Глава 9. Предложение, от которого (не)возможно отказаться

Багровая капелька крови величаво сползала по благородно-белой коже, всё-таки призванная на поверхность небрежными движениями Раама, едва ли почувствовавшего боль от неглубокого пореза. Демон продолжал внимательно смотреть на меня из-под лукаво полуприкрытых ресниц, призывно играя тьмой в своём взгляде, и наблюдал за моей реакцией на своё предложение.

Признаться, на краткий миг ему удалось меня смутить. Не думала, что такие, как он, были способны договариваться о чём-то с людьми, а не брать силой всё, что только пожелают. Раам по-прежнему мог отнять у меня амулет, если не сейчас, так позже, вернувшись за ним в этом же теле или уже в новом. Он мог бы даже прикинуться Мериимом, моим посредником в контракте, или одним из заказчиков, которым камень и предназначался. Моя победа сейчас вовсе не означала проигрыш для него. И всё же почему-то он решил предложить мне сделку?

Нож в моей руке сильнее надавил на шею моего соперника, и криво изогнутое лезвие немедленно обагрили новые капельки крови, вытекшие из углубившейся ранки.

– Я уже заключила контракт на этот камень, и не могу принять новый договор, – стараясь держаться как можно равнодушнее, сообщила я, – Правила Длани запрещают исполнителям находить новых клиентов на объект, покрытый действующим контрактом, если только заказчик не передаст свои права на этот контракт третьему лицу, не разрешит исполнителю поиск нового клиента по доброй воле или же не откажется от контракта вовсе. Так что, сколько бы ты ни предложил, я не могу уступить тебе камень. А теперь отдай его, или мне всё-таки придётся подпортить графу здоровье.

Раам, кажется, совсем не расстроился моему отказу:

– О нет, киса, ты не так меня поняла. Мне не нужен этот амулет. То есть, в конечном счёте не нужен. Это лишь средство для того, чтобы заполучить кое-что другое. Кое-что более ценное для меня.

Я внимательно слушала демона и притом почти не шевелилась, пытаясь уловить в самом его существовании возможный подвох. Всем своим телом я ощущала его дыхание, каждое движение его мускулов, каждое биение сердца в его груди, неровный ритм которого мог бы меня предостеречь, предупредить об обмане или о готовившимся ответном нападении. Однако всё было спокойно, ни одно колебание холодного ночного воздуха не свидетельствовало об опасности, и, по-видимому, мне оставалось лишь выслушать предложение Раама целиком.

– Помоги мне добыть то, что я ищу, – продолжил демон, – Укради для меня то, что куда интереснее этого камня. Доберись туда, куда я сам не могу добраться. И тогда ты получишь свой амулет.

В комнате раздался негромкий смешок, от которого ощутимо веяло досадой.

– Я ведь могу забрать его прямо сейчас, разве нет? Без всяких контрактов, – осведомилась я, впившись ногтями в плечо той руки графа, что сейчас удерживала амулет.

Спокойно, Ниса, дыши ровнее. Главное — не выдать свою заинтересованность.

Пусть рассказывает дальше.

Что это за вещь такая?

– Конечно, можешь, – согласился демон, – Но я предлагаю тебе амулет не в качестве оплаты, а, скажем, как подарок на память. Настоящая награда за нашу сделку будет соответствующей. Например, я мог бы убедить Агрифа, что ты, как хороший друг Нижнего мира, вовсе не заслуживаешь тех кар, о которых он так мечтает после твоего поступка в храме.

Я сделала для себя заметку, что, по-видимому, красть что-то мне предстояло именно для Темнейшего, если Раам был так твёрдо убеждён, будто бог ненависти вот так легко согласится простить моё прегрешение за выполненную работу. И, вероятно, это было нечто чрезвычайно важное для него. Нечто, за чем ему пришлось послать настоящего демона, а не одного из своих Посвящённых или жрецов.

Однако я не спешила принимать предложение Раама. Пока нет.

Вначале я собиралась поторговаться.

– Даже если у тебя получится договориться с Темнейшим, я не планирую путешествовать в Нижний мир в ближайшие лет шестьдесят, а до тех пор, как знать, не изменится ли ситуация с Агрифом сама собой. Предложи что-то Нисе из настоящего времени, а не из будущего, тогда и поговорим.

– Такими темпами ты оставишь меня с голой задницей, воровка, – с притворным ужасом воскликнул демон, и тут же продолжил, не оставив мне ровно никаких сомнений в том, что он был готов к моему требованию, – Что ж, ладно. Может быть, если я буду в хорошем расположении духа, я смогу поделиться с тобой кое-какими знаниями, которых люди оказались лишены. Например, я мог бы рассказать тебе что-нибудь о том, что же произошло с одним тёмным богом года этак три назад.

– Брешешь, – с уверенностью нахмурилась я, и всё же лишь глухой не расслышал бы в моём голосе нотки отчаянной надежды.

– Вовсе нет, – слабо, чтобы не напороться на нож, покачал головой Раам, – И в качестве жеста доброй воли могу кое-чем с тобой поделиться уже сейчас. Три года назад произошло… Некое неожиданное для богов событие, о котором я пока умолчу. Тогда оставшиеся Пятеро встретились друг с другом и договорились держать в секрете, что случилось с Шестым. Не рассказывать об этом даже самым верным из людей, которые им служат. Но я-то на их условия не соглашался, а значит, могу трепаться налево и направо. Если захочу, конечно.

Нож в моей руке дрогнул, что не укрылось от демона: он смело ухмыльнулся, сверкнув бездонной тьмой своих глаз, и мне пришлось вновь усилить нажим, чтобы мужчина не радовался раньше времени.

– Он жив? – почти не дрогнувшим голосом спросила я.

Раам таинственно хмыкнул:

– А сама как думаешь, киса?

Жив… Точно жив, и никакое подтверждение мне никогда не требовалось. Я просто знала это, чувствовала каждой клеточкой своего тела, каждой стрункой своей незримой души. Я не знала, почему он отказался от людей, научилась выживать и даже жить без него, склеила собственное, разорванное на клочки сердце и обратила его в холодный, словно его молчаливая статуя, мрамор, которому подобные потрясения должны были быть нипочём.

Однако предложение демона будто бы отбросило меня в тот самый день, когда оборвалась наша с Таящимся связь. Удушающая тоска и чудовищная, нестерпимая боль утраты немедленно вернулись ко мне, насыщая обращённое в сумрак сознание лишь одним-единственным желанием: вновь почувствовать, будто я была не одинока.

Будто мой тёмный покровитель по-прежнему был рядом со мной.

Раам не ошибся, расценив моё молчание как согласие на его предложение. Он поднял свободную от амулета руку и обхватил ей моё запястье, плавно отстранив обагрённый кровью графа нож от своей шеи.

– Так-то лучше, – глубоко вдохнув, произнёс расслабившийся демон, – Может быть, передвинемся куда-нибудь в более удобное место и обсудим детали?

Ладони мужчины опустились на мои бёдра, неожиданно откровенным поглаживанием побуждая меня подняться и освободить его из своего захвата. Невольный приятный трепет, вызванный этим прикосновением, пробежал по моей коже, заставляя почувствовать себя совершенно беззащитной и обнажённой под пронизывавшей меня тьмой во взгляде демона.

Я немедленно пожалела, что не вогнала нож в его шею по самую рукоятку.

Это ведь не могло бы считаться за убийство, верно? Фактически демон не являлся человеком и вряд ли мог умереть от простого ножа для фруктов, значит, Ирра не должен был возражать против такого исхода.

Вот только с Раамом погибло бы тело Дейрана, и уже за это мне пришлось бы поплатиться.

Уняв захватившие меня противоречивые желания, я поднялась с принадлежавшего демону тела графа и проследовала к камину, а после облачилась в оставленный возле дивана халат из нежного шёлка и расположилась на кресле, в отдалении от присоединившегося ко мне Раама. Тот не стал ничего комментировать, лишь щёлкнул пальцами, зажигая в очаге странный багровый огонь, от которого исходило непривычно жаркое пламя, и уселся прямо напротив меня, через уставленный нетронутыми закусками столик.

– Не думала, что демоны заключают сделки с людьми, – поделилась я своим сомнением.

– Если ты ни разу не слышала о таких контрактах, это не значит, что их не было вовсе, – с насмешливым прищуром сообщил Раам, – Просто в последнее время наш доступ в ваш мир был несколько… Ограничен. Но я ещё помню, как это должно работать.

– И тогда ты, конечно же, помнишь, – ехидно произнесла я, – Что мы должны подписать бумажное соглашение, которое зарегистрирует официальный посредник?

Демон махнул рукой.

– Формальности можем отложить на потом. Обсудим условия, и если подвернётся такая возможность, подпишем контракт как следует. Хотя я не исключаю, что мы расправимся с нашим дельцем быстрее этого.

Я с сомнением хмыкнула, прекрасно понимая, что авантюра, в которую втягивал меня Раам, была заведомо куда масштабнее, нежели мой нынешний контракт. Впрочем, сначала стоило выведать все подробности, а потом уже думать, соглашаться ли на условия демона.

– Что мне нужно украсть? – решив не бродить вокруг да около, поинтересовалась я.

– О, сущую безделицу, – ухмыльнулся Раам, сложив пальцы перед собой домиком, – Просто ещё один камень. Агат, чёрный, как сама ночь.

– Дай угадаю: его постоянно носит при себе какой-нибудь Высокий граф, – усмехнулась я, – Который на самом деле является ангелом под прикрытием.

Пламя камина заметно колыхнулось в мою сторону и почти обожгло своим приближением, будто ему понравилась моя шутка, и оно посмеялось над ней так, как умело. Демон тоже не остался равнодушным, оскалившись в саркастической ухмылке.

– Боюсь, я этого пока не знаю, – признался Раам, – Прошло слишком много времени с тех пор, когда я в последний раз бодрствовал, и я не уверен, что мои сведения по-прежнему точны. Хотя, вообще-то, ты почти права. Камень и правда должен быть у некоего Высокого графа, чьё имя я назову тебе позже. Но можешь не переживать насчёт ангелов, ими в этой истории даже не пахнет.

Я нахмурилась, непривычная к подобному заключению сделок. Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что. В другой ситуации я бы взяла паузу на обдумывание и попыталась выяснить хоть какую-то полезную информацию, или же просто не стала соглашаться на контракт без должных сведений со стороны заказчика.

Но плата была столь велика… Да и возможность выполнить заказ не для абы кого, а для самого Темнейшего, здорово подстёгивала меня согласиться на сделку даже при столь неопределённых условиях.

Как же там звучала старинная формулировка, которой пользовались до распространения бумажных договоров…

– Идёт, – кивнула я, – Я, названная Нисой, Кошкой из Валесса, украду для Раама, Поверженного Ножом Для Фруктов, чёрный агат, принадлежащий тому, чьё имя будет названо мне позже.

– Не только украдёшь, но и поможешь мне его уничтожить, – вдруг добавил проглотивший мою издёвку демон, и в ответ на моё удивление успокоил, – Не переживай, это простой ритуал, тебе почти ничего не придётся делать. Мне всего-то нужна ещё одна пара рук.

– И помогу его уничтожить, – дополнила я с ещё более усилившимся в душе сомнением.

Было и так очевидно, что камень вовсе не был глупой безделушкой, но всплывшая из ниоткуда необходимость проведения некого ритуала серьёзно настораживала.

Надеюсь, не придётся, скажем, тащиться в горы и выкидывать его в жерло вулкана.

– Я, названный Раамом, принимаю служение Нисы, Кисы из Валесса, и обещаю в процессе или по завершении нашей сделки передать ей три награды: принадлежащий мне амулет Амелии, рассказ об исчезновении Шестого в том виде, в каком знаю сам, и договор с Агрифом о помиловании её души. Обязуюсь также на всём протяжении её служения оказывать ей всяческую помощь как словом, так и делом, поскольку у кошек, как известно, лапки.

Наши с демоном взгляды столкнулись в безмолвном сражении: его, полный ехидства и уверенности в собственном совершенстве, чернильным мраком клубившимся в его глазах, и мой, противоречиво довольный заключённым договором и раздражённый выходками моего нового заказчика одновременно. Напряжение между мной и Раамом вновь достигло той точки, когда я готова была его ударить, и он, без сомнения, чувствовал клокотавшее внутри меня страстное негодование. Будто бы испугавшееся нашего противостояния пламя вдруг ярко вспыхнуло в последний раз и погасло, погружая комнату в вязкую темноту и остужая раскинувшийся вокруг нас с мужчиной тяжёлый жар.

– Теперь я должен тебя оставить, – неожиданно сообщил Раам, поднимаясь с кресла, – Мне придётся уступить графу его тело, чтобы никто вокруг не заметил подвоха. А вот это пока вернётся на место.

С этими словами демон взялся обеими руками за разные концы амулета и застегнул его у себя на шее, вновь запечатывая себя в чужом теле силой Амелии. Я невольно вскочила с кресла и простёрла руку к мужчине, предполагая, что Дейран немедленно очнётся, точно как случилось с Раамом, и, вероятно, рухнет на пол, однако вдруг осознала, что его глаза после этого действия остались всё такими же демонически непроницаемыми.

– Камень что, перестал работать? – усомнилась я, игнорируя плохо скрываемое ехидство демона, вызванное моим стремительным прыжком к нему.

– Не совсем, – ответил Раам, – Он по-прежнему удерживает меня в этом теле, и мои силы так куда слабее, чем без него. Однако, расстегнув цепочку, ты его существенно ослабила, и я вполне в силах захватывать контроль на какое-то время. Только не подпускай к графу новых девственниц, хорошо? Иначе тебе снова придётся меня освобождать.

Демон усмехнулся, позволяя мне составить простую логическую цепочку: чтобы успешно закончить новый контракт и получить все обещанные награды, мне нужно присутствие Раама. Позволив графу вновь запечатать амулет, каким-то непонятным для меня образом применив для этой цели “новую девственницу”, я потеряю своего заказчика и по совместительству единственного информатора в заключённой сделке. А решив вновь украсть камень с его шеи, я разбужу демона и неминуемо лишусь его доверия, если только это не будет сделано ради его освобождения и продолжения нашего сотрудничества.

– Тёмной ночи, Ниса, – тем временем Раам добрался до кровати и широко развалился на ней, очевидно, собираясь теперь передать контроль над телом обратно крепко спавшему Дейрану, – Твоё волнение мне льстит, но мы увидимся уже совсем скоро, не стоит за мной бегать.

Я, хоть и вправду подбежала к кровати и теперь замерла у её изножья, волновалась вовсе не по поводу новой встречи с чересчур самоуверенным демоном.

– Погоди, а что мне теперь делать с графом? Как мне остаться в замке? Когда Дейран проснётся, он просто выставит меня отсюда, и нашей с тобой сделке конец.

– Не знаю, придумай что-нибудь, – пожал плечами демон, как будто его это не касалось, – Я предложил тебе контракт не за твои красивые глаза. До утра ещё достаточно времени, чтобы с этим разобраться. Но мой тебе совет: лучше продолжай притворяться Алиан, или как ты там себя назвала. Она, вероятно, вызывает у людей больше доверия, чем Ниса.

Ничего, кроме этого, не сказав, Раам немного поёрзал и с комфортом устроился на мягких подушках, устилавших чужую постель. Мужчина шумно вздохнул, расслабляя своё утомлённое сражением тело, и медленно опустил веки, скрывая от меня своё бездонное ехидство. Спустя всего секунду, его дыхание стало ровным и глубоким, а черты лица будто бы смягчились, становясь более привычными для моего взгляда.

На кровати крепким, беспробудным сном спал Высокий граф Акроса Дейран Ле’Куинд.

***

Сквозь окна под крышей графской башни постепенно начал проникать свет позднего весеннего солнца, степенно поднимавшегося на утренний небосвод. С каждой минутой комната будто бы наполнялась жизнью, не спеша пробуждаясь от ночного оцепенения, и редкие пылинки танцевали в пробивавшихся внутрь чуть тёплых лучах, будто бы отпугивая скопившиеся в углах бесплотные тени.

Всё меньше оставалось времени до того, как проснётся Дейран.

Я ещё раз осмотрела спальню, убеждаясь в том, что наше с демоном ночное противостояние не оставило уж слишком заметных следов: я разровняла ковёр и старательно стёрла с него немногочисленные пятна крови и пепла, которые, впрочем, при внимательном рассмотрении всё ещё можно было обнаружить, вернула на место своё импровизированное оружие, умылась сама и осторожно обтёрла лицо и шею графа влажным полотенцем, убирая с его кожи остатки брошенного пепла и кровавых подтёков. Я только не стала вновь накрывать зеркало бархатным покрывалом: признаться, мне было слишком любопытно, отчего оно было задёрнуто, и я надеялась всё-таки это выяснить. К тому же в самом по себе открытом зеркале не было ничего подозрительного: всего лишь проснувшаяся виконтесса пожелала привести себя в порядок и воспользовалась своим отражением.

Хотя, признаться честно, выглядела я сейчас так себе, и виной тому была вовсе не жаркая схватка с демоном, а последовавшая за ней бессонная ночь, вызванная необходимостью придумать новый предлог для того, чтобы остаться в замке. Какая-то часть меня считала, что я и так уже сделала всё возможное: после такой бурной близости граф не мог остаться ко мне равнодушным, а значит, я имела неплохие шансы стать его любовницей и задержаться в его спальне на какое-то время. Другая же часть была убеждена, что Дейран, напротив, постарается поскорее избавиться от ненужной больше гостьи, которая к тому же дважды едва не “погибла” буквально у него на руках, и Шестеро знают, в какие ещё неприятности собиралась попасть до возвращения к мужу в целости и сохранности. Третья часть, совсем крошечная, предлагала снова снять с шеи Ле’Куинда амулет, вызвав тем самым Раама, перед которым не нужно придумывать никакое прикрытие, однако вряд ли слуги не заметили бы неожиданно затянутые бездонным мраком глаза их хозяина.

Впрочем, я недаром славилась своей изобретательностью среди Валесских коллег. Именно я придумала, как украсть “Полуденное солнце” – одну из известнейших картин в местной галерее, вокруг которой днём и ночью неотлучно находился как минимум один охранник из Посвящённых кому-нибудь из Шести. Это мне принадлежала идея виртуозной кражи кое-какой древней вазы с дворянского антикварного аукциона, на котором присутствовал сам Высокий граф Ксау, Бран Теалинд. И, наконец, я одна из всех додумалась до того, как пробраться в замок демонова графа Ле’Куинда… Хм, а ведь и в самом деле, демонова.

Идея за идеей, задумка за задумкой, так и прошла вся моя бессонная ночь, к утру оставившая от воровки Нисы, прежде сиявшей на чёрном небе яркой звёздочкой, еле тлеющий усталый огонёк. Тем не менее бесплодным назвать моё бдение было нельзя. Нарисованный моей сообразительностью план был рискованным и требовал недюжинной способности к импровизации, однако всё лучше, чем вслепую полагаться на собственную обольстительность.

Оставалось лишь дождаться, когда очнётся граф…

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Звуки его дыхания постепенно стали тише, мужчина лениво заворочался на постели, словно сражался с последними остатками сна, а после, наконец, замер и открыл глаза.

Их радужка была винного цвета. Да и в целом простобыла.

Я сидела на краю кровати, прямо между Дейраном и направленным в его сторону зеркалом. На мне по-прежнему была полуразорванная ночная сорочка, скрытая от прямого взгляда мужчины жёлтым халатом с изящным рисунком. Волосы мои были заплетены в простую косу, однако мне нечем было её скрепить, и поэтому кончики болтались на уровне чуть выше моей талии, слегка расплетаясь сами по себе.

Заметив моё присутствие, Ле’Куинд шумно вдохнул и резко сел, немедленно сбрасывая с себя утреннюю сонливость.

– Алиан… Вы всё ещё здесь.

Я не сумела разобрать по его голосу, что он сейчас испытывал, облегчение или замешательство. Надеялся ли он увидеть меня ещё раз с утра или же, напротив, ждал, что проснётся в пустой постели?

– Доброе утро, Дейран, – вежливо поздоровалась я, робко зажимая кончик своей косы в кулачок, – Если мне всё ещё позволено вас так называть.

– Конечно, – почти перебил меня мужчина, – Конечно, Алиан, вам это позволено. Когда мы с вами наедине, само собой.

Я понимающе кивнула. Было бы странно ожидать, что простой виконтессе, одной из множества в этом графстве, будет позволено так фамильярничать с графом у всех на виду. Впрочем, мне было достаточно и такого уровня доверия.

С ним вполне можно было работать.

– Как вы спали? – вежливо поинтересовался граф, – Хорошо себя чувствуете? Не сочтите за грубость, но вы выглядите усталой.

– Всё в порядке, Дейран, это не стоит вашего беспокойства, – заверила я собеседника, – Просто кое-какие мысли не давали спать.

Мужчина нахмурился, будто бы пытаясь подавить какое-то неуютное чувство внутри себя.

Дейран-Дейран. Не всё в этом замке вертится вокруг моей якобы потерянной девственности. Иногда мысли – это просто мысли.

– В таком случае, – граф посмотрел на часы, висевшие над камином, – Вы уже совсем скоро сможете уехать к себе домой. Сразу после того, как слуги подадут завтрак и соберут ваши вещи.

Что ж, права таки оказалась та часть меня, что ставила на мой немедленный отъезд из дворца. Хорошо, что я сумела это предсказать.

– Дейран, скажите, пожалуйста, этот камень у вас на шее – это ведь амулет Амелии, не так ли?

Я не стала долго тянуть с вопросом. Выпалила его так стремительно, словно потратила всю ночь на то, чтобы набраться смелости его задать, и боялась, что шанса больше никогда не представится.

Мужчина выглядел ошеломлённым. То ли он не знал истинного названия своего талисмана, что вряд ли, учитывая его интерес к подобным вещам, то ли не ожидал, что я его знала.

– Что вы имеете в виду? – не найдя что ответить, переспросил граф.

– Я долго пыталась вспомнить, что он мне напоминает, – я отвернулась от мужчины, словно мне было неудобно смотреть в его глаза, однако на самом деле пыталась исподтишка взглянуть на его отражение.

Дейран старательно прятался от зеркала, определённо скрывая от меня нечто важное.

– С тех пор как я впервые увидела этот опал у вас на шее, я не могла отделаться от ощущения, что знаю его. Что это не просто камень, что у него есть какой-то смысл, – я продолжала сыпать на собеседника своими “догадками”, – Вы помните, я рассказывала вам о том, что изучала религиозные мифы и течения? Так вот, от моего деда осталось множество книг… Мой дед, он… Был экзорцистом, понимаете?

Я резко обернулась на графа и прочитала в его взгляде какую-то странную отрешённость в совокупности с сердитостью.

Нет. Со страхом…

– Конечно, сейчас не принято об этом говорить, и все эти книги должны были быть уничтожены, но в Оше законы далеко не всегда действуют так, как следует. Однажды я нашла эти книги в семейной библиотеке и прочитала их. Я была ещё ребёнком и посчитала их страшными сказками для взрослых, но теперь я, наконец-то, поняла, что каждое написанное в них слово было правдой. Чудовищной правдой.

Я печально улыбнулась мужчине, а затем подытожила:

– Внутри вас запечатан демон, верно? А камень на вашей шее – это амулет Амелии, который должен его сдерживать.

Точка в моём “признании” была поставлена. Так же, как и точка в спокойной жизни графа, в которой никто не знал, с чем ему в действительности пришлось столкнуться. Или, вернее сказать, с кем.

– Я… Я не понимаю, о чём вы говорите, – скорее пробулькал, нежели по-человечески ответил Дейран.

Пускай мужчина пытался это скрывать, однако не нервничать у него совсем не получалось. Оно и понятно, не каждый день тебе заявляют в лицо, будто знают твою главную страшную тайну, которая может разрушить твою жизнь.

И тем более не каждый день это делает женщина, которую ты только что трахнул.

– Поверьте, Дейран, я не сержусь на вас за то, как вы со мной поступили. Со мной и со многими другими до меня. Окажись я на вашем месте, должно быть, я поступила бы так же. Вы просто пытались защитить всё, что вам дорого. Вы хотели спасти от поселившегося внутри вас зла весь Акрос. Может быть, даже весь Касэт. Разве можно вас в этом винить?

Верила ли я в то, что говорила? Не знаю. Быть может, у Ле’Куинда были и другие варианты, и он всего лишь выбрал самый лёгкий путь. Однако я была почти полностью убеждена, что сам граф именно так оправдывал свои поступки. Что ему просто необходимо было принуждать невинных девушек к близости для того, чтобы держать поселившегося внутри демона в узде.

Я по-прежнему не понимала, как именно чужая девственность была связана с таинственным амулетом Светлейшей, однако для моего блефа достаточно было одной лишь убеждённости в том, что эта связь в каком-то виде существовала.

Впрочем, Дейран по-прежнему не собирался сдаваться.

– Вы несёте какой-то бред, – раздражённо выдохнул мужчина, запустив пальцы в свои волосы и почти зарычав от клокотавшего в нём вулкана противоречивых, но однозначно неприятных эмоций.

Вот только и я уже была готова к извержению.

И мои спинные мурашки буквально кричали о том, что я была просто обязана заставить графа показать мне своё отражение.

– Если я несу бред, то взгляните в это зеркало, – не выдержав, вспыхнула я, – И если не увижу там ничего особенного, то немедленно признаю свою неправоту, принесу вам глубочайшие извинения, покину ваш замок, и больше вы меня не увидите. Но если неправы окажетесь вы, то вам всё-таки придётся меня выслушать.

Ле’Куинд замер от неожиданности, будто бы успев забыть, что чуткая и невинная Алиан на самом деле происходила из полудикого графства Оша, где “выпускать когти” было жизненно важным навыком, которым владела почти любая свободная местная девушка. Моё открытое негодование удивило его, и всё же мне показалось, что именно оно на сей раз заставило его ко мне прислушаться. Кулаки мужчины были по-прежнему крепко сжаты, будто бы не желая выпускать на волю сбегавшую из-под пристального надзора истину, однако я всем телом ощущала его колебания, распространявшиеся вокруг него будто бы по воздуху.

– Я ведь просто хочу помочь вам, Дейран. Только и всего, – я мягко подтолкнула графа к решению, и это, наконец, сработало.

Мужчина громко выдохнул, теперь уже не с раздражением или с суровостью, а скорее с некоторой усталостью, и медленно сдвинулся на постели. Он по-прежнему не приближался ко мне, оставаясь сидеть на противоположной стороне кровати, однако теперь его полуобнажённый силуэт почти полностью попадал в границы зеркальной рамы, и мои глаза, наконец, безо всяких преград встретили его отражённый идеально гладкой поверхностью взгляд.

Бесконечно-сумрачный, бездонно-мрачный и насквозь пропитанный тьмой Нижнего мира.

– Каждый раз, когда я смотрю на себя в зеркало, я вижу уже не себя. Я вижу напоминание о том, чем я могу стать, если потеряю бдительность лишь на один краткий миг. Я вижу голод, страх и боль моего народа. Только это осознание по-прежнему позволяет мне существовать. Если я сломаюсь, погибнут мои люди. Если кто-то узнает мою тайну, то меня предпочтут убить или запереть, чтобы не допустить повторения прошлой войны. Если я умру… В любом случае, оставшись без моей защиты, мои подданные будут обречены на страдания под чужой властью, и я не могу так с ними поступить.

Голос мужчины слегка надорвался, словно это было по-настоящему важно для него, и ему тяжело было даже просто говорить о подобном исходе. Словно другие люди значили для него больше, чем он сам для себя.

– Я перепробовал всё, что мог, чтобы избавиться от этого чудовища. Прочитал все книги, которые мог достать, и продолжаю перечитывать их из раза в раз в надежде однажды отыскать в них ответы. Я изучал другие амулеты и камни, но ни один из них не превосходит силу амулета Амелии. Я просил о помощи саму Светлейшую, однако мои молитвы остались без ответа. Несмотря на все неудачи, я по-прежнему делаю всё, чтобы не допустить появления демона в этом мире. Не допустить хаоса и разрушений, которые он может причинить, если окажется на свободе. Так скажите мне, Алиан, чем же вы можете мне помочь, чего я не пробовал сам? И чего не дали мне даже боги?

Нарастающее осознание юркой змейкой проникло в мой разум, складывая все разрозненные до сих пор факты о графе в единый отчётливый образ.

Он сбежал в горы и оборвал все контакты с миром, чтобы держать пусть даже спавшего демона подальше от своих подданных, и притом, несмотря на сложившиеся обстоятельства, по-прежнему считал себя единственным, кто был бы достоин ими править. Он оставил при себе минимальное число самых доверенных слуг, чтобы уменьшить число тех, на кого распространялась его тёмная угроза. Даже в таких условиях, он старался проводить как можно больше времени в одиночестве, чтобы окружавшие его люди были вне опасности. Он избавился от портретов, чтобы напоминать себе, что не может быть просто человеком, пока внутри него затаился слуга Темнейшего, и убрал из дворца почти все зеркала, которые могли бы выдать его истинную сущность. Оставил лишь одно, чтобы не позволить самому себе отступить от своих поисков. Он подолгу сидел в библиотеке, пытаясь отыскать способ избавиться от демона. Он собирал различные камни не в качестве развлечения, а как способ подействовать на поселившуюся внутри него тьму таинственными артефактами, и маскировал это необычное занятие под простое увлечение драгоценностями. Он действительно всеми силами пытался избавиться от незваного гостя из Нижнего мира, однако никак не мог найти для этого подходящего средства.

Стало быть, мой план был не просто хорош. Он был идеален.

– Надежда, мой граф, – вдохновенно произнесла я, – Я могу дать вам надежду.

Отражение в зеркале что, действительно мне сейчас подмигнуло и одобрительно ухмыльнулось?

Впрочем, мужчина слишком быстро отстранился назад, подальше к спинке кровати, так что я не сумела получить от Раама новые подсказки.

– Вы говорите об экзорцизме? – спросил меня Дейран, полусидя откидываясь спиной на подушки, – Думаете, я не пробовал узнать о нём подробнее? На всём Касэте не осталось ни единого мастера, который мог бы провести ритуал.

– Вы правы, – согласилась я, слегка наклонив голову вбок, – Однако я уже говорила вам, что читала книги… Конечно, я была юна, и вряд ли помню всё, что было в них написано, но, возможно, если бы я прочла то, что хранится в вашей библиотеке, я бы смогла сопоставить свои воспоминания с вашими исследованиями и попробовать создать ритуал изгнания заново.

– Вы? – удивлённо выдохнул граф, а после, опомнившись, извинился, – Простите за грубость, Алиан, но разве девушка вроде вас может осуществить экзорцизм?

– Девушка вроде меня? Похоже, вы недостаточно хорошо успели меня узнать, Дейран, – беззлобно улыбнулась я, – Я выросла в Оше, а эта земля, как известно, не терпит слабости.

Ябыласлабой и едва не поплатилась за это свободой. Мне остаётся лишь бесконечно благодарить Таящегося за то, что его мудрость привела ко мне служительницу его пути и спасла от прозябания в тухлом борделе.

Отринув несвоевременные мысли о своём прошлом, я вернулась в реальность и с решительностью продолжила:

– Я бы не предложила вам подобное, если бы не знала, что помочь вам – в моих силах. Поверьте мне, граф, я не подведу вас. Не подведу свой новый дом. И не подведу весь Касэт. Я не позволю этому демону лишить вас контроля и занять ваше место на троне Акроса.

Мужчина, кажется, впервые взглянул на меня иначе, кроме как на жертву своего собственного закона. Вместо невинной, робкой Алиан он увидел уверенную в себе молодую женщину, готовую защищать то, что ей было дорого. Более низкую по иерархии власти, но равную по духу и решимости.

Мне оставалось лишь догадываться, насколько мой новый образ пришёлся ему по вкусу.

– Вы дважды спасли мою жизнь, и меньшее, что я могу для вас сделать – это хотя бы раз попытаться спасти вашу, – скромным тоном закончила я, стараясь как можно сильнее продемонстрировать собеседнику чувство обязанности, которое я “испытывала” наряду с чувством долга теперь уже отчасти и моему народу.

Вокруг графа витала буквально ощутимая задумчивость. Он внимательно выслушал все мои аргументы, и теперь оценивал, насколько был готов вручить свою судьбу и даже жизнь в руки почти что незнакомой девушки, с которой его связывала пускай незабываемая, но всё-таки лишь одна-единственная ночь, случившаяся притом по его принуждению.

Доверял ли он мне настолько, чтобы согласиться на моё предложение?

Замутнённое раздумьями вино в глазах Дейрана, наконец, прояснилось, а губы его медленно приоткрылись для долгожданного ответа:

– Вы ничего не должны мне, Алиан. Но я буду совершенным дураком, недостойным своего титула, если откажусь принять вашу помощь.

Мужчина приблизился ко мне и сел на постели рядом, по привычке непроизвольно скрываясь от попадания в зеркало. От близости его полуобнажённого тела меня вдруг почти бросило в жар, и я едва заметно передёрнула плечами, сбрасывая с себя стремительно распространявшееся по телу предательское тепло.

Я рассчитывала, что это назойливое ощущение оставит меня после проведённой вместе ночи. Думала, что во мне просто играло любопытство, перемешанное с лёгкой нехваткой мужского внимания. Но, кажется, моё подсознание по-прежнему продолжало считать Дейрана желанным, и это меня до жути раздражало.

Ле’Куинд осторожно взял меня за руку, посылая мне под кожу десятки мелких волнующих разрядов, а после чутко, словно боясь мне навредить, поднёс мою ладонь к своим губам и мягко прикоснулся ими к её тыльной стороне, признательно целуя.

– Алиан, простите, что сперва отнёсся к вашему предложению скептически. Я слишком привык во всём полагаться лишь на себя одного. И мне сложно было поверить в то, что я действительно мог заслужить вашу искреннюю, бескорыстную доброту.

Воровка Ниса внутри меня иронически хмыкнула.

***

Вернувшись, наконец, в свои покои, я едва удержалась от навязчивого желания с размаху рухнуть на кровать и забыться долгожданным, мирным сном, на какое-то время выкинув из своей головы всех графов и демонов этого мира вместе с их загадочными камнями. Но во-первых, настоящая виконтесса О’Санна ни за что в жизни не позволила бы себе подобного, прежде чем с помощью слуг тщательно смыла бы с себя случившееся прошедшей ночью, а после сытно откушала приготовленным и доставленным прямо в комнату завтраком. А во-вторых, безупречно отыграв свою роль при утреннем туалете и оставшись, наконец, наедине с собой, я должна была посвятить ещё немного времени работе.

Дейран предложил мне написать два письма. Первое из них следовало отправить на мою родину, в Ошу, чтобы мне выслали оттуда книги, о которых я рассказала графу. Хорошо, что у меня уже была заготовлена правдоподобная ложь на этот счёт: запретную литературу, к которой, конечно же, относились и трактаты об экзорцизме, не следовало доставлять обычной гонцовой службой или даже доверять лично слугам Его Высочества. В дороге могло случиться что угодно, вплоть до полицейской проверки, избежать которой имело право лишь высшее дворянство, а потому если уж предстояло ехать за книгами – то самим. Конечно же, граф сообщил, что не может покидать Акрос в своём состоянии, кроме как по чрезвычайной необходимости, и я с грустью согласилась, что придётся нам, по крайней мере, попробовать обойтись без такого полезного наследства моего деда.

Второе же письмо предназначалось моему “мужу”. Столь долгое нахождение молодой супруги в замке графа без видимой на то причины не могло бы его не встревожить, и мы рисковали столкнуться с необдуманными и даже враждебными поступками с его стороны. Чтобы этого избежать, мне предстояло написать виконту Ромулу О’Санна трогательное письмо о том, что граф Ле’Куинд, на радость всему Акросу, решил жениться, и его невеста бесконечной милостью своей согласилась принять меня в свою свиту. А потому мне придётся задержаться во дворце графа, чтобы помочь этой благородной даме, чьё имя я пока не имела разрешения называть, подготовиться к предстоящей свадьбе.

Или, по крайней мере, именно так представлял себе моё грядущее послание Дейран. У меня же были свои собственные планы на это письмо, которое я в любом случае передала бы графскому посыльному уже запечатанным.

Вооружившись пером, чернильницей и чистым листом бумаги, я расположилась за столом у окна, уселась поудобнее и постаралась собрать всю ту внимательность, что ещё была мне доступна, увлечённо складывая изящные буквы в пропитанные ложью слова и предложения:

“Любовь моя!

Надеюсь, ты не слишком беспокоишься за свою дорогую жену: сейчас, когда ты читаешь это письмо, я уже пару дней, как пребываю во дворце нашего графа. Я не могу не отметить, что Его Высочество относится ко мне со всем возможным почтением, а его слуги необычайно милы и хорошо обо мне заботятся.

Хотела бы я написать, что нахожусь в полном здравии, но, к сожалению, это не так, и в том нет вины графа Ле’Куинда. Прогуливаясь вчера по саду Его Высочества, я поскользнулась на обледенелой ступеньке и весьма неудачно ушибла руку. Знаю, мой почерк смутил тебя с самых первых букв этого послания. Мне и самой непривычно писать другой рукой. Но я никак не могла оставить тебя в полнейшем неведении о моей судьбе. Его Высочество немедленно послал за жрецом Светлейшей, чтобы как можно скорее излечить мою травму, однако мне всё же придётся задержаться в его обители ещё на несколько дней.

Прошу, дорогой мой Ромул, не тревожься обо мне и посвящай все свои мысли нашему с тобой городу. Уже совсем скоро я вернусь к тебе и больше никогда тебя не оставлю.

И прошу тебя ещё об одной любезности: когда я вернусь, не расспрашивай меня о случившемся во дворце, хорошо? Я не могу рассказать тебе всех подробностей, поскольку принесла графу клятву, как и другие девушки до меня, однако хотя бы попытаюсь успокоить тебя сообщением, что приеду домой никем не тронутой. Точно такой же, какой я была, когда мы с тобой расставались. Пожалуйста, собери всю свою волю и удержись от вопросов о моём визите к Его Высочеству, а ещё, если вдруг я случайно заговорю об этом сама, останови меня и смени тему. Я могу невольно забыться или заболтаться, но это вовсе не значит, что я изменила своё решение.

Я вновь хочу подчеркнуть, что граф был по-настоящему добр ко мне и обходителен, но то, что случилось во дворце, должно остаться между мной и ним, и я не имею права объяснить что-либо даже тебе.

Давай просто забудем обо всём, что случилось за время нашей разлуки, и проведём остаток наших дней лишь только вдвоём.

Я невероятно соскучилась по тебе и мечтаю о том, чтобы увидеть тебя снова.

Твоя Алиан.”

Пробежавшись глазами по исписанному вдоль и поперёк черновику, я удовлетворительно хмыкнула и перенесла окончательную версию письма на чистый лист, после чего ненужные записи были немедленно сожраны вечно голодным пламенем камина. Чистовик я поместила в конверт, на котором указала известный мне адрес виконта Ромула О’Санна вместе с его именем, а также “своё” полное имя: виконтесса Алиан О’Санна, урождённая Каджа. Наконец, я надёжно закрыла конверт, залив его уголок свечным воском и поставив сверху печать рода О’Санна, удачно обнаруженную в вещах настоящей виконтессы. Именно в таком виде письмо оказалось в руках слуги графа Ле’Куинда, уже поджидавшего моего появления за дверью моих покоев.

Я надеялась, что таким образом сумею подчистить за собой грубо оставленные хвосты. Или, по крайней мере, выиграть для своего замысла какое-то дополнительное время. Если всё пройдёт без осечек, то каждый из обманутых мной персонажей этой истории будет искренне верить в свою собственную истину. Дейран будет считать, что мой муж преисполнен радости за стремительную карьеру своей молодой жены при дворе и терпеливо ждёт её возвращения, ни на чём особо не настаивая. Настоящая Алиан по моему указанию ещё пару дней пересидит где-нибудь со своей служанкой и появится на пороге своего супруга примерно в соответствии со сроками, обозначенными в письме, которое доставят виконту уже сегодня. Сам же Ромул О’Санна будет всячески избегать разговоров на тему графа Ле’Куинда, так как будет наивно полагать, что именно такой является воля его любимой.

В итоге в графстве Акрос одновременно будут существовать две виконтессы О’Санна, и это не будет представлять для меня никаких проблем. А если правда всё-таки всплывёт, то я всегда могу вернуться к запасному плану в виде стремительного побега из замка. Или даже к запасному плану для первого запасного: освободить Раама и заставить его разгребать те помои, в которых он с привычной для него клыкастой ухмылкой меня бросил.

С этими перепутанными усталостью мыслями я наконец-то завалилась в постель и безмятежно, словно котёнок, проспала почти целые сутки, восстанавливая силы перед воплощением второй части своего авантюрного плана в реальность.