Глава 27

До чего же навалилась усталость! Не физическая — моральная. Самое время идти грядки полоть, это всегда помогает при умственных перегрузках. Не оборотень, и на том спасибо. Ведьма… И что? Кушать-то всем хочется, и ведьмам тоже. А бабушка и так уже косится. Приехала внученька, помощи ноль, зато хахаля успела завести и всеми ночами пропадает где-то. Ладно, бабка не знает, что пытались её утопить, а то Дана точно села бы под замок. Хотя сама честно пыталась уехать, причём вместе со Стасом, но нечто сверхестественное вернуло их обратно. Так что депортация не удалась, а сидеть в «темнице» совсем не хотелось. А тут ещё Стас с его шуточками про женитьбу. Или не шуточками? Огород встречал её распростёртыми объятиями. Травищи — по пояс, бабушку едва видать, а Сеньку только слышно. Пора браться за дело. Так, за работой, девушка и не заметила, как настал обед. По такой жаре есть совсем не хотелось, разве что окрошки, или салата. Лишь бы не горячего и не жирного. Бабушка казалась довольной, из Есении помощница была так себе, хотя она и не отлынивала в отличие от некоторых, и добросовестно помогала Прасковье как могла. Но заполучив в работники Дану, бабушка просто засветилась от счастья. Она даже пока помалкивала и не отчитывала её за утренний визит Стаса. Все к лучшему, всё к лучшему. В общем, к обеду помимо ног начала болеть ещё и спина, а с маникюром пришлось попрощаться окончательно. Летний освежающий душ после огорода; огурцы с помидорами, с душистым подсолнечным маслом — вот оно счастье, а если ещё чесночок молодой добавить… — Значит, жаниться собрались? Эх, всё же не вытерпела бабушка, решила аппетит испортить. Но тут вновь вклинилась Сенька со своей детской непосредственностью. — Агась. — налегая на салатик, громко выдала девочка. — Они ж меня к себе заберут, как поженятся. Стас обещал! Данка чуть ложку не выронила, а бабушка пренебрежительно хмыкнула. — Нужна ты им! Живи уж тут, покамест бабка не померла, да опека не прознала… Тёмные глаза Сеньки медленно расширились от ужаса, а взгляд метнулся к Данке. — Не нужна? — голос почти осип до шепота, и девушка мысленно отругала прямолинейность бабушки, лишённую всякой тактичности. Ну нельзя же ТАК с ребёнком. Кормить и присматривать одно, а беречь психику и чувства — совсем другое. — Нужна, конечно! — слишком эмоционально возразила Дана, бодро заработав ложкой. — Как не нужна? Куда я теперь без тебя? Сенька заулыбалась, а девушка вдруг поняла, что крупно попала. Давать такие обещания это означало нехилую ответственность за свои слова. Ведь ребёнок не знал эти чёртовы законы взрослой жизни, даже то, что при живой матери, официально не лишённой родительских прав, было почти нереально пристроить девочку в нормальную семью. Но Дана поймала себя на мысли, что всерьёз задумывается об этом. Чёрт! Вот дела… — Дана, ты всё ж подумай, надо ли оно тебе… скорый уж больно жаних-то. Несурьёзный… Да и не ладили вы в детстве. — Ой, ба… — отмахнулась девушка, не к месту вспомнив жаркие поцелуи, которыми сутра баловал её «несурьёзный жаних». — Мы со Стасом сами разберёмся, чей не маленькие. — Разберётесь… — ворчливо продолжила старушка. — Я Максиму-то скажу, пусть лучше приглядывает за своим внучком. — Ба… мне лет-то сколько⁈ А Стасу⁈ — Цыц! Вот выйдешь замуж, там и воротите чаво хотите! А сейчас не позволю. Совсем разбушевалась Прасковья, нужно было успокаивать. — Баб, чего делать еще надо? А то я гулять пойду… — Дмитревна давеча за грибочками ходила, берёзовики, говорит, пошли. Можа с Сеней прогуляетесь? Девчонки переглянулись, дав друг другу взглядом добро. — Прогуляемся. — бодро согласилась Дана за обеих. — Только далеко в лес не заходите, по краю ищите! Мало ли, заплутаете ещё… — Хорошо. — Данка сейчас была самим согласием, лишь бы не драконить бабушку ещё больше. — Отдохнула, Сень? Идём? Девочка кивнула и легко поднялась со своего места. В лес так в лес. Всё никакая, а движуха.

— Катя! — этот возглас заставил вздрогнуть обоих. Мишку принесло как всегда не вовремя. Он бежал через лес, преисполненный беспокойства, это была написано на лице. А завидев (или сперва почуяв) Стаса, он ещё и ощетинился по-звериному, и, несмотря на некоторую трусость во взгляде, продолжал упорно приближаться. — Ты почти вовремя! — раздражённо бросила Катька, не забыв театрально закатить глаза. — Что… что произошло? — Царь глаз не спускал со Стаса, видимо, видя в нём источник всех бед. — Вано. — нехотя пояснила она. — Как всегда… Стас заметил, что кулаки Мишки сжались до побеления. Значит, ревнует. И не только к тому оборотню… Грязная и растянутая футболка, что была сейчас на Кате, явно была той велика. Да и несло от неё совсем не лисицей. А сам Стас был раздет по пояс. Но Северу было всё равно. Мало того, что этот придурок помешал сейчас их разговору, так и события прошлой ночи вдруг вспыхнули перед глазами столь ярко, словно костёр в ночи. Поединок взглядов готов был перерасти в открытую драку, тем более что и Мишка, и Стас были на пределе. Но тут произошло совсем уж невероятное. Из-за деревьев показались Данка и семенящая за ней Сенька. В руках у обеих были корзинки, почти пустые, а во взгляде своей возлюбленной, обращённом к его футболке на стройной фигурке Катьки, Стас прочитал такое смятение, что ему почти всё сразу стало понятно. Все, что хотела, Данка уже придумала и для себя решила. И в следующий миг доказала это, резко развернувшись и потащив таращившую удивлённые глазёнки Сеньку за собой. — Вот, чёрт! — выругался Стас и бросился следом. — Дана, подожди! Мишка и Катька переглянулись. — Вы что, трахались с Севером? — нервно высказался Царь, а Катерина лишь искоса взглянув на него, криво усмехнулась, провожая удаляющуюся процессию взглядом. — А твоё-то какое дело? Тот гневно фыркнул, но больше ничего не возразил. — Так и оставишь всё, как есть? Катька пожала плечами. — Скоро полнолуние. Проблема решит сама себя, если мы оказались бессильны справиться с ней. Её улыбка не предвещала ничего хорошего для Стаса и Даны, но Мишка не спешил радоваться. Ревность больно колола его под ребро. Жаль, что Катерина этого не замечала. Кажется, в последнее время она вообще никого и ничего не замечала. Кроме Севера. И Мишке это уже порядком осточертело. *** Непрошенные слёзы хлынули из глаз, как Данка не пыталась их сдержать. Боже ж, да что с ней такое⁈ Конечно, не ожидала застать Стаса, разгуливающего по лесу в компании убийц. Да ещё с этой белобрысой, бесстыдно гуляющей в его футболке. Странно, конечно, что и Мишка был с ними, но… это ведь ничего не меняло! Видел бы Север свою рожу, когда она их там застукала! А теперь бежит, догоняет! Но вот хрен ему сейчас, а не обнимашки под луной! И вообще… Неведомая сила резко развернула её назад — Стас, наконец, догнал, и с силой схватил за руку. Дана отчаянно засопротивлялась. — Стой! Куда бежишь⁈ — кажется, все слова забыл, так нервничал. И ведь не совершил ничего дурного, а оправдываться придётся. — Пусти! — уже распухший от слёз нос не давал дышать. — Проваливай к своей белобрысой! — Она не моя! — заорал он, кажется, во весь голос, на весь лес. — Ты моя, слышишь⁈ — Обойдёшься! — не сдавалась Данка. Рядом, как вкопанная, замерла Сенька — глаза по блюдцу, полное непонимание происходящего. И страх. Два идиота, напугали ребёнка! — Сень, дорогу знаешь? — неожиданно мягко обратился Стас к девочке, и получив утвердительный кивок, продолжил. — Давай, шуруй к дому. А мы с Даной сейчас поговорим и придём. Но Данка вцепилась в маленькую ладошку мёртвой хваткой. — Нет, Сеня, никуда ты без меня не пойдешь! Это Стас сейчас пойдёт лесом, а мы вместе вернёмся домой! — Давай поговорим, просто поговорим! — отчаяние так и сквозило в голосе парня. — Ты не так всё поняла! — О, конечно! — сейчас обида девушки только набирала обороты. — Ты волк, она — волчица, и этим всё сказано! — Вообще-то, лисица… — Да какая разница! Волчица, лисица… Я вот, похоже, круглая дура, что связалась с тобой! Напомнить, что эта твоя красотка ещё только вчера приказала своим прихвостням меня убить⁈ Или может быть, ты был с ними заодно⁈ — Не говори глупостей! — Стас как не пытался, сдержаться не мог. — Я с тобой, слышишь? Всегда на твоей стороне…. Я люблю тебя! Почему-то от этого признания стало особенно горько, и Дана не сдержала очередной всхлип. — Ты фальшивишь на каждом слове! — зло бросила она. — Убирайся с глаз моих! Я больше не желаю тебя видеть! Стас отступил на шаг, разжимая её руку, словно ему в грудь кулаком ударили, хотя это были только слова. Но они выбили почву под ногами, стеганули так, что больнее, казалось, быть не могло. Воспользовавшись моментом, Данка вновь потащила совсем растерявшуюся девчушку дальше. Но на этот раз Стас не бросился их догонять. Он будто врос в землю, не желая больше даже шевелиться. Но почему так больно… Почему?