25

— Тебе, — Мансур небрежно швыряет на кухонный стол револьвер. — На всякий случай.

Я лишь скептически осматриваю предложенную вещь.

Взять, да ещё и из его рук? Ну как-то сомнительно. Вызывает определенную настороженность.

— Не клади оружие на стол, — Мурат показательно убирает его на подоконник. Продолжает невозмутимо. — Сколько раз говорить?

— Да ты постоянно напоминаешь об этом.

— А ты никак запомнить не можешь.

Братья вскидывают друг на друга недобрые взгляды.

Я молча сжимаю в ладонях ещё тёплую пиалу с ароматным чаем и продолжаю наблюдать, как за окном воет вьюга.

Огромные хлопья снега укрывают землю, словно покрывало. Ветер усиленно и уныло завывает, отдаётся свистом в печную трубу.

У меня внутри сейчас тоже вьюга. Правда, мне кажется, ещё более локальная и обезумевшая.

Все мои принципы безотказно трещат по швам. Моральные установки, поставленные отцом, разрушаются до основания.

Я хочу наругать себя, обозвать самими плохими словами. Но на ум не приходит ни одно ругательство, да и язык не поворачивается.

Как там говорит Мансур?

Почему я просто не могу расслабиться и получить удовольствие?

Так я могу. Но не с ним. А с его братом.

Мурат, в отличие от Мансура, более тактичный, лояльный и сдержанный. Умеет держать себя в руках и способен легко подобрать нужные слова.

Ведь мне нужна была именно поддержка. Я остро ощущала одиночество, никак не могла почувствовать себя нужной.

И по правде говоря, смотря в глазам всем немногочисленным фактам, я ведь в самом деле никому не нужна.

Но Мурату немного удалось привести меня в чувство, на какое-то время показать мою нужность и возродить уверенность.

Ненадолго.

Но наша с ним близость помогла вернуть душевное равновесие. По крайней мере, относительное спокойствие.

Да, мы переспали. Но не на столе, а на диване. Почти с комфортом. И пусть я буду называть себя самой последней шлюхой, но мне понравилось.

На остальное я закрыла глаза. На все нормы приличия, правильности и морали.

Пора бы смириться, что в нынешних реалиях они практически отсутствуют. И нужно бы перестать терзаться.

Как сказал Мурат, ничего страшного не произошло. Захотели оба. По-настоящему, не только телом, но и разумом.

Наверное, он прав. Сумел меня успокоить. Даже обратно в дом привёз, пока Мансур остался обсуждать дела с Лимом.

Всех беглых поймали, но Мурат думает, что они лишь пешки. Исполнители, коих у этих загадочных нанимателей может быть много.

Надо быть осторожнее. Похоже, скоро может случится большая заварушка.

Как минимум, несогласие интересов. Как максимум, откровенная стрельба и деление территории.

Похоже, в несколько раз серьёзнее, чем это происходит обычно. Мурат всего мне не рассказал, но самое главное я уловила. И его улыбки моё напряжение ну никак не убавили.

— Пользоваться умеешь? — Мансур кивает на оружие. — Или научить?

— Умею, — спокойно киваю.

Мужчина как-то тяжело отодвигает стул, садится рядом. Начинает напряжено стучать пальцами по столешнице.

Вид такой, как будто готов кого-нибудь прирезать. Но у меня уже на сердце тотальное спокойствие.

Что толку? Он сильнее. Я уже поняла, что здесь действует закон силы. Или ты, или тебя. Трепыхаться нет никакого смысла.

Пусть делает, что хочет, только побыстрее.

— Как-то я упустил момент, — Мансур кивает Мурату. — Но разговор не окончен.

Мурат лишь лениво улыбается. А у меня лёгкий мандраж случается. Не знаю почему, но закрадывается неясное ощущение, что речь шла обо мне.

И я не ошибаюсь.

— Вы знакомы, да? — Мансур переводит хладнокровный, но такой тяжёлый взгляд с брата на меня, и обратно.

— Да, — Мурат соглашается подозрительно легко. — Я купил её девственность.

Я едва успеваю проглотить этот несчастный глоток чая. Тут же перевожу встревоженный взгляд на побледневшего Мансура.

— Что?

— Что слышал.

Мурат ставит перед Мансуром пиалу с горячим чаем, пахнущим бергамотом и душицей. Но тот смотрит на брата прямо и твердо, с некой долей растерянности.

— Ты не рассказывал.

— Не видел смысла. К чему эта информация?

— Ты прав, — Мансур тут же поднимается. Глухо бросает. — Если объявится кто-то из знакомых и проверенных боевиков, отправь Княжну. Пусть поработает, ей будет полезно.

Он уходит тихо, даже не хлопает дверью. Признаться я думала, здесь Мамай пройдет. Ну в смысле Мансур.

Раскидает опять посуду, наведёт беспорядок. И всё равно вряд-ли сможет успокоиться. А тут так просто? Спокойно, безо всяких эмоций?

Так или иначе, это его поведение тоже настораживает. Затишье перед бурей? Или ему просто в самом деле данная информация показалась лишней?

Я через окно наблюдаю, как Мансур садится во внедорожник и уезжает. В груди начинает нарастать беспокойство.

— Куда он в такую вьюгу поехал? — зябко передёргиваю плечами.

— Пар выпускать, — Мурат лишь поудобнее устраивается на стуле. Складывает руки на груди и прикрывает глаза. — Я же не сказал ему о нашем с тобой знакомстве. Задело, но вида не показывает.

— Ему должно быть всё равно, — отрезаю веско и чересчур самоуверенно.

— Но ведь это не так, — продолжает улыбаться. — Ты ему нравишься. Но он совершенно не умеет любить. Ему просто этого не дано. Мансур не умеет по-человечески выражать чувства. Мне кажется, они напрочь отсутствуют.

Я только поджимаю губы. Знаю. Вижу, не слепая.

— Не позволяй собой манипулировать, Есения, — Мурат как-то быстро встаёт. — Мансур тот ещё эгоист и манипулятор. Я не собираюсь вмешиваться в ваши взаимоотношения, но будь осторожнее. Если что, ты знаешь, я всегда готов помочь.

Киваю, показывая, что услышала.

— А ты куда?

— Немного поработаю. Не переживай, в доме есть охрана. Тут безопасно.

Тоже уходит. В кухне я остаюсь одна. Слушаю, как в печи поскрипывают поленья. Тепло окутывает и вынуждает сонно жмуриться.

Нет, спать пока нельзя. Нужно подумать, как же я сама себя загнала в такую идиотскую ситуацию.

Словно меж двух огней. И это не метафора речи. Буквально.

И я знаю, что особого интереса у Мурата не испытываю. Почему Мансур видит в нём противника, тоже не понимаю.

У них нет явной вражды, но мне кажется, что я становлюсь яблоком раздора. Засада, пусть это только будет только моё глупое видение ситуации.

Интересно, если снова попрошу Мансура отпустить меня, какова будет его реакция? Опять неоднозначная?

Скажет, чтобы я валила на все четыре стороны? Но вдруг мне поможет Мурат?

Хм, надо бы обдумать данную перспективу.