4

— Ты так и будешь сидеть здесь? — искоса смотрю, как Мансур, удобно расположившийся в кресле, исподлобья наблюдает за моими сборами. — Если хочешь, могу угостить тебя чаем или чачей. Отец привёз из Абхазии.

— Время, Княжна, — постукивает пальцами по своим наручным часам. — Не отвлекайся. Я хочу спать. Давай уже быстрее собирай свои вещички, и на выход.

Я только стискиваю челюсть. Я ему выпить предлагаю, а он что? Говорит, чтобы я не отвлеклась? Да я итак, как сумасшедшая, последние десять минут по комнате бегаю.

Не виновата же, что все вещи мне по-своему нужны. Из-за него вообще пришлось самый минимум взять. И то, сумка уже с трудом закрывается.

Никакого уважения к моим потребностям!..

И это я ещё не отошла от его слов, сказанных в машине. Приняла их за неудачную глупую шутку. Вот ещё, размечтался. Больно надо мне с ним оставаться на всю жизнь.

Я ещё в своём уме. Как только верну долг, так сразу уйду. И Мансур не в праве будет меня останавливать. Правда же?.. Ему ведь хватит совести не удерживать меня силой и против воли?

Когда-нибудь эта дурацкая расписка прекратит действовать. Только всё равно нужно прописать хотя бы примерную дату. Ради моего же спокойствия. Понимаю, что могу не уложиться в указанный срок.

Но так появится хоть какой-то скудный ориентир. И пусть Мансур идёт лесом со своим недовольством. Хотя, на краю сознания мелькает назойливая мысль, что если отец не смог достать такую сумму, разве я смогу?..

Засада! Конечно, смогу. Как будто у меня есть выбор. На кону моя свобода. И положиться могу только на себя. Нет у меня никого рядом, кто бы смог защитить и поддержать.

Ну и пусть, сама справлюсь.

— Дай расписку, — требовательно протягиваю ладонь. — Я внесу изменения.

— Ну держи, — протягивает папку. — Даже интересно, что ты хочешь в ней подправить.

Я не отвечаю. В графе "дата" прописываю срок на три года. Мансур, вытянувший голову, чтобы рассмотреть написанное, как-то злорадно усмехается. У меня даже противные мурашки пробегают вдоль позвоночника.

— Тогда тебе придётся всё это время трахаться, как не в себя, — заявляет настолько веско и бесцеремонно, что я на несколько секунд теряюсь от его откровенной грубости. — В идеале, где-нибудь в борделе. И то, придётся очень постараться.

— Как ты смеешь?!.. — обиженно взвизгиваю и швыряю в него папку с распиской. — Я не проститутка. Даже не смей говорить о подобном! Я могу честным трудом отработать долг!..

— Ну ты и дикарка, — Мансур спокойно поднимает папку и убирает обратно за пазуху пиджака. — Смирись, Княжна. И спустить с небес на землю. Не знаю, что тебе придётся сделать, чтобы выплатить всю сумму с процентами за такой мизерный срок.

— Сам дикарь, — стискиваю в ладонях ручку от сумки. — Хватит сидеть, поехали уже.

Демонстративно прохожу мимо. А внутри всё клокочет. Нахал! Грубиян! Дикарь! Да как он смеет предлагать мне подобное?!.. Я приличная девушка и в такие авантюры не стану ввязываться по собственной воле.

Пусть выкусит и оставит свои глупые желания при себе.

Хам! Нет, нужно успокоиться и держать себя в руках. Пусть только попробует принудить меня к чему-то подобному. Глаза выцарапаю.

— Давай сумку, — требовательно протягивает мне руку.

— Сама понесу, — раздражённо фыркаю в ответ.

Он язвительно цокает языком. Ну какой же противный мужчина. Весь меня раздражает, с головы до ног.

В холле я сталкиваюсь взглядом с Игорем. Он один из охранников моего отца. Никогда не говоривший со мной, но я знаю, что нравлюсь ему. По крайней мере, об этом шепчутся остальные мужчины в нашем доме.

Вижу, как Игорь напряжённо сжимает челюсть. Как на лбу проявляются сразу несколько вен. Каким недобрым взглядом он осматривает Мансура.

Я прохожу мимо. И ощущаю острый обжигающий взгляд, безмолвно доносящийся в спину. Понимаю, что Игорь ничем мне не поможет. Это очень глупая затея. Так не только можно работу потерять, но и жизни лишиться.

— Есения Викторовна, — его голос, хриплый от постоянного курения, вынуждает меня остановиться. Он дожидается, пока я обернусь, и негромко продолжает. — Вы уезжаете? Без охраны?

— Да, Игорь, — едва пытаюсь сдержать истеричную улыбку. — Охрана отца мне больше не нужна.

Он широко распахивает глаза. Не знаю, приходит ли к нему осознание происходящего. Может, Игорь подумал, что Мансур новый охранник отца? А сейчас, после моих сказанных слов, смутно понимает, в какой клоаке я оказалась.

Мансур почти дружелюбно открывает передо мной заднюю дверцу внедорожника. Но в ответ получает лишь мой недвусмысленный взгляд. Какое благородство, вы только посмотрите.

Гостиница, в которую мы приезжаем, расположена на окраине города. И номер, где расположился мужчина, мне не нравится. Прокуренный до ужаса. Даже дышать нечем.

Наблюдаю, как Мансур небрежно бросает пиджак на спинку стула и растягивается на двухспальной кровати. Удобно устраивается и бросает на меня вопросительный взгляд.

— Что встала, как неприкаянная? — ладонью проводит по волосам. Продолжает язвить. — Ладно, хоть свою драгоценную сумку спрятала в шкафу. Падай рядом, не стой на пороге.

— Не буду, — обиженно поджимаю губы. — Я на стуле...

— Падай, сказал! — рявкает так неожиданно, что я испуганно вздрагиваю.

Нервная дрожь пробегает по всему телу. Я медленно снимаю с себя пиджак, остаюсь в брюках и в топе на бретельках. Вешаю его на крючок и нерешительно подхожу к кровати.

Засада, какой же этот мужчина всё-таки страшный. Одна сплошная угроза. Хребет переломает, даже глазом не моргнёт. Давит своей властностью, самоуверенностью и жестокостью.

Весь мой пыл тут же теряется и растворяется в нависшей надо мной угрозе. А она есть. Такая горькая и осязаемая. Ноги меня подводят, едва я успеваю дойти до кровати.

Сердце бьётся так громко, что я слышу его стук в ушах. Паника медленно подбирается к горлу, потихоньку начинает душить. Ощущаю острую нехватку кислорода и сжимаю пальцами покрывало.

Не могу отвести от Мансура взгляд. А он хищно улыбается. И провокационно ведёт ладонью по кровати. Осматривает меня медленно и неторопливо. Тёмные глаза задерживаются в зоне декольте.

Ничего не успеваю понять. Секунда - и я уже лежу на кровати, а он нависает сверху. Такой ужасающее огромный и сильный.

Едва соображаю. В нос ударяет яркий запах мускуса.