47

— Девушка!

Поднимаю глаза, когда рядом звучит требовательный голос. Перед стойкой администратора стоит смуглая молодая женщина с длинными чёрными кудрями и тёмными глазами.

— Здравствуйте, — цепляю на губы дежурную рабочую улыбку. — Добро пожаловать. Меня зовут Есения, чем могу помочь?

— Мне нужно организовать девичник, — длинные пальцы, усеянные тонкими колечками, надменно постукивают по столешнице. — Десять самых мускулистых мужчин любой национальности. И в короткие сроки!

Пренебрежительный тон заказчицы мне не нравится. Да она сама вызывает недоумение своей показной надменностью.

Но желание гостя - закон. Потому что он платит. Мне нужно любым способом удержать его внимание и заключить договор о сотрудничестве.

Хватит прохлаждаться, и без того несколько часов провела в кровати, пытаясь прийти в себя после произошедшего.

С Мансуром поговорили откровенно. Озвучили свои страхи и желания. Иронично, что оба испугались продолжить хоть какие-то отношения по разным причинам.

Он сказал, что не готов перекраивать свою жизнь ради меня. А я оказалась не готова быть на вторых ролях. Поэтому и сошлись во мнениях подозрительно быстро и без лишних истерик.

Деньги Халидов не забрал. Упёрся, как баран на новые ворота. Оставил мне свой номер телефона и адрес, пообещал, в случае чего, оказать содействие.

Я же решила остаться работать в борделе Германа.

А что? Больше мне идти некуда, а здесь адекватное руководство, гибкие условия труда, съёмные апартаменты и достойная заработная плата.

Засада, большего и не нужно.

Хотя, признаться честно, после разговора с Мансуром мне заметно полегчало. Исчезли недомолвки, какие-то нелепые обиды. Мы оба, наверное, в первый раз по-настоящему услышали друг друга.

Оказывается, нам обоим нужна была такая малость. Разговор по душам. Реальная попытка выслушать, понять, а главное, принять наши чувства.

И всё.

Правда, такая глупость. Столько попыток скрыться в свою скорлупу, страх показать настоящие эмоции. Неуверенные попытки как-то косвенно задеть друг друга, оттолкнуть, лишь бы не стать слабым в чужих глазах.

Вот так просто. Оказывается, всё было на поверхности, но мы никак не желали увидеть правду. Да, горькую, да, неприглядную.

Но мы живые люди. Со своими недостатками, совершающие ошибки. А значит, имеем право на чувства и самоутверждение. Своими окольными путями, но имеем...

— Ознакомьтесь с каталогами, — дружелюбно указываю на столик с двумя уютными мягкими креслами. — Желаете что-нибудь выпить?

— Нет! — девушка противно взвизгивает. Брови недовольно сползают вниз. — Оставьте свои любезности. Понимаю, это часть вашей работы. Но у меня нет времени. Обслуживайте быстрее!

Мысленно фыркаю. Какая торопливая барышня. Что истерит, непонятно. От неё зависит, как долго будет рассматривать полуголых мужиков в глянцевых журналах.

На двери звенит колокольчик. Замечаю, как в холл борделя заходит Мансур вместе с неизвестным мне мужчиной восточной национальности.

Он уехал в аэропорт, чтобы встретить из эмиратов своего друга. А после собирался обсудить какие-то важные, по его мнению, детали с Германом.

О чем они там собирались беседовать, уж не знаю.

У меня же на сердце остаётся лишь горькое, но светлое послевкусие. Как с Муратом, когда он следующим утром после нашей встречи уехал.

Так и с Мансуром. Мне казалось, что я влюблена в него. Но если, как сейчас, смотреть на мир без розовых очков, то можно заметить, что мы лишь прониклись страстью друг к другу.

Я - потому что всю осознанную жизнь сдерживаю себя в желаниях и вижу в каждом действии неосознанную попытку познать что-то новое и глубинное.

Он - потому что я оказалась недоступной. Не стреляла глазками, не пыталась кокетничать. Только надменно фыркала в его сторону. Конечно, ему понравилась эта непокорность.

Тёплое отношение к себе, если вижу, что оно искреннее, пусть даже и грубое, воспринимаю как любовь. Но ведь так не бывает. Это лишь моё искаженное восприятие мира, не более.

Пожимаю плечами и раскладываю перед заказчицей точно такие же каталоги. Не хочет сидеть за столиком, попивая вино, так это её право. Даже настаивать не собираюсь.

Но она поворачивает голову в сторону двери и пораженно замирает. Мужчины, глядя на неё, замолкают и настороженно останавливаются.

— Лолита?..

Мансур заметно теряется на несколько секунд. В глазах - ужасное непонимание и недоверие. А затем - явное облегчение.

Эта его резкая смена эмоций вызывает жуткое осознание. И если от подобного, на меня, словно ушат ледяной воды вылили, то мужчину явно прибило каким-нибудь здоровенным ледником. Лолита - его бывшая невеста...

Мурат мне рассказывал про неё совсем немногое. Что она была убита боевиками из соседней группировки в качестве мести Мансуру.

Он не сумел её защитить, не спас. И на протяжении всего времени корил себя за произошедшее.

А сейчас его бывшая невеста, живая и здоровая, организовывает, скорее всего себе, девичник.

Дико ли? Определенно.

— Мансур, — заказчица, как-то враз потерявшая всю свою спесь, вжимает голову в плечи. — Что ты здесь делаешь?..

— Я? — он только насмешливо ухмыляется. — Что здесь делаешь ты? На том свете разве пользуются услугами борделя?

Лолита вздрагивает. Хрупкие плечи, укутанные в белую норковую шубку, заметно подрагивают. Каталоги со стриптизёрами, вероятно, её волнуют меньше всего.

Мансур медленно подходит. Я вижу, как заказчица боязливо вжимается в мою стойку.

Мне кажется, будь её воля, она бы под неё залезла. Или на неё, сути не меняет.

Халидов склоняется. Девушка же, онемевшая от страха, даже не шевелится. Он изучает внимательным взглядом содержимое моей столешницы.

— Девичник, — удивлённо цокает. — А когда я тебя звал замуж, ты меня уверяла, что не готова к таким непотребствам. Что свадьба будет, согласно обычаям Кавказа.

— Будьте добры, американо, — мужчина, удобно устроившийся в кресле, мягко поднимает руку, привлекая к себе внимание. — Без сахара, с корицей.

— Конечно, — я тут же направляюсь в сторону крохотной кухоньки в закутке, чтобы приготовить напиток.

— Азар, — слышу, как тон Мансура становится презрительным. — Смотри, бывает же такое. А ты всё скептиком меня называешь. Чудеса случаются, как не крути. Даже мёртвые из могил восстают.

Я лишь поудобнее перехватываю белоснежную кружку с ароматным напитком.

Засада-то какая, вот ведь девчонка влипла.