Глава 15. Гунири Его Высочества

Традиционный бал при дворе Высокого графа… Событие чрезвычайно пышное, торжественное и баснословно богатое. Такое, какое у каждого графа проводится в лучшем случае раз в год, если ему не хочется как можно быстрее растратить всё своё немалое состояние на вычурные украшения для столов и настоящую фантасмагорию диковинных блюд. Празднество грандиозное, роскошное, долгожданное… И всё же, при всей своей масштабности – невероятно душное и разочаровывающе унылое.

Никогда не понимала, что было такого весёлого в многочасовых разговорах с теми, кого ты в лучшем случае презираешь, а в худшем – боишься; в длинных многослойных платьях, от тугих корсетов которых лица некоторых дам были неестественно бледными, а мужчины едва избегали опасности запнуться о волочившиеся по полу юбки; наконец, в настоящем ассорти рабов и рабынь для развлечений на любой, даже самый притязательный вкус, не смевших отказаться от самых разных предложений и поручений присутствовавших в замке вельмож.

И всё же сегодня здесь, в резиденции владыки горного Акроса, собрался самый цвет Коалиции графств, привлечённый неожиданным приглашением Ле’Куинда, широко известного на весь Касэт своим затворничеством. Словно любопытные мотыльки, они один за одним слетелись в замок Дейрана со всех краёв нашего немалого континента, как будто бы на свет одинокой лампы посреди ночного сумрака. По-видимому, все названные мною обстоятельства представлялись совершеннейшим неудобством лишь для меня одной, либо большую их часть перебивало откровенное любопытство скучавших дворян, для взыскательного вкуса которых я и должна была сегодня предоставить одно из целого ряда запланированных развлечений.

С того места, где я сейчас стояла, а если быть точной, то со сцены, возведённой в одном из концов бальной залы специально для сегодняшнего мероприятия, мне было хорошо видно большую часть приглашённых на бал вельмож. Пока что я держалась в уголке, дожидаясь, когда другие гунири закончат играть какой-то весёлый танец, и необыкновенно нарядная сегодня Мэйми пригласит меня продемонстрировать подготовленное мной выступление. А пока я этого ждала, то могла украдкой присматриваться к присутствовавшим в зале представителям каждого из семи графств Касэта, с относительно недавних пор объединённых под именем Коалиции графств.

Вот, например, наш Верховный граф, Айвен Анджу. Не молодой, но и не старый мужчина с седыми волосами и бородкой, танцует со своей супругой Нельби, Высокой графиней Мермеро. Интересно, что, будучи законной женой Верховного графа, Верховной графиней всей Коалиции она притом не являлась. Когда Его Верховенство только избрали на следующие десять лет, Нельби могла бы поехать за ним в столицу и принять титул вместе со своим мужем, однако их дети в ту пору ещё были слишком малы, чтобы оставить престол Мермеро на них. Поэтому супругам пришлось разделиться, в последующие годы встречаясь по поводам скорее официальным, нежели личным, и бесконечно страдая от долгой разлуки друг с другом. Впрочем, срок графа Анджу в кресле Верховного теперь уже подходил к концу, и, несмотря на все пересуды в газетах и кулуарные сплетни, брак этой парочки был прочнее алмаза, даже несмотря на такое сложное для них десятилетие. Что уж говорить, если я сама сейчас с удовольствием наблюдала за их искренним танцем, полным беззаветной, неугасающей любви друг к другу.

За столиками вблизи сцены расположились крайне увлечённые карточными играми мужчины. Одним из них был Зурих Рааль, Высокий граф моей родной Оши, такой же смуглый и темноволосый, как я сама, с совершенно недобрым выражением по-крысиному бегавших глазок рассматривавший своих соседей по столу. Главным из его оппонентов определённо являлся совершенно противоположный Раалю, огромный, как гора, и заросший густой бородой Высокий граф Дакраса Седжам Эган, с белой как снег кожей и узкими, почти чёрными глазами. Другими двумя невезучими за тем столом были, скорее всего, неизвестные мне виконты из Акроса или какие-нибудь графские родственнички.

Помимо уже названных персон, по залу мелькали и все прочие лидеры наших графств. Высокий граф Кандо, Грис Доберт. Высокая графиня Крохгаса, Эни Ле’Грин. И конечно же, Высокий граф Ксау, Бран Теалинд. Владыка Валесса, из которого я была родом. Один из самых могущественных правителей всего Касэта.

Моя сегодняшняя цель.

Сейчас этот черноволосый мужчина лет тридцати болтал с неизвестными мне людьми у одной из колонн, беззастенчиво наслаждаясь сигарой и прижимая к своему боку одну из попавшихся ему под руку гунири, поглаживая девушку по бедру. Насколько я знала, граф Теалинд был женат, однако его супруги, одной из дочерей уже названного графа Эгана, владыки Дакраса, сегодня рядом с ним не было. Говорят, их брак был несчастлив, по крайней мере, для его бедной супруги, и её отца это по большей части устраивало. По слухам, Бран и вовсе женился на ней лишь потому, что в качестве приданого к ней полагалось несколько сотен Дакрасских наёмников, за счёт которых граф Эган пытался “сбыть некачественный товар”. Помнится, ещё в Валессе мне доводилось встречать графиню Теалинд, и эта хрупкая, словно соломинка, бледная девчушка совершенно точно не олицетворяла собой те ценности, которые исторически культивировали на её родном севере. Словом, по мнению её отца, она определённо ни на что не годилась.

Конечно, графа Теалинда нельзя было назвать однозначно плохим человеком, даже несмотря на первое впечатление, которое он производил. Просто больше всего на свете Его Высочество ценил в себе и своих приближённых силу, а к тем, кто этой самой силой не обладал, он относился примерно… никак. Это было хорошо видно как минимум по Валессу, да и по всему Ксау, на самом деле, тоже. Если ты силён, ты процветаешь. Если ты слаб, ты всего-навсего выживаешь. И никто не поможет тебе вскарабкаться выше, если не увидит в этом выгоды для себя.

Поэтому граф не стеснялся демонстрировать свою силу при любом удобном случае. Как продемонстрировал её своим старшим братьям, отняв у них трон Ксау через вызов на поединок после смерти их отца. Как показывал её и сейчас, несмотря на благородное воспитание и восхитительные манеры в общении с равными, позволяя себе курить прямо в лица своих нижестоящих собеседников, которые были рады хоть немного прикоснуться к вниманию Его Высочества.

Он определённо рассчитывал следующим занять престол Верховного графа Касэта. И на мой скромный взгляд, у него действительно были на это все шансы.

Пожалуй, если бы Ле’Куинд того захотел, он мог бы попробовать составить Теалинду конкуренцию и предстать более выгодным кандидатом в глазах остальных графских родов, которым уже скоро предстояло избирать следующего Верховного. Однако сейчас он был занят куда более важными, на его взгляд, проблемами собственного графства, а потому участвовать в выборах вряд ли собирался.

Сам Дейран, между прочим, тоже не смог укрыться от моего внимательного взгляда, тем более что не заметить его в толпе было достаточно сложно. Его золотистые волосы, привычно распущенные и обрамлённые несколькими косами необычной формы, ярко блестели в щедром свете бальной залы, а от вплетённых в пряди золотых украшений и венчавшего его голову традиционного графского венца его причёска то и дело причудливо мерцала. Его сегодняшний наряд казался мне более строгим, чем обычно, похожим скорее на мундир, чем на торжественный камзол, однако было в этом что-то такое, что придавало Ле’Куинду куда более весомый образ в глазах окружающих. И это, несомненно, шло ему на пользу, учитывая, как долго он не появлялся на публике, за что давно уже успел обзавестись ярлыком нелюдимого чудака.

Впрочем, сейчас он так умело лавировал между своими гостями, уделяя внимание каждому и притом не вынуждая всех остальных в нетерпении дожидаться своей очереди, что мне невольно вспоминались рассказы Мэйми о том, какие приёмы и вечера устраивал Дейран раньше, до того как случилась вся эта история с демоническим вторжением. Всю тревожность и робость Его Высочества, которые сопровождали почти каждый разговор со мной, как будто бы рукой сняло. Он был внимателен и деликатен со своими гостями, но в то же время демонстрировал непревзойдённую стать и уверенность в собственном положении. Несмотря на вынужденное одиночество последних лет, граф с детства привык к этому чуждому для меня миру этикета, словесных дуэлей и выверенных до миллиметра жестов, несущих в себе скрытые смыслы, а потому без видимых усилий справлялся с тем, чтобы найти подход к каждому из своих совершенно разнообразных гостей. С одними он легко завязывал непринуждённую беседу, с другими строго соблюдал этикет, а с третьими без лишних слов делил пару глотков почти бесконечного на балу спиртного.

И всё же, несмотря на эту казавшуюся простоту общения, крепость рукопожатий и вежливость поцелуев чужих рук, я предполагала, что поддерживать маску радушного хозяина было для Ле’Куинда по-настоящему непростой задачей. Вероятно, он был так сосредоточен на том, чтобы вести себя столь расслабленно и уверенно, что у него совсем не оставалось времени на раздумья о демоне, способном проснуться в любую секунду и разом разделаться со всей знатью Касэта, если бы он того на самом деле хотел.

Или же это я всё это время недооценивала способности Дейрана в лицемерии, принимая его инстинктивное желание открыться мне за плохо продуманную ложь…

Стоп, а когда успела затихнуть музыка?

– Дамы и господа! Графы и графини, виконты и виконтессы! – громогласно объявила Мэйми, невесть откуда для меня возникшая в центре сцены, – Позвольте ненадолго отвлечь вас от танцев и предложить вам насладиться весьма необычным развлечением, которое подготовил для вас Его Высочество! Встречайте его последнее приобретение, привезённую из экзотической и далёкой Оши гунири по имени Ичель! С необыкновенным и весьма экстравагантным номером! Прошу!

Ключница обернулась и направилась в мою сторону, не преминув с озорцой мне подмигнуть и пожелать удачи, проходя мимо к лестнице со сцены. Конечно же, нам с Дейраном пришлось посвятить её в наш план, хотя и без лишних подробностей. Мэйми сейчас должна была полагать, что виконтессе Алиан в благодарность за гостеприимство Ле’Куинда захотелось выступить на графском балу, однако она не могла сделать этого явно, под своим настоящим именем, чтобы не допустить лишних сплетен о себе. А потому ей пришлось замаскироваться и притвориться обычной рабыней, к которой ни у кого не возникло бы лишних вопросов.

Впрочем, не от одной Мэйми у нас с графом были секреты. Мы с ключницей тоже хранили кое-какой секрет от Дейрана. И я надеялась, что, благодаря содействию Посвящённой Эльмы, моё выступление стало бы настоящим сюрпризом не только для достопочтенных гостей Его Высочества, но и для него самого.

В установившемся в зале молчании я медленно вышла в центр сцены и ненадолго замерла, позволяя публике рассмотреть себя с головы до пят. Сейчас я была в том же самом платье, в котором в последний раз меня видел Ле’Куинд, однако теперь его дополняла богатая россыпь золотых украшений: тугие браслеты на запястьях, крупные серьги в виде кругов и привычный для образа гунири ошейник, который на самом деле являлся всего лишь широким, заходившим высоко на шею ожерельем, выданным мне Дейраном из его коллекции специально для сегодняшнего вечера. Мои волосы были распущены и уложены волнами, но часть из них была закреплена высоко на затылке, придавая моей причёске необычную для неё пышность. Кроме того, и на голову мою добралось вездесущее золото украшений, неглубоко опускавшихся мне на лоб или охватывавших отдельные угольно-чёрные пряди, отчего мои волосы были будто бы охвачены светящимся ореолом, подобным блеску янтаря в моих сосредоточенных глазах.

Я прекрасно понимала, что выглядела сейчас без преувеличения обворожительно. Уж мы с Мэйми здорово постарались, чтобы это не укрылось ни от кого из гостей Ле’Куинда. И, что самое важное для меня, не укрылось от него самого.

Мне хотелось, чтобы Дей запомнил меня такой. Чтобы воспоминание обо мне навсегда отпечаталось контрастным, чёрно-белым с позолотой образом в его благородном сознании. И чтобы всю оставшуюся жизнь он с горечью задумывался о том, что так и не решился подарить мне больше, чем одну-единственную ночь по принуждению.

Я приблизилась к расположенному неподалёку от меня постаменту, на котором стояла подготовленная Мэйми корзинка, и сдёрнула с неё непрозрачное полотно, укрывавшее её содержимое от посторонних глаз, а затем протянула руку и извлекла те самые спрятанные предметы, которыми и рассчитывала повергнуть всех присутствующих в настоящий шок.

Остро заточенные, лёгкие, словно пёрышки, и чудовищно смертоносные клинки – обоюдоострые кинжалы.

По залу прокатился заметный шёпот, и даже те из гостей, кто был занят своими делами и не обращал внимания не происходящее, невольно повернулись в сторону сцены.

Дейран смотрел на меня тоже. Сначала, в самые первые секунды – с плохо скрываемым напряжением. Однако стоило ему осознать, что на него, как на хозяина бала обратили взгляды многие из приглашённых вельмож, он набросил на тебя привычную для сегодняшнего вечера расслабленность и слегка взмахнул рукой, словно позволяя мне продолжать. Словно именно так и было задумано изначально.

Несмотря на то что я определённо застала его врасплох, он всё-таки доверял мне достаточно для того, чтобы позволить такую несогласованную выходку.

Я вернулась в центр сцены и замерла в причудливом, похожем на тропическое растение изгибе, выставив в сторону через разрез обнажённую ногу. Интуитивно привычным жестом я сложила кинжалы веером в собственной ладони, а затем, не глядя, обратилась к сидевшим в углу музыкантам:

– Начинаем.

И тут, наконец, всё завертелось, словно в первобытном шаманском танце древнего, едва заселившего мир человечества. Дикая, звенящая, несущая в себе прошлое моих далёких предков музыка зазвучала, словно ураган, увлекая меня за собой в хаотическом круговороте движений, заставляя виртуозно вращать кинжалами в собственных руках и перетекать из одного положения в другое, словно я была послушным опавшим листочком, подхваченным обычным для Акроса вихрившимся ветром. Всё моё тело будто бы превратилось в грацию, каждая клеточка стала не более, чем нотой звучавшей вокруг меня музыки, каждый мой выпад, каждая смена положения ярким пятном отпечатывалась в сознании смотревших на меня из зала дворян, складываясь в некую неизвестную для меня историю, которую каждый из них пытался придумать для самого себя и вложить в мои последующие движения, словно у них действительно был какой-то потаённый смысл.

Пожалуй, наиболее разборчивые из графских гостей смогли бы при должном внимании узнать в этом танце один из старинных боевых стилей, которому я, как могла, научилась за время подготовки к Посвящению, однако я старалась как можно лучше замаскировать его за своей казавшейся хрупкостью и широкой белозубой улыбкой, с которой едва ли кто-либо в здравом уме в действительности использовал все задействованные мной обманчивые атаки…

А затем я начала жонглировать.

Сперва лишь тремя кинжалами. Потом из корзинки к ним присоединился четвёртый собрат, затем пятый… В конце концов, лезвия кинжалов почти незаметно для публики обагрило яркое пламя свечей, превращая их из простого оружия в летавшие над моей головой смертоносные огоньки, которые я по-прежнему умудрялась безошибочно подбрасывать и ловить, подставляясь почти под их заточенные острия, словно это было какой-то игрой. Музыканты не сбавляли ритма, и я старалась подстраиваться под звучавшую вокруг меня мелодию, изгибалась, кружилась, плясала, а затем, когда напряжение в зале достигло своего апогея, поймала все подброшенные кинжалы, по-прежнему ярко горевшие оранжевым огнём, и подкинула их все разом будто бы над самой собой, даже не глядя, куда именно они собирались приземлиться.

Потому что и так знала, что они пролетят в опасной близости от моего причудливого наряда, почти царапая мою бархатистую кожу, и вонзятся своими остриями в сцену, выстраиваясь в форме идеально симметричной звезды, как и много десятков раз до этого. А я в эту самую секунду выставлю свои руки широко в стороны и запрокину голову вверх, с наслаждением демонстрируя публике свою смелость и великолепие.

Купаясь в непривычных для гунири бурных аплодисментах.

– Дамы и господа, это была Ичель и её невероятное представление! – Мэйми, божественными стараниями которой дерево сцены было предусмотрительно защищено от возможного пожара, вновь появилась рядом со мной, мастерски отвлекая внимание зрителей от подоспевших слуг, принявшихся как можно незаметнее избавляться от следов моего выступления, – Если она показалась вам интересной, то как и все остальные гунири в зале, она остаётся в вашем распоряжении на весь сегодняшний вечер! Но помните, многоуважаемые гости, что эта девушка – любимица нашего хозяина, графа Дейрана Ле’Куинда! А потому не рекомендую уж слишком рьяно к ней приставать, а то нарвётесь на праведный гнев Его Высочества.

Ключница хихикнула, подразумевая, что сказанное ею было всего лишь забавной глупостью, и лёгкий хохот в зале послужил ожидаемым ответом услышанной от девушки усмешке. Однако мы обе с ней понимали, что в этой шутке в действительности была лишь доля шутки.

Если бы кто-то позволил себе со мной больше, чем Дею показалось бы уместным, он вряд ли стал бы молча это терпеть.

Как минимум, потому что в его глазах я по-прежнему была виконтессой О’Санна. Как максимум, потому что я былаеговиконтессой, пускай мы с ним, кажется, вкладывали в это понятие совершенно разные значения.

– А теперь – продолжаем танцы, дамы и господа! Прошу вас, веселитесь вдоволь и наслаждайтесь этим превосходным вечером!

Ключница покинула сцену, и я, глубоко поклонившись зрителям напоследок, спустилась в зал следом за ней, устремляясь прямо в толпу слегка опьяневших гостей. Пока что мой план шёл как нельзя лучше: после такого виртуозного выступления я определённо не осталась незамеченной большей частью присутствовавших в зале свидетелей будущего преступления. А значит, впоследствии многие смогли бы указать на примечательную, но, к сожалению, не существовавшую в действительности гунири как на виновницу случившейся кражи. К тому же мне наверняка удалось привлечь внимание графа Теалинда, и учитывая его страсть к непристойному поглаживанию привлекательных девушек, на которую я вдоволь успела насмотреться со сцены, мне всего-то и нужно было в подходящий момент попасться ему на глаза. Тогда я смогла бы без всяких подозрений оказаться в достаточной близости от него и там уже разобраться, был ли при нём всё-таки камень, и если да, то как же его лучше стащить…

– Аль, постой, – чужая рука коснулась моих пальцев, а голос даже сквозь шум толпы сбил все мои сосредоточенные на деле мысли, посылая совершенно особенную вибрацию вдоль моего позвоночника.

Лёгкую, сладкую дрожь, которой я, как ни старалась, так и не научилась сопротивляться.

– Ваше Высочество, – я замерла и медленно повернулась к графу, низко склоняя перед ним голову, – У вас сегодня так много забот, прошу, не обращайте внимания на простую гунири. Позвольте мне вернуться к своим обязанностям.

Хоть бы он догадался, на что именно я ему намекала.

Во-первых, на то, что я сегодня не “Аль”, а “Ичель” или в самом крайней случае “Иль”.

Во-вторых, что я была сейчас занята нашим общим делом, и мне было чрезвычайно необходимо поскорее добраться до Теалинда, а вместе с ним – и до его драгоценного сокровища.

И в-третьих, что у Дейрана сегодня действительно были куда более важные заботы, чем очередной разговор со мной, к тому же на глазах практически у всего Касэта. Или, во всяком случае, у самой богатой и властной его части.

– Подними голову, – приказал граф, и я с непривычной для себя внешней покорностью исполнила его требование.

Похоже, мой намёк не остался нераспознанным. Во взгляде Дея не было просьбы, с которой он изначально обратился, или тепла, с которым он смотрел на меня обычно. Мужчина вернулся к роли уверенного, величественного хозяина целого бала, а значит, и моего собственного хозяина.

Хотя даже с этой непривычной сменой поведения ему определённо было неописуемо далеко до непререкаемой, зловещей властности Раама, которую тот играючи демонстрировал одним лишь выражением своих таинственно-сумрачных глаз.

– Твоя обязанность – развлекать всех присутствующих на балу. И так уж вышло, что я тоже на нём присутствую, – заметил Дейран, продолжая удерживать меня за руку.

Я снова опустила взгляд, и от этого движения объёмные серьги в моих ушах заметно звякнули о широкое золотое ожерелье.

– Конечно, Ваше Высочество. Простите мою дерзость, я об этом не подумала.

Я совершенно не понимала, чего он от меня сейчас хотел. Мне казалось, что последние пару дней до бала мужчина как можно старательнее меня избегал. Вероятно, случившийся в моих покоях “инцидент” его всё-таки в достаточной степени встревожил, и моё спонтанное объяснение без толики вложенной в него божественной силы не смогло в достаточной мере успокоить переживания графа по поводу его психического состояния. Так почему же он решил поговорить со мной теперь, когда вокруг было так много ненужных свидетелей? И почему вмешался в мою попытку добыть для него артефакт? Не мог же он передумать насчёт экзорцизма, в конце концов?

– Я хочу потанцевать с тобой.

Я с удивлением подняла взгляд на стоявшего рядом со мной мужчину, произнёсшего, должно быть, одну из тех немногих фраз, которую я вряд ли после всех его опасений на мой счёт ожидала от него услышать.

Я знала, что это был вовсе не приказ, который граф Ле’Куинд отдавал своей бесправной гунири. Это была просьба, с которой Дейран обращался к виконтессе Алиан. К женщине, которая могла без лишних объяснений отказать ему в танце, и он не стал бы этому сопротивляться, изобразив для своих гостей, будто передумал или отвлёкся. В конце концов, он ведь действительно должен был понимать, что сегодняшним вечером на мои плечи была возложена необычайно ответственная миссия. Важная не только для него самого, но и для целого графства, которое он поклялся хранить и защищать. И вряд ли он имел права требовать у меня больше, чем я уже собиралась для него сделать.

Вот только трепетные касания украшенных кольцами пальцев мужчины, ласково переплетённых с моими в ожидании ответа, не оставляли мне никакого сомнения в том, что невзирая на все существовавшие в целом мире обстоятельства, он сейчас жаждал услышать от меня лишь одно:

– Разумеется, Ваше Высочество.

Дейрану определённо стоило больших усилий не расплыться в благодарной улыбке, когда я укрепила наше прикосновение, соглашаясь последовать за ним сквозь толпу беседовавших друг с другом вельмож к центру зала, туда, где было достаточно просторно, и многие пары с упоением кружились в каком-то затейливом танце, которого я не знала. Рука Ле’Куинда опустилась мне на талию, не позволяя себе никаких лишних вольностей, а вторая продолжила крепко сплетаться пальцами с моими, вынуждая меня принять подходящую для этого неизвестного танца позу. Мне оставалось лишь положить свою ладонь на мужское плечо и попытаться прочувствовать ритм музыки, отдаваясь на волю уверенных движений своего партнёра…

И тут мелодия неожиданно переменилась, из весёлой и залихватской превратившись в медленную и плавную, словно вызванное горным ветром лёгкое покачивание необычного дерева с розовыми лепестками в далёкой, сказочной долине. Наши с Дейраном пальцы разъединились, и обе его руки легли на мою талию, ласково, но довольно неожиданно притягивая меня чуть ближе к мужчине, отчего мои сосредоточенные на задании мысли разом превратились в запутанную смесь бессвязных ощущений, и на какую-то долю секунды я будто бы забыла о том, что мне, вообще-то, нужно было дышать. Мои ладони легли на графские плечи поверх плотных эполет его костюма, и я с лёгким неудовольствием для себя отметила, что не могла толком прочувствовать его тело под этими жёсткими наплечниками, довольствуясь лишь ответными прикосновениями Ле’Куинда и существовавшими только для нас двоих очаровательными деталями, от каждой из которых у меня в животе всё крепче начинал закручиваться тугой, напряжённый узел мучительного томления.

Моя душа непроизвольно волновалась под пленительным взглядом Дея, окутавшего всё моё существование беззаветно ласковым теплом своих объятий. Неровное дыхание мужчины опаляло мои и так разгорячённые недавним выступлением щёки, а его пьянящий изысканный аромат освежал меня грохотом далёкого водопада, и в то же время сладостно терзал пряностью пахучих диких трав.

И что самое восхитительное, Ле’Куинд охотно потворствовал моему наслаждению, с каждым неспешным движением нашего трепетного единения не то случайно, не то осознанно всё сильнее приближая меня к своему телу, пускай даже все его действия по-прежнему не пересекали ту непреодолимую границу, которую он сам для себя установил.

Судя по всему, благодарить за этот необыкновенный подарок судьбы в виде медленного танца мне следовало Мэйми. Пускай она была Посвящённой богини ремесла и торговли, а не её более тёмной сестрёнки, покровительницы празднеств и увеселений, но банальная сообразительность в голове этой девушки определённо присутствовала. Так что я вовсе не удивилась, разглядев позади Дейрана довольную собой ключницу, стоявшую возле музыкантов-гунири.

Конечно, мы с Ле’Куиндом по-прежнему не могли позволить себе многого в присутствии огромного количества его благородных гостей. Да и я была совсем не уверена, что он был готов отказаться от своих принципов ради сиюминутного удовольствия.

Но, по крайней мере, так мы с мужчиной хотя бы могли поговорить спокойно.

– Ты сегодня особенно великолепна, знаешь? – тихо произнёс Дейран, одним лишь звуком своего чарующего голоса заставляя меня плавиться в его нежных объятиях.

Неодолимо жаждать продолжения этой совершенно необыкновенной ласки, которую я впервые за всю свою жизнь получала от этого ни на кого не похожего мужчины.

– Спасибо, – так же неслышно ответила я, интуитивно подстраиваясь под невысокую громкость бархатистого тембра Ле’Куинда, – Я очень старалась.

– Почему ты не сказала, что собираешься сделать? – вежливо поинтересовался граф.

Его пальцы дрогнули на моей талии, словно на краткую секунду картины моего живописного танца предстали у него прямо перед глазами, и это воспоминание неосознанно его взволновало.

– Потому что ты не разрешил бы мне это, – без промедления ответила я, ведь сама уже не раз думала над этим вопросом.

– Конечно, не разрешил бы, – согласился со мной Дей, – Это же очень опасно, Лия. Ты могла пострадать.

Музыка сделала лёгкий рывок, и я ненадолго освободилась из чувственных объятий мужчины, почти сразу же закручиваясь и крепко прижимаясь к нему спиной.

Всем своим вздрогнувшим от нашего плотного соприкосновения телом ощущая заметный кувырок, который немедленно совершило дыхание графа от моего неожиданного движения.

– То, что мы собираемся сделать с агатом, уже само по себе опасно, – сообщила я, вполоборота повернув голову к своему партнёру, – И не стало бы ещё опаснее от нескольких подброшенных в воздух ножей.

Со сцены вновь прозвучал хорошо заметный переход от одной части плавной мелодии к другой – и я тут же подстроила под него свои действия, возвращаясь в уже привычную для этого танца интимную позу.

Непроизвольно приникая ещё ближе к крепкой фигуре Дейрана, становившегося ощутимо более напряжённым с каждой секундой плавного круговорота наших движений, постепенно преображавшего сознательную недосягаемость наших тел друг для друга в мучительную, почти нечеловеческую пытку.

– Об этом я и хотел с тобой поговорить.Мыуже ничего не собираемся сделать, Аль, – на выдохе произнёс мужчина и качнул головой, пытаясь отбросить нахлынувшее на него наваждение и сосредоточиться на беспокоивших его мыслях, – Я совершил ошибку, когда позволил тебе мне помочь. Ты и так уже достаточно обо мне позаботилась. Ты смогла вернуть мне надежду, которую я давным-давно потерял, и за одно лишь это я буду перед тобой в вечном долгу. Но теперь я должен побеспокоиться и о твоём благополучии. Я сам разберусь со своей проблемой. Только без тебя.

Вот уж не поняла… Что это он имеет в виду? И как это, без меня?

Он ведь совершенно точно не мог отыскать другой вариант изгнания демона. Во всяком случае, не так быстро, учитывая, сколько времени он без толку потратил до нашей с ним недавней встречи. И точно так же он не мог полностью отказаться от самой идеи экзорцизма. Это было бы небезопасно как для него самого, так и для столь драгоценного ему Акроса.

Неужели он всё-таки решился воспользоваться своим проверенным способом выиграть время и втайне от меня подавил Раама, запечатав амулетом Амелии?..

– Ты прекрасно знаешь, что другого пути не существует, – заметно разволновалась я, ощущая, как наша с демоном задумка ускользала из-под моего контроля, словно песок сквозь широко расставленные пальцы, – А даже если и существует, у тебя уже нет времени его искать. Давай придерживаться исходного плана. Он же всё это время тебя устраивал?

– Это было до того, как я увидел твой танец с клинками и понял, что не боишься по-настоящему рисковать своей жизнью, – с заметным отчаянием в голосе вздохнул Ле’Куинд, словно я каждым своим словом дотрагивалась до какого-то оголённого нерва в его душе, – Я до последнего пытался убедить себя в том, что ты знаешь, что делаешь. Что если вдруг у вас с Браном что-то пойдёт не так, то я обязательно прикрою твою ошибку, но… Аль, я не смогу защитить тебя от смерти. И как я могу быть уверен, что ты не пойдёшь на самоубийственную глупость в попытках мне помочь, когда ты ведёшь себя так безрассудно даже в таких мелочах, как простое выступление?

Глупость?! Это я-то, по его мнению, глупая?

Ну уж нет. Какой-какой, а способной на глупости, тем более “самоубийственные” или “безрассудные”, я себя ни капельки не считала. Наоборот, я с поразительным для воровки занудством продумывала каждую мелочь!

Какая-то часть меня, конечно же, осознавала, что Дейран попросту обо мне беспокоился. Что пытался оградить от опасности, которой от собственного безнадёжного отчаяния решился меня подвергнуть. И что теперь лишь пытался предотвратить ту ошибку, которую мы оба, как он считал, едва не совершили.

Но всё-таки куда скорее, чем подсознательное понимание его слов достигло кончика моего языка и нашло выход во взвешенном и обдуманном ответе, у меня внутри высоко вскинуло голову болезненно уязвлённое самолюбие, присущее скорее Нисе, Кошке из Валесса, нежели двум прочим личностям, в которые я сегодня играла.

– Я веду себя так, как хочу, Дей, – яростно прошептала я, крепко стиснув ладони на мужских плечах, – Потому что я – это я. И ты не сможешь уберечь меня от всего вокруг, просто потому что тебе этого хочется. Ни от того, кто я есть. Ни от демона внутри тебя. Ни от моего желания быть с тобой, пока это ещё возможно.

Ох, Таящийся… Последнее из этой череды признаний определённо было неуместным.

Нет, конечно, я уже давненько начинала понимать, что моя связь с Ле’Куиндом постепенно становилась куда сильнее, чем мне бы того в действительности хотелось. И заключалась она уже далеко не только в бессознательном стремлении моего тела снова и снова сливаться с Дейраном в упоительном, благоговейном экстазе, пока вся вселенная вокруг не исчезнет в пелене белоснежного небытия, оставляя лишь нас двоих посреди этой бесконечной пустоты прижиматься друг к другу как можно крепче и дольше.

Нет, теперь мне этого было мало, и я всё чаще хотела просто быть рядом с этим мужчиной. Тем более что мне до настоящей дрожи в коленках нравилось то, каким неподдельно открытым он оказывался всякий раз, когда нам доводилось оставаться наедине.

Для всех вокруг он виделся никем иным, кроме как Его Высочеством графом Дейраном Ле’Куиндом, гордым, уверенным и немного сумасбродным правителем целого графства, умелым воином, решительным лидером и в какой-то мере даже извращённым тираном, державшим в страхе добрую половину девушек в собственных владениях. Для меня же он давно уже был просто Деем, добросердечным и необыкновенно чутким мужчиной, всей своей необъятной душой привязанным к родному краю и безгранично ценившим жизни каждого из доверенных ему подданных. Граф и вправду был смелым, гордым и решительным, но притом вовсе не пытался сделать вид, что таким он являлся каждую секунду своей далеко не самой простой, пускай и привилегированной жизни. Он умел быть со мной искренним и естественным, не притворяясь, будто ему совсем не было больно или страшно от той ситуации, в которой он оказался из-за демона, и в то же время он по-прежнему умел улыбаться и ценить каждый прожитый день, отведённый ему на этом свете богами.

В отличие от многих других мужчин, Ле’Куинд не боялся показаться слабым и уязвлённым перед по-настоящему дорогими ему людьми, когда действительно нуждался в их помощи и поддержке. Он с благодарностью принимал столь необходимую ему заботу близких, готовый вернуть её более чем сполна, когда смог бы в достаточной степени окрепнуть и оправиться от нанесённых ему душевных ран.

И именно эту поразительную откровенность Дейрана, сохранившуюся в нём несмотря на всю его власть, богатство и выпавшие на его долю невзгоды, мне ужасно хотелось впитать в себя без остатка, быть может, потому что в моей собственной жизни её категорически недоставало. Он был будто бы упоительным глотком свежего воздуха для моего заигравшегося в притворство разума. Я желала просто молча сидеть рядом с этим мужчиной и слушать, как открыто он со мной говорит. Наслаждаться теплом его ласковых взглядов. Ловить его добрые, будто бы сияющие улыбки, вызванные моими, казалось бы, самыми простыми словами. Поддаваться очарованию мурлыкающих переливов его незабываемого голоса.

Но одно дело – понимать это в собственном сознании, и совсем другое – открыто говорить об этом прямо перед Деем. Тем более что несмотря на все эти непрошенные, внезапно вспыхнувшие к нему сентиментальные чувства, я по-прежнему однозначно признавала перед самой собой, что все эти непривычные для меня фантазии в действительности не ожидало никакое счастливое продолжение. Этот мир политических интриг, неизмеримого богатства и показного этикета, которому волей судьбы принадлежал сам Дейран, никогда не стал бы для меня родным. А поэтому я по-прежнему должна была исчезнуть из него в ту же минуту, как завершила бы свои неразрывно связанные с ним контракты, и без крайней нужды никогда больше не стала к нему возвращаться.

Я всю свою взрослую жизнь была Посвящённой Таящегося в тенях. И Посвящённой я должна буду однажды умереть.

Ох, если бы только Ирра по-прежнему отвечал на мои молитвы. Тогда хранить ему верность было бы несравнимо проще.

– Надо же, вот это признание, – неожиданно произнёс мой партнёр по танцу с заметно переменившейся интонацией, – Будем надеяться, что Таящийся этого не слышал. А то плакали твои божественные силы, когда он соизволит к нам вернуться.

Его глаза по-прежнему сохраняли оттенок благородного вина, однако теперь, когда я была в курсе способностей демона, такой очевидной уловкой меня было не провести.

– А ты вовремя, – в достаточной мере разрядив свои эмоции в сторону графа, я решила не заводиться вновь и попросту проигнорировать ехидный выпад Раама в мою сторону, не позволяя тому продолжать подшучивать на эту тему, – Мне давно уже пора возвращаться к делу. Спасибо, что выручил хотя бы раз.

Я попыталась плавно отстраниться от мужчины, не привлекая излишнего внимания к прекращению нашего танца, однако тот с усилием сжал свои руки на моей талии, не позволяя мне сделать ни единого лишнего шага.

– Не так быстро, киса. Разобраться с Теалиндом ты ещё успеешь, у тебя весь вечер впереди. А я вот заскочил сюда совсем ненадолго. И вовсе не для того, чтобы избавить тебя от внимания Ле’Куинда.

Поколебавшись, я опустила руки обратно на плечи своего партнёра, собираясь всё-таки посвятить какое-то время общению с неожиданно появившимся на балу демоном. В конце концов, не радовать же его моими безрассудными попытками избавиться от него как можно скорее, совершенно не вписывавшимися в положение моей нынешней ипостаси – гунири.

– Неужели ты собираешься вернуть мне должок? – как можно спокойнее поинтересовалась я, с намёком улыбаясь в лицо Раама.

Тот ненадолго показался растерянным, но быстро сбросил эту эмоцию со своего лица, изображая что-то вроде беспечной расслабленности.

– Нет-нет, киса, это как-нибудь в другой раз. Можешь мне верить, у меня ведь нет ни единого повода оставаться перед тобой в долгу, – выражение глаз демона сменилось на озорное, и он продолжил неожиданно капризным шёпотом – На самом деле, мне было ужасно скучно. Просто-таки смертельно и бесконечно. Ты знаешь, почему никто никогда не говорит “демонически скучно”? Да потому что демонам не бывает скучно! Но из-за того, что мне приходится постоянно сидеть в теле графа, я мог только наблюдать, как вы с ним весь вечер веселились и танцевали… Мне аж смотреть тошно стало.

Раам поморщился, изображая искреннее недовольство нашим с Дейраном поведением. Я же как можно старательнее постаралась сдержать едва не вырвавшийся из меня злорадный хохот.

– Ты что, ревнуешь? – съехидничала я, внимательно наблюдая за реакцией демона на моё дерзкое предположение.

– Упаси Амелия! – в меру допустимой громкости воскликнул мой партнёр по танцу, вполне искренне возмущаясь моей теорией, – Ты за кого меня принимаешь, за ангела?

– Я принимаю тебя за ужасно надоедливого, хотя и весёлого демона, самовлюблённого от кончиков рогов до самого хвоста, который к тому же никак не может удержать себя от того, чтобы поиграться с людскими жизнями, – старательно подбирая слова, ответила я Рааму.

Не могла же я упустить возможность предоставить ему характеристику сродни той, что совсем недавно он выдал мне сам.

Тем более что мои слова ему в должной мере понравились, если судить по усмешке, заигравшей на уголках его губ.

– У меня нет ни рогов, ни хвоста, между прочим, – заметил демон, дополняя уже имевшиеся у меня познания об отсутствии у него глаз, – Это всё ваши человеческие предрассудки. Но в остальном ты не ошибаешься. И именно поэтому мне сейчас просто невероятно скучно.

Несмотря на его слова, где-то позади зрачков Раама, там, где глубоко в вине чужого взгляда скрывалась его истинная сущность, порождённая изначальной тьмой нашего мира, плясала шаловливая, взбалмошная искорка, которая могла означать лишь одно: у него уже была какая-то конкретная идея о том, как избавиться от одолевшей его беспросветной скуки.

Крепкие пальцы рук демона плотнее сомкнулись на моей талии и требовательно приблизили меня навстречу его рослому телу, напрочь уничтожая все те границы, которые пытался выстраивать между нами Дей. Мужские губы оказались почти у самого моего уха, с каждым горячим выдохом моего партнёра посылая волну мурашек по моей неожиданно чувствительной коже.

Предательски сковывая мои движения без единой капли той самой могущественной силы, которая в действительности принадлежала слуге Темнейшего.

– Так что ты скажешь насчёт того, чтобы повеселиться по-настоящему, Ниса? Составишь мне компанию? – почти царапая моё ушко своими зубами, предложил Раам.

И вдруг отстранился и вернулся в исходную позу нашего с графом танца, вопреки своему обыкновению позволяя мне самой принять решение по этому поводу, словно это теперь тоже было частью нашей с ним своеобразной игры в сотрудничество.

Я внимательно осмотрела фигуру демона, пытаясь отыскать в его предложении хотя бы крохотный намёк на подвох, но всё было тщетно. Его непроницаемо-таинственные глаза играли лёгкой озорцой, а губы были слегка изогнуты в совершенно обычной для Раама насмешливой улыбке, так что у меня не было ни малейшего представления о том, что он на самое деле сейчас имел в виду.

Что вообще могло значит “повеселиться по-настоящему” для существа из Нижнего мира? Устроить оргию и переспать на глазах у всей верхушки Касэта? Нажраться до пьяных соплей и прямо здесь устроить преждевременные выборы Верховного? А может, попросту перебить всех гостей на этой высокоблагородной вечеринке и искупаться в их пока ещё тёплой крови?

По-хорошему мне следовало сейчас же отказаться от неожиданной затеи Раама и просто вернуться к выполнению своего контракта, ради которого весь этот вечер, в общем-то, и затевался. Не думаю, что демон обиделся бы на то, что я решила просто выполнить свою работу, которая прежде всего была необходима его Темнейшему хозяину, а значит, и ему самому.

Вот только Раам впервые на моей памяти не собирался воспользоваться мной как очередным способом для того, чтобы развлечь самого себя. Он вполне искренне, насколько это вообще было возможно для демона, предлагал мне составить ему компанию в пока ещё неизвестном для меня веселье, задумка которого прямо сейчас заманчиво искрилась в пронзительных, не принадлежавших ему глазах цвета вина.

Пожалуй, я никогда не смогла бы простить себе, если бы упустила возможность как следует покуролесить вместе с самым настоящим демоном, какой бы сюрприз меня сейчас от него ни ждал. Тем более, если те смыслы и полунамёки нашего последнего поцелуя мне всё-таки не померещились, и он действительно разглядел во мне что-то родственное его собственной тёмной сущности.

– Кажется, я уже составляю тебе компанию, разве нет? – приняла я предложение демона, слегка наклонив голову в сторону с лёгким насмешливым прищуром своих кошачьих глаз, – Только скажи, чем конкретно ты бы хотел заняться?

Несмотря на то что выражение лица Раама почти никак не изменилось, не то по лёгкому движению губ, не то по неуловимому преображению взгляда я всё же сумела понять, что мужчина оказался рад услышать от меня именно такой ответ.

– Чем-то таким, для чего нам нужна не настолько похоронная музыка.

Рука мужчины резко обняла меня за талию, так что я вновь оказалась без спроса прижатой вплотную к его крепкому телу, а сам он тут же крутанулся на месте, вместе со мной поворачиваясь в сторону сцены.

– Эй, музыканты! – воскликнул демон настолько зычно, что его лихой голос будто бы отразился от уходивших далеко в высоту стен и распространился по всему немаленькому бальному залу, заставляя плавную лирическую мелодию немедленно оборваться с неловким завершающим скрипом, – Сыграйте-ка нам что-нибудь погорячее!

Гунири недоуменно переглянулись между собой, не понимая, чего именно требовал от них хозяин бала, говоря о “горячей” музыке как о чём-то вполне очевидном. Но вскоре лицо одного из рабов озарилось неожиданной догадкой, и он, водрузив опущенную скрипку обратно на положенное ей место, принялся наигрывать резкую, отрывистую мелодию, отчётливо выделяя в ней определённые протяжные ноты, словно это были ударные гласные неизвестного для меня языка, на котором людские сердца без единого лишнего слова признавались друг другу в любви.

Хотя, если верить пронзительным стонам необычайно порывистого звучания скрипки, на сей раз любовь эта вряд ли была романтической и нежной. Скорее её можно было назвать безрассудной и даже губительной. И я каждой стрункой своей бесчестной души ощущала ту пылкую, неутолимую, всепоглощающую страсть двух одиночеств, о которой нам с демоном пела эта волнующая, пламенная мелодия.

Другие музыканты довольно быстро подхватили неравномерный ритм, заданный самым находчивым из гунири: к первой скрипке торопливо присоединилась вторая, затем добавились контрабас, фортепиано и даже гармоника. Музыка зазвучала новыми куда более богатыми и живыми красками, однако общая тема её повествования так и не изменилась, и оттого сердце в моей груди отчаянно заколотилось в желании поддаться её порочному искушению и хотя бы попробовать стать неотъемлемой частью звучавшей вокруг интригующей истории.

– Не передумала, киса? – Раам отпустил мою талию и повернулся ко мне лицом, горделиво выпрямляясь во весь свой немаленький рост, отчего он показался даже немного выше не столь самовлюблённого Дейрана, с которым ему приходилось делить одно тело.

Мужчина снял с себя плотный графский мундир, отдавая его подоспевшему услужливому слуге, и остался в одной лишь изысканной рубашке. Левую руку Раам заложил себе за спину. Правую же он поднял вверх и выставил ладонью передо мной, предлагая и мне сделать то же самое.

– Можешь даже не надеяться, что я отступлю, – слышно лишь для своего партнёра по танцу усмехнулась я, повторяя его осанистую позу и прикасаясь ладонью своей правой руки к его.

“Вот и умница…” – услышала я будто бы в собственном сознании, наблюдая за развесёлым прищуром немигающих глаз Раама, устремлённым к самым глубинам моей развращённой души сквозь необычную янтарную радужку моего почти кошачьего зрения.

Мы с демоном медленно двинулись по кругу, не разрывая волнующего прикосновения наших ладоней. Между нами будто бы снова началась негласная охота друг на друга, вот только теперь в ней больше не существовало охотника и его беспомощной жертвы. Нет, мы оба были полноправными, одинаково опасными хищниками, и собирались лишь определить, кто же из нас стоял на вершине пищевой цепочки, а кому должны были достаться объедки с чужого голодного пиршества.

Правда, и в этом новом вопросе нельзя было разобраться иначе, кроме как путём очередного пьянящего кровь поединка, пускай даже во всём бальном зале никто не сумел бы догадаться, что именно происходило сейчас между графом Ле’Куиндом и его новой экзотической гунири. Наше с Раамом противостояние существовало лишь только для нас двоих, в нашем сознании, в прерывистом дыхании и в плотоядных взглядах. И потому, когда в какой-то момент выжидающего кружения мужчина всё-таки решился атаковать меня первым, для всех остальных его действие выглядело словно обычное танцевальное па.

Его рука перехватила мою ладонь и переплелась с нею пальцами, в чувственном порыве притягивая меня к телу демона. Вторая рука моего партнёра властно спустилась на мою талию, оглаживая её так пылко, словно это уже была его собственность. Мои пальцы легли на плечо мужчины и немедленно ответили на его жадные действия взаимной грубостью, ноготками впиваясь в его кожу сквозь тонкую ткань дорогой рубашки до лёгкой, предупреждающей боли.

Раам лишь усмехнулся и прижал меня ещё ближе к себе, слегка отклоняясь вбок и перенося свой вес на дальнюю от меня ногу, из-за чего мне пришлось исполнить грациозный выпад ему навстречу, полагаясь на его тело словно на единственную опору, что по-прежнему удерживала меня в вертикальном положении. Впрочем, теперь моё бедро оказалось прямо у демона между ног, и я слегка усилила это непреднамеренное нажатие, намекая на то, что прямо сейчас могла бы сделать ему достаточно больно, если бы в самом деле того захотела. В ответ на мою контратаку мужчина слегка наклонил ко мне голову, не меняя нашей с ним непозволительно откровенной позы, и жар его алчущего дыхания немедленно опалил мою обнажённую шею, беспрепятственно предоставленную его будоражащим сознание ласкам. Раам почти целовал меня, но лишь почти, столь раздражающе сводя меня с ума этой жестокой неопределённостью и отсутствием такого желанного продолжения, что я отпрянула от него, не в силах спокойно выносить эту изощрённую пытку, и сделала несколько шагов в сторону, по-прежнему оставляя свои пальцы лежать в уверенной руке своего партнёра.

В конце концов, я всего-навсего отступала, а не пыталась от него убежать, так быстро признавая перед ним своё постыдное поражение.

Наши с демоном взгляды столкнулись, сражаясь друг с другом так же бешено и страстно, как это только что делали наши тела, и на секунду мне даже показалось, будто багровая радужка графа заметно потемнела, высвобождая наружу истинную сущность скрывавшегося внутри Раама. Я грациозно изогнулась, выставляя в сторону свободную руку, а затем, преодолевая заметное напряжение между нами, направилась навстречу демону, с каждым шагом идеально вступая в гипнотический ритм звучавшей вокруг темпераментной музыки.

Раам предсказал моё приближение с точностью до самого крошечного движения, перехватил его так ловко, словно заранее знал, куда и как именно я собиралась ступить, и когда я, наконец, оказалась в зоне его досягаемости, резко закрутил меня в свою сторону, разгорячённым объятием прижимая меня спиной к его вдохновенно вздымавшейся груди.

Его дыхание вновь обожгло мою шею, кусая её хлынувшими мне под кожу невыносимо колючими мурашками. Его бёдра совершенно беззастенчиво прижались к моим ягодицам, отчего я неосознанно вздрогнула и подалась навстречу его неожиданной похоти, в ту же секунду отчётливо ощущая, как между моих ног постепенно начинало разгораться совершенно непрошенное пламя желания.

Руки демона властно провели по моим бокам, с неприкрытой раззадоренной страстью, но без неуместной для бала пошлости, а затем остановились на моих бёдрах, собирая пальцами складки моего изысканного платья, словно демон намеревался его с меня сдёрнуть. Я требовательно положила свои ладони поверх мужских, принуждая своего партнёра расслабить пальцы и ненадолго довериться моему предводительству, а затем грациозно повела руками вверх к собственной талии, заставляя Раама медленно следовать за моими поглаживающими движениями.

Прикрывая от чужих глаз его уже не столь осторожные прикосновения к моему донельзя взбудораженному телу, готовому вспыхнуть и тут же сгореть без остатка при малейшем намёке на то, что это было уже далеко не просто противоборство двух одинаково устрашающих хищников.

Мы танцевали с Раамом, должно быть, ещё несколько жарких минут, которые показались мне вечностью. Мы сближались друг с другом вплотную, почти непристойно даже для танца хозяина и его бесправной рабыни, а затем вновь отдалялись, щедро подогревая и без того раскалённое напряжение между нами. Воздух вокруг нас буквально трещал от бушевавших эмоций, отгоняя от нас немногочисленные пары других достаточно смелых танцоров, а мы всё продолжали соперничать, словно именно это непримиримое противостояние было всей целью нашего с демоном сосуществования.

Его властные взгляды пронизывали всё моё тело невидимой, но вполне осязаемой тьмой, заставляя меня трепетать не то от покорности, не то от пугающе сильного вожделения. Не признавая его превосходства, я без сомнения нападала на Раама в ответ, заставляя его отступать от моих наполненных хищным азартом движений и на время принимать правила моей игры, а затем переходить в ответное наступление и с лёгкостью порабощать все мои помыслы одним лишь дурманившим прикосновением крепких рук к моему распалённому телу. Каждая моя клеточка разрывалась от непреодолимого стремления выиграть в этом безмолвном поединке, показать моему сопернику, что, несмотря на молчание моего бога, во мне доставало естественной силы, чтобы дать слуге Агрифа достойный отпор… И в то же время я жаждала безоговорочно ему подчиниться.

Звучание музыки вокруг нас достигло своей кульминации, воздух засиял будто бы тысячами искорок от круговерти эмоций в моём совершенно спутанном сознании, и в ту же секунду, будто бы ощутив мою мимолётную слабость, Раам подтянул меня обратно к себе, лишая остатков всяческого сопротивления.

Веер пальцев его правой руки лёг на мой подбородок и щёку, приближая моё лицо так плотно к его, что мои дрожащие от вожделения губы почти припали голодным поцелуем к его привычной надменной ухмылке, однако прикосновение демона было достаточно крепким, чтобы удержать меня от возможного безрассудства. Я привычно поймала его запястье, пытаясь создать хотя бы видимость какого-то контроля с моей стороны, однако Раам предугадал и это движение, немедленно охватывая мою талию крепким объятием и резким порывом низко наклоняясь в мою сторону, отчего мне не осталось иного выбора кроме как последовать за его напором и прогнуться в пояснице столь сильно, что мои волосы едва не коснулись паркета бальной залы, и почти весь мой вес беззастенчиво лёг на крепкое предплечье моего партнёра.

Наверное, это столь неустойчивое для меня положение должно было стать справедливым концом нашего поединка. Демон выиграл, оказался сильнее, принудил меня всецело довериться его мощной, уверенной хватке. Однако… Я не была готова вот так вот легко сдаться.

Изящно махнув ногой, я освободила её сквозь предусмотрительно глубокий разрез своего превосходного платья, а затем забросила её на мужское бедро, беззастенчиво демонстрируя свою обнажённость всему высшему свету Касэтского общества. Теперь Раам оказался точно так же заперт в моих объятиях, как и я оказалась в его, и моя голень на его заднице создала для меня новую точку опоры, но и это по-прежнему был не конец моего замысла.

Моя вторая нога, которая до сих пор стояла на полу и поддерживала во мне равновесие, оторвалась от начищенного паркета и слегка приподнялась в воздух, целиком и полностью перенося весь мой вес на партнёра по танцу. Первоначальное самодовольство в его потемневшем от ненасытности взгляде довольно быстро сменилось удивлением от неожиданности моего поступка, а то, в свою очередь, столь же стремительно преобразовалось в благосклонное признание в нашем споре ничьей.

Ведь теперь доверие Рааму стало моим собственным выбором, а не необходимостью, на которую он заставил меня пойти. И это, в свою очередь, означало, что я обладала достаточной силой, чтобы в любой момент от него отказаться.

Музыка вокруг нас, наконец, затихла, и мужчина медленно выпрямился, позволяя мне опустить ноги обратно на пол. Его ладонь по-прежнему крепко удерживала мой подбородок, пока ещё сохраняя остатки постепенно исчезавшей из воздуха похоти, а во взгляде играло глубинное удовлетворение, которое прорывалось будто бы из самой его сущности, надёжно укрытой от неуместного любопытства простых смертных за винными радужками графа Ле’Куинда.

– Славно повеселились, киса, – миролюбиво заключил Раам, и его требовательная рука, наконец, отпустила меня окончательно, позволяя мне глубоко вдохнуть без назойливого ощущения экстатической сдавленности в грудной клетке.

Впрочем, на самом деле демон вовсе не планировал позволить мне устроить даже короткую передышку в этот по-настоящему решающий для нас с ним обоих вечер.

– Пойдём, Ичель, я хочу кое с кем тебя познакомить, – теперь уже на обычной для Дейрана громкости произнёс Раам, и легко подхватив меня под талию, пошёл куда-то в сторону, позволяя танцующим парам вновь занимать свои места и приступать к очередной неизвестной для меня пляске.

– Разумеется, Ваше Высочество, – смиренно выдохнула я, надеясь, что уж теперь-то мне позволят вернуться к тому единственному заданию, ради которого мне вообще-то пришлось уговаривать графа организовать весь этот напыщенный бал.

И на сей раз я не ошиблась в своих предположениях.

– Граф Теалинд! – Раам бесцеремонно раздвинул собой компанию беседовавших с Браном виконтов, и те послушно отступили на шаг в сторону, позволяя двум Высочествам спокойно поговорить между собой, – Я очень рад видеть вас в качестве одного из моих самых дорогих гостей. Как вам нравится сегодняшний вечер?

– Граф Ле’Куинд, – приветственно кивнул брюнет, а затем, немного поколебавшись, всё-таки отдал сигарету стоявшей рядом с ним гунири и махнул рукой, намекая девушке на то, чтобы она поскорее исчезла, – Должен сказать, ваше приглашение всполошило все графские семьи Коалиции. Оно оказалось таким… неожиданным, учитывая ваше стремительное исчезновение из наших кругов. Признаться, я даже не знал, чего мне следовало ожидать, но вам всё-таки удалось произвести на меня впечатление. В приятном смысле. С каких пор вы изменили свои принципы насчёт рабов?

– С тех самых, как случайно увидел на торгах эту милашку, и не смог перед ней устоять, – демон пододвинул меня на шаг ближе к Теалинду, и только глупец не распознал бы в этом жесте его желания подсунуть меня своему собеседнику, – Это моя любимая крошка Ичель. Вы ещё не успели с ней познакомиться?

О, Таящийся… Дейран у Раама выходил какой-то отвратительно никудышный. Теперь-то мне стало, наконец, понятно, почему демон не пытался заменить сущность Ле’Куинда полностью, а по большей части прятался где-то глубоко внутри настоящего графа и лишь периодически выныривал из него на поверхность.

– Имел удовольствие видеть её выступление, – взгляд Брана оценивающе пробежался по мне с головы до пят, ненадолго задерживаясь на изящных изгибах моей фигуры, которую моё платье не слишком старательно пыталось скрыть, – Её, и ваше с ней последующее тоже. Довольно примечательная страстность для гунири, должен отметить.

– О, это вы ещё не знаете, какая она в постели. Очень рекомендую, – подмигнул Раам и неожиданно похлопал Теалинда по плечу, заставляя меня проникнуться хорошо сокрытым стыдом за безумную несерьёзность его поведения в роли Дейрана.

Брюнет сопроводил бестактное движение демона слегка удивлённым взглядом, но, должно быть, подумал, что ввязываться в перепалку с хозяином бала по поводу этикета было бы признаком не слишком хорошего тона. Тем более что Ле’Куинд, по его мнению, преподносил ему столь щедрый подарок…

Меня. Для любых целей. По крайней мере, на сегодняшний вечер.

Вот же скотина безрогая. Нет чтобы самому вселиться в какую-нибудь миловидную девчушку и окрутить Теалинда своими силами… Ах да. Он же говорил о расставленной на него ловушке.

– Что ж, наслаждайтесь сегодняшним вечером, граф, моя гунири в вашем полном распоряжении, – с вежливой улыбкой кивнул Раам, а затем, наконец, отпустил меня из своих полуобъятий и позволил собеседнику привычным движением притянуть меня к своему боку – А я, пожалуй, на какое-то время вас оставлю. Я должен разобраться с некоторыми не слишком интересными вопросами, которые меня ожидают.

Проигнорировав озадаченность в моём взгляде, демон отступил от нас с Браном на пару шагов, позволяя виконтам, беседовавшим с Теалиндом, вернуться на своё прежнее место, а затем переливчатый блеск в его немигающем взгляде ехидно сверкнул напоследок и резко померк, уступая место привычной для подобных моментов секундной растерянности Ле’Куинда.

Внимание Брана уже не распространялось на Дейрана, всецело и безраздельно направленное на предоставленную ему эксклюзивную гунири, и я, наверное, должна была уже перейти к следующей части нашего с демоном воровского плана, однако я попросту не могла найти себе силы оторвать свой нешуточно настороженный взгляд от освобождённого Раамом тела Ле’Куинда. Мужчина непонимающе осмотрелся вокруг, безрезультатно пытаясь определить, как именно оказался на своём нынешнем месте, а после его опасливый взгляд упал на мою фигурку, наполовину скрытую от него собеседниками Теалинда, и тогда в его глазах будто бы что-то по-настоящему рухнуло.

Сначала Дей попробовал проморгаться, словно это могло бы помочь решить возникшую перед ним проблему, но это, конечно же, не сработало. Тогда он сделал шаг ближе ко мне, однако тут же наткнулся на энергичный запрет, немедленно выстреливший в его сторону из моих зрачков, словно пуля из тех диковинных и пока ещё редко встречавшихся в народе орудий. Конечно, такая простая попытка удержать мужчину от глупости вряд ли смогла бы его остановить, и он продолжил бы следовать своему намерению вытащить меня из лап Теалинда, особенно не заботясь, как это должно было выглядеть перед его гостями, но тут случилось нечто поистине неожиданное для нас обоих: к Дейрану с каким-то вопросом подошёл сам Верховный.

На лице графа Анджу сияла довольная улыбка, а во взгляде горел какой-то любопытствующий интерес, и он определённо был настроен на некую приятную беседу, которая вполне могла бы закончиться вынесением кандидатуры Ле’Куинда на выборы следующего Верховного, если бы тот постарался уделить достаточно времени и усердия этому разговору. Однако вместо того, чтобы составить компанию Его Верховенству и обсудить интересующие его вопросы, Дейран чуть более торопливо, чем следовало, сделал шаг назад, затем исправил свою оплошность и как можно спокойнее поклонился, произнося какое-то вежливое извинение, а после – бросил на меня короткий обеспокоенный взгляд и направился прочь. Не просто в толпу своих высокопоставленных гостей. И не к бару в желании заглушить случившееся вином, а то и чем-нибудь более крепким.

Нет, он как можно незаметнее для всех остальных пробрался к выходу из бальной залы и покинул устроенное им же самим баснословно богатое празднество, удаляясь куда-то в неизвестность до длинным коридорам собственного запутанного замка.

Оставляя меня с долгожданной, но отчего-то совсем не радостной возможностью наконец-то заняться той главной работой, ради которой нужна была вся моя гнусная ложь и не менее подлые интриги.