моей хозяйке оплеуху.

И мне это почему-то нравилось до дрожи в коленках.

Незнакомка медленно выпрямилась, обретая стать и уверенность, которые совсем не были заметны, пока она говорила со мной, но при этом продолжала прижимать меня к своему телу, словно оберегая и защищая.

– Сколько? – коротко спросила та, кого назвали жрицей.

– Что сколько? – вытаращилась на неё моя хозяйка.

– Сколько за девочку? – немногословно пояснила незнакомка.

– Она не продаётся, – госпожа скрестила руки на груди, и от её сурового взгляда я невзначай спряталась за юбку рыжей тётеньки, – Я дорого заплатила за неё, и ей ещё долго придётся отрабатывать.

– Ты не поняла меня. Я не спрашиваю, продаётся ли она. Я спрашиваю цену, – с напором произнесла жрица, – Так или иначе, эта девочка уйдёт сегодня со мной. На то воля Ирры. Или ты хочешь, чтобы милость Таящегося покинула стены твоего заведения?

Я с удивлением посмотрела на женщину. Она же сама сказала, что ей не нужен его ответ, а значит, она не может знать его волю, кем бы этот Ирра ни был… Но как же смело она сказала это моей хозяйке! У меня так ни за что не получилось бы.

И ведь это подействовало! Моя госпожа уже стоит совсем не так уверенно, как раньше. Ссутулилась как будто. И смотрит как-то беспокойно.

– Десять золотых касов, – наконец, выпалила хозяйка.

Ого! Это же целое состояние! Можно гору шоколадных конфет купить. А на сдачу – ещё кучу мороженого впридачу.

– Я дам пять, – покачала головой жрица и остановила начавшую было возмущаться госпожу жестом ладони, – Ни касом больше. И закончу работу бесплатно.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Незнакомка продолжала прижимать меня к себе, и мне казалось, что она полностью убеждена в том, что победила. Моя хозяйка выглядела насупившейся, как её сын, когда его задирали соседские ребята, но возразить ничего не смела. Пять секунд, десять, минута… И вот, наконец, моя госпожа нарушила эту гнетущую тишину:

– Договорились.

Через полчаса мы со жрицей вышли на улицу из дверей таверны. Она уверенно вела меня куда-то по дороге, крепко держа за руку, а я всё ещё не могла поверить в то, что больше не принадлежала той, кого уже привыкла называть хозяйкой…

– Скажите… А вы теперь моя новая госпожа?

Я осторожно посмотрела вверх на незнакомку, ожидая её ответа, но вместо этого женщина вдруг остановилась, улыбнулась и присела ко мне, продолжая ободряюще сжимать мою ладошку.

– Нет, милая. Ты теперь свободна. У тебя больше нет госпожи. Но, если ты не против, я бы хотела, чтобы ты пошла со мной. Обещаю, что я буду о тебе заботиться. А когда ты немного подрастёшь, я научу тебя разным фокусам. Например, вот таким.

Жрица сжала мою руку в кулачок, подержала её так пару секунд, а после взяла за кончики пальцев и аккуратно потянула, побуждая меня расправить ладонь. И когда я так сделала, то увидела… Шоколадную конфету с красивущим узором. Наверняка ужасно вкусную. И без обёртки!

Тут и думать было нечего. Я резко махнула рукой и закинула конфету себе в рот, пока тётенька не успела её у меня отобрать, но… Не почувствовала никакого вкуса. Я как будто вообще ничего не съела!

– Прости за этот маленький обман, солнышко. Это была не настоящая конфета, а всего лишь иллюзия. Ты тоже так сможешь, если закончишь обучение. И выучишь ещё много других чудесных вещей. Если станешь жрицей, как я, – объяснила женщина, поглаживая меня по плечам.

Хм… Получается, она эту конфету сделала из воздуха? И умеет делать ещё много других интересных штук? Ничего себе…

Может быть, и правда стоит пойти с ней. Всё равно я тут больше никого не знаю. Разве что возвращаться к прошлой хозяйке…

– Я согласна. Но при одном условии, – неожиданно для себя выдала я.

Училась я всегда довольно быстро, и особенно когда перед глазами был такой хороший пример.

– При каком же, малышка? – всерьёз удивилась незнакомка.

– Вы купите мне конфету! Шоколадную, без обмана!

На самом деле я ожидала, что сейчас получу очередную затрещину. Что, несмотря на мягкость жрицы, я всё же перешла какую-то невидимую черту, попытавшись поторговаться с ней, как она с моей госпожой. Как же я удивилась, когда вместо того, чтобы разозлиться, подобно моей хозяйке, эта женщина… Звонко рассмеялась. Так, что звуки её голоса будто бы разбивались о мостовую, рассеиваясь вокруг бесчисленным множеством разноцветных осколков.

Я вдруг поняла, что незнакомка была совсем ещё молода… И что она лишь казалась старой из-за того, какими глубокими и серьёзными до этого выглядели её глаза.

– А ты уверена в себе. Молодчинка. В нашем деле без этого никуда. Может быть, милостью Ирры, чему-нибудь путному и научишься.

Незнакомка поднялась и протянула мне руку.

– Пойдём, Ниса. Куплю тебе твою конфету. О, Таящийся, где мои манеры! Я же до сих пор не назвала тебе своё имя. Запомни, малышка. Меня зовут Ульва Герива. Но ты можешь звать меня тётушка Уль.

Я улыбнулась женщине так искренне и благодарно, как давно уже не доводилось.

Хорошо, тётушка Уль. Будьте во мне уверены. Я обязательно это запомню.

***

Воспоминание о разуме

– Тётушка? Можно задать вам вопрос?

Мы с наставницей всё утро копошились среди цветочных клумб во дворе храма Ирры, расположенного в пригороде Валесса. Того самого города, в который, как я теперь уже знала, меня привезли работорговцы, похитившие меня у родителей три года назад. И в котором я рисковала окончить свои дни в лучшем случае бордельной девкой, если бы меня вовремя не спасла тётушка Уль, которая с тех самых пор взяла меня под свою опеку и не так давно, когда мне исполнилось девять, приступила к моему обучению жреческому мастерству.

Сам по себе храм был достаточно маленьким, в сравнении с храмами Трёх и уж тем более храмами Шести. Красивый сад со стоявшей в центре статуей Темнейшего, словно обнажившего парные кинжалы перед броском на соперника, маленькая часовня на случай непогоды или ночных служб и хозяйственная постройка, в которой жили жрецы и послушники, такие же, как и я.

Несмотря на удалённость от города и относительно ранний час, в саду перед храмом было достаточно людно: некоторые посетители беседовали со жрецами, другие просто прогуливались по каменистым дорожкам, третьи тихо склонились в молитве перед статуей Ирры, задорно взирающего на просящих из-под капюшона своего плаща.

Мы же с тётушкой вели упорную битву с сорняками, пытающимися захватить наш двор. И сказать по правде, неизбежно проигрывали: никто из нас не был талантлив в садоводстве. Поэтому заслышав вопрос, моя наставница отложила инструменты в сторону и с внимательной улыбкой взглянула на меня. Кажется, ей, как и мне, был нужен перерыв.

– Конечно, Ниса. О чём ты хочешь меня спросить?

Пускай я давно собиралась поговорить с ней на эту тему… Но теперь, когда я всё-таки решилась, мои коленочки всё равно предательски потряхивало.

Давай же, Ниса. Не время отступать!

– Тётушка Уль… А почему мы служим тёмному богу?

Жрица чуть-чуть наклонила голову набок. Ох, нехорошо. Она всегда так делала, когда я задавала какой-то до нелепости глупый вопрос. Кажется, я только что заработала себе дополнительное домашнее задание.

– О, милая. Но с чего же ты взяла, что он тёмный?

Я оторопело уставилась на женщину, ожидая какого-то подвоха, но она была совершенно искренней в своём вопросе и даже не думала надо мной смеяться.

Как это с чего?

– Так ведь… Таящийся покровительствует хитрости, лжи и обману, – я начала воспроизводить то, что обычно писали в книгах, посвящённых Шести, – Ему поклоняются воры и мошенники. Он один из Тёмной Троицы…

– Вот как, – понимающе произнесла жрица, – Тогда посмотри по сторонам и скажи мне, как ты думаешь: неужели все эти люди, которые пришли сегодня в наш храм, преступники?

Повинуясь наставнице, я огляделась вокруг себя: в тени деревьев стояли несколько мужчин подозрительной наружности, пара таких же женщин… Но помимо них, здесь было множество совершенно обычных людей. Если присмотреться, на самом деле их было подавляющее большинство. Молодые парни и девушки прогуливались под руки, старики сидели на лавочках, и даже одна маленькая девочка сложила ладони в молитве у статуи Ирры.

– Они не похожи на преступников. Не все из них, – засомневалась я, хотя следом за этой мыслью у меня появилось предположение, – Но ведь мы не можем знать, кто эти люди на самом деле. Милостью Ирры, их внешность может быть обманчивой.

– Верно, – согласилась жрица, – И всё же, моя дорогая, далеко не все из них связаны с какими-либо тайными и мрачными делами. Помнишь того господина? Он часто посещает наш храм и возносит свои молитвы Таящемуся в тенях.

Я взглянула на старика, в сторону которого указывала женщина. Круглые очки, потёртый костюм, седая бородка. Действительно, я его здесь часто видела.

– Он изобретатель, и сегодня пришёл просить Ирру о помощи в очередном проекте, – пояснила тётушка Уль, – Те двое, что прогуливаются рядом с ним – актёры из Валесса, скорее всего, у них новая постановка, и они надеются заполучить для себя благословение нашего бога. Парень в цветастом костюме – фокусник, который хочет, чтобы его представление на фестивале прошло успешно. А девочка у статуи – вероятно обычная школьница и надеется получить высший балл за какое-нибудь домашнее задание. Последнее я уже не знаю точно, это всего лишь моя догадка. Но вряд ли она в таком возрасте могла украсть что-то посерьёзнее карандаша у соседки по парте, а такое нашему богу обычно не интересно.

– Но… Почему они пришли за этим к Ирре? – удивилась я.

– Потому что Таящийся не тёмный, Ниса. И не светлый. Ему просто нравятся люди такими, какие они есть. Со всеми их достоинствами и недостатками. Ирру занимает наш разум и всё то, что он может создать. Его интригуют наши тайны и амбициозные намерения, и если для достижения успеха нам нужно кого-то обмануть, Таящийся не сочтёт это чем-то плохим. Ведь чем виртуознее ложь, тем занимательнее и остроумнее в итоге получится история, – жрица палочкой нарисовала на земле круг, а затем разделила его на две части, – С одной стороны, Ирра действительно повелевает обманом и коварством, благословляя людей на тёмные поступки. С другой стороны, он поощряет в нас остроумие и смекалку. Он любит хорошие шутки и всячески способствует радостным сюрпризам. И кстати говоря, он совсем не любит, когда кто-то из людей умирает. Может быть, он слишком к нам привязан. А может, просто считает, что это не весело.

– Получается, Таящийся на самом деле не бог обмана, – задумчиво проговорила я, – Он бог… разума?

– Можно сказать и так, – согласилась тётушка Уль, а затем тяжело вздохнула и обратила взгляд на статую посреди сада, – Людям нужны простые концепции. Добро и зло. Тьма и свет. Мы разделили наших богов так, как нам было удобнее, и начали забывать, что мир не делится на чёрное и белое. Что в “тёмных” богах тоже живёт свет. А в “светлых” – тьма.

– Как? – изумилась я неожиданному открытию, – Даже в Амелии?

– Амелия, – понимающе улыбнулась жрица, стоило мне заговорить о Светлейшей, – Покровительница жизни и любви. А ещё, между прочим, страсти, похоти, да и вообще любого, даже самого порочного проявления желания, которое возникает между мужчиной и женщиной. Что же до её ангелов… Говорят, они прекраснейшие существа во всём мире. Но притом это жестокие воины, которые могут убить любого человека одним махом своего крыла. А её брат, Агриф… Да, конечно, он Темнейший, повелитель Нижнего мира, владыка ненависти и раздора, но в то же время – покровитель справедливости и честного суда. Его слуги, демоны, одним своим видом буквально заставляют ослепнуть от страха, и всё же, согласно легендам, звуки их потустороннего голоса выбивают из человека всю ложь, оставляя на поверхности только неподдельную правду.

Тётушка Уль чуть тряхнула головой, словно выныривая из тех сложных размышлений, в которые она была готова вот-вот провалиться окончательно, и с улыбкой взялась за свои садовые инструменты. Лишь напоследок перед тем, как вернуться к работе, она необычайно серьёзно взглянула на меня и проговорила:

– Поэтому запомни, моя дорогая. Никогда не суди о людях однозначно. Никто из нас не добрый и не злой. Каждый просто выбирает свой путь. И даже боги не исключение.

***

Воспоминание о выборе

Вот мрак! Тупик! Что же мне теперь делать?

Демоновы собаки! Спинными мурашками чую, если я сейчас отсюда не выберусь, то они меня, как пить дать, на кусочки разорвут! Немудрено, что на улице не было ни единого человека. Видимо, все местные жители в курсе об этой стае. Хоть бы табличку поставили, что ли! “Осторожно, злые собаки”. Нет, не так. “Осторожно, злые псины-переростки, которые не прочь закусить человечинкой”...

Ох, Ниса, нет у тебя времени на эти глупости! Лай становится всё ближе! Ещё немного, и они тебя догонят…

Крыша! Точно, я же могу залезть на крышу. Так долго жила в храме, что совсем отвыкла от этого. Надеюсь, ещё не растеряла навык…

Стараясь не раздумывать слишком долго, я подпрыгнула, уцепилась за оконную решётку, а затем с трудом, но всё-таки подтянулась и схватилась за рамы второго этажа, вытянувшись вдоль стены чьего-то дома. Собаки, которые гнали меня по улице уже пару кварталов, вывернули из-за угла и принялись яростно лаять, словно требуя, чтобы я наконец перестала заниматься ерундой и немедленно спустилась к ним на обед.

Ага, сейчас же! Не дождётесь, тупые шавки.

Хм… Я, конечно, могла бы повисеть на этой стене, пока собаки не потеряют интерес и не разбегутся, но у меня руки скорее устанут. И вряд ли кто-то выйдет из дома и прогонит их, чтобы я смогла безопасно спуститься. Кажется, самым лучшим вариантом всё-таки будет добраться до крыши, как я изначально и хотела.

Постанывая от усталости, я крепко вцепилась за решётку руками и ногами, карабкаясь по ней, как мартышка, а когда долезла до самого верха, до боли ухватилась пальцами в карниз и попыталась закинуть на крышу правую коленку или хотя бы стопу, чтобы упереться ей как следует и подтянуть остальное тело.

Что ж… Получилось так себе. Пятёрка за энтузиазм, двойка за исполнение. Но наверх я всё-таки взобралась, пускай ради этого пришлось знатно покряхтеть. Впрочем, учитывая “многолюдность” этих улиц, меня вряд ли сейчас кто-то видел, так что мне было вовсе не стыдно. Наплевав на грязь, я завалилась спиной на старую черепицу и широко раскинула руки, любуясь ночным Валесским небом. В темноте тускло сияли белёсые звёздочки, которые будто бы мне подмигивали: “Молодец, Ниса, так их, этих собак!”

Я улыбнулась. После скучной храмовой жизни такая мелочь, как преследовавшие меня бродячие собаки, и впрямь оказалась настоящим приключением. Первым, как я надеялась, среди тех, что я намеревалась пережить.

Мда, и учитывая, как ломило изнутри мою грудную клетку после продолжительного бега, “пережить” было подходящим словом. Уж не совершила ли я ошибку, когда решила покинуть храм?

Нет! Даже думать об этом не стоит, иначе снова начну сомневаться. Раз уж решилась, то теперь надо идти только вперёд.

Вновь загоревшись зовом приключений, я почти махом вскочила с места, слегка стряхнула с себя скопившуюся на черепице пыль и мелкие веточки, а затем отправилась в то самое “вперёд”. А так как повсюду вокруг меня были одни лишь крыши разной высоты, то “вперёд” скорее походило на “куда глаза глядят”. И тем не менее я с каждым шагом стремительно удалялась от своей прошлой жизни.

Чем меньше листочков оставалось в моём календаре, отсчитывавшем количество дней до назначенного Перехода, тем всё сильнее я сомневалась в том, что в самом деле хотела стать жрицей Ирры. Вернее нет, не так. Просто жрицей. Таящийся в тенях, хитрый и озорной бог, которому я уже долго служила в роли послушницы и успела с ним как-то сродниться, сам по себе меня вполне устраивал. А вот перспектива провести всю свою жизнь в храмовых застенках, исполняя волю Ирры и являя людям его благословение – не очень. Как-то не готова я была “отказаться от всего мирского” и посвятить себя одному лишь служению, толком и не поняв, что это за “мирское” такое. А мои четырнадцать лет упорно близились – минимальный возраст, когда человек может осуществить Переход и крепко связать себя с выбранным богом. И тётушка Уль очень хотела, чтобы я приняла сан как можно раньше…

Нет, конечно, в Переходе были и плюсы. Если он завершался успешно, и бог соглашался принять твоё служение, то он делился с тобой частицей своей силы, пробуждая в тебе особый дар. Вроде тех “фокусов”, которые иногда показывала мне тётушка, только куда мощнее. Правда, с этого момента жрец во всех своих деяниях мог полагаться лишь на божественную милость. Сила его в самом деле проистекала от того избранного, кто эту силу ему изначально дал. И бог мог отнять её в любой момент, стоило жрецу нарушить его идеалы или пойти наперекор его воле. Ирра, конечно, считался самым свободолюбивым богом из Шести… Но запирать себя в четырёх стенах и выбираться из них только с божественными миссиями ради возможности чуть возвыситься над простыми людьми мне как-то совсем не хотелось…

Стоп… А почему я не чувствую крыши у себя под ногой?

Я что, лечу вниз?! О, Ирра, прости мою глупость!

Задумавшись о тяготах своей жизни, я совсем упустила тот момент, когда ровные ряды домов резко закончились, разорванные широкой улицей, и моя нога теперь благополучно летела куда-то в пустоту, утаскивая всю меня за собой. Инстинктивно махая руками, я пыталась ухватиться хотя бы за что-то, но вокруг, как назло, ровным счётом ничего не было, и я продолжала просто падать…

Рывок! И я резко замерла на краю здания под очень опасным углом, удерживаемая сзади чем-то неизвестным.

Неужто всё-таки зацепилась за какой-нибудь выступ одеждой?

– Помощь нужна, птенчик? – раздался незнакомый голос. Мужской… И какой-то слишком самодовольный.

Я ему что, пятилетка, чтобы так дразниться?!

– Я бы и сама справилась! – уверенно заявила я, гордо скрестив руки на груди.

– О, вот как? – усмехнулся голос, – Что ж, извини. Похоже, я ошибся. Не буду мешать.

Натяжение ткани сзади вдруг ослабло, и я почувствовала, как начинаю вновь клониться к земле. В висках немедленно застучал лихорадочный пульс.

– Нет-нет-нет, постой! – взмолилась я уже без какой-либо напускной смелости, и прежнее натяжение вдруг вернулось, – Помоги, пожалуйста.

На удивление незнакомец не стал подтрунивать над такой резкой переменой в моём настроении, и, не отпустив ни единой реплики, мягко потянул мою одежду на себя, возвращая меня на крышу. Едва он смог достать до моей руки, то сразу перехватил её, чтобы не дать мне выскользнуть из одежды и всё-таки отправиться навстречу поцелую с мостовой, но стоило мне оказаться в безопасности, как его прикосновения немедленно исчезли, и я смогла развернуться и наконец увидеть своего спасителя.

Впрочем, смотреть было особо не на что. Рослый и по-хищному поджарый мужчина был полностью облачён в чёрный, типично воровской наряд: высокие сапоги почти до колена, удобные брюки из плотной ткани, длинная рубаха с неровным нижним краем, перехваченная ремнями с инструментами, а сверху – плащ с капюшоном, глубоко надвинутым на лицо незнакомца, так что я едва могла заметить, как с интересом поблёскивали его глаза. А впрочем, кроме них ничего было не разглядеть – остальное лицо незнакомца было скрыто от случайных свидетелей плотной маской.

Похоже, мне повезло наткнуться на какого-то наёмника, который как раз отправлялся по своим тёмным делам и оказался в нужное время в нужном месте. По крайней мере, нужном для меня.

С другой стороны, наёмник не значит вор. Мужчина вполне мог бы оказаться разбойником. Или вовсе заказным убийцей… Час от часу не легче. Впрочем, я же хотела приключений – вот мне уже второе за одну ночь.

Ох, Ирра, благослови меня дожить до рассвета и остаться в целости…

– Ну что, птенчик, рассказывай, куда так торопишься? Из дома убежала? – первым нарушил молчание незнакомец, который по непонятной мне причине не собирался никуда уходить, а комфортно расположился на выступе неподалёку и теперь желал со мной пообщаться.

Опять он с этим своим птенчиком… Вот же демон! Но всё-таки ругаться с ним, очевидно, не самая хорошая идея. В лучшем случае ему скоро наскучит, и он уйдёт. В худшем… Страшно представить, что может сделать мужчина его комплекции и предположительной профессии с бродящей посреди ночи одинокой девушкой.

Наверное, незнакомец почувствовал мои сомнения, ведь из-под маски послышался его смешок:

– Брось, можешь мне рассказать. Если бы я хотел тебе навредить, то просто позволил бы упасть, а потом почистил бы от ценностей твои карманы.

И то верно. Зачем ему стараться ради той, кого потом хочешь угробить. Разве что я по какой-то причине была нужна ему живой…

Так, эти мрачные мысли пора прекращать. В конце концов, он ведь действительно меня спас, и сейчас держится довольно дружелюбно. Вон, даже в сторонку отошёл, чтобы не нервировать лишний раз. Да и спинные мурашки меня сейчас не тревожили.

Наверное, мне стоило ему ответить. В качестве благодарности за спасение.

– Я… Из храма ушла. Я была послушницей Таящегося в тенях.

– Вот как, – с заметно преувеличенным интересом кивнул мой спаситель, – Впервые вижу, чтобы будущая жрица сбегала из храма в столь юном возрасте. Чем же Ирра тебе так насолил, что ты решила его оставить?

Сердце будто бы замерло в груди и одновременно забилось в несколько раз сильнее. Кровь прилила к щекам и буквально обожгла их изнутри нестерпимо горячим стыдом. Когда я думала о побеге, то весь мой план не звучал так ужасно. Я всего лишь мечтала зажить той жизнью, которую всегда представляла, стоило мне закрыть глаза хоть на минутку. Но теперь, когда об этом сказал кто-то со стороны…

Я не хотела предавать того, кого уже давно считала своим единственным богом! Того, кем искренне восхищалась и кто был мне дорог. Просто иначе было нельзя!

– Дело не в нём… Я просто… Я… – залепетала я, пытаясь зачем-то объясниться перед незнакомцем, но разом забыв все слова, которые могла бы сейчас сказать.

Ниса! А ну, сосредоточься! Ты сильная! И ты не обязана оправдываться перед этим человеком!

Руки сами собой сжались в кулаки, а ногти почти до боли вонзились в ладони.

– Я просто не хочу всю жизнь просидеть в храме. Я хочу повидать мир. Хочу путешествовать. Я… Хочу приключений, вот что. Но я не смогу, если стану жрицей, как хочет тётушка Уль!

Произнеся свою речь на одном дыхании, я резко вздохнула и сосредоточенно уставилась на мужчину, который, однако, несмотря на всю эмоциональность моей тирады, был совершенно не впечатлён моим заявлением. Он дал мне отдышаться, а после деловито осведомился:

– Так почему бы тебе тогда не стать Посвящённой Ирры? Убьёшь двух демонов одним экзорцизмом.

Стать… кем?

Раньше я уже слышала это слово – Посвящённый. Или Посвящённая. Жрецы Таящегося называли так некоторых гостей храма. Когда я поинтересовалась у тётушки Уль о том, кто это такие, она ответила, что “тебе незачем пока это знать” и “твоя судьба – стать жрицей”. Я поверила ей и больше не спрашивала.

Но теперь незнакомец предлагал мне стать этой самой Посвящённой. И судя по его словам, это должно было как-то решить мою дилемму.

– А кто это такие? – прямо спросила я, не стесняясь показаться глупой.

Быть может, если моя наставница не стала отвечать, в попытке ли меня защитить или из каких-то своих интересов, расскажет хотя бы этот ночной странник, которому до меня по идее нет никакого дела.

Впрочем, его реакция была отнюдь не такой, на которую я рассчитывала:

– Ох, птенчик, неужели тётушка Уль тебе не объяснила? – почему-то удивился мужчина.

– Ты её знаешь? – проглотив очередного птенчика, поинтересовалась я.

– С чего бы? Ты сама о ней упомянула, – развёл руками мой спаситель, – Я всего лишь удивлён, что твоя, судя по всему, наставница, не рассказала тебе о таком важном варианте. Хотя чего ещё ожидать от жрицы бога коварства, не так ли?

Тётушка Уль что… Обманула меня?

Можно ли так сказать, когда часть правды от тебя просто утаили и не дали выбора?

Хотя… Зная её, она точно действовала из лучших побуждений. “Ты отмечена Иррой”, так она всегда говорила, имея в виду мои янтарные глаза, чуть ли не сиявшие огнями в ночной темноте. Она была убеждена, что знает мою судьбу лучше меня собой. С самой первой встречи. И вела меня по тому пути, который уготовила. А не по тому, которого я сама себе желала.

– Да… Пожалуй, ты прав, – сквозь зубы процедила я, но всё же обида на наставницу не настолько застила мне глаза, чтобы я забыла об изначальной теме разговора, – Так что, ты расскажешь мне, кто такие Посвящённые?

– Расскажу, птенчик. Раз уж я начал тебе помогать, будет глупо бросить всё на полпути, не так ли? – мужчина вновь еле слышно усмехнулся из-под своей маски, – Посвящённые – это обычные люди, которые живут своей жизнью. Путешествуют, занимаются тем, что им нравится, и вообще не обязаны придерживаться каких бы то ни было храмовых правил и распорядков. Но несмотря на это, избранный бог всё-таки тесно связан с ними и может даровать свою силу. Не так много, как жрецам, но достаточно, чтобы получить неплохое подспорье в жизни. А знаешь почему?

Я покачала головой. Пока всё, что рассказывал незнакомец, действительно походило на тот путь, который я могла бы выбрать в качестве компромисса. Объединить свою жажду свободы с глубокой привязанностью к Темнейшему.

Но ведь идеальных решений не бывает, верно?

– Посвящённый отдаёт своему богу сердце. Метафорически, конечно же, – хмыкнул мужчина, завидев моё беспокойство, – Он жертвует ему саму возможность любить кого бы то ни было из людей. Признаётся в вечном и искреннем чувстве одному лишь только богу. Если тот вдруг однажды появится и поманит его пальцем, то Посвящённый пойдёт за ним и сделает всё, что бог ему повелит. Конечно, Посвящённый может проводить ночи с другими людьми, может зачинать детей и даже испытывать романтические настроения где-то в глубине души. Но стоит ему отказаться от своих чувств и обещаний богу ради серьёзных и неподдельно тёплых отношений с другим человеком, или нарушить какой-либо из строгих запретов этого бога, как пуф, – незнакомец вдруг создал в своих ладонях небольшой взрыв, медленно рассеивавшийся в воздухе пушистым облачком прямо у меня на глазах, – Посвящение недействительно, и никакой тебе больше божественной силы.

Он что, только что сделал “фокус”, как тётушка Уль? Значит… Он тоже Посвящённый? Живёт, как ему захочется, и при этом сохранил свою связь с богом? Значит, это и вправду возможно. Цена, конечно, кусается. Но судя по всему, у меня всегда будет обратный путь. Отказаться от посвящения и вернуться к обычной жизни.

Впрочем, как раз обычной жизни мне отнюдь не хотелось. Пообещать своё сердце Ирре, которому я и так была предана всей душой, получить немного его божественной мощи и отдаться на волю судьбы? Вот этот вариант как раз по мне!

– А что мне нужно сделать, чтобы стать Посвящённой? – уточнила я.

Мужчина вдруг поднялся со своего места. Кажется, приближался конец нашей беседы, и он, наконец, собрался уходить.

– Возвращайся в свой храм. Тренируйся. Учись. Посвящение можно осуществить только после совершеннолетия, так что у тебя ещё будет время подумать, действительно ли ты этого хочешь. И если ты не передумаешь, то я уверен, что Ирра встретит тебя с распростёртыми объятиями.

– А как же тётушка Уль? – встревожилась я, – Она ведь хочет сделать меня жрицей, и Переход должен состояться уже совсем скоро.

– Я поговорю с ней, – неожиданно сообщил незнакомец, – Мы старые знакомые, и она точно меня послушает.

– Ты же сказал, что не знаешь её, – с сомнением подметила я.

– Я много всего говорю, птенчик. И далеко не всегда это правда, – усмехнулся мой спаситель, – Впрочем, по поводу Посвящения я тебя не обманывал, Ниса. Подумай об этом.

– Я же не называла тебе своего имени, – робко прошептала я, но мои слова унёс откуда ни возьмись налетевший ветер, немедленно сорвавший капюшон с головы моего нового знакомого.

Пепельные волосы. Янтарные глаза, левый из которых перечёркнут шрамом.

– Я буду ждать твоего решения, птенчик, – хитро сощурился бог обмана, постепенно растворяясь в ночной темноте, – И обещаю тебе, что если ты выберешь этот путь, я всегда буду рядом в твоей судьбе.