Глава 9. Анна

— Демон — это полубог или существо, занимающие промежуточное место между людьми и богом, способное оказывать влияние на жизнь и судьбы людей, — прочитала Анна вслух выдержку из книги.

Эти книги хранились в старой отцовской библиотеке, но он всегда держал их под замком. Не потому, что они были запрещены, напротив, их писали учёные и благоверные мужья, уважаемые и глубоко верующие люди: монахи, знаи, эдэлорды, скуллорды, просто содержание их трудов было не предназначено для детских глаз.

Анна отложила одну, взяла другую книгу. Из всех прочитанных, это определение ей нравилось больше всего:

— Демон — это неуспокоенный дух, не столько злобный, сколько страдающий, снедаемый внутренний жаждой, не нашедший успокоения ни в этом мире ни в ином, но при этом гордый и сильный, не признающий правила, надменно и величественно презирающий законы обоих миров.

Ночное происшествие, о котором Анна узнала утром, никого не оставило равнодушным. Все только и говорили: "Демон, демон, демон!" Но кто он какой этот демон, никто толком объяснить не мог. Поэтому она и полезла в отцовскую библиотеку.

Разложила книги на большом письменном столе, водила пальцем по строкам и задумчиво смотрела на рисунки, что изображали демона с рогами и без, с когтями или копытами, с человеческим лицом или безобразно страшным полузвериным оскалом, но все рисунки объединяло общее: крылья и мускулистое тело, что Анна назвала бы даже красивым.

Один рисунок особенно ей понравился. Даже взволновал.

И не только наготой, хотя, краснея и озираясь, как бы кто не вошёл, она с интересом и поразглядывала всё, что там понарисовали.

И даже не тем, что демона изобразили не разъярённым быковатым громилой, а гибким изящным мужчиной с рельефными мышцами.

А глазами. Искусный художник нарисовал их горящими, красными как раскалённые угли, но при этом отразил в них столько муки и страдания, словно это красивое тело и само рвали изнутри на части ведомые ему одному демоны.

На медальоне булавки, что Анна наконец рассмотрела, на золотой стороне тоже, слегка затёртый временем, красовался мужчина с крыльями. И это было странно. И непонятно. Но сьер Марлок так убедительно намекнул, что украшение нужно беречь от посторонних глаз, что спросить Анна не рискнула. И надеялась найти хоть какие-то упоминания о редком артефакте в отцовских книгах, но только начала их листать.

Ещё этот сон всё время отвлекал и лез в мысли. А снился ей Бессарион Бриар. Она ждала его на берегу того круглого золотого озера, а он всё не всплывал. И она звала его: "Бесс! Бесс!" А когда он, наконец вынырнул, то откинул назад мокрые волосы, как тогда, а потом мокрыми губами её поцеловал. Как маленькую, в лоб. А ведь она, к стыду своему, ждала поцелуя в губы.

Но несмотря на сон, утром Анна проснулась отдохнувшая и умиротворённая: боль и жар спали, рука прошла. Вот только тётя категорически запретила ей выходить из дома, когда такое творится, и вообще ходить.

"Если учесть, что ваш мифический "демон" залетел как раз в дом, то не покидать его, конечно, очень разумно", — усмехнулась Анна. Но она и так вчера всем доставила столько беспокойства своим приступом, что не стала спорить, засела в отцовском кабинете.

— Ну почему сразу демон? — в очередной раз спускались с чердака, куда с утра водили всех желающих как на экскурсию, верн Корделио, Ригг и скуллорд местного Храма Знаний. Анна слышала голоса всех, но из слов разобрала только те, что выкрикивал скулл. — Разве это не может быть, скажем, большая птица, шаровая молния, метеорит?

— Где же тогда перья? — в сотый раз возразил Ригг, как и каждому, кто, поднявшись на чердак, выдвигал это предположение. — Или кровь? Будь то птица, перепуганный конь или неизвестная лесная тварь, живое существо должно было пораниться.

Он зашёл в кабинет первым, вполоборота к собеседнику, и Анна поспешила закрыть книги, особенно с неприличными рисунками, и улыбнулась ему.

"Какой же он красивый, — каждый раз думала она, глядя на его благородное лицо, широкие плечи, сильные руки, а в последнее время добавляла: — Как же мне повезло".

— Как ты, милая? — накрыл он её руку своей и сжал. Поцеловать постеснялся, глянув на мужчин, что теперь говорили между собой. Да и стол оказался слишком широк.

— Хорошо, — сжала в ответ его пальцы Анна. — А теперь ещё лучше.

— Отче всемогущий! — прервала и переглядывания влюблённых, и спор учёных мужей Сантивера, ворвавшись в кабинет похлеще того перепуганного коня, что по мнению некоторых смог бы подпрыгнуть на высоту чердака. — Коронесса пожаловали.

— Неужто ей уже доложили о происшествии? — удивился худощавый длинноносый скуллорд, что весь отличался какой-то непропорциональной вытянутостью, как колени на чулках, за что его прозвали Чулок, но замечать что-то, не относящееся к его научным теориям, явно не входило в круг его интересов.

— Она успела бы так быстро примчаться только в одном случае: если бы у её лошадей выросли крылья как у демона, — усмехнулся сьер Пасс, глянув в окно.

— Боюсь, её заставило приехать куда более существенное событие, — вошёл в кабинет Бессарион Бриар и поклонился. — И это — помолвка её племянницы.

Он склонился, чтобы поцеловать руку Сантиверре. Обошёл стол и приложился к перчатке слегка обомлевшей Анны. Поприветствовал мужчин.

— Поздравляю, сьерита Анна, — он словно задумался. — Или сочувствую? — и тут же снова оживился. — В любом случае, вам, сьер Оланд, несказанно повезло. Вам я даже немного завидую, — лицо Бесса излучало спокойствие и безмятежность.

И почему Анна решила, что Бесс должен расстроиться из-за её помолвки? И оттого, что этого не произошло, почему-то расстроилась она, естественно при этом вежливо поблагодарив Бессариона за них с Риггом. Её жених удивил Анну тем, что отвечать на колкость не стал, а ведь она прозвучала. Или не смог? Высокомерно пропустив её мимо ушей, он вообще не ответил, но насупился.

— Что же я стою, — всплеснула руками тётя. — Надо же всё подготовить к приезду Её Могущества.

Чулок тоже заторопился выйти за ней.

— А почему вы приехали с хозяйственными повозками коронессы, сьер Биар? — всё же подал голос Ригг и встал рядом с Корнелио у окна, с вызовом сложив на груди руки. — Вас разжаловали из постельничего Её Могущества в квартирмейстеры?

Анна вспыхнула: это было грубо.

— Скорее возвели в статс-дамы, — безмятежно улыбнулся Бесс под смех сьера Корделио. — Но в дормезе Оранты меня укачивало — он слишком огромен, чтобы ехать быстро. Поэтому я предпочёл приехать в одиночестве, навестить брата и выспаться дома.

— Ах да, всё время забываю, что вы блудный сын Пелеславского престола, — не желая уступать, хмыкнул Ригг.

— Да, мой старший брат действительно корон Переславии, но, боюсь, престол мне, слава Отче, не светит. Его жена наконец-то глубоко беременна и, кажется, разрешится двойней. Надеюсь, оба будут мальчики.

— О, искренне поздравляю Григориуса и его супругу, — оживился Корделио.

— Думаю, Григ будет рад видеть вас лично, сьер Пасс, но, если вам случай не представится заехать, я обязательно передам ваш привет, — всё так же ровно произнёс Бесс. — Что скажете, господа, на счёт ночного происшествия?

— Всё это чья-то дурная шутка, — сморщился Ригг. — Кстати, может, ваша? Раз уж вы явились настолько заранее.

Бесс удивлённо приподнял одну бровь.

— А это разве смешно?

— Вот поэтому она и дурная, — фыркнул Ригг, и Анне стало за него неловко перед Бриаром. Он ведь откровенно обиженно, к тому же глупо, задирался. — Хотели расстроить нашу помолвку?

— Оригинальный способ, ничего не скажешь, — сложив руки на груди, глянул на него Бесс как на идиота. — Я, правда, знаю с десяток менее затратных и более действенных способов. Но, уверяю вас, мой ревнивый друг, если бы я хотел, я расстроил бы вашу помолвку в любом случае. Скажу больше, она никогда бы даже не состоялась.

— Вы слишком самоуверенны, — зло глянул на Анну Ригг. И она даже опешила: разве она чем-то провинилась? Разве она виновата в том, что он так болезненно отреагировал на шутку и не смог с достоинством на неё ответить?

— А вы, к сожалению, ещё и глупы, — печально выдохнул Бриар и обернулся к Анне. — Простите, дорогая Анна, что я поддержал этот нелепый разговор. Не хотел вас расстраивать. Говорят, вчера вы были не здоровы? Как ваше самочувствие сегодня?

— Намного лучше. Спасибо, сьер Бриар, — обрадовалась Анна, что разговор и правда можно перевести на другую тему. — Порой чувствую себя старым солдатом, чьи боевые раны нет-нет, да дают о себе знать.

— Как знакомо, — улыбнулся сьер Корделио, отделившись от окна и протянул Анне руку, — позвольте, мой фронтовой друг, сопровождать вас на встрече самодержицы. Надеюсь, ваш жених хотя бы меня не приревнует? — подмигнул он. — А то, боюсь, скоро он запрёт вас в темнице и лишит нас вашего приятного общества.

Обычно шумная эмоциональная визгливая коронесса в этот раз вела себя как-то подозрительно тихо. Анна даже подумала, что у неё защемило шею, так неподвижно она стояла, а когда обращала на кого-то внимание, то или скашивала глаза или поворачивалась всем корпусом. Оказалось, у неё просто разболелась голова. И личный разговор с Сантиверой она предпочла вести, лёжа на большой кровати в специально отведённых ей покоях с мокрым полотенцем на лбу.

О чём они разговаривали Анна не знала, да и не горела желанием знать. Её больше беспокоила обида Ригга. Она не понимала в чём перед ним провинилась.

— Нова, неужели с мужчинами всегда так трудно? — вздыхала она, уединившись всё в том же кабинете с блажницей. Нова всё же уговорила её снять перчатку и теперь хмуро рассматривала её пальцы.

— Все мужчины разные. Но трудно с ними всегда, — глубокомысленно потёрла подбородок её единственная подруга. — Можно, я… — показала она, что прикоснётся к пальцам.

Расстроенная Анна равнодушно кивнула. И Нова лишь притронулась, но взвизгнула и отскочила так, что споткнулась и упала.

— Святая Ассанта! — принялась помогать ей подняться Анна, но та всё ошарашенно смотрела на свою руку, словно ту только что ошпарило, хотя второй рукой и потирала ушибленное мягкое место.

Анна усадила её на стул, налила воды. И только когда та выпила весь стакан, её отпустило.

— Как ты с этим живёшь? — когда на её бледное лицо, наконец, вернулся румянец, спросила Нова.

— С чем? С болью? — не поняла Анна, а потом глянула на руку и пожала плечами. — Обычно она поменьше болит. Редко, как вчера, очень сильно. Но я привыкла за столько лет. Терплю.

И вдруг вспомнила, что в этот раз рука даже не намекнул ей о появлении Бриара. Из-за этого Анна тоже немного расстроилась. Эта неожиданная боль, возвещающая о его приближении и то, как Бесс её однажды "вылечил", их поездка — всё это казалась ей какой-то тайной мистической связью между ними. И об этом так приятно было думать наедине. Это было опасно, волнующе и слегка постыдно. Как рассматривать те картинки обнажённого демона.

"Всё у нас в голове", — вспомнила она слова пожилого зная и вздохнула, наливая ещё один стакан воды Нове. Видимо, теперь никакому Бриару в её мыслях не осталось места, поэтому рука его больше не чувствовала. В её голове был Ригг, Ригг и только Ригг.

И он, словно услышав, вдруг появился на пороге.

— Анна, у вас всё хорошо?

— Да, просто Нова нечаянно споткнулась и упала, — глянула она на блажницу, но, когда перевела взгляд на Ригго, вода, что она налила, срочно понадобилась ей.

Он смотрел на её лежащую рядом с графином руку так, словно его сейчас вырвет. Столько ужаса, смешанного с омерзением, столько брезгливости отразилось на его лице. Он даже зажал рукой рот.

Анна поспешно убрала руку за спину. Но Ригг даже не поднял на неё глаза.

— Прости, — буркнул он и хотел выскочить за дверь, но не успел — упёрся в широкую грудь Бриара. И тот не только не думал его пропускать, но даже подтолкнул, возвращая обратно в комнату и закрыл дверь.

Почему-то вспомнились кролики, что жались друг к другу в плетёной корзине, когда она смотрела сейчас на Ригга. Только Бриар, словно возвышающийся над ним, хотя Ригг был не ниже ростом, напоминал в своём чёрном одеянии не лиса, а коршуна.

Наверно потому, что острыми когтями безжалостной птицы разрывало её грудь. От бессилия, стыда, беспомощности. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Но она даже лицо не могла закрыть, ведь тогда Ригг опять увидит её уродливую руку, от которой его так передёрнуло.

И она поспешно схватила со стола перчатку, чтобы надеть. Но её отобрала Нова. Обняла Анну сзади за плечи и, преодолев её сопротивление, вытащила из-за спины руку и легонько сжала её больные пальцы.

— Ты не должна их стесняться, — твёрдо сказала она.

— А уж тем более прятать от будущего мужа, — глянул на него Бесс испепеляюще. — Если он не может принять тебя такой, какая есть, может быть, сьер Оланд поторопился с предложением?

— Нет, нет, Отче Всемогущий, — упал на колени Ригг и пополз к Анне. — Прости. Пожалуйста. Прости, — покаянно уткнулся в живот. — Я просто, — он поднял голову, заглядывая ей в глаза, — не ожидал. Растерялся. Я с детства боюсь ожогов. Моя мать погибла в пожаре. И её обожжённое обугленное лицо до сих пор снится мне в страшных снах. Прости!

"Мой бедный!" — вырвалась у Анны, так ужаснули её его откровения. Здоровой рукой она погладила Ригга по волосам, провела по щеке, покрытой рыжим пушком и ей стало стыдно, что она ведь ничего о нём не знает.

— И ты меня прости, — прошептала она.

Больше всего на свете Анне хотелось, чтобы сейчас их оставили вдвоём. Но Бриар словно не понимал. Только когда Нова потянула его за рукав, он согласился уйти.

Анна опустилась на колени.

— Прости меня, я не знала, — всё гладила и гладила она лицо жениха, и вытирала слёзы, что текли у него по щекам. И тоже плакала вместе с ним. Мой бедный, бедный. — Я больше никогда не сниму эту проклятую перчатку.

— Нет, нет, наоборот, — поцеловал он её больную руку. Осторожно, едва касаясь, но всё же поцеловал. — Я просто слышал, что пальцы тебе придавило камнем, и не был готов, что они обожжены.

— Лес вокруг горел. А на камень упала полыхающая сосна и он нагрелся, словно в костре, — повторила она слова, что ей говорили в детстве.

— Как жаль, что тебе нельзя помочь. Как жаль, что это так мучает тебя до сих пор.

— Не всегда, — улыбнулась она. — Вот после твоего поцелуя всё прошло.

— А если так? — потянулся он к её губам.

И накрыл их своими, сначала нежно и едва касаясь, словно пробуя на вкус. Но его руки вдруг заскользили по спине к шее, губы стали требовательнее и безжалостнее. И чувств, что он в ней вызывал своими прикосновениями (из оцепенения и волнения они переросли в тягучую истому где-то внизу живота и желание, чтобы он не останавливался) Анна испугалась.

— Ригг, — отстранилась она, тяжело дыша. — Сюда могут войти.

— Там наверняка на страже твоя служанка, — не желал он оставлять её губы и снова накрыл своими, обхватив её голову ладонями.

— Ригг! — упиралась Анна, глотая воздух, но он держал так крепко, а его рука стала забираться под лиф так активно, что Анна перепугалась не на шутку. — Нет! — схватилась она за его руку, не пуская ниже.

— Я люблю тебя. Ты моя будущая жена. Зачем нам ждать до свадьбы?

— Потому что это грех, — вырвалась она и, схватившись за стол, встала. — Так нельзя, Ригг, — тяжело опёрлась о столешницу. — Только после свадьбы.

Он встал следом и примиряюще протянул руки. Обнял нежно, смущённо, неуверенно, как обнимал раньше и ничего не сказал.