55

— Здравствуйте, — приветливо улыбаюсь.

Женщина, чистящая разноцветный ковёр на снегу, подозрительно поднимает голову. Откидывает с плеч тёплый платок, с каким-то неодобрением меня оглядывает.

— Зухра, сюда иди.

Кажется, говорит на осетинском. Мне доводилось слышать, как Мансур разговаривает на своём родном языке. Я сумела уловить интонацию и найти одну особенность - ударение на первый слог.

В сомнении свожу руки за спиной. Часть населения деревни знает русский язык. Не поверю, что мать семейства им не владеет. А передо мной, судя по внешнему виду, именно она.

— Да, мама?

На пороге появляется худощавая девушка. Откидывает назад густую чёрную косу, пробегается по мне удивлённым взглядом. В раскосых глазах мелькает заметное недовольство.

— Погляди, кто к нам явился, — кивает на меня. — Русская сука.

— Та самая, мама? — Зухра спускается и встаёт рядом с женщиной. Сцепляет тонкие руки на груди. — Из-за которой Мансур запачкал свою репутацию?

— И Мурата за собой увёл, — раздражённо цокает языком. — Всё из-за этой белобрысой суки. Это она моих мальчиков за решётку посадила.

Я не понимаю, о чём они говорят. Но судя по закрытым позам, недовольным взглядам и обвиняющей интонации, явно обсуждают меня.

Только не понимаю, почему. Я их вообще в первый раз вижу. Как и они меня. С каких пор мы успели стать неприятелями? Где я им дорогу перешла?..

— Это дом Фатиха Халидова? — предпринимаю ещё одну попытку наладить диалог. — Мне нужно поговорить с ним.

Обе только недовольно и устрашающе оскаливаются в ответ на мой вопрос. Причём, как мне кажется, в лицах женщин мелькает какая-то нездоровая ненависть.

Засада, не ко мне ли?.. Откуда только?

— К отцу пришла, — женщина раздражённо закатывает глаза. — Денег хочет, потаскуха. Наверняка ей Мансур золотые горы пообещал.

— Давай разберёмся с ней, мама, — девушка неопределенно качает ладонью в воздухе. — Пусть знает своё место. По её вине мои братья будут гнить за решёткой.

Женщина делает несколько шагов в мою сторону и отпирает ворота. Калитка открывается бесшумно, пропускает меня вовнутрь.

Следом из машины выходят Денис и Альберт. Без лишних церемоний следуют за мной на территорию дома. Даже не спрашивают разрешения у хозяйки.

Просто оттесняют её в сторону, когда женщина неловко пытается перегородить им дорогу. Встают рядом со мной, складывают руки за спиной.

При виде двух внушительных мужчин, мать Мансура вместе с дочерью, так как они очень похожи, как-то досадливо переглядываются.

— Они не люди моего сына, — заботливо поправляет Зухре платок на плечах. — Русские. Значит, эта девка ещё перед кем-то раздвигает ноги. Подставила его и сбежала.

— Довольно, — мне порядком начинает надоедать их неприветливая болтовня. — Это невежливо, обсуждать меня при мне же. И пусть я не понимаю вашего языка, но всё прекрасно вижу.

— Тебе здесь не рады, — Зухра рассерженно указывает кивком головы на ворота. — Ни я, ни моя мать. Проваливай отсюда. Ещё хватило наглости явиться.

— Наглости?.. — хмурю брови и складываю руки на груди. — Мы с вами даже не знакомы. Да, я приехала без приглашения, и, возможно, нарушила какие-то планы. Но у меня не было возможности позвонить и договориться с Фатихом о встрече. В любом случае, я не займу много времени.

— Отец не дома, — Зухра продолжает сверлить меня недобрым взглядом. — Будет нескоро. И он тебя не примет, даже не надейся.

— Если нужно, я готова оплатить его время, — предлагаю с явным нажимом. — Оставьте мне контакты Фатиха, мы договоримся о встрече.

Что вообще такое происходит? Нет, я конечно представляла в голове разные варианты знакомства, чтобы скоротать время в пути.

Но чтобы меня так бесцеремонно попытались выставить за ворота?.. Ещё и на Кавказе, в краях, славящихся особым и трепетным гостеприимством?..

Ущипните, я сплю. Как будто эти двое уже обвинили меня во всех грехах. Словно я сотворила что-то страшное, на их взгляд.

Хотя, пойди разбери, что у них на уме. Может, я успела уже где-то провиниться, кто же знает. Чужой менталитет, всё-таки. Вдруг я как-то за такой ничтожно короткий срок знакомства нарушила их традиции.

Мрачно наблюдаю, как из дома выходят ещё две девушки разных возрастов. Мать семейства, уже абсолютно не скрывая своего пренебрежительного отношения, невоспитанно указывает пальцем в мою сторону.

— Русская потаскуха, — ехидно ухмыляется. — Пришла просить милости Фатиха. Язык у девки длинный слишком. Та самая, что мальчикам нашим жизнь поломала.

К ненавистным взглядам, направленным на меня, присоединяются ещё двое. От увиденного даже какой-то противный холодок пробегает вдоль позвоночника.

С такой заметной и многогранной неприязнью я ещё не сталкивалась. Не знаю даже, как выкручиваться. Боюсь, чтобы я ни сказала, любое моё слово будет воспринято в штыки.

— В чём дело? — тяжело вздыхаю. — Могу ли я узнать, чем обусловлено ваше презрение в мою сторону?

— Шлюха! — одна из девушек, самая младшая на вид, которой я могу дать около двадцати, дёргается в мою сторону.

Я же не сдвигаюсь с места, напряжённо наблюдаю, как её удерживают сёстры.

Ну и спектакль. А что так мало зрителей, можно поинтересоваться? Я хочу бурные аплодисменты по окончании представления.

— Какая же ты мерзкая и падшая! — агрессивно бьёт ногами о снег, пытается вырваться из хватки. Продолжает истошно голосить. — Покарает тебя Аллах! Пошла вон отсюда! И молись всем своим богам, чтобы моих братьев из-за тебя не посадили!..

— Уходи, — женщина поджимает губы. — Не доводи до беды. Не заставляй моих девочек нервничать. Ничего ты не получишь. Абсолютно ничего.

Младшая затихает. От обиды заметно дрожит нижняя губа. Она внимательно меня рассматривает, словно экспонат на выставке. Тяжело дышит и крепко вжимается телом в обнимающую её Зухру.

— Оставьте мне номер Фатиха, — устало потираю ладонью висок. — Мы встретимся на нейтральной территории. Я готова принять любые его условия, лишь бы встреча состоялась. Мне не хочется приезжать завтра и отвлекать вас от важных дел.

— И не приезжай, — мать семейства вновь машет рукой в сторону ворот. — Уходи, сказала. В последний раз повторяю. Или нашим мужчинам придётся вас вышвырнуть за калитку.

Засада!.. Я никак не могу построить с ними адекватный диалог. Как будто о стенку горох, честное слово.

— Что происходит? — суровый мужской голос вынуждает всех разом притихнуть.