Глава семнадцатая

МАЙ 2013

Если бы я курила, то с удовольствием сейчас продымила всю квартиру. Сил плакать совершенно не было. Жизнь решила добить меня окончательно, загоняя в такую дыру, из которой выхода нет. Его действительно не было. Я непросто запуталась, увязла с головой.

Не хочу забываться. Не хочу. Алкоголь, наркотики, безудержный секс — это были отличные варианты, но не для меня. Хватит, довольно.

Всего довольно.

От осознания того, что произошло на самом деле, хотелось закрыть глаза, заснуть и больше не проснуться. Нет, не забыться, а не проснуться. Чтобы это был последний день.

Я тебя предупреждала…

Но горькая правда в том, что до последнего дня мне слишком далеко.

Ты можешь это легко исправить.

Вот чего ты хочешь? Не дождёшься!

Пират тёрся об ноги, призывно урча. С лёгкостью подняла его. Пушистая, тёплая грелка. Прижала его к себе.

— Котик, котик-обормотик… Нужно было назвать тебя живоглотом. Ты поглощаешь еду с такой скоростью, что скоро не протиснешься в дверной проём.

Это идея. Стоило быть менее красивой. Тогда я бы не приглянулась ему. Тогда я ушла бы из кафе, так и не узнав его имя. Мы бы просто разошлись, и мне не было так больно.

Собственно, почему мне больно? Оттого, что он врал? Или предал? Или потому, что я позволила себя обмануть?

Нет. Я просто влюбилась в него как дура. Влюбилась…

Вот дерьмо.

Ты не просто влюбилась. Нет. Ты пропала.

Какая же я дура. И все эти разговоры про доверие. Просто запудрил мозги, позволил влюбиться в себя и крутил мной как хотел.

Конечно, ты доверилась ему, и вот твоя заслуженная награда.

Олег и Егор… На самом деле они мало чем отличались друг от друга.

Один строил из себя рыцаря, второй — демона. Обоим нужна я, моя физическая оболочка для вполне низменных целей. Разве нет? Один это скрывал, второй — шёл напролом.

Удивительно прозорливая мысль. Я тебе больше скажу, крошка. Олег гораздо лучше Егора.

Нет!

Не перебивай меня и позволь сказать горькую, но вполне очевидную правду. Раз уж в тебе появилась эта смелость, решительность, желание что-то менять, то я обязана выступить сейчас твоей совестью.

О, это моя святая обязанность.

Олег — это тупоголовый болван, который привык брать всё силой. Грубый, жестокий, недалёкий мужлан. Он прямой как шпала. От действий такого легко оправится, зализать раны. Покалеченное тело заживёт, страх всего лишь короткий миг в твоей длинной жизни. Олег даже не смог отбить у тебя способность желать другого мужчину. Слабак!

Егор… Детка, вот кто самая опасная гадина. Ядовитая, безжалостная, беспощадная. Он запустил когти в твой разум, его отрава уже расползлась по самым дальним уголкам твоей души. И ты никак от этого не избавишься. Открылась ему, доверилась, он знает о тебе буквально всё. Смотря на себя в зеркало, кого ты видишь? Его. Он настолько крепко сидит в твоей голове, что ни о чём другом ты и думать не можешь. И не хочешь. Больше никого нет в твоём мире, кроме него.

Он говорил, что не хочет тебя ломать. А зачем? Если ты и так полностью его. Уж лучше бы он покалечил твоё тело, чем душу.

Заткнись! Твои слова — вот самая едкая отрава. Я не хочу тебя слышать!

Но слушаешь, а это о многом говорит. Ты сейчас вспоминаешь те выходные. Замечательно. Прокрути в своей пустой голове эти дни. Это была панихида по нему. Слышишь? Он умер для тебя. Забудь. Просто потому, что вёл себя как лицемерная, двуличная дрянь.

Нет! Это были самые лучшие выходные!

Конечно, лучшие. Конечно. С этим я и спорить не буду.

Он так долго наслаждался твоими стонами, там, на ковре у камина. Егор был так нежен с тобой, впервые за многие, многие дни твоего одиночества. Признай, даже тогда, с ним, ты была одинока. Когда он умело ласкал твоё тело, а его губы уверенно разжигали самую пылкую страсть.

Но что самое удивительное: не стал по привычке сковывать твои руки. Позволил касаться его. Он демонстрировал себя тебе. Во всей красе. И ты оценила. Настолько, что твоё желание и, да, можешь не спорить, юная неумелость, чуть не довели его до греха. Табу для него начало терять былую привлекательность.

Но он сдержался. И на следующий день. Да, все четыре дня. Знала ли ты, что он так ненасытен? Хотя, надо признать, твоя ненасытность больше, чем его. На этом он тебя и подловил.

Впервые запрет так вам мешал. Как же велико было желание нарушить его. И он тебя никогда не отпустит, ведь ты его искушение, запретный плод.

Но я чертовски рада, что вы не шагнули в бездну. Иначе… Больше не потребовались бы цепи и верёвки, чтобы приковать тебя к себе. Не оставил бы ни единого шанса на свободу и искупление, на свободную жизнь без него. Дал бы только тьму, мрак и могильный холод. Ты не представляешь, как тебе повезло. Вообрази на секунду, это случилось. Но тут всплывает правда. Сколько часов ты отмеришь себе? Минут? Секунд? Когда у человека нет никаких связей с этой жизнью, он легко расстанется с ней. Сейчас ты отвергаешь эту спасительную мысль. Но с каждым днём он будет вторгаться в твою душу всё сильнее и сильнее, пока полностью не станет владеть ею. Есть только один выход.

Сказать ему, что знаю правду?

Глупышка… Разве это изменит ситуацию? Ты же видела, что он сделал с ней. Видела. Об этом он не расскажет никогда. Как и о многом другом. Всё очень просто: он не умеет доверять, не умеет быть искренним и настоящим. Бесчисленные маски и ложь. Будет врать тебе всегда. Чтобы ты не сделала, веры тебе не будет. Просто потому, что он на это не способен. Пойми, не способен.

Есть только один выход. Ничего сложного: нужно сделать последний шаг.

Какой шаг?

Не ври себе, ты ведь прекрасно знаешь, о чём я говорю. Это была прощальная панихида. Ты готова. Этот шаг не будет простым, да и не должен быть. Нужно оставить его позади. В одном Егор был прав: у тебя нет прошлого и будущего, только настоящее.

Неправда. Теперь у меня есть прошлое. И забывать его я не собираюсь.

Тогда ты ещё слабее, чем я думала.

И я не позволю ему победить. Слышишь? Не позволю!

Если не ты, то это сделаю я. Сможешь потом не жалеть до конца жизни? Так что давай, один шаг. Это несложно. Сделай это красиво.

Приятная тишина в голове и пустота внутри. Мне придётся о многом подумать. И решиться на… это.

Тяжело вздохнув, взяла кота подмышку и направилась в кровать. Мама, конечно, не обрадовалась такому рыжему сюрпризу, но теперь она сможет выдохнуть спокойно.

— Да, Пират? Нам нужно срочно найти новый дом. Бежать отсюда со всех ног, как можно быстрее. Начать всё сначала. С чистого листа. Согласен?

Кот сдавленно мяукнул.

Остаётся ещё Олег…

Да, похоже, я поступила глупо, пойдя на поводу у страха и стыда. Выпустила на волю монстра. Но другого выхода не было. Некуда бежать. Может быть, от него-то я и скроюсь: страна большая, фиг найдёшь. Но от себя не убежишь.

Не придётся ли теперь бежать и от Егора?

— У тебя есть варианты, морда? Только не возле залива, хорошо? Подальше от воды. Слишком уж это всё напоминает о нём.

Невольно вспомнила его глаза. Да, их я не забуду никогда.

Положив Пирата на подушку, взяла со стола блокнот и ручку. На кровати уже лежала стопка газет с объявлениями.

— Алло, здравствуйте. Я по поводу квартиры…

В панике выбежала из метро. Задыхаясь, нервно оглядывалась по сторонам. Сжимая телефон в руке, твердила про себя адрес. Два слова, всего два.

Егор был недоступен. Весь день не отвечал на звонки, потом и вовсе выключил телефон. А он был мне так нужен!

— Вика, привет. Слушай, не перебивай. У меня и Егора очень большие неприятности. Ты просто не представляешь какие! Я звонила ему, но он не отвечает.

— Ты совсем не вовремя, Маш.

— Он мне нужен! Ты слышишь! Нужен прямо сейчас! — почти проорала ответ в трубку.

— Ладно, может, я уговорю его приехать в клуб. Ты знаешь адрес?

— Нет.

— Я тебе сообщением вышлю. Будь там к восьми. Но ничего не обещаю.

Она бросила трубку. СМС с адресом пришло почти мгновенно. Решив попытать удачу, написала Егору: «Я жду тебя в клубе. Это очень срочно. Маша».

Люди торопливо выходили из метро, и лишь я одна не знала, в какую сторону мне нужно идти. В панике топталась на месте, разглядывая лица, не надеясь ни на что. Недалеко была автобусная остановка. Бросилась к ней. Мне нужна карта. Дрожа от страха, постоянно оборачивалась. Мне казалось, что за мной кто-то смотрит, наблюдает.

Неужели это он?

Испуганно вернулась к карте. Так, почти два квартала. Далековато.

Небо затягивало тучами. А на мне только тонкий плащ, в кармане которого жетон на обратную дорогу и сложенная вчетверо тысячная купюра. Телефон сел, слишком уж рьяно я пыталась дозвониться до Егора. И я не знаю, договорилась Вика с ним или нет. Деваться некуда. Нужно идти в клуб и надеяться на лучшее.

Я бежала по улицам, до последнего надеясь, что дождь не начнётся. Бесконечные безликие новостройки, дом за домом. Перекрёстки, машины, спешащие люди. Никому не было дела до меня. Никто не знал, что за беда нависла надо мной. И, возможно, над кем-то ещё.

В груди неимоверно жгло, размазывая слёзы по лицу, уже с трудом различала дорогу. Схватившись за фонарный столб, остановилась, чтобы перевести дух. Я всё не могла надышаться, словно кто-то сдавливал мои рёбра и ледяной ладонью сжимал сердце.

Наконец, появилось что-то знакомое. Отблеск рекламных щитов, деревья, проулки и дорога, ведущая к полупустой трассе.

Где-то здесь это дьявольское место. Рядом, я почти дошла.

Как жаль, что я не могу позвонить Вике и узнать, удалось ей уговорить Егора или нет.

Чёрт, на светофоре горел красный. Переминаясь с ноги на ногу, всё ждала, когда же можно будет перейти дорогу. Едва загорелся зелёный, как я сломя голову, бросилась вперёд к знакомому зданию.

В груди уже не жгло, там полыхало ледяное пламя. Его языки неприятно холодили горло. Каждый вдох и выдох давались с трудом, лёгкие горели. Во рту пересохло, и язык неприятно лип к нёбу. В боку призывно закололо.

Вся мокрая от бега, стремительно приближалась к клубу. Вот и знакомая неоновая вывеска. На парковке непривычно пусто. Будний день и сегодня это просто место для отдыха, без всяких тайн и секретов. Обычный клуб для обычных людей.

Торопливо поднимаясь по ступенькам, одёргивала блузку. Из-за пота она липла к телу и создавала ощущение плёнки, отчего становилось только жарче и противнее.

Внутри было почти никого: всего три столика заняты. Откинув назад взмокшие волосы и, облизав губы, жадно всматривалась в лица.

Нет, Вика ещё не пришла. Как и Егор.

Выдохнув, постаралась успокоить бешено бившееся сердце. Села в угол за ближайший столик. На нем стояло небольшое пластиковое меню. Взяла его в руки и бесцельно крутила, читая наискосок список блюд и напитков.

Детка, выпей. Станет легче. И успокойся, здесь он тебя недостанет.

Я уже ни в чём не уверена.

Немного отдышавшись, пришла в себя. Заказала чая и принялась ждать. Так торопилась, что прибежала раньше. До восьми ещё почти двадцать минут.

Это будут самые долгие двадцать минут в моей жизни.

В помещении было очень тепло, что мне продрогшей и озябшей, стало неимоверно хорошо. А после первых глотков горячего, ароматного чая совсем повело. Я так устала, что сдерживаться было невмоготу. Облокотилась на стол, сама не заметила, как голова опустилась на руки, и непонятная дремота завладела телом.

…Кованая ограда и цветущая сирень. Всё было до боли знакомо. До физической, паскудной и омерзительной боли. Легко бахвалиться, когда ты далеко от такого места. Но стоит оказаться здесь, как кошмар прошлого начинает стремительно оживать, навевая ужас, тоску и уныние.

Быстрым шагом преодолела заклятое место и вот уже поднимаюсь по мраморным ступенькам. Больничный подходил к концу, но мне совсем не хотелось выходить на работу. Хоть сессия уже и близко.

Из полиции никаких вестей, с работы тоже. Люда не звонит, Егор после незабываемых праздников вообще ушёл в глухую оборону, теперь уже я не понимала, что с ним происходит.

Почему его нежность, ласка и забота резко сменяются холодностью и отстранённостью. В чём разница между нашими отношениями, когда мы у него в доме и здесь, в городе? Такое ощущение, что это два разных человека. Или это я окончательно трехнулась головой?

Нет. Просто ему очень тяжело. Помнишь? У него проблемы…

Почему тогда не сказать мне об этом?

Да, больничный это хорошо, но деньги нужны как воздух. В свете последних событий я как-то отстранилась от репетиторства. Оставила только самых лучших учеников. Да и они скоро отпадут: лето — мёртвый сезон. Сесть маме на шею?

Вздохнув, потянула на себя знакомую дверь. Люда, увидев меня, на мгновение опешила.

— Маша?

Она замахала мне руками, словно показывая, что заходить не надо. Недоумённо скривив лицо, так и осталась стоять в дверях.

Люда привстала за столом и посмотрела куда-то в сторону. Наверное, проверяла на месте ли Людмила Александровна. Убедившись, что та ничего не заметила, мышью выскочила ко мне и, вытолкнув в коридор, тихо закрыла за собой дверь.

— Привет! — крепкие объятия, от которых едва не задохнулась. — Пойдём в холл, пока эта фурия не увидела тебя.

Мы едва отошли за угол, как Люда тут же начала горячо шептать:

— Ну, ты и бучу подняла! Тут такое творилось! Грымза рвёт и мечет. Собиралась тебе звонить, но с этими праздниками…

— Что Олег?

— Павлином ходит.

— Что?! — удивлённо раскрыла рот и непонимающе смотрела на девушку.

— Так к нам из полиции уже два раза приходили.

— Это из-за моего заявления.

— Не только. Я кое-что подслушала, дверь неплотно закрыли, — Люда смущённо покраснела.

— Не оправдывайся. Так зачем приходили?

— Олег тоже заявление написал. На твоего защитничка. И я так поняла, что всё очень серьёзно.

— Чёрт! — схватилась за голову и чуть не осела на пол.

Домой я мчалась на всех парах. Испуганно звонила Егору, но он не брал трубку. Это вошло у него в крепкую привычку. Проверив почтовый ящик, с удивлением обнаружила там два извещения и письмо.

Обычный белый конверт без подписи. Внутри всё ухнуло, ноги стали ватными, а ладони мгновенно вспотели. Ничего не соображая, зашла в квартиру.

С извещениями всё ясно: праздники, почта не работала. Это повестки. Целых две.

Но конверт…

Я положила его на стол и отодвинула подальше от себя, словно там лежала бомба.

Открой и не мучайся!

Я осторожно надорвала край и высыпала на стол содержимое. Две бумажки. Небольшие. Перевернула верхнюю лицевой стороной к себе.

С грохотом упала на стул. В ушах звенело, а лицо заливала болезненная краска. Дрожащими руками перевернула нижнюю: четыре коротких слова, звучащих как приговор.

Разрыдавшись, в отчаянии вновь позвонила Егору. Тишина.

С омерзением смотрела на две жалкие бумажки, которые в одно мгновение разрушили всё.

Кадр из видео, это было видно по рамке проигрывателя и другим элементам рабочего стола.

На нём я и Егор, не нужно описывать, что мы делали в той злосчастной аудитории.

Идиотка! Не рассказала ему всей правды, в итоге подставила и себя, и его. Что же ты за человек такой? Тупая, как пробка…

Откуда мне было знать? В самом страшном сне не могла подумать, что он следит за мной повсюду.

Вот теперь расхлёбывай эту кашу! Просто слов нет! До чего же ты глупа и наивна. Как вообще до своих лет дожила? Неудивительно, что с тобой такой поступил бывший муж. Тобой грех не воспользоваться. Податлива, как глина.

С ненавистью смотрела на злосчастные четыре слова: «Ты знаешь, что делать»…

Скрипнул стол, ко мне кто-то подсел. Я устало подняла голову, пытаясь сфокусироваться на лице гостя.

Вика?

Егор?

Нет, это какая-то женщина. Незнакомая.

Наверное, столом ошиблась. Народу стало побольше.

Извинившись, я встала и вышла из-за стола. Голова казалась неимоверно тяжёлой. Посмотрев на часы, решила выйти на улицу. Подышать свежим воздухом.

Уже десять минут девятого, и никого. Я просто не высижу. Не оглядываясь, спустилась вниз. Нервы были натянуты до предела.

Попыталась включить телефон, вдруг зарядка осталась и хватит хоть на один звонок. Но нет. Старый смартфон даже не думал оживать.

Гадство.

На улице было уже прохладно, пахло грозой. Озоновая свежесть, тепло асфальта и терпкий запах сирени. Кажется, весь город пахнет сейчас ею, этот нежный цветочный аромат повсюду преследует меня.

Скрестила руки на груди, нервно поглаживая локти. Никого. Со съезда на трассу к нам никто и не думал заворачивать.

Я нарезала круги вокруг живой изгороди, то и дело вставая на носки, проверяя, вдруг что-то изменилась, и сейчас сюда поворачивает знакомый автомобиль.

— Простите, вы Маша?

Ко мне подошла та самая женщина, что подсела ко мне за стол. Средних лет, очень ухоженная брюнетка, в прекрасном кашемировом платье.

— Да. Извините, но я вас не знаю.

Я вновь обернулась, надеясь увидеть обнадёживающий свет фар. Ничего. Незнакомка и не думала уходить, только обворожительно улыбнулась, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Ну конечно, ведь Егор ничего обо мне не говорил?

Внутри всё напряглось, тело стало как натянутая струна. Откуда?

— О, тут ничего сложного. Я знаю об увлечениях своего мужа.

Оп-па, вот это новость!

— Мужа? — не веря своим ушам, глупо переспросила.

— Да, мужа. Знаете, в радости и горе… Вот, захотелось посмотреть, кто же эта юная особа, от которой у моего благоверного крыша поехала. Даже не знаю, Виктория была лучше. И ей не нужен был его кошелёк.

Опустив руки, вцепилась в край блузки. Стало неимоверно жарко, меня бросило в пот, а щёки предательски раскраснелись.

Какой кошелёк?

— Не нужны мне его деньги.

— Так всё говорят. Кому не нужен успешный, богатый и красивый мужчина? М? Ради такого можно рискнуть всем, — женщина подошла ко мне вплотную. — Даже своим телом. Цена-то невелика?

— Это всё? — сжав кулаки, готова была бежать со всех ног куда-нибудь подальше, где я смогу дать волю чувствам.

— Я вытрясу из него всё, выпью всю кровь. Ты не получишь ни копейки. Слышишь? — мерзко шипела мне в лицо. — Я испорчу вам жизнь так, что и не рада будешь, что встретила его. Что увела его из семьи. Ты знала, что у нас есть дети? Два сына. Им нужен отец, а мне муж.

Даже в самом жутком кошмаре не представляла, что разрушу чью-то семью.

Я была на её месте. И думать не хочу, что испытывала, если бы всё-таки мы решились на детей. Ей сейчас очень больно и обидно. Как и мне. Только я это заслужила.

Обжигающая пощёчина выбила весь воздух, задыхаясь от боли, схватилась за лицо.

И ты это стерпишь?

Мне очень захотелось дать ей сдачи, но одёрнула себя.

— Егор только мой, слышишь? И я никому его не отдам. Отбила у других желающих, с тобой-то, малолетка, и подавно справлюсь.

Наблюдая за мной, злобно сверкала глазами.

— Что-то он не очень любит про меня рассказывать. На него резко амнезия нападает.

— Значит, он так решил.

— Конечно, это право дано только ему и никому больше. А как быть с этим? — она закатала рукав, показывая мне небольшой шрам возле левого запястья.

К горлу подступила тошнота. Очень уж знакомые буквы.

Вот, крошка, что тебе уготовано. Мда, вот же засранец!

— Тебя он не клеймил? Зря. Видимо, этой чести была достойна только я. Ну что ты смотришь на меня такими глазами. Страшно? — очередная едкая улыбка. — Тогда зачем тебе такое чудовище? Нет.

Она качнула головой, не сводя с меня глаз.

— Он будет со мной, только со мной. Не лезь в мою семью!

Опять стерпишь, тряпка?

Второй раз ударить себя я не дала. Словила руку на подлёте и в сердцах ответила. Звонкая пощёчина заставила её отшатнуться. Адская боль от которой искры из глаз посыпались: благоверная Егора вцепилась в мои волосы и отпускать не собиралась.

Давай я.

Ярость затмила разум. Как же я зла! С трудом сдерживала эту ужасную смесь внутри себя, боясь пролить хоть каплю. Но сейчас ей аукнется всё: и Егор, и Олег, и вся проклятая, ненормальная жизнь.

Вцепилась в её лицо и, намотав волосы на кулак, потянула на себя. Ничего не соображая, молча таскала женщину за шикарную шевелюру, попутно выдирая её руки из моих волос.

Она истерично верещала, от её визга уши закладывало. Я же молча, с мстительной злобой, выдирала ей волосы и впивалась ногтями в это холеное лицо.

Кто-то ударил меня по рукам. Не выпуская жену Егора, залепила пощёчину какому-то защитнику.

Теперь меня ударили гораздо сильнее. Гневно шипя, обернулась: Вика.

— Не мешай! — толкнула её.

Но нет, та крепко обхватила меня за талию и потащила назад. Пустая затея. Она тащила меня, я — истеричную стерву.

— Оставь её!

Но мне было так плохо, я получала столько удовольствия, делая кому-то больно, что совершенно не соображала, что творю.

Резкий удар под дых. Задохнувшись, выпустила волосы женщины. Вика бросила меня, сдерживая теперь эту озверевшую фурию. Согнувшись пополам, мелко дышала, отряхивая руки от выдранных волос.

— Отстань от неё, психопатка! Всё сказала? Вали отсюда, пока я тебе не наваляла! — Вика отталкивала от меня жену Егора и кричала на неё.

— Я тебя предупредила!

Разъярённая женщина громко дышала, поправляя волосы и одёргивая платье. Удивительно, но её лицо не пострадало, как я ни старалась.

Развернувшись на пятках, быстрым шагом удалилась к припаркованной невдалеке машине.

Держась за живот, закрыла глаза. С трудом выдохнула, подавляя ярость и боль, сводившие с ума.

Так вот какая истинная причина твоего табу?

Решилась бы на это всё, если бы знала всю правду сразу?

Взвизгнули шины, и от клуба укатила прочь тёмно-красная машина.

Прерывисто и хрипло дыша, подняла голову и посмотрела на Вику.

— Ты знала?

— О чём?

— Ты знала, что он женат?

Вика выжидательно замерла.

— Ты знала?! — рявкнула, что было сил.

— Да, — тихий, сдержанный ответ.

Истерически засмеявшись, села на холодный бордюр. Уже и рёбра заболели, а живот свело судорогой, но я не могла остановиться. Утирая слёзы, еле прохрипела:

— И ничего не сказала?

— Это не мой секрет.

Закрыв лицо руками, не сдержалась и разревелась. Громко, с завываниями и пронзительным криком. Даже когда про Игоря узнала не было так больно. И Олегу с его садистскими наклонностями далеко до этих мучительных мгновений.

Ты ей душу ещё раскрывала. Делилась сокровенным. Вот его тяжёлое положение, его проблема и трудность. Смотри, как легко тебя предают, унижают. Как пользуются в своих целях. Ты же не слушаешь меня. Не слушаешь…

Вскочив, бросилась за плащом. Вика попыталась меня остановить, но хватило лишь взгляда, чтобы она убрала руки.

— Маша, послушай, ты всё неправильно поняла. Всё не так, не слушай эту истеричку.

— Неужели? — злобно усмехнулась.

Едва удержалась, чтобы не ударить Вику. Как мне сейчас хотелось заехать кулаком в это милое кукольное лицо. Стереть это сочувствующее и понимающее выражение, чтобы она не смотрела на меня с такой жалостью.

— А что мне думать? — сходя с ума от боли, едва не охрипла от крика. — Или мне нельзя думать? Нельзя доверять? Нельзя любить? Нельзя жить?

Глубоко и часто дыша, пыталась успокоиться. Выходило плохо.

— У меня появилась прекрасная идея. Не пойти бы вам двоим в зад? Прогуляйтесь в пешее эротическое. Похоже, это у вас получается лучше всего. Раз ты так заботишься о нём, продолжай делать это и дальше. Без меня! И раз ты такая принципиальная и правильная, то будь такой до конца. Ты же поняла о чём я?

Вика смотрела на меня. Просто смотрела. Куда делось все бахвальство? Впервые ей нечего сказать. Надо же.

Почему всё приходится делать мне?

Одиннадцатый адрес и всё мимо. Не думала, что найти квартиру будет так сложно. Но я не сдавалась. После вчерашнего разговора многое встало на места. Я всё ждала его звонка. Сколько неотвеченных вызовов скопилось за вчерашний день? Ему даже неинтересно. Может, жена всё рассказала?

Телефон упорно хранил молчание.

В чём-то Вика права. Было бы гораздо проще, если бы Тема была доступна без всех этих глупых чувств.

Вот, верная мысль.

А, может, я не влюбилась? Просто мне он нравится, в том числе и в сексуальном плане. Чёрт, да он любому молодому фору даст. В прекрасной физической форме, да и на лицо неплох, умный. Он просто не может не нравиться. Вот я и попалась.

Я говорила тебе об этом.

Просто больно, что мной нагло пользовались, прикрываясь благими намерениями.

Ехидный голос тут же щедро сыпанул соли на свежие раны.

А ты разве не хотела этого же? Не вела себя подобным образом? Так чего тогда ждёшь от других? Что приедет принц на белом коне и увезёт тебя в сказку?

Стук в дверь прервал мои грустные мысли.

— Да?

— Маш, ты чего заперлась? — мама любопытно заглянула в комнату.

Да. Я же давно не закрываюсь дома. Но сейчас так хотелось залезть обратно в свою тесную скорлупку. Где было так хорошо.

Что мне делать с этой насильно дарованной свободой, которой теперь и не рада. Иногда действительно не ведаешь, что творишь.

С твоей свободой мы разберёмся. Всему своё время.

— Что происходит? Ты сегодня сама не своя, — мама осторожно присела на кровать.

— Если бы я знала… — бросила телефон на кровать. — Если бы я знала.

— Зачем тебе все эти газеты.

— Квартиру ищу.

— Ты хочешь съехать?

— Мам, мне скоро двадцать шесть, а я до сих пор живу с тобой.

— Ты всего лишь вернулась ко мне после развода, ненадолго. Разве не так? — ободряюще сжала моё плечо.

— Времени прошло достаточно. И я… не могу здесь больше жить, — не сдержавшись, запрокинула голову, пытаясь прогнать непрошеные слёзы. Глупая, думала их больше не осталось. Но нет, они текли нескончаемым потоком. Шмыгая носом, изображала живой интерес к потолку.

Твоё самое любимое занятие: реветь и жалеть себя.

— Это всё таинственный незнакомец?

— Что? — не расслышав, тихо переспросила.

— Тот, с которым ты постоянно бегаешь на свидания.

— Это не свидания, мам. Его зовут Егор. Вчера я узнала, что он женат и у него двое детей.

Мама тяжело вздохнула.

— Не у всех крепкие браки.

— Нет, мам. Это не тот случай. Просто я малолетняя дура, поддавшаяся на нелепые уговоры. Неужели после всего, что произошло со мной, после развода, я бы стала встречаться с женатым? Господи! Мама… — Вскочила и подошла к окну, утирая слёзы. — Я хочу начать всё сначала. Но не здесь. Здесь мне не везёт. И слишком многое напоминает о нём, о проблемах и всём том, что я очень хочу оставить позади. Так что мне нужна квартира.

— Елена Васильевна уезжает на дачу.

— Что? — повернулась к маме.

— Елена Васильевна, с работы. Она каждое лето уезжает на дачу. Раньше она просила меня поливать цветы. Думаю, она не будет против пустить тебя на пару месяцев, пока ты не разберёшься со всем. А там уже решишь: искать тебе квартиру или возвращаться назад.

— А как же Пират?

— Она сама — та ещё кошатница. Думаю, этот рыжик ей понравится.

Мама ещё чуть-чуть посидела и ушла, закрыв за собой дверь. Я всё ещё стояла у окна, сжимая свои локти. Всё мне казалось таким мелким и тесным. Нужно решить самую главную проблему перед бегством в никуда. Можно сколько угодно ждать его звонка, или позвонить самой.

Чтобы поставить точку.

Лишь бы ответил.

Но сегодня звёзды смиловались надо мной, с первого раза услышала такой родной и знакомый голос:

— Привет…

… вновь и вновь извивалась под его пальцами. Я уже готова всё простить ему. Даже обида прошла, только обжигающие волны удовольствия.

Холодные капли воды прожигали током. Он держал таявший кубик в своей руке, намеренно дразня меня. Доводил до исступления.

И я готова на всё. Завязал мои глаза, тёплая ткань наушников погрузила в чарующий мир классической музыки. Держась за ледяную цепь, сковывавшую мои руки, уносилась прочь отсюда.

Что, если мама права? И он действительно несчастлив в браке? Вдруг он не любит свою жену? Что тогда? Стал бы говорить, заранее зная, как реагирует на это большинство.

Ищешь ему оправдание? Как благородно. Я смотрю, тебя отпустило? Не совершай вновь эту глупую ошибку. Не нужно оправдывать то, что оправдать невозможно.

Нет, не стал бы. Я сама бы не стала этого делать, если бы мой брак трещал по швам. Но и на такое бы не решилась.

Почему? Почему всё скрыл? Вика, выходит, всё знала, но тоже молчала. Все знали. Кроме меня. Хотел доверия, но сам мне не доверяет.

Вот это хороший вопрос. Попахивает двойными стандартами. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку? И ты согласишься с этим?

Холодные капли сменились обжигающими. Что-то тягучее тонкой дорожкой спускалось по животу вниз. Застонав, попыталась вырваться. Успокаивающе сжал мои руки.

Как? Как он это делает? Почему я до сих пор верю ему? Почему не могу сказать «нет»?

Он так долго смотрел на меня, будто подозревая что-то. Так трудно обмануть его. Но впервые мне это удалось. Просто мило улыбалась, делая вид, что всё как обычно. Словно удалось щёлкнуть тумблером и отключить мозги. Но стоило мне остаться наедине с самой собой, как всё вернулось на круги своя.

Больше я не позволю обманывать тебя.

Он снова и снова доводил меня до пика, страстно покусывая мои соски. Его губы почти коснулись моих, когда он что-то шептал мне на ухо. Но я ничего не слышала. Только фортепьянные переливы, вгоняющие в тоску.

Давай, соберись! Сейчас ты скажешь…

Всё произошло в один миг. Тая от грубой ласки и огненных тягучих капель, что неторопливо прокладывали узкую дорожку от груди к низу живота, хрипло прошептала:

— Мята.

Весь мир был сейчас у моих ног, стоило только обратить своё внимание и протянуть руку. Моя Вселенная… Как быстро я попала в эти сети. Чувство неизбежности давило на жалость, с трудом получалось сдерживать напрашивающиеся слёзы. Он не должен видеть, как я плачу.

Вспомнила его глаза. Сегодня это просто глаза человека, которого люблю. Мне безразлично, что и как, теперь они для меня всегда бушующее ночное море, в котором и утонуть не грех. Почти вижу сияние звёздного неба и чувствую солоноватый запах воды.

Песок, разлетающийся под ногами и клоки морской пены. Хочу зайти в тёплые волны и больше не вдыхать этот холодный ночной воздух, не думать о приближающемся рассвете, когда сама стану пеной.

Я буду плыть, пока не устану, не выдохнусь, чтобы с неизведанным наслаждением пойти на дно.

Он не знал этого. Он просто спал или притворялся, может, дремал. Не знал.

Я должна была ненавидеть его. Злиться, ругаться и кричать. Но почему чувствую себя такой виноватой? Потому что он мог пострадать больше, чем я? Или от осознания, что разрушила чью-то жизнь?

Разве он не разрушил твою? Разве нет? Сломал, растоптал. От тебя ничего не осталось…

Я просто совершу подлость, предательство. Никто не умрёт, все будут жить дальше. С этим выбором, который придётся сделать мне.

Куда делась вся ненависть и ярость? Неужели она права? Он так крепко засел в моей голове? Или я действительно люблю его…

Готова простить?

Нет. Но и ненавидеть не получается…

Прижалась к нему. Как же тепло, чувствую биение его сердца. В последний раз. Хочется насладиться всем происходящим, впитать в себя, чтобы как можно дольше хранить своё тепло.

И снова эти слёзы.

Сейчас или никогда.

Его губы были мягкими, нежными. Поцелуй вышел неловким, но никогда в жизни не было так сладко и так больно. Целовала страстно, горячо, пока не прервал, пока не проснулся.

— Что ты делаешь? — мужчина сонно бормотал, отталкивая меня.

Цеплялась за него как соломинку. Нет, хочу ещё. Ну же, закрой глаза, перестань сопротивляться. Обвила сильную шею руками и запустила пальцы в эти жёсткие волны волос.

Моё море.

После того, что он сделал тебе, до сих пор любишь его?

Я впитывала всё, как он пахнет, как дышит, теплоту и нежность губ, притягательную жёсткость волос. Каждую чёрточку лица, запоминала, высекала в камне.

Мазохистка. Отпусти его. Он никогда не будет твоим.

Он умер для тебя.

— Ты напрашиваешься на наказание.

— Нет, — мой тихий шёпот огорошил его. — Не будет больше наказаний. Ничего больше не будет.

Никакой болью не заглушить это чувство… Он всё понял. Ум — это то, что всегда ценила в нём.

Хороший мальчик.

Улыбаясь, я всё-таки расплакалась, прикусив нижнюю губу, неопределённо пожала плечами. Мне пришлось встать, каждое движение моего тела резало как ножом. Как же это тяжело.

Нижнее бельё оказалось под кроватью, нагнувшись за ним, увидела по ту сторону мужские ноги.

Футболка и джинсы лежали чуть дальше.

Встала и, не оборачиваясь, быстро одевалась, глотая слёзы.

— Если ты уйдёшь, дороги назад не будет.

— Я знаю…

Не удержалась, быстрый взгляд мельком: мастер сидел на кровати, опершись локтями о собственные колени, запустив скрюченные пальцы себе в волосы.

— Ну вот мы и пришли к конечной точке. Прощай, — постаралась сказать как можно мягче, но он так и не повернулся ко мне.

Схватила рюкзак и выбежала из комнаты. Знакомая лестница.

Я услышала шум наверху и, вздрогнув, замерла на мгновение. Его крик.

Позовёт?

Нет, просто вопль ярости или… боли.

Сжав зубы, сбегала вниз по знакомым ступенькам. Меня теперь ничто не остановит. Коридор и крыльцо.

Привычно хрустела гравием аккуратная дорожка, ворота прощально скрипнули и я пошла в сторону железнодорожной станции. Утренний туман хорошо скрывал окружающие меня дома.

Слёзы текли, не переставая, я уже намочила футболку, да и лицо уже наверняка опухло и покраснело. Утирая нос рукой, смотрела себе под ноги и боролась с желанием вернуться назад.

Нельзя, так нельзя. Если бы я знала всё с самого начала, даже и не прыгала бы в этот омут. Но прошлого не вернуть. Теперь придётся жить как-то так, стараясь не жалеть ни о чём.

Прошмыгнув под шлагбаумом, повернула к трассе.

— Мария?

Чей-то окрик, и я дёрнулась, как от звука выстрела.

— Мария, стойте!

Шумела рация, это охранник.

Сжав зубы, глубоко вдохнула и бросилась вперёд. Я бежала, мужчина не переставал звать меня. Он бросился за мной, но вскоре оставил пустую затею.

Ноги горели, задыхаясь от слёз и усталости, брела по обочине. Вдали раздался шум поезда. Мы всегда проезжали станцию мимо. Всегда. И я никогда не брала деньги с собой, зная, что очередное утро мы встретим вместе, будем глядеть на дорогу и мысленно приветствовать восходящее солнце.

Маленький вокзал пах сыростью. Купив билет до города, уселась на холодное металлическое сидение скамьи. Взмокла от долгого бега, и теперь было зябко. Достала кофту из рюкзака и с удовольствием её надела. Мягкое тепло усыпляло.

Чудом не проспав электричку, совершенно разбитая уселась на тёплое сидение и прислонилась лбом к стеклу. Жаркое дыхание оставляло на нём мутные разводы.

Алый бок солнца уже показался за кромкой леса. Лучи красили всё в розовый цвет, туман стелился по зелёному полю.

Закрыла глаза от боли.

Состав тронулся, вагон утробно загудел, унося меня прочь.

Нет, так нельзя. Я всё сделала правильно. Он мог что-то исправить, но не стал ничего предпринимать. Глупо было надеяться на что-то, но как хотелось… любви.

Вика была права. Или любовь, или Тема…

Я не сорвала джекпот. Я не выиграла миллион.

Просто проснулась от забытья и поняла, что это такое, жить и любить.

Наивная, думала боль можно перетерпеть, унять, заглушить, прокричать, проплакать, выговорить. Считала, что боль приносит удовольствие.

Нет, я просто никогда не чувствовала это по-настоящему. А когда этот огненный поток поглотил меня, поняла, как её ненавижу.

Всё правильно, дальше будет легче.

Ведь у меня осталась любовь.

Или боль?

ИЮЛЬ 2013

Переезд получился спонтанным. Уход от Егора подтолкнул меня к самым активным действиям. Квартира оказалась небольшой, но уютной. С чемоданом в одной руке и Пиратом, истошно орущим в переноске, во второй зашла в своё временное жилище.

Было немного страшно. Я не отвечала на его звонки. Это слегка тешило моё самолюбие. Было приятно увидеть от него такую бурную реакцию. Я просматривала его сообщения, не читая. Может быть, позже, я всё-таки смогу это сделать. Но не сейчас. Нужно сменить номер. И он не будет его знать.

Оставался ещё один шаг, связывающий меня с прошлой жизнью. Но и его я сделала достаточно легко. Уволилась. Ушла на вольные хлеба. Плевать на диплом, плевать на кандидатскую степень. На всё плевать.

Деньги не пахнут. Найду способ заработать.

Кажется, я почти свободна.

Последний пункт в моём списке дался тяжелее, но и он не сдержался под моим упорством.

Я подала ходатайство о примирении сторон. Дела больше нет. Я освободила себя и Егора от этого ада.

Олег… Пусть попробует найти меня в таком большом городе, если я этого не хочу.

Больше никаких звонков, никаких писем. Блаженное одиночество, будь оно проклято.

Я не могла смотреть на себя в зеркало. Моё отражение сводило с ума. Почему каждый раз вижу там его?

Егор настойчиво дозванивался, но ни разу не приехал. Не захотел лично поговорить.

Значит, так тому и быть.

Знаешь что? У меня созрел великолепный план. С сегодняшнего дня мы устроим длительный кутёж. Теперь мы будем лгать, обманывать и манипулировать.

Ты узнаешь всю сладость многогранной боли, смешанной с удовольствием.

Мосты сожжены, пути назад нет.

Хотела начать с чистого листа? Давай! Будь дерзкой и смелой! Ты слишком долго держала меня взаперти и ни к чему хорошему это не привело.

Теперь моя очередь быть счастливой.

Вот, смотри, видишь ножницы? Смелее. Возьми их в руку, почувствуй холод и тяжесть металла.

Мне нравится короткая причёска.

Режь!

Ослабила хвост и одним движением обстригла волосы. Длинные светлые локоны водопадом упали на пол в ванной. Теперь у меня было что-то вроде каре на ножке.

Подправь. Да, здесь и вот здесь.

Яростно кромсала оставшиеся длинные пряди.

Доставай косметичку и свою одежду. Мы будем избавляться от старого хлама. Теперь всё будет новым, не таким, как прежде. Тебе понравится, обещаю.

Улыбнулась сама себе. Жёсткий взгляд глаз, напоминающих лёд. Улыбка переросла в мерзкую ухмылку.

Вернулась в комнату и начала яростно распаковывать вещи. Перебирая всё, до самых бестолковых мелочей, наткнулась на знакомую коробочку. Зло выдохнув, сходила в ванную за ножницами.

Хорошо выделанная кожа не сразу поддалась. Я кромсала узкий ошейник на мелкие кусочки. Как жаль, что с металлом ничего нельзя сделать.

Выкинув всё в ведро, достала из пакета с продуктами две бутылки.

Что у нас здесь? Вино? Отлично! Вечером возьмём чего покрепче. Сейчас же давай вернём должок и заставим помучаться эту скотину. Теперь его очередь страдать. Ты сделаешь всё возможное, чтобы ему было так же больно, как и тебе.

Забудь про любовь. Её не было, нет и не будет. У тебя есть только похоть и страсть. Давай вдохнём жизнь в этот потухший костёр.

Звони ей.

Что я скажу?

Предоставь это мне.

Вика не сразу взяла трубку. Похоже, она не ожидала.

— Привет! Я тебя удивила?

— И тебе не хворать. Не очень. Ты насчёт Егора?

— Зачем мне нужен этот мелкий пакостник? Не-ет… — громко рассмеялась, — я хочу чего-нибудь пожёстче, и ты мне это дашь.

— С чего ты взяла?

— За тобой должок. Помнишь? Не говори, что не знаешь. Тем более… — мой голос стал гортанным и низким, — ты же не хочешь, чтобы я закончила этот вечер в объятиях какого-нибудь маньяка. Это будет на твоей совести. Так что ты просто обязана дать мне то, что я хочу. Не так ли?

Шумное, рассерженное дыхание.

— Ну, давай. Не поверю, что у такой конченой мазохистки как ты никого нет на примете. Давай.

— Ладно. Записывай.

— Спасибо, крошка. Пламенный привет Егору.

ИЮЛЬ 2013

Попав ключом в замочную скважину только с четвёртого раза, перехватила скользкое горлышко бутылки и потянула дверь на себя. Сделав очередной глоток пряного коньяка, шатаясь, зашла в квартиру.

Скинув туфли, едва морщась от боли, стянула порванную кофту и бросила её на пол. Мятая, испачканная юбка, отправилась следом.

Сегодня вы оба были на высоте. Не забудь ему написать, чтобы снова ждал тебя в четверг. Мы же придём?

Придём.

Достала из сумки телефон и отправила мужчине заранее заготовленный шаблон сообщения. Бросила мобильник на небольшой столик.

Размазывая слёзы и остатки помады по лицу, допила остатки огненной жидкости и кинула бутылку в сторону. Та лишь громко звякнула. В голове изрядно шумело.

Сделав душ попрохладнее, дрожа, залезла под колючие струи почти ледяной воды. Смотрела, как вода окрашивалась в красный цвет.

Вот… Вот как нужно делать. Тебе же понравилось?

Выдохнув, подняла лицо. В глазах двоилось, выплёвывая воду, ждала, пока разгорячённое тело остынет.

Вот это развлечение. Вот настоящее удовольствие. А не то баловство. Всё, хватит. Иди лучше свари кофе, не то сейчас замёрзнешь вконец.

Надела растянутую футболку и, едва пошатываясь, пошла на кухню. Уже светало. Розоватые лучи стучались в окна.

Поставила турку на плиту.

У нас есть турка?

Ты ничего не помнишь? Похоже, совсем сдалась. Мы купили её две недели назад в соседнем супермаркете.

Пожала плечами.

Но я никогда не варила кофе.

Ничего. Я тебя научу, это несложно.

Откуда ты знаешь?

Всегда знала, я обожаю кофе. Забудь про свой мерзкий чай.

Открыв дверцу верхнего шкафчика, одним движением руки смела все упаковки чая и выкинула их в мусорное ведро.

Жаль коньяка не осталось.

Звонок в дверь оторвал меня от приготовления терпкого напитка. Кого это принесло в такую рань? На часах было шесть утра. Нехотя взъерошила волосы и направилась к двери.

Моему удивлению не было предела.

Щёлкнув замком, резко открыла дверь:

— Оксана?