56

— Почему гости стоят возле ворот? — мужчина властно взмахивает рукой. — Столпились тут, как стадо овец. И ни одна должного гостеприимства не проявила. Позор на мою седую голову.

Женщины пристыженно молчат. Опускают головы, прячут глаза. Нервно заламывают пальцы. Словно им сейчас этот грозный кавказец своим суровым тоном нотации прочитал.

— Могу ли я поговорить с вами? — привлекаю к себе внимание, в надежде, наконец, быть услышанной.

— Можешь, конечно, — окидывает внимательным взглядом моих сопровождающих. — Есения, да? Мансур говорил, что ты придёшь.

— Да, — дружелюбно улыбаюсь. — Спасибо вам, что уделите мне время.

— Без проблем, — указывает ладонью на входную дверь. — Пойдем в дом, в мой кабинет. Но охрана останется в коридоре.

Мужчины переглядываются между собой, и Альберт согласно кивает. Я оставляю за спиной женщин семейства, продолжающих прожигать меня тревожными и злобными взглядами.

М-да, знакомство явно не заладилось. Молодец, Есения, это полный крах.

Хотя, я ничего даже сделать не успела. Ну разве что приехала без предупреждения. Неужели, это так сильно повлияло на их мнение касательно меня?..

— Что, девочка, — Фатих, открывающий раздвижную дверь, пропускает меня вовнутрь небольшого кабинета. — Мои женщины на тебя накинулись?

— Нет, — бросаю быстрый взгляд на своих охранников. — Всё в порядке. Но пускать меня к вам не хотели. Я уже собиралась уезжать ни с чем.

— А я услышал ругань с улицы, — закрывает дверь. — Да и вышел посмотреть.

Удобно устраиваюсь на тёплой напольной подстилке, подтягиваю под себя ноги. Перед этим оставляю пальто на вешалке, вместе с шарфом и шапкой.

— Хотите сказать, Фатих, — начинаю очень осторожно и вкрадчиво. — Что они мною недовольны? Поэтому и обсуждали?

— Глупые женщины, — наливает в широкую пиалу травяной напиток. — Мелют своими языками. Что ты, девочка, Мансура за решётку упекла. А за ним и Мурат попался.

Я аж вздрагиваю. На затылке волоски приподнимаются от услышанного. Судорожная дрожь мелким всполохами пробегает по нервам. Оголяет, натужно царапает.

Но ведь я же не просила Мансура ехать за мной...

Да, я вскрикнула его имя. Думала, он успеет перехватить меня ещё на территории борделя. Или за его пределами, где-нибудь в городе. Да хотя бы на загородном шоссе.

Но нет. Никакая машина за нами не ехала. У меня складывается впечатление, что Василий и Олег продумали всё досконально, вплоть до мелочей.

Может, Мансуру даже не позволили выехать из борделя. А уже потом, когда он избавился от препятствия, поехал дальше.

Ведь мужчина как-то вышел на мой след, узнал, куда привезли. И примерно в это же время нарвался на полицейских.

Они приехали по чьей-то анонимной наводке, с внушительной доказательной базой улик на Фроловского и его приближенных людей. А тут Халидов, с оружием и сопротивлением.

Наверное, его сперва повязали, как соучастника. А уже потом, в отделе, поняли, что к чему. Вроде как на обоих братьев уже завели несколько административных дел.

Которые легко могут перерасти и в уголовные. Стоит только оперуполномоченным приложить некоторые усилия.

Но ведь Мансур понимал, какие могут последовать риски. Знал, на что идёт, когда его остановили полицейские. Да, наверное, сглупил, оказав сопротивление.

Моя ли это вина? Нет, я так не считаю. Он один из немногих, кому я могу доверять безоговорочно. Будь в моих силах помочь ему и Мурату - я бы воспользовалась этим шансом не раздумывая.

А их мать с сёстрами... Похоже, теперь я для них первая в списке врагов. Может, в чём-то они правы. Но вот так с порога чуть ли не набрасываться, ещё и обсуждать меня же на своём родном языке.

Как-то совсем не очень.

Но я не собираюсь ни в чём объясняться. И да, я расстроилась. Очень хотела произвести на его мать хорошее впечатление. К сожалению, всё получилось с точностью до наоборот.

— Не бери в голову, — аккуратно ставит пиалу на деревянную подставку. — Всё к этому и шло. Днём раньше их бы задержали, или позже, не имеет значения. А Мансур прекрасно понимал, что уже попался на крючок.

— Что с ними будет?.. — осторожно обхватываю пальцами горячую керамику.

— Не знаю, девочка, — в тёмных суровых глазах на несколько секунд появляется явное сожаление и почти тут же исчезает. — Время покажет. Ты же за распиской приехала?

— Да, — провожу пальчиком по выемке узора. — У меня остался долг в полтора миллиона. Я готова его...

— Не стоит, — поднимает морщинистую ладонь, вынуждает замолчать. — Подай. Код сейфа - 3751.

Я с некоторым сомнением подхожу к сейфу, ввожу нужную комбинацию цифр. Фатих так спокойно сообщил мне код?.. Признаться, для меня он никакой важной ценности не имеет.

Но всё-таки, вот так просто, практически незнакомому человеку...

— Синяя папка.

Я аккуратно подцепляю ногтями единственную папку этого цвета. Достаю свою расписку, протягиваю мужчине. Тот кивает на растопленный камин, мол, бросай.

Медлю несколько секунд, в нерешительности замираю. Но бумага всё равно отправляется в огонь. Я наблюдаю, как его всполохи охотно пожирают расписку.

На душе воцаряется спокойствие, окутывает тёплой волной. Хотя бы по данному вопросу.

Это свобода. Это независимость. Это успокоение.

Но нужно ли мне всё это? Без Мансура. Его несносного характера и своеобразной заботы. Горячих крепких пальцев и терпких сухих губ.

Мы не так много контактировали физически, не беря в расчёт секс. Но каждое его прикосновение я помню. Теперь такое особенное и нужное, хотя раньше я ещё не понимала ту сильнейшую и острую необходимость в нём.

— Мансур изменился.

Я поворачиваю голову. Фатих сводит к переносице густые широкие брови. Легко постукивает пальцами по столу. Почему-то кивает, или в подтверждении своих слов, или в такт мыслям.

— Стал более спокойным и рассудительным. Научился слушать, даже оказался способен на своеобразное милосердие.

— А каким он был раньше?.. — сажусь обратно за низкий столик и подпираю обеими ладонями лицо, готовая с жадностью ловить каждое слово.

— Грубый, — Фатих начинает загибать пальцы. — Самоуверенный. Дерзкий. Эгоистичный. И ужасный манипулятор. Считал, что весь мир принадлежит ему. Лолиту никогда и ни во что не ставил, не прислушивался. А тебя слушает, девочка.

Я широко распахиваю глаза. Чуть приоткрываю губы и тут же поджимаю обратно. Кажется, с ней он был много лет. Много чего прошёл.

А я?.. Разве особенная для него?