Глава 10. Томительная неопределённость

Коридор. Коридор. Поворот и… снова коридор.

О, Таящийся, почему этот замок так сильно похож на демонов лабиринт?

Несмотря на то что резиденция графа сперва показалась мне весьма скромной по размеру, в сравнении с главным дворцом того же Валесса, внутри её испещряла настоящая бесконечность проходов и ответвлений, которые связывали все комнаты замка в нечто единое целое, будто бы живое и дышащее в унисон, как человеческий организм, заполненный десятками самых разнообразных органов. Немногочисленные слуги то и дело сновали мимо меня, словно кровь, круг за кругом бегущая по густой и ветвистой сетке сосудов. Порой мне встречалась охрана, которая оберегала покой дворца подобно грудной клетке, защищавшей уязвимые сердце и лёгкие. Где-то в неизвестном, но определённо важном месте сейчас скрывалась и сама душа резиденции, почти всегда невидимая и притом неизменно определявшая всё её уединённое существование – граф Ле’Куинд собственной персоной.

По такой аналогии мой путь сейчас пролегал не иначе как в самый настоящий мозг этой чудовищно запутанной и даже будто бы живой конструкции: в личную библиотеку Его Высочества.

Я уже была там раньше, на экскурсии с Мэйми. Правда, в тот день я лишь постояла с ключницей на пороге и уже вскоре отправилась дальше, исследовать казавшийся почти необъятным дворец. Однако дорогу в библиотеку я на всякий случай запомнила, и, получалось, что вовсе не зря: именно там хранились все книги графа Ле’Куинда, посвящённые возможностям решения его необычной проблемы, в изучение которой мне теперь предстояло погрузиться.

Во всяком случае, это было моим предлогом остаться в замке, придуманным для успокоения бдительности Дейрана, и теперь мне следовало со всем возможным усердием его придерживаться.

Библиотека встретила меня широко распахнутыми шторами на высоченных, вытянувшихся до самого потолка окнах, сквозь которые в помещение, сверху донизу уставленное книжными полками аж в два немаленьких яруса, щедро лился холодный, но от этого не менее яркий солнечный свет. Посередине этого обширного зала сосредоточилось несколько диванов и кресел, предназначенных для удобства целой компании предполагаемых чтецов, а вместо ожидаемого журнального столика в окружении мебели расположился столь привычный для замковых комнат камин, на сей раз весьма оригинально установленный прямо в центре и оттого имевший крайне необычную форму и сложное внутреннее устройство. Огонь в камине уже горел, но разожгли его, должно быть, недавно: комната ещё недостаточно впитала в себя живительное тепло пламени. При нашей последней беседе граф заверил меня, что предупредит прислугу о продлении моего пребывания во дворце, и они без лишних указаний подготовят всё, что мне будет нужно. Так что помимо предусмотрительно разожжённого огня, на небольшом приставном столике у одного из кресел меня ожидал почти не остывший душистый чай, который, по-видимому, должен был скрасить моё добровольное заточение в библиотеке.

Книги, на которые Дейран посоветовал мне обратить внимание прежде всех остальных, обнаружились в углу на втором ярусе помещения. Найти их было несложно: во-первых, граф довольно подробно описал мне их местонахождение среди бесчисленных книжных полок, а во-вторых, здесь и так было довольно легко ориентироваться, то ли из-за подписей вверху шкафов, то ли из-за скрупулёзно составленного каталога, расположившегося недалеко от читальной зоны на специальной подставке. В несколько заходов я перетащила все нужные мне фолианты из расположенного в отдалении шкафа к зоне для чтения и составила их прямо на диване в две невысокие стопки, чтобы организованная мной конструкция не развалилась под собственным весом.

Читать все эти книги я, конечно же, не собиралась. Всё, что я якобы должна была освежить в памяти или же узнать с их пожелтевших от старости страниц, я прекрасно знала и так. Быть может, даже лучше авторов некоторых из этих, с позволения сказать, произведений. Я ведь недаром столько лет обучалась жреческому мастерству, тайны которого обычно не открывались кому попало. Стало быть, и в разного рода ритуалах сколько-нибудь да понимала.

Экзорцизм зародился во время последней Божественной войны, когда сам Темнейший наделил своих демонических слуг способностью вселяться в чужие тела и во имя распространения смуты отправил их на Касэт, стремясь поработить и насильно склонить на свою сторону большую часть местной знати и власть имущих. Смятённое неожиданным вторжением сознание простого человека не могло сопротивляться этой новой, доселе неизвестной угрозе, если только его не защищала божественная магия, и оттого распространение власти Агрифа на материке приобрело неслыханные доселе масштабы.

В ответ на эту поистине чудовищную силу некие особо смышлёные люди изобрели таинственный ритуал, позволявший без единой капельки божественного дара изгонять поселившегося в чужом теле демона, буквально выбивая его сущность из порабощённой жертвы подальше в Нижний мир, а то и вовсе убивая демона в процессе, если тот оказывался недостаточно силён, чтобы противостоять воздействию мастера. При должном умении, а также при наличии подходящих ингредиентов, с экзорцизмом мог справиться совершенно любой человек, которому необязательно было даже являться жрецом или Посвящённым, чтобы бороться с заполонившим наш мир раздором и хаосом.

В довольно короткий срок практика экзорцизма широко распространилась по всему Касэту. Тут и там с завидным постоянством вспыхивали различные ордены экзорцистов со своими правилами, версиями ритуалов и, конечно же, с громкими названиями. Драконы, Топоры, Дикие, Победители, Проклятые… С каждым новым обученным мастером, успешно прошедшим своё финальное испытание и вступившим в противостояние с демонами, число последних пропорционально сокращалось, и это лишь подстёгивало очередных смельчаков, искателей славы или даже просто желавших подзаработать присоединяться к нелёгкой битве с посланниками Темнейшего.

Хотя, конечно, были у такого широкого распространения экзорцизма и минусы. Дело в том, что ингредиенты для проведения ритуала зачастую были предельно ядовитыми, а сами действия мастера – грубыми и порой даже жестокими. Весь смысл экзорцизма состоял в том, чтобы настолько запугать демона, так сильно приблизить его к возможности настоящей гибели, что тот не справлялся и покидал тело захваченного им человека, или же просто умирал, не выдержав мучений мастера. Вот только в нередких случаях пыток не выдерживала и сама жертва непрошеного вторжения, погибая от нанесённых увечий прямо на руках у приглашённого экзорциста.

Впрочем, в те времена на это часто закрывали глаза. Даже смерть невинного тогда считалась лучшим исходом, чем демоническая одержимость. Лишь бы имелся малейший шанс избавиться от потустороннего захватчика.

И совсем иначе на эту проблему взглянули тогда, когда Божественная война, наконец, завершилась победой Светлейшей, и демоны под предводительством Агрифа оставили в покое израненный Касэт. Толпы теперь уже никому не нужных экзорцистов в один краткий миг оказались в полнейшей растерянности посреди освобождённого человечества, полностью излеченного ими от демонической угрозы. Быть может, несколько особо талантливых мастеров сумели применить свои уникальные навыки, попробовав себя в роли графских палачей или дознавателей, однако все остальные неожиданно для себя остались без каких-либо средств к существованию. Экзорцизм больше не был нужен этому миру.

Некоторые из мастеров спились и окончили дни в придорожной канаве. Другие кое-как сводили концы с концами, с горечью вспоминая дни, когда именовали себя Драконами или Топорами, и это действительно имело для кого-то значение. Третьи же так и продолжали бродить по земле, от графства до графства, от моря до моря, неприкаянные и никак не осознававшие, что времена их славы остались в болезненном для молодой страны прошлом, о котором теперь предпочитали попросту не вспоминать.

Именно целеустремлённость последней группы мастеров, сумевших не отчаяться и остаться верными своему пути, породила новый виток в истории существования экзорцизма.

То тут, то там вновь начали появляться сообщения об одержимости демонами, только на сей раз – всё чаще среди простых людей. Якобы слуги Темнейшего вернулись на Касэт, и до новой Божественной войны оставались чуть ли не считанные дни. Но к счастью, поблизости всегда оказывался мастер экзорцизма, который за умеренную плату соглашался избавить несчастного от захватившей его тьмы.

Конечно же, всё это было ложью. Бывшие экзорцисты сами распространяли эти громкие байки и слухи, целенаправленно привлекая к себе повышенное внимание. Наслышанные о чудодейственных свойствах экзорцизма, люди вновь пошли к мастерам за помощью, всерьёз опасаясь не заметить собственное демоническое заражение, а ушлые дельцы с лёгкостью обращали обычные человеческие недуги, от простого недомогания до вполне настоящего безумия или вызванных болезнями тяжёлых припадков, в случаи якобы вернувшейся в мир одержимости.

От экзорцизма вновь начали гибнуть люди. И теперь их гибло куда больше, ведь мастера вовсе не хотели оставлять за собой свидетелей. Число жертв неуклонно росло, вместе с числом установленных случаев одержимости, а карманы экзорцистов неумолимо набивались драгоценными золотыми касами… Что в итоге всё-таки привлекло внимание Верховного графа, повелевшего устроить этим предприимчивым людям доскональную проверку.

Правда, наконец, вскрылась. Лжеэкзорцисты не смогли достаточно правдоподобно соврать, чтобы жрецы и посвящённые Агрифа, специально приглашённые для допроса мастеров, не заметили эту ложь. Истина об экзорцизме сразу попала в газеты и всколыхнула почти всю Коалицию графств. Повергнутые в ужас люди круглосуточно толпились на улицах всех крупных городов, скандируя лозунги и требуя немедленно покарать убийц.

Преступники не должны были уйти от правосудия. И то, что случилось с убитыми ими людьми, не должно было когда-либо повториться.

Виновных, конечно же, казнили. Каким-либо образом ушедшие от наказания мастера были подвергнуты самосуду и растерзаны народом. Те немногие экзорцисты, кто не принимал участия в безумии второй волны, постарались затаиться и замели за собой все следы, никогда в своей жизни больше не упоминая о том, чем занимались в годы Божественной войны. Все найденные книги об экзорцизме были немедленно уничтожены, как и все предназначавшиеся для проведения ритуалов предметы. По оценкам жрецов, всё это не должно было пригодиться человечеству как минимум в ближайшие двести лет, а по их истечении наука об изгнании демонов могла и вовсе уже не понадобиться.

К настоящему времени, спустя почти пятьдесят лет после Последней битвы, ничто не указывало на то, что на Касэте когда-то существовала практика, которую раньше называли экзорцизмом. Ничто, кроме тихих стариковских рассказов, превратившихся из реальных историй в страшные сказки на ночь, редко встречавшихся книг, которые в случае обнаружения подвергались немедленному сожжению, уникальных артефактов вроде амулета Амелии да жреческих записей, сохранивших эту историю для потомков, впрочем, без каких-либо конкретных подробностей о проводимых ритуалах.

Потому-то я вовсе не собиралась в действительности проникаться особенностями процесса изгнания демонов и пытаться избавить Дейрана от захватившей его напасти. Во-первых, книги об экзорцизме действительно были крайне редки, если не уничтожены полностью. Во-вторых, подлинный ритуал был способен привести к самой настоящей смерти графа, чего я, как истинная Посвящённая своего бога, допускать была всё-таки не намерена. В-третьих, исследование экзорцизма попросту не было мне нужно. Мой план состоял лишь в том, чтобы создать видимость работы над книгами и потянуть время, пока ко мне не заявится Раам и не расскажет новые подробности о моей цели, на основании которых я уже смогла бы выстроить дальнейшую последовательность действий и как-нибудь обосновать её перед графом.

Однако демон, как, собственно, и Дейран, всё никак не показывался мне на глаза. Ни в тот день, ни в следующий, ни даже неделю спустя. Зато в библиотеке с завидной регулярностью и без какого-либо предупреждения появлялись графские слуги, которые приносили мне обед или свежий чай, с извинениями склоняя головы и сообщая о своём неведении всякий раз, стоило мне задать им вопрос о местоположении Его Высочества. Неожиданно для себя оказавшись в вынужденном одиночестве, я изо дня в день занималась тем, что перелистывала и переставляла с места на место названные графом книги, бродила по комнате и подолгу созерцала местные пейзажи, попивая успевший до жути надоесть пахучий чай, или читала простенькие приключенческие романы, посмеиваясь над раздутыми персонажами вымышленных разбойников и воров.

От скуки я даже немного злилась на Дейрана, оставившего меня разбираться с его проблемами совершенно одну, без какой-либо помощи с его стороны. Голоса в моей голове давно уже разыграли потешную сценку нашей ссоры, которая обязательно должна была бы произойти при нашей следующей встрече, если бы Ле’Куинд не соизволил извиниться за своё отсутствие.

Впрочем, не исключено, что вместо графа мне стоило ожидать лично Раама. Кажется, спустя эту наполненную жуткой скукой неделю я была бы рада увидеть даже его нахальную ухмылку, уничтожавшую изысканное лицо Ле’Куинда своей надменностью. Но пока вокруг меня постоянно сновали лишь слуги. Слуги, слуги, слуги…

Нет, так больше продолжаться не могло. Наконец, почувствовав в себе ту самую власть, которую теперь ощущала во мне прислуга, я приказала всем оставить меня в покое и появляться лишь по строго составленному мной расписанию. А если слугам требовалось войти ко мне вне установленного времени, то они должны были постучать и дождаться моего разрешения войти.

Понятия не имею, как Ле’Куинд существовал без этих простых правил. Не дом, а проходной двор какой-то. Ладно хоть в спальню ко мне без разрешения никогда не заходили, и на том спасибо.

Теперь, когда появление чужаков в читальной зале стало более ожидаемым, я попыталась немного разнообразить свой довольно скудный досуг. Моё тело, изголодавшееся по привычным нагрузкам в роли Алиан, отчаянно требовало получить своё, и я пыталась сделать для него, что только могла. Втайне надевая под очередное платье незаметный взгляду костюм, который, по-видимому, служил настоящей виконтессе купальным, я привычным путём добиралась до библиотеки, не вызывая лишних вопросов у прислуги в коридорах, закрывала за собой дверь и, наконец, избавлялась от непривычных метров богатой ткани, оставаясь лишь в блузке на тонких бретелях и в штанах, плотно облегавших мои ноги до икр. Конечно, условия в библиотеке были вовсе не идеальны для тренировок, но это было лучше, чем ничего, учитывая, что покидать эту комнату я не могла из-за пресловутого обещания разобраться в книгах графа. По крайней мере, лишившись возможности полноценно тренироваться, я могла вспомнить некоторые из тех уроков, что давали мне первые учителя, сопровождавшие меня на пути к принятию Посвящения.

Я помню, как тётушка Уль впервые завела со мной беседу о том, чего бы я хотела, если бы смогла покинуть стены нашего храма и жить, как мне заблагорассудится. Помню свою улыбку и воссиявшее внутри по-детски безмерное счастье. Помню ощущение признательности и крепкой, словно сталь клинков Таящегося, преданности.

Ирра действительно заступился за меня перед наставницей. Он выбрал меня. Он появился, чтобы указать мне путь, притом позволив мне остаться верной себе и своим желаниям, и я в ту же секунду решила следовать за ним до самой смерти.

Впереди меня ждали несколько долгих и сложных лет обучения, о которых я, впрочем, впоследствии никак не пожалела. Найти учителей в соответствии с моими стремлениями оказалось несложно, ведь большинство из них сами приходили в храм Ирры и не отказывали в помощи будущей Посвящённой за парочку серебряных касов. Некоторые были вполне законопослушными гражданами Касэта, вроде гимнастов, танцоров, фокусников и мастеров боевых искусств. Другие принадлежали к миру тайному и запретному: карманники, воры, мошенники и прочие разбойники. Впрочем, независимо от рода деятельности этих людей, почти никто из них меня не жалел, за что им, собственно, и платили. Бывали дни, когда от рассвета до заката меня до кровавых мозолей изматывал один учитель, а после наступления темноты его заменял другой, и суровая тренировка продолжалась до самого утра. И так вплоть до совершеннолетия, когда мне наконец-то было позволено пройти через ритуал Посвящения и отдать своё сердце Таящемуся…

Зато теперь все эти навыки буквально жили под моей кожей. Я впитала их через кровь, пот и слёзы. Я была собственной ловкостью, мои кости состояли из напряжения, тугие мышцы пропитывала грация, а по венам и артериям струился обман.

И конечно же, проделываемые мной сейчас упражнения вроде отжиманий, растяжки, планки и даже жонглирования не могли служить полноценной заменой привычным мне схваткам на кинжалах с очередным мастером меча или многокилометровому бегу по окружавшему храм лесу. Но в отсутствие иной возможности поддерживать себя в форме я довольствовалась и этим.

В почти непрерывных тренировках прошла ещё одна неделя. А в совокупности минуло уже целых две недели с той ночи, когда мы с графом первый и единственный раз разделили постель, и, что важнее, с того самого случая, когда я по незнанию выпустила на свободу самого настоящего демона. Изо дня в день мне всё больше начинало казаться, что это вовсе никогда не случалось, и я задержалась в замке лишь по какой-то нелепой ошибке. Как будто меня здесь попросту забыли. И если бы не мой изначальный контракт на опаловый амулет, я бы, наверное, давно уже бросила всю эту затею с новой сделкой и вернулась домой в Валесс.

А на Касэте тем временем заканчивалась весна. На горы опустился май, и хоть покрытые снегом вершины оставались всё такими же заснеженными, в долину пришло долгожданное, пусть и скудное по моим меркам тепло. Серо-жёлтая трава освободилась из снежного плена, грязноватыми лужицами растеклись по брусчатке последние остатки льда, и ласковые лучи солнца наконец-то проникли в замок, согревая его обитателей сквозь высокие окна.

Я как раз наслаждалась мягкими прикосновениями весеннего тепла к моей коже, рассматривая через стекло, как слуги приводили в порядок тот самый “птичий” фонтан, что одним из первых встретил меня по прибытии во дворец, когда дверь в библиотеку безо всякого предупреждения распахнулась, и на пороге появился тот, кого я уже совсем не ждала увидеть.

– Алиан, вы здесь? – спросил Дейран, и тут же замер, увидев меня стоявшей спиной к нему у окна в совершенно неожиданном для него облике.

Я закусила губу от напряжения: повезло ещё, что Его Высочество не застал меня за чем-то вроде отработки боевых приёмов. Оправдываться мне теперь пришлось бы только за неподобающий статусу наряд: достаточно глубокий вырез блузки откровенно демонстрировал мою грудь, не прикрытую никаким другим бельём, а узкие и даже маловатые для меня штаны слишком плотно облегали все изгибы моей фигуры, беззастенчиво демонстрируя стройность ног и подтянутость крепких ягодиц.

Несомненно, это было слишком вызывающе для виконтессы. Во всяком случае, в качестве повседневного одеяния. Да и для плавания, для которого изначально предназначался весь этот костюм, мне следовало надеть сверху хотя бы купальную юбку, которая хоть немного должна была прикрыть моё тело от чужих взглядов.

– Дейран, – я не стала делать попытки неуклюже смутиться; вместо этого отодвинулась от окна и спокойно приблизилась к мужчине на пару шагов, словно такой внешний вид был для меня в порядке вещей, – Я не ждала вас сегодня. Я вообще вас уже не ждала.

Ле’Куинд определённо находился в замешательстве. Его глаза будто бы перестали ему подчиняться, резкими рывками исследуя моё тело вопреки всякому существовавшему этикету, а из приоткрытых губ еле слышалось неровное дыхание, с каждым выдохом едва не воспроизводившее вместе с собой вполне ожидаемый вопрос.

Не думаю, что Дейран рассчитывал ещё хоть раз посмотреть на меня в подобном виде. Не знаю, хотел ли он этого вообще. Но мне вполне очевидно удалось произвести на него неизгладимое впечатление.

Кадык мужчины дёрнулся: граф, наконец, взял себя в руки, проглотив первичное удивление вместе со слюной.

– Простите за моё отсутствие, Алиан. Я не хотел, чтобы вам показалось, будто я свалил на вас всю работу. Просто у меня появилось много дел, связанных с графством, и я не мог ни на что отвлечься. Вам не о чем волноваться, накануне лета такая ситуация в порядке вещей. Но я полагаю, что вам одной было здесь даже лучше, чем если бы я был всё время рядом.

Дейран слегка замялся, и мой тренированный взгляд профессиональной лгуньи немедленно подсказал мне, что граф меня в чём-то обманывал. Или по меньшей мере недоговаривал.

Он всё-таки избегал меня, что было невозможно не заметить, но вовсе не потому, что хотел отлынить от работы. Помочь мне в изучении экзорцизма, несомненно, было в его собственных интересах, и он не стал бы этим пренебрегать. Нет, дело было в чём-то другом. В чём-то более значительном.

– Если я зашёл не вовремя, я могу вернуться позже, – предложил мужчина, едва заметно двинув рукой в сторону сложенного на диване платья и сделав шаг назад к успевшей захлопнуться двери.

– Нет-нет, Дейран, останьтесь, – я двинулась к нему навстречу, предостерегая от спешной попытки уйти.

Я ждала его появления в этой забитой книгами норе целых две недели. У меня не осталось терпения, чтобы разыгрывать стеснительность.

– Пускай мой внешний вид вас не смущает, – я указала на своё незамысловатое одеяние взмахом руки, – Я знаю, что для Акроса это непривычно, но в Оше из-за местного климата даже благородные девушки очень часто носят немного одежды. Понимаете, мне в таком виде было проще думать. Я как будто снова оказалась дома, среди жарких песков и пальм. В своей библиотеке, среди сотен прочитанных книг.

В моём голосе прозвучала трогательная нежность, происходившая от искреннего чувства, спрятанного от посторонних в глубине моего ожесточённого сердца. Правда, думала я сейчас вовсе не об описанной мной забытой родине, которую мы делили с виконтессой. Я вспомнила Валесс. Цветущий сад в храме Ирры. Ласковые руки тётушки Уль.

Конечно, раньше мне уже доводилось надолго исчезать из её поля зрения. Такова уж была вся суть моего сомнительного ремесла. Но я всё равно надеялась, что наставница сейчас не слишком переживала за меня. Всё же пролетавшие мимо годы неминуемо брали своё, да и исчезновение нашего бога здорово её подкосило.

Мне показалось, будто во взгляде Дейрана, источавшем искреннее понимание моей тоски, я вдруг заметила какую-то неожиданную печаль, однако он тут же сморгнул отразившиеся в глазах эмоции, будто бы вспомнив что-то необыкновенно важное.

– Кстати, ваш муж ответил на ваше письмо, – сообщил граф, доставая из внутреннего кармана камзола аккуратно сложенную бумагу, – Он почему-то адресовал его не вам, а мне, поэтому я позволил себе с ним ознакомиться.

На секунду внутри меня что-то похолодело. Конечно же, виконт О’Санна, чья настоящая жена уже давно должна была уже вернуться в его дом, не стал бы писать ей самой на адрес Дейрана. Если бы он захотел прислать в замок письмо, он указал бы в качестве адресата самого графа, а не кого-то другого.

Впрочем судя по поведению Ле’Куинда, совершенно не умевшего достойно лгать человеку в лицо, скрывать ему сейчас было нечего. Вряд ли послание показалось ему каким-то подозрительным.

– Вот как, – с удивлением протянула я, – И что же вам написал Ромул?

– Можете сами прочитать, если хотите, – письмо опустилось на кресло рядом со стоявшим напротив мужчиной.

Странно, граф почему-то не захотел передать мне бумагу прямо в руки, хотя и мог бы это сделать, пройдя всего несколько шагов навстречу.

Если раньше он сторонился лишних встреч и прикосновений, потому что по прошлому опыту не хотел довести меня до истерики накануне предстоявшей ночи, то почему же он избегал приближаться ко мне теперь?

– Если коротко, – продолжил Дейран, – Письмо было достаточно сумбурным. Что-то про благодарность за мою заботу о вас и обещание сохранить мою тайну. И вопреки моим ожиданиям, он не стал задавать никаких дополнительных вопросов.

Он немного помолчал, а потом мечтательно улыбнулся и с каким-то необычным теплом в голосе добавил:

– Думаю, он безоговорочно вам доверяет. А ещё всей душой радуется вашим достижениям. Вам очень повезло с таким супругом, Алиан. Не хотите отправить ему ответ?

Я, коротко подумав о том, стоило ли проворачивать очередную аферу и посылать письмо тётушке вместо своего притворного мужа, отрицательно покачала головой:

– Я написала, что буду очень занята при дворе и вряд ли у меня будет время для того, чтобы часто посылать ему весточки. Думаю, у него и без меня найдутся заботы. В конце концов, он ведь ещё должен управлять целым городом. Это намного важнее, чем переживать за моё благополучие.

– Зря вы так о себе думаете, – с неожиданной прямотой заверил меня Ле’Куинд, – Я знаю вас совсем недолго, и всё же думаю, что за вас действительно стоит беспокоиться.

От искренности и двусмысленности этих слов нам обоим немедленно стало неловко. Мужчина сдержанно кашлянул, а я забегала глазами по комнате, будто бы пытаясь нащупать взглядом истинное значение произнесённой фразы, потерявшееся, должно быть, где-то по пути от Ле’Куинда ко мне.

– Я не имел в виду, что за вас нужно беспокоиться прямо сейчас, – начал было объясняться смущённый собственной ошибкой граф, однако я жестом руки и мягким голосом остановила его страдания:

– Я поняла, что вы имели в виду, Дейран.

Кажется, я и правда, наконец, догадалась о причине его отдалённости.

Мужчина всегда старался держаться подальше от людей. От народа своего графства, от собственных слуг во дворце. Ле’Куинд не был глуп и прекрасно понимал, что если демон сумеет вырваться на свободу, то почти наверняка причинит боль кому-то из его окружения, и тогда его тайна неминуемо окажется раскрыта.

Дейран приблизился ко мне лишь раз, рискнул, чтобы напитать амулет Амелии силой, однако это должно было стать исключением и никогда не повториться вновь. По всем правилам я давно должна была уехать, но осталась, и теперь мужчина снова избегал меня, опасаясь, что тьма, заточённая в его теле, может случайно вырваться на свободу и нанести мне вред.

Определённо Ле’Куинд совершенно не хотел потерять свой единственный шанс на избавление от демонического захватчика.

– Я вас не боюсь, – с искренней убеждённостью сообщила я, – И мне вовсе не страшно находиться рядом с вами. Пожалуйста, Дейран, перестаньте уже меня избегать. Я знаю, что вы не позволите этому демону вырваться из-под контроля, и что с вами я в большей безопасности, чем с кем бы то ни было ещё.

Тем более что демон и сам не собирался причинять мне никакого вреда. По крайней мере, он обязался всячески мне помогать во время действия нашего контракта, а пытки или убийства вряд ли входили в понятие “помощи” даже по его безнравственным меркам.

Взгляд графа, впрочем, после моего признания вовсе не сменился на радостный или хотя бы нейтральный. Напротив, он весь помрачнел, совсем, правда, не так явно, как у демонического проявления Раама.

– Амулет с каждым днём выглядит всё тусклее, – мужчина расстегнул воротник рубашки и извлёк наружу цепочку с небесно-голубым опалом.

Его свечение и впрямь померкло по сравнению с тем, каким я видела камень в последний раз. Должно быть, моя “девственность” всё же не пришлась украшению по вкусу, и оно решило наглядно это продемонстрировать.

– Я думаю, демон внутри меня набирает силу, – поделился опасениями граф, – Раньше я никогда не видел опал таким бледным. Боюсь, что если вы не поспешите с ритуалом, мне снова придётся сделать то, чего я не хочу, чтобы хоть на какое-то время восстановить силу камня.

Я знала, на что он сейчас намекал, не желая даже просто произносить названия того деяния, которое собирался совершить.

Ему была нужна новая девственница. И я должна была во что бы то ни стало это предотвратить, если не хотела лишиться своего демонического заказчика.

О, Таящийся, где же носит Раама, когда он так нужен?

– Нет, Дейран, прошу вас, не делайте этого! Вы не можете поступать так с другими девушками всякий раз, когда камень будет этого требовать, – с надрывом попросила я, как будто меня действительно волновала хоть чья-то судьба, помимо собственной, – Они ни в чём не виноваты, они не должны страдать! Должен быть другой способ…

– Нет другого способа, Алиан! Его нет! – резко перебил меня граф, почти закричав на меня в ответ.

Безнадёжное отчаяние в его голосе будто бы отвесило моему наивному идеализму оглушительную пощёчину.

Мужчина опустился на диван рядом с собой и спрятал голову в руках, зарываясь собственными пальцами в заплетённые от висков до затылка косы, тем самым непроизвольно разрушая их изящный узор. По его телу волнами забегала предательски заметная дрожь, а изо рта то и дело раздавались плохо приглушённые странные всхлипы.

Неужели он… плакал?

Медленно, стараясь не спугнуть его, словно раненого зверя на охоте, я приблизилась и села на противоположный край диванчика, позволяя собеседнику прийти в себя после столь неожиданного высвобождения терзавшей его затаённой горечи. Отсюда мне стало понятно, что в действительности плечи графа подёргивались от колоссального напряжения, в один миг едва не похоронившего его под своей тяжестью, а заметные вдохи происходили от прорывавшегося сквозь крепко сомкнутые зубы лихорадочного дыхания, которое мужчина едва ли мог контролировать.

Прошла, должно быть, минута или две, пока Дейран не справился с неожиданно нахлынувшими на него эмоциями и не вздохнул как можно глубже, сбрасывая остатки своего волнения. И всё же, когда он отнял руки от лица и перевёл взгляд в мою сторону, его глаза выглядели лет на десять старше его истинного возраста.

– Амулет Амелии способен подавить демона на какое-то время, но сдерживать его бесконечно долго он не может. Тот, кто нуждается в его защите, должен быть готов за неё заплатить. Жизнью, болью или хотя бы честью. Я выбрал наименьшую возможную жертву, которую согласился принять камень, и продолжаю раз за разом приносить именно её, потому что лишь так я могу удержать демона ещё на какое-то время. Я должен бы платить амулету своими страданиями, приносить в жертву себя самого, а не чужие мучения, но мне самому просто нечего ему дать, кроме всей моей жизни.

Я опустила голову, с передавшейся мне от графа печалью рассматривая собственные руки. К сожалению, я прекрасно понимала суть того, о чём он сбивчиво пытался мне рассказать.

Боги требуют жертв за всё. Они так работают. У своих жрецов они забирают “мирское”, лишая их едва ли не всех радостей человеческой жизни. От Посвящённых получают бесконечно преданное сердце. Даже у своих слуг, ангелов и демонов, в обмен на могущество они отнимают свободу. Вопрос лишь в том, как относиться к тому, что именно ты отдаёшь и что получаешь взамен. Это обычный контракт. Сделка между тобой и избранным богом.

Правда, моя вот в последнее время не приносила мне ровным счётом никакой выгоды. Скорее, от соблюдения всех установленных ею правил я получала лишь убытки и ограничения. И всё же я ни на секунду не переставала ждать возвращения Ирры, особенно теперь, когда Раам возжёг в моём сердце чуть не было не угасшую надежду. Мои жертвы были вовсе не напрасны…

– Так что да, Алиан, – усталый голос Дейрана выдернул меня из размышлений о собственных потерях, – Если за прошедшее время вы не нашли способа разобраться с демоном, мне придётся снова пойти на это, хотя никто из нас с вами этого не желает. Но то, что сидит внутри меня… Это зло. Чистое, неприкрытое, тёмное зло. И я не могу позволить себе так рисковать.

Уголок моих губ тронула горькая усмешка. Слишком многие из тех людей, кто привык доверять свою судьбу в руки Светлой Троицы, не могли принять их неопровержимо порочные стороны. Не могли даже помыслить о том, что жестокость “добрых” богов порой происходила не от благородных помыслов и непостижимого плана, а от простых и понятных даже людям желаний и страстей. И то же самое было верно для обратной стороны божественной Шестёрки, которую по ошибке называли “тёмной”.

– Зло… Чистое, неприкрытое, – я будто бы попробовала на вкус произнесённые графом слова, – Вам не кажется, что не бывает в нашем мире никого однозначно злого или доброго? Если бы Амелия была абсолютно доброй, разве её амулет стал бы требовать от вас таких жертв, о которых вы говорите? А если Агриф является безусловно злым, почему суды, которые проводят его жрецы, считаются самыми справедливыми из всех людских судов?

Я повернулась к Дейрану и увидела, что тот внимательно слушал мои предположения, однако пока явно не понимал до конца, к чему я клонила.

Пожалуй, с человеком, настолько измученным бесконечным сражением за загадочное добро, стоило говорить более прямо:

– Если даже сами боги не делятся на чёрное и белое, и люди не делятся тоже, почему вы думаете, что их слуги чем-то отличаются? Вы вообще знаете наверняка, чего этот демон от вас хочет? Зачем ему ваше тело?

Если подумать, Рааму однозначно было бы проще договориться непосредственно с графом, нежели со мной, чтобы тот просто купил ему нужный камень. И тогда демон оставил бы Дейрана и его графство в покое, вернувшись к своему хозяину с легко приобретённой добычей.

С другой стороны, купить камень Раам мог бы и сам, успешно прикинувшись графом без лишних договорённостей. И судя по тому, что он этого так и не сделал, с этим заказом всё было намного запутаннее.

Его Высочество тем временем едва ли постарался как следует обдумать мой вопрос:

– Что значит, зачем ему моё тело? Чтобы занять моё место. Править Акросом. Может быть, развязать новую войну, которая обязательно прольёт кровь моего народа. Повторить историю полувековой давности.

– Вы уверены? – поинтересовалась я, прекрасно зная, что догадка Дейрана оказалась ошибочной, – А для чего ему это всё нужно? Вы не пробовали у него просто спросить? Например, через зеркало в вашей спальне? В книгах по демонологии написано, что демоны вполне разумны, и что вы с ним могли бы попробовать договориться.

Кажется, моё предложение неожиданно заставило помрачневшего графа немного развеселиться. Он улыбнулся, а затем устало отвалился на спинку дивана и взглянул на меня словно на ляпнувшего глупость ребёнка:

– Алиан, я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы вести беседы с демоном.

А я, похоже, именно настолько.

Впрочем, его опыт взаимодействия с демонами был куда теснее моего, так что обижаться или возражать я не стала. И Дейран, почувствовав, что разговор зашёл в тупик, решил вернуться к изначальному вопросу нашей беседы:

– Так что, расскажите, вам удалось продвинуться в исследованиях экзорцизма или нет? Получилось найти что-нибудь полезное?

Теперь уже я сама замялась, с сомнением окинув взглядом сосредоточенные у диванного подлокотника стопки книг, будто пыталась вспомнить хоть что-нибудь, о чём могла рассказать Ле’Куинду. Однако на ум, как назло, не приходило ни одной здравой мысли, так что мне оставалось лишь признать своё временное поражение.

Ох, Раам, где же ты прохлаждаешься, Ирра тебя подери! Нет бы сейчас вылезти да помочь!

– По правде сказать, пока ничего определённого, – скромно сообщила я, опустив глаза к полу, будто мне было стыдно за скорость своей работы, – Есть кое-какие мысли, но мне нужно прочитать ещё одну книгу, чтобы убедиться в своих предположениях. Может быть, закончу с этим к сегодняшнему вечеру.

И лучше бы Рааму к этому времени уже появиться и рассказать, что он там конкретно задумал. Иначе мне всё-таки придётся стащить с Дейрана несчастный амулет и пинками заставить нерасторопного демона выложить все карты на стол.

– Может быть, помочь тебе с этим? Ну, с тем чтобы поскорее кончить?

Ладонь Дейрана вдруг легла на моё бедро и бесцеремонно его огладила, достигнув его внутренней стороны и поднявшись вдоль неё почти до самого лона. Прежде чем моё сбитое с толку сознание успело хоть что-нибудь предположить, всё моё тело немедленно откликнулось на это неожиданное прикосновение волной уже так хорошо знакомого трепета, а между ног призывно заныло, настойчиво потребовало безотлагательно заполнить пустоту внутри, ощутившуюся теперь чуть ли не бесконечной.

Моя рука крепко обвила запястье мужчины, подобравшееся к моему естеству так близко, что я почти ощущала его пальцы на своём клиторе, но вместо того, чтобы помочь ей поскорее достигнуть заветной цели, как мне того бессознательно хотелось, я резко сбросила чужую ладонь со своей горевшей желанием кожи и гневно посмотрела в глаза своего собеседника.

Тёмные, словно беззвёздное ночное небо во время новолуния.

– Ещё позже не мог заявиться? – буркнула я, не подавая вида, что всё моё тело отчаянно требовало немедленного продолжения.

Раам в ответ на мою злобу лишь усмехнулся и резко откинулся на спинку дивана, заложив ладони за голову и широко разведя локти в стороны.

– Что я могу сказать в своё оправдание, киса, – он пожал плечами, – Мне не хотелось прерывать ваши с графом душевные разговоры. Кстати, ты правда думаешь, что я не чистое, неприкрытое зло?

– Ты всё слышал? – прошипела я не то с удивлением, не то с обвинением в голосе.

– Само собой, – подтвердил демон таким тоном, который подразумевал, что это должно было быть очевидно, – Не мог же я позволить графу разгуливать где попало без моего ведома. Особенно учитывая, что однажды ему уже удалось меня запереть.

– А он сейчас?... – я указала на собственные уши, недвусмысленно намекая на неозвученный вопрос.

Раам отрицательно покачал головой.

– У него нет моего могущества. Сейчас он просто спит. А когда я верну ему тело, он ничего об этом не вспомнит. Так что не переживай, киса, можем обсуждать всё что угодно. Например…

В одно движение, столь стремительное, словно оно не заняло у демона не секунды, мужчина оказался рядом со мной. Его левая рука властно схватила меня за талию, крепко удерживая меня от побега, а правая уверенно легла на затылок, небрежно зарываясь пальцами в густые волосы под широкой косой. Его выверенная, почти безболезненная грубость разрядом беззвучной молнии пробила мой позвоночник, распространилась мелкой дрожью по телу и подавила любые попытки моего рассудка хоть как-то сопротивляться его превосходству.

В руках Раама я вдруг ощутила себя хрупкой, словно фарфоровая кукла.

Ему ничего не стоило сломать меня одним лёгким движением, если бы он захотел. Свернуть шею, скрутить в узел, причинить бесконечную боль, для которой у людей не существует названия.

Однако спинные мурашки и не думали предупреждать меня об опасности, а значит, демон вряд ли был настроен на то, чтобы вот так просто сломать свою новую игрушку.

– Всё ещё веришь в мою доброту? – насмешливое дыхание Раама почти обожгло мою щёку своим ядом.

– Я верю в нашу сделку, – ответила я, стараясь не выдать судорожного напряжения в своём голосе, – Это всё, что меня в тебе волнует.

– Твоё тело, кажется, с тобой не согласно, – его пальцы почти впились в мою талию, и от очевидно сдерживаемой мощи в его прикосновениях моё желание, изголодавшееся по граничащему с болью удовольствию, действительно затрепетало с новой силой, едва не срывая с моих губ предательский спазматический вздох.

Нет уж, я не могла признаться в этом извращённом влечении ни ему, ни тем более себе.

– Дело в графе, – солгала я, почти позабыв о том, что Раам без труда распознал бы моё притворство, – В его теле. Меня тянет именно к нему. А ты просто взял его на время, как будто костюм из шкафа. Так что не слишком уж обольщайся на свой счёт.

Может быть, я действительно убедила себя в том, что вся моя страсть была направлена исключительно на Дейрана. А может, демон в этот раз не стал подключать своё мистическое чутьё. В любом случае мой ответ заставил его ослабить хватку и почти шёпотом усмехнуться мне на ухо:

– Вот значит как? Хорошо. Пусть будет по-твоему, киса.

Он оставил меня так же резко, как схватил. Почти мгновенно оказался на другом конце дивана в той же расслабленной позе с закинутыми за голову руками, с которой начался наш с ним сегодняшний разговор.

– Пришло время нам с тобой поговорить о цели твоего контракта.