Глава 28

Марта

Но, злодейка – судьба утверждает, что «туда» мне рановато. И Иван Борисович, кстати, тоже, когда я по каким-то неведомым мне причинам прихожу к нему на прием.

– Марта, это же невероятно! Ремиссия наступила, моя хорошая! Немного повышены некоторые показатели, но в вашем случае это не страшно, с этим мы справимся! Это чудо, впервые в моей многолетней практике! Я очень рад за вас! – продолжает восторгаться доктор, перебирая мои многочисленные анализы.

Шах и мат. Мое самое главное желание – излечиться от рака и иметь возможность жить так, как обычный здоровый человек, исполняется, когда рядом уже нет того, по кому вот уже больше двух недель плачет мое сердце.

Я бреду по улице под промозглым осенним дождиком, не замечая ни его, ни сильного ветра, ни того, что я промокла и замерзла. Я иду и улыбаюсь во все тридцать два каждому угрюмому прохожему, мечтающему побыстрее оказаться в тепле. Пусть на меня смотрят как на умалишенную. Пусть! Они просто не получали такого подарка за всю их жизнь. И не понимают, что мне сейчас доступны простые житейские радости.

Конечно, только после поддерживающего курса реабилитации, который Иван Борисович рекомендует мне пройти за границей. Но что каких-то три месяца по сравнению с не одной сотней дней, полных каждодневных простых радостей и желания жить?!

Да, очень грустно, что рядом не будет человека, чьи улыбку и волшебный притягательный взгляд хотелось бы видеть каждый день, за чьей спиной прятаться от бед… Но, как мы знаем, за все в этой жизни надо платить. Моя плата – одиночество.

Когда поступает звонок от Ивана Борисовича о том, что он договорился для меня о месте в израильской клинике, я сразу же бронирую билеты на завтрашний день. Собираю чемодан и договариваюсь с соседкой, что она будет присматривать за Игорешей и его подружкой.

Когда я выхожу из подъезда к такси, натыкаюсь взглядом на…Андрея. Он стоит, засунув руки в карманы брюк, хмурый и серьезный. Буравящий меня взглядом.

– Привет, – говорит он хриплым голосом, делая шаг навстречу.

На инстинктах выставляю перед собой руку, прося не подходить. Потому что стоит мне услышать знакомый аромат парфюма, и я точно не поеду ни в какой Израиль. А мне надо. Вопрос жизни и смерти.

– Здравствуй, – отвечаю, отводя взгляд в сторону.

– Марта, я…хотел извиниться…

– Извинения приняты. А теперь мне надо идти по делам, извини.

– Куда ты мы могли бы вместе…

– Мы не можем быть вместе! – кричу, не обращая внимания на слезы, потоком хлещущие из глаз.

– Мы. Будем. Вместе, Марта! Хочешь ты этого или нет! – чеканит Андрей, глядя на меня исподлобья.

– Я так не могу, Андрей. Ты не любишь меня, и никогда не сможешь. В твоих мыслях до сих пор только Наташа. Только вот зачем тебе я?! – отворачиваюсь, прикрывая глаза, не в силах совладать с раздирающей меня болью. Пытаюсь обойти мужчину.

– Марта! – зло цедит Андрей и хватает меня за предплечье, пытаясь остановить и развернуть к себе. Вырываю руку и бросаю, не оборачиваясь:

– Прощай, Андрей. И будь счастлив.

«И обязательно береги себя там, где меня нет рядом», – добавляю мысленно и ухожу быстрым шагом к ждущей меня машине, пока мне позволяют это сделать, на ходу вытирая горькие слезы.

В Израиле я в полной мере ощущаю себя белкой в колесе: все время приходится бегать то на анализы, то на процедуры, то на дополнительные обследования. Времени на рефлексию, рассуждения и жалость к себе не остается от слова «совсем». Однако все же одна мысль догоняет меня и ударяет, словно обухом по голове. И, кажется, я знаю, чем буду заниматься по приезду домой, и что станет смыслом моей жизни.

Моя задумка требует определенных финансовых вложений, а мои сбережения в большей части направлены на реабилитацию, и остатков хватит лишь на пару откатов местным чиновникам.

Поэтому принимаю решение продать свою огромную квартиру, купить поменьше, а разницу пустить в дело. Да, конечно, жаль продавать то, что напоминает мне об отце. Но уверена, что глядя на меня с небес, он счастлив, потому что я это делаю ради мечты. Ради того, что мне действительно дорого. Думаю, он одобрил бы мой шаг.

Смена места жительства прошла быстро и безболезненно: я еще в Израиле подобрала себе подходящий вариант, а на мои хоромы неожиданно нашлись покупатели. Я переезжаю и начинаю жизнь с чистого листа.

Я стою у окна, наслаждаясь крепким кофе и наблюдая за падающими с неба снежинками, невольно вспоминая ночь, когда познакомилась с Андреем. Тогда была точно такая же погода. Интересно, как он? Чем занят, хоть изредка вспоминает ли меня? Я трясу головой, как будто это поможет мне избавиться от мыслей, которые не должны возникать в моем сознании.

Знаю, что в любой момент могу набрать его и спросить пусть даже и банальное «как дела?». Но не делаю этого. Возможно, во мне все еще сидит гордая женщина. Пусть это и нерационально, пусть глупо, но я живой человек. А, как известно, каждому живому человеку свойственно совершать ошибки. У меня просто нет моральных сил бороться с призраками прошлого.

И, да, я обижаюсь, что Андрей втянул меня в недоотношения, до конца не разобравшись в себе. Да, для меня это сродни измене. И да, я горда настолько, чтобы не простить ее. Не исключено, что я буду жалеть, когда в старости мне некому будет подать стакан воды, но… И в век передовых технологий, когда есть, в конце концов, процедура ЭКО, никто не говорит, что чтобы женщине быть счастливой, обязательно присутствие мужика в ее жизни…

Допиваю кофе и иду воплощать свою мечту в реальность…