53

— Правда, отец? — чуть хмурю брови. — Это даже не одна из твоих уловок?

— Правда, дочь, — спокойно кивает. — И это не уловка. Я в самом деле хочу, чтобы ты была счастлива.

— Спасибо.

Не раздумывая, обнимаю Князева. Он охотно прижимает меня к себе, неспешно гладит ладонью по спине.

Совсем как в детстве, когда "буря" ненадолго отступала и не вносила разлад в наши отношения.

Да, такие моменты тоже были.

Особенная традиция, когда в новый год, как обычно, у отца было много работы. Но он всегда находил для меня пару часов, чтобы мы вместе наряжали ёлку.

Из года в год. Казалось бы, такое простое действие, совершенно ничем не примечательное. Но он откладывал все свои дела, чтобы провести со мной некоторое время.

В такие моменты мы оба чувствовали, что являемся почти нормальной семьёй.

— Я приеду, отец, — чуть обдумываю мысль, прежде чем её озвучить. — Ближе к новому году, чтобы нарядить ёлку.

— Конечно, дочь, — открывает передо мной заднюю дверцу автомобиля. — Я буду ждать. Куда тебя подвезти?

— В бордель, — посильнее запахиваю зимнее пальто, которое мне по доброте душевной на время дала следователь. — На Коломскую улицу.

— К Герману, что-ли?

— Да, — насмешливо закатываю глаза. — Даже не удивлена, что ты его знаешь. Хотя, с твоими связями, неудивительно.

— Работа обязывает, дочь, — он садится рядом. В голосе слышится какая-то обеспокоенная серьёзность. — Руки не распускает?

— Нет, он классный, — беспечно отмахиваюсь.

— Ну хорошо, Есения, что классный.

Набираю в грудь побольше воздуха. Та тема, которую я хочу затронуть, наверняка покажется отцу неприятной. Но не задеть её я не могу. И без того послушно держала язык за зубами всё это время.

— Ты знаешь, что с Мансуром?

Князев медленно поворачивает голову. В свете уличных фонарей чуть прищуривается. По его лицу сложно понять, какие эмоции он сейчас испытывает.

— Знаю, — достаёт портсигар, приоткрывает окно. — Он поехал за тобой. Вот только малость не подрассчитал. Нарвался прямо на ментов, при полном багажнике оружия. Плюсом, оказал сопротивление. Ну и без того их с братом менты прессовали. Вот и загремели оба в СИЗО.

— Понятно, — судорожно и тяжело выдыхаю.

Засада, вот так Халидовы попали. То, чего я так боялась. И что будет теперь?.. Сумеют откупиться или же им обоим дадут немаленький срок? Если вообще не пожизненный...

— Не вздумай как-то контактировать, Есения, — выдыхает сигаретный дым в приоткрытое окно, из которого тянет морозной прохладой. — Не подставляйся. Разберутся сами. К тому же, сейчас в окрестностях деревни шастают менты. По-любому следственные действия проводить будут.

— Не буду, — прикусываю нижнюю губу. — Они не упомянут моё имя, всё будет хорошо.

— Ты так думаешь? — уточняет озадаченно.

— Конечно.

Некоторое время мы едем в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Но как ни странно, у меня они напрочь отсутствуют. Просто какая-то умиротворяющая пустота в голове.

Но ведь так быть не должно. Умом понимаю, что никак не смогу повлиять на ситуацию. Единственное, что мне остаётся, это тихо ждать и не привлекать к себе внимания.

А Халидовы... Выкарабкаются, не маленькие мальчики. Знали, какую стезю выбрали. Единственное, что меня интересует, так это то, что Мансур подставился из-за меня.

Устроил погоню и так нелепо попался. Дурак такой, зачем только сопротивление оказал?.. Ощущаю, что косвенно часть вины по его задержанию лежит на мне.

Но я же не по собственной воле решила организовать своё похищение. Нет, я тоже пострадавшее лицо. А Мансур, наверняка оценив хоть какие-то риски, всё равно принял решение оказать мне помощь.

Даже в угоду свободе. За что я ему очень благодарна. Жаль, не могу вживую сказать. Да хотя бы на клочке бумаги написать. Пока это не больше, чем моя мысль.

С отцом мы прощаемся коротко, без лишних эмоций. Несмотря на мой протест, он оставляет мне внушительную сумму на расходы и обещает прислать машину, когда я решу приехать в гости.

Только просит заранее предупредить его. А ещё хочет, чтобы я была максимально осторожной. Упоминает, что Буйному крайне повезло не попасть в "заварушку", хотя он собирался остаться.

В последний момент ему пришлось срочно вернуться обратно. Он, конечно, знатно повозмущался по данному поводу. Но как только до него дошли последние новости, Рустам резко успокоился.

Понимает, что мог бы пойти в качестве соучастника. А там бы и до его бизнеса докопались, решили проверить всё от "а" до "я".

Буйный же ещё в своём уме, чтобы допустить подобное. Осторожничает, на рожон лишний раз не лезет.

С некоторыми оперуполномоченными связи поддерживает. Они и понятно, куда без этого? Иначе не получится, рано или поздно найдут и прижмут.

Отряхиваю с рукавов снег и толкаю плечом дверь. Весёлый звук колокольчика привлекает внимание молодой девушки за моей стойкой администратора. Она вскидывает голову, удивлённо меня осматривает.

— Герман у себя? — киваю в сторону кабинета непосредственного начальника.

— Да, а вы?..

— Есения, — бросаю коротко — Администратор.

Ответа не дожидаюсь. Да и не нужен он мне. Что вообще за мышонок с огромными глазами? Для многих мужчин - чистое, нетронутое, непорочное искушение.

Такая невинная и неопытная. Вообще не представляю, что девчонка делает здесь, в борделе, со своим-то личиком.

Клиентов, что-ли, привлекает? А что, умный ход, действенная реклама.

— Золотце, — Герман тут же срывается со своего стула. Взволнованный взгляд цепко проходится по моему лицу. — Совсем без приключений не можешь, да? Я уже не в том возрасте, чтобы терять нервные клетки в таких количествах.

— Всё в порядке, — оставляю пальто на вешалке и сажусь в кресло. Устало прикрываю глаза. — Нас ОМОН скрутил, всех повязали. Но меня из отдела без проблем выпустили, отец подсуетился. А вот Мансура задержали.

— Всё-таки попался, — Герман как-то неодобрительно цокает языком. — Хочешь чаю, золотце?

— Хочу, — наблюдаю, как мужчина через селектор просит администратора принести чай. — Что там у тебя за мышонок стоит в холле?

— Ай, — Герман только отмахивается. — Тебя не было, пришлось задействовать новенькую проститутку. У неё хоть какой-то маломальский опыт имеется. И не смотри на милое личико, та ещё стерва.

— Поняла, — вижу, как Герман кладёт передо мной конверт. — Что это? Я, знаешь ли, с некоторых пор к подобному отношусь скептически.

— Не бойся, от Мансура.