57

Продолжаю смотреть, как огонь пожирает сухие поленья. Смятение накатывает оглушающей волной, сносит все мои с таким трудом удерживаемые плотины иллюзорного спокойствия.

Засада, да нет никакого спокойствия. Никогда и не было, особенно, с этим несносным дикарём.

Свободным, настоящим, несдержанным в своих желаниях.

Способным жить так, как хочется ему. Не бояться выделяться и быть осмеянным. Держать в своих руках так много, что от подобного масштаба захватывает дух и кружится голова.

При всей своей грубости и насмешливости, Мансур настоящий.

То, что я так рьяно, и похоже, теперь осознанно, ценю в нём. Жажду жизни.

То, чего мне так не хватает... Искренности и опьяняющей свободы, которая вскружит голову и подарит незабываемые впечатления.

Без поиска чужого одобрения. Хочу жить так, без лишних и ненужных установок, продиктованных кем-то другим.

— Спасибо, — произношу негромко, ощущая, как голос слегка подрагивает. — Вы мне очень помогли.

Фатих молчит. Но в этой комфортной тишине я ощущаю безмятежность. И громкую недосказанность.

Как будто у меня есть право выпрашивать что-то... Такое неясное и непонятное ощущение, возникшее буквально из неоткуда, сбивает меня с толку.

Я ещё ничего не успеваю осознать и обдумать, как мужчина заговаривает первым. Его спокойный, но всё-таки суровый голос, вынуждает меня замереть на месте и настороженно прислушаться.

— Так что, Есения, ты теперь уедешь? Знаешь, я подумал, ты могла бы остаться. Мне показалось, что ты готова к этому.

Я широко распахиваю глаза. Медленно оборачиваюсь. Фатих выглядит невозмутимым, удерживает в ладони пиалу. Он не торопит меня с ответом, не предпринимает никаких попыток юлить и манипулировать.

Просто смотрит. И этот его мудрый взгляд, в котором присутствует весь прожитый опыт, цепляет саму душу. Проникает в нутро, растекается приятным теплом по венам.

Я едва успеваю понять, когда это оказалась готова на искренность с чужим человеком. Ведь обычно, держу всё в себе. Не высказанные слова и обиды, хорошо сдерживаемые желания и сокровенные мечты.

— Хочу, — правда, неосознанно терзающая изнутри, легко срывается с языка. — Хочу остаться с Мансуром. Но он ясно обозначил границу в наших отношениях. Я уехала, чтобы не мозолить ему глаза...

— Уехала, — мягко перебивает. — Потому он что боялся хвоста.

— Да, — виновато опускаю глаза. — Что я - слабое звено. И через меня...

— И что он, — продолжает столь же уверенно. — Не хотел, чтобы доказали твою причастность, и то, что вы знакомы. Более того, это одна из главных причин.

— А вторая?.. — горло сковывает не испытываемая ранее какая-то странная робость.

— Вторая - это его попытка обезопасить тебя от самого себя. Дать возможность искать счастье где-то в другом месте, с другим человеком.

Глубоко задумываюсь. Странно, но подобное мне даже в голову не приходило. Я не искала подвоха и скрытого смысла, приняла слова Мансура безоговорочно, в какой-то мере совершенно слепо.

Мне казалось, его поступки лежат прямо на поверхности. Он хочет обезопасить свой бизнес от манипуляций Князева, и моих, наверное, тоже.

Только Мансур не в курсе, что мой отец здесь не причём. Это не его россказни, не его подстава. Тот, кто натравил полицейских на Халидова, всё ещё на свободе. Возможно, где-то рядом, в близком окружении.

И теперь выясняется, что мужчина, в самом деле спасал не себя, а меня. В очередной раз. Своими странными и не всегда понятными мне методами.

Мою безопасность поставил на первое место. Но почему решил за меня, что где-то в другом месте я смогу стать счастливой?..

— Мансур понимает, что его характер - совсем не сахарный, — Фатих зажигает на столе какие-то приятные благовония. — И ты, девочка, сама того не осознавая, можешь хоть как-то на него повлиять. Думаю, он и сам этого не осознаёт. Или всячески пытается подавить на корню.

— Но мне не нужна от него защита, — нервно сцепляю пальцы между собой. — Я не стала ему ничего говорить, видела негативный настрой. Но на самом деле, уезжать не хотела. Подумала, что надоела ему...

— Мансур не тот человек, который может как-то иначе выразить свои чувства. Он в принципе не умеет этого делать. Мне всегда казалось, что любовь, это не про него. Даже Мурат, женившийся из-за обстоятельств, испытывает к жене искреннюю симпатию.

— Но как вы поняли?..

Не в силах сдержать порыв позорно расплакаться, угрюмо отворачиваюсь. Может и невежливо, стоять к собеседнику спиной, но я сама себе с лёгкостью прощаю подобную вольность.

— Мне не нужны какие-то особенные действия или слова, чтобы понять. Я легко могу подметить малейшие изменения в его поведении, ведь Мансур мой младший сын.

— И что?..

— А то, девочка, что его поведение изменилось с самой первой вашей встречи. Практически незаметно, но я по голосу сразу понял: произошло что-то неординарное. И его интонация, с которой он говорит о тебе, слишком красноречивая.

Несколько слезинок срываются вниз по щекам с уголков глаз. Вытираю их тыльной стороной ладони, боюсь расплакаться ещё сильнее и впасть в истерику.

Мы с отцом никогда не говорили о личном. Всегда избегали щекотливых тем и делали вид, что ничего не происходит.

Но мне всегда не хватало надёжного и крепкого плеча взрослого мужчины. Того, кто сможет вселить в меня уверенность в своей нужности и привлекательности.

Хотя, таким человеком является мой дедуля. Когда я приезжаю, он всегда встречает меня на автобусной остановке с небольшим букетиком цветов и громкими комплиментами.

Они с бабулей не любят, если отец на своём тонированном внедорожнике появляется вместе с охраной. И я с огромным удовольствием езжу в деревню на обычном автобусе.

Да, дедуля может сделать так, что я буду чувствовать себя самой офигенной. Но весь шарм, всё очарование, исчезает ровно в тот момент, когда я возвращаюсь обратно к отцу.

И уже под его гнётом не чувствую себя особенной. Наоборот, никчёмной, ненужной и совершенно бестолковой.

Иногда мне кажется, если бы меня воспитали бабуля с дедулей, не было бы всех этих комплексов и загонов, навязанных отцом.

Наверное, это становится последней каплей.

Я не поворачиваюсь, лишь тихо всхлипываю. И плечи нервно подрагивают в такт. Начинаю усиленно шмыгать носом, так как перестает хватать воздуха.

И когда на плечо опускается тёплая рука, в этом прикосновении ощущается трогательная поддержка.