18. Мансур

— Значит, сбежала, — на губах появляется дикая ухмылка, из-за которой Княжна испуганно вздрагивает. — Зачем вернулась? Чтобы деньги отдать? Ты ведь так переживаешь за этот долг.

— Конечно, — она плотнее закутывается в плед и опускает глаза. — Я не хочу быть должной. Вдруг ты решишь от меня избавиться...

Раздражённо закатываю глаза. Глупая маленькая дикарка. Я не знаю, как к ней подступиться. Показать, что мне этот ебучий долг, словно собаке кость, поперёк горла.

Правда не знаю. Мои предыдущие отношения основывались на покорности и деньгах. Каролина была покладистой, а я не ограничивал её в средствах.

Всё просто, понятно и крайне прозрачно. Никаких лишних эмоций и вопросов, никакой нервотрёпки. И никакой искры.

Я только сейчас понимаю, что на самом деле она отсутствовала напрочь.

С Княжной всё по-другому. Девчонка выводит меня на эмоции по щелчку пальцев, сама того не осознавая. И даже не понимает, что я сам позволяю ей такое дерзкое поведение.

Не знаю, отчего меня так кроет. Может, потому что у дикарки есть внутренний стержень. И весьма не простой характер, как и у меня самого.

Наверное, мне такая и нужна. С острым языком, но достаточно вдумчивая и терпеливая, чтобы тормозить меня на опасных поворотах и в каких-то моментах удерживать от необдуманных поступков.

А она хочет сбежать. И это пиздец как злит. Понимаю, что трясётся из-за этого несчастного долга, но и как-то показать свою заинтересованность я не могу.

Не знаю. Не умею. Весь мой интерес проявляется в кровати, не более. Все эти розовые сопли, признания в любви, романтические ужины - не для меня.

В нашей семье такое не принято и любовь никак не выражают. И собственно говоря, я не нуждаюсь во взаимных чувствах. Никогда не признавался никому в симпатии, и мне тоже.

Так что слово "любовь" для меня - пустой звук.

А Калим... Не знаю, что за блядскую игру он ведёт и как долго. Забрал Княжну без моего ведома, собирался продать Фариду. С её слов, она не первая, кто оказывается в подобном положении.

Сука, значит Калим знаком с Фаридом продолжительное время. И заключает с ним какие-то определенные сделки по всевозможным поставкам.

Как я пропустил крысу? Как позволил подобраться на столько близко?

Злость выжигает нутро. На себя, что так лоханулся, как какой-то еблан.

На охранника, решившего, что он может устанавливать свои правила.

И на Княжну, потому что сбежала. От меня, блять. Ещё никто не уходил без моего согласия. Тем более, она.

Ещё и бросилась спасать какого-то ребёнка. Идиотка. У нас даже местные стараются к реке близко не подходить. А она сама прыгнула.

Всыпать бы ей пиздюлей по заднице, чтобы неделю нормально не могла сидеть.

— Иди, Княжна, — застёгиваю сумку и с силой отшвыриваю в сторону. В глазах темнеет от бешенства, едва держусь, чтобы не сорваться.

— Куда?.. — в удивлении прищуривается. А меня колотит от одного её испуганного взгляда. — Ты сам говорил, не отпустишь.

— Это не помешало тебе бежать в неизвестность, с незнакомым мужиком, — отвечаю резко. Пальцами хватаюсь за столешницу.

Сука, перед глазами мушки. Ещё секунда, и меня рванёт к хуям. Всё здесь разнесу, ни одного цельного кирпича не оставлю.

И девчонке попадёт. Сильно так.

Если не успеет увернуться, не обещаю, что не оставлю ей несколько синяков. Блядь, я уже оставил. На горле и запястьях.

Нахуй у неё такая чувствительная кожа? Или я силу не рассчитал?

— Вали, сказал, — склоняю голову. — Хули ты сидишь? Иди, свобода ближе, чем ты думаешь. За воротами.

— Мансур... — Княжна всхлипывает. — Я не подумала, когда убежала... Пожалуйста, не рычи на меня так... Мне страшно...

— А быть хуй пойми с кем и непонятно где, тебе не страшно?!

Мой зычный басистый крик наполняет кухню. Срываюсь. Со стола летит какая-то кухонная утварь, создавая на полу кромешный беспорядок.

Кулак врезается в стену. Боль на мгновение отрезвляет. Тонкая струйка крови медленно стекает по разбитой костяшке.

Меня выворачивает наизнанку, от того, что она решила, будто где-то будет в безопасности.

Но не со мной. Я, блядь, для неё неадекватный бешеный псих.

Отморозок. Да, так и есть. И её вымораживает моё присутствие. Я это вижу, как за показными насмешками скрывается первобытный животный страх.

— Что трясёшься? — одной рукой спокойно поднимаю Княжну за шиворот кофты и притягиваю к себе.

Она дрожит. И не контролирует это. Кусает сухие губы, оставляя на них маленькие, едва заметные кровоточащие ранки.

Ладони слабо удерживают меня за руку. Но не плачет, хотя глаза влажные. Тяжело дышит и постоянно сглатывает слюну, словно у неё глотка от паники напрочь пересохла.

— Боишься, да? — оскаливаюсь, предвкушая болезненное удовлетворение.

И эта моя ухмылка окончательно ломает её выдержку. Дикарка начинает вырываться, пытается оказать мне слабое сопротивление.

И заводит ещё сильнее.

— Пожалуйста, — упирается ладонями в мою напряжённую грудь. — Отпусти меня... Я тебя очень боюсь... Пожалуйста...

Чужой страх, обычно приносящий удовольствие, сейчас вызывает глухое раздражение на самого себя.

Как будто я делаю что-то не то. Ведь Княжна едва держится, чтобы не свалиться в обморок. Зрачки сужены, а пульс с каждой секундой учащается всё сильнее.

— Я хотела... — начинает резко задыхаться. Судорожно хватает губами воздух. — Отдать половину долга... Чтобы ты отпустил... И пришел меня спасать... От них... От этих боевиков... Я ждала тебя...

— Я пошёл, — прижимаю к себе. — Как только узнал, что ты пропала. Только думал, ты спряталась с другой стороны тропы, в овраге. У меня и мысли не было, что ты у реки, в лагере левых боевиков.

— Значит, — продолжает вздрагивать в моих руках. — Если бы не отпустили... Если бы я не побежала обратно... Ты бы не нашёл...

— Не тупи, — со злостью стискиваю хрупкие плечи и ощутимо встряхиваю. — Я бы тебя где угодно нашёл.

— Из-за денег?..

— Нахуй мне твои деньги? — вжимаю девчонку в стену и нависаю сверху. — Я только из-за тебя сорвался на поиски.

Глубоко вздыхаю. Вид перепуганной Княжны почему-то нервирует. Я нехотя отступаю. Знаю, что нужно сделать.

И сука, надо было отдать приказ о ликвидации раньше, как только Фарид со своей бандой объявился на моей территории.

— Ты куда?!.. — девчонка взвизгивает и бросается следом. Хватает меня за руку, практически виснет на ней.

— Всех переебу, — отвечаю коротко. — Каждого в этом лагере.