19

— Княжна, — когда сзади раздаётся спокойный и уверенный голос Мансура, я даже не оборачиваюсь.

Чувствую, как напрягаются плечи. Стряхиваю с ладоней капли воды и перекрываю маленький кран у ручного умывальника.

Не могу на него смотреть. Не могу его слышать. Не могу ощущать рядом мужское присутствие.

Это выше моих сил.

Я билась в истерике, повиснув на руке Мансура. Умоляла его не устраивать бойню, ведь в лагере, помимо Амали, были ещё несколько детей разного возраста.

Вот только мужчина даже бровью не повел в мою сторону. Резко оборвал мои плаксивые вопли, сказав, что все равны. А детям просто не повезло.

Я истерично билась в его сильных руках, царапалась. Кажется, что-то кричала, какой он жестокий и безжалостный.

Даже ощутимая пощёчина не смогла привести в чувство.

Мансур ушёл, а меня захватило сильнейшее отчаяние. И безудержный страх. Неосознанно потирая ноющую покрасневшую щёку, я так и уснула, свернувшись в клубочек, возле печи.

Даже не осталось сил на слёзы. И сон не принёс долгожданного успокоения, только болезненные ощущения от пережитых в бессознательном состоянии кошмаров.

Кто-то перенёс меня в комнату, уложил на кровать. Помню прохладную ткань, лежавшую на моём покрытым испариной лице.

И то, как я во сне металась, стараясь избавиться от мучающих меня тревожных видений.

Кто-то сидел рядом, удерживал за плечи, чтобы не упала. И только к утру я, наконец, смогла забыться почти спокойным крепким сном.

Но эти жалкие мгновения не принесли абсолютно ничего. Только тупую ноющую головную боль.

Бежать мне категорически перехотелось. Я не знала как, я не знала куда. Вокруг не было ничего знакомого, лишь чужие мне местность и люди.

Только Мурат. Это он просидел надо мной практически всю ночь. Но я знала, что за его улыбкой может скрываться ещё более хищная натура, чем у Мансура.

И просить у него помощи отказалась наотрез. Мурат попытался было меня успокоить, но я заверила его, что в полном порядке.

Конечно, мужчина не поверил, но навязываться не стал. Помог мне обустроить комнату, достал некоторые вещи для уюта из моего списка.

Телевизора в нём не оказалось. И не удивительно, ведь в деревне нет электричества. Чем занять себя, я совершенно не знала.

После бани не полегчало. Наоборот, как мне кажется, упало давление на фоне стресса и расшатанных нервов. И не удивительно, с моим новым образом жизни.

Отдушину я всё же нашла. Причём, чисто случайно. Услышала негромкое шуршание за домом и решила проверить.

Думала, мыши. А нашла испуганного пса и довольно наглого кота, сидящих под старым навесом, за поленницей.

Как оказалось, Мурат их иногда подкармливает. Не выгоняет, потому что животные всё равно возвращаются в это тёплое и сухое место.

Я попыталась с ними подружиться. И если Арчи, обычная дворняга, испуганно пятился от моих рук, то кот сразу демонстративно показал свой характер.

Дала ему кличку Граф. Этот паршивец нарочно укусил меня за палец. Упрямо не разжимал челюсти, наблюдал за моей реакцией. Ждал, наверное, что ударю.

Но так и не дождался, показательно повернулся ко мне своим пушистым задом и принялся вылизывать Виту.

Я исследовала весь дом и прилегающую к нему территорию вдоль и поперек. И даже боевики Мансура, расположившиеся в соседних домах, и лениво наблюдавших за моими передвижениями никак не волновали.

Я искала что-нибудь, что поможет обустроить животным хоть какое-то тепло. А нашла тайную нишу в собственной комнате в самом углу.

Удачно спрятанную под обоями, и в итоге оказавшейся полноценной маленькой дверью.

И эта самая дверь вела в крошечные, так называемые сени. Причём, весьма тёплые, чтобы обустроить в них несколько лежанок и мисок.

Мурат пояснил, что раньше дом был совсем маленьким и имел несколько пристроенных сараев для скотины.

Животных перестали разводить, оставшихся пустили на мясо. А из сараев решили сделать дополнительную жилплощадь.

И моя комната как раз оказалась с "сюрпризом". Мурат позволил оставить животных, с тем условием, что они не будут разгуливать по дому.

Ни при каких обстоятельствах.

Так что я с лёгким сердцем скрупулёзно обустроила им место, само собой, оставив дверь чуть приоткрытой, как и в комнату, так и на улицу.

Понимаю, что неприятный запах будет, но оставить их на улице не могу. Сердце кровью обливается.

На всякий случай разложила по комнате чистые тряпки, чтобы было меньше возни с уборкой. А Мурат установил на дверцу, ведущей наружу, какой-то хитроумный механизм, не позволяющий ей открыться до упора.

Конечно, сперва я уточнила, не будет ли против Мансур. Мурат сообщил, что ему всё равно. Главное, чтобы животные, находящиеся сейчас в моих собственных сенях, не попадались ему на глаза.

Я провозилась с обустройством новых жильцов до самого полудня. Кусок в горло не лез, я отказалась и от завтрака, и от обеда. Так и просидела в сенях ещё пару часов, до приезда Мансура.

Ощущаю на себе чужой взгляд. По рукам пробегает противное онемение, сводит конечности.

Я больше не хочу разговаривать с этим мужчиной. Видеть его не могу. Как же меня выворачивает от его жестокости.

— Что?.. — так и замираю, вытирая руки о висевшее на умывальнике старое потрёпанное полотенце.

— Собирайся, — оказывается совсем рядом. Разворачивает меня к себе. — Поедешь со мной на объект. Как твоя щека?

— Нормально, — сразу же отстраняюсь. По-прежнему не поднимаю голову. Делаю шаг в сторону, обхожу Мансура. — Я буду готова через пять минут.

— Что с лицом? — он снова останавливает меня. Больно удерживает пальцами за запястье. Давит прямо на синяки.

Замечает, как я болезненно морщусь и тут же отпускает. Я оставляю его вопрос без ответа и ухожу под пристальным мужским взглядом в комнату, чтобы привезти себя в порядок.

Мне нечего сказать Мансуру.

Мой гардероб достаточно скудный, а принесенные вещи ну совсем не презентабельные. Останавливаю свой выбор на темном деловом костюме с брюками и пиджаком.

Волосы заправляю назад и закрепляю заколкой. Взгляд зацепляется за маленький ножичек в чехле, которым я разрезала ткань.

Недолго думая, беру его с собой. На всякий случай.

Не возникает ни малейшего интереса, куда мы поедем.

— Блядь, Княжна, — Мансур при моём появлении раздражённо цокает. — Не май месяц.

— У меня нет нормальной верхней одежды.

Мужчина тут же накидывает на меня сверху свою куртку. И почему-то хмурится.