24

Его ладони скользят по моим бёдрам. Жёстко, грубо и отчаянно. Без капли нежности.

Словно он не пытается доставить хоть какое-то удовольствие, а утверждает право собственности.

Но его прикосновения, даже сквозь ткань брюк, буквально обжигают. Сметают напрочь здравый рассудок.

Словно ураган. Словно торнадо. Словно цунами. Невозможно удержаться, невозможно не окунуться в эту смертельную пучину с головой.

Да, страшно. Да, больно. Но какое-то изворотливое чувство внутри выжигает всё. Агрессивно требует продолжения. Требует большего.

— Мансур... — пытаюсь хоть как-то остановить это безумие.

Но мужчина не слышит. Избавляет меня от водолазки, стягивает брюки. Они с тихим шелестом падают на пол.

Прохладный воздух, вкупе с горячей кожей, даёт ошеломительный контраст. Я не пытаюсь сопротивляться, когда Мансур утягивает меня за собой.

Вынуждает грудью лечь на стол, предварительно скинув оттуда какие-то бумаги. Я едва могу сообразить, как позволяю так развязно с собой обращаться.

Слышу, как мужчина раздевается. Как разъезжается молния на брюках. В волнении облизываю пересохшие губы.

Ощущаю, что мужская ладонь резко касается лона. Это невыносимо. Его уверенные и совсем не чуткие прикосновения вызывают неконтролируемую дрожь.

Против воли с губ срывается тихий, но звучный стон. Тут же прикусываю язык, пытаюсь сдержаться. Чувствую, как горит тело. Лицо, шея, грудь.

Это неправильно. Это невыносимо. Он пользуется мной, как обычной проституткой. И я позволяю. Хотя, мне даже не заплатят.

Но чужие пальцы умело находят самые щекотливые и чувствительные точки. От прикосновений к которым болезненное и такое постыдное удовольствие толчками распространяется по низу живота.

Мансур ничего не говорит. В воздухе витает только моё учащённое, и его тяжёлое дыхание. Кажется, даже кислород вокруг напрочь пропитался общей похотью.

Сквозь бюстгальтер ощущаю, как соски натягивают ткань. Ещё и поза, как по мне, крайне унизительная. Чуть ли не задом к верху.

— Зря сдерживаешься, Княжна, — достаёт из ящика стола начатую упаковку с презервативами. — У тебя это плохо получается.

Но едва я вижу в ящике чьи-то красные стринги, как почти моментально в сознании остро вспыхивает понимание всего происходящего.

Я и Мансур. Наедине в закрытом помещении. Оба полуголые. И я позволяю ему слишком многое.

Более того, я здесь не первая. Подобное меня не обижает, но оставляет неприятный осадок. Не хочу быть "одной из". Хочу стать единственной и особенной.

Нахожу в себе силы подняться. Но Мансур оказывается рядом быстрее, чем я успеваю сделать шаг назад. Больно перехватывает руку за запястье.

— Даже не думай, — опускает мою ладонь на свой пах.

Я вздрагиваю, когда ощущаю под пальцами твердую возбуждённую плоть. Малодушно проскальзывает мысль, что у него слишком большой для меня размер.

Мансур легко усаживает меня на стол, вынуждает лечь на спину. Волосы каскадом рассыпаются по столешнице. Ощущаю прохладу лакированного дерева голой кожей.

Мужчина встаёт передо мной, сверкая обнаженным торсом с тёмными, не сильно густыми волосами. Я же тяжело сглатываю от его мужественного внешнего вида.

Он только ухмыляется. Как будто по взгляду понимает, о чём я думаю.

Пока раскатывает латекс по члену, я неуверенно приподнимаю бёдра. Несмотря на возбуждение, мне некомфортно.

Не так я себе представляла свой следующий раз.

Хотелось оказаться в красивом месте, в уютной и романтической обстановке. С человеком, который меня любит.

А в итоге я лежу на столе в подпольной лаборатории, где изготавливают нелегальное оружие. Более того, рядом жестокий боевик без единой капли жалости.

Не такое я себе представляла. Какое-то сомнительное удовольствие получается.

И нужно ли оно мне?.. Как-нибудь справлюсь с возбуждением. Но Мансур не позволит остановиться. Это не в его интересах.

— Я хочу красиво... — вздрагиваю, когда мужчина склоняется надо мной, упирается членом в бедро. — Не так... По особенному.

— А я хочу тебя трахнуть, — вижу, как на его лбу от перенапряжения выпирает вена. — И ты сама течёшь, как последняя сучка, стоит мне только к тебе прикоснуться.

Вздрагиваю. Его обидные слова - хуже пощёчины.

Чувствую себя грязной, униженной и использованной. Сама ведь позволила подобному случится.

Сжимаю бёдра, пытаюсь встать. Но Мансур легко удерживает меня на месте, пальцами размазывает влагу по промежности.

Я всхлипываю от горящего чувства унижения.

Удовольствие медленно начинает исчезать. По крайней мере, того возбуждения уже нет. В груди покалывают беспокойство и жгучая обида.

Мансур притягивает меня к себе вплотную. Ощущаю, как помогает себе рукой. Как его член начинает медленно наполнять лоно. Пытаюсь расслабиться, но мышцы против воли начинают сжиматься, вызывают неприятное ощущение.

И похоже, не только у меня.

— Расслабься, — недовольно цедит сквозь зубы. Так, словно моё удовольствие - пустой звук. Есть только его желание и попытка удовлетворить свои потребности.

— Я не хочу, — пальцами пытаюсь зацепиться за край стола. — Отпусти... Мне больно.

— Не пизди, — пальцами впивается в бёдра. — Я не на сухую вошёл. Потратил время на тебя.

После его слов из глаз начинают капать слёзы. Он потратил время. Вот спасибо!.. Сам захотел, сам принудил. И теперь я для него осталась виноватой.

Как будто что-то сделала неправильно.

— Княжна, блядь, — сурово сводит брови к переносице и хмурится. — Не думай, что твоя показуха меня остановит.

Мой громкий всхлип отчаяния перекликается с громким стуком в дверь. Мансур раздражённо разоряется бранью и натягивает штаны.

Пока отходит к двери, я едва успеваю подобрать свои вещи и прячусь за шкаф. Кто бы там не был, не хочу светить голым телом. Ладно, я в белье. Но всё равно не имею никакого желания.

— Что блядь? — голос Мансура приобретает характерную угрозу. — Хули надо?

— Хули такой агрессивный? — слышу, как Мурат оттесняет брата и заходит в кабинет. Захлопывает за собой дверь.

— Вали отсюда, Мурат.

Он, не взирая на суровый тон Мансура, спешно проходит по кабинету. Взгляд останавливается на мне.

А я сжимаю в руках собственную одежду и едва могу сдержать нервную дрожь.

— Да ты охуел, — Мурат, не глядя на брата, с силой хватает его за предплечье. — Вместо того, чтобы хернёй здесь страдать, сходи к Лиму. Он ждёт тебя возле входа в лабораторию. Там огромные бабки на кону.