Глава 28

Дана вдоволь наревелась, не забыв предварительно дать Сеньке наказ строго-настрого молчать и не говорить Прасковье ни слова, но та и так была непривычно молчалива. Сама же сослалась на головную боль, завалилась на кровать и продолжила своё мокрое дело. Было обидно и больно, воображение уже нарисовало ей всевозможные картины измен Стаса, их сговора с белобрысой Катькой, как они смеялись над ней, глупой, и от того так паршиво было на душе, хоть помирай. Здравый смысл на задворках сознания твердил, что она сильно преувеличивает. Ну видела же своими глазами, как Стас переживал за неё, когда эти ненормальные их схватили! Да и бросился за ней, связанной, в то болото, рискуя собственной жизнью. И уехать они пытались тоже вместе — жаль, ничего не вышло, иначе не реветь ей сейчас, а млеть бы в объятиях Севера. Ну невозможно так притворяться, так играть! Но эта футболка на Катьке… Промучившись, она задремала тяжёлым мрачным сном, благо, без сновидений. А разбудило её едва ощутимое прикосновение к плечу. Дана открыла глаза и сама себе не поверила. Перед ней стояла Катерина собственной персоной, терпеливо ожидая, когда она проснется. А в руках у неё была та самая футболка Стаса, выстиранная, высушенная и выглаженная — когда только успела? Хозяюшка, блин. — Добить меня пришла? — хрипло поинтересовалась девушка. Катерина только покосилась на неё. — Нет. Принесла вот это. — с этими словами она вручила Данке злосчастную футболку. — И хочу поговорить. Ни дать, ни взять — особа царских кровей. Голос как лёд, во взгляде — надменность и лёгкое привычное презрение. — Зачем она мне? — Данка отложила футболку в сторону. — Отдай её Стасу. Вы же такие близкие… друзья. Катька презрительно фыркнула. — Между нами ничего не было. — наконец, призналась она. — Он же на тебе помешан, как будто сама не видишь. Или слепая? Данка одарила соперницу недобрым взглядом. — Сегодня я видела лишь то, что ты расхаживала по лесу полуголая в его одежде. Катька нервно прошлась по комнате. — На меня напали. — выдохнула она, решившись на признание. — Один знакомый придурок, который попытался меня изнасиловать. Он и разорвал мою майку, а Стас… Он спас меня сегодня. Навалял тому козлу, что в два раза его сильнее и благородно стянул с себя футболку, дав даме прикрыться. Он дурак, согласна, так подставляться из-за той, что так некрасиво себя повела накануне. Но Стас благородный дурак, поэтому, думаю, он иначе не мог… Дана слушала внимательно, и словно ушам не верила. Теперь многое стало понятным, и, возможно, зря она возвела столько напраслины на несчастного Севера. — Допустим, я тебе поверила. — произнесла Данка.- Но я же вижу, что он тебе нравится. Будешь отрицать? Зачем ты рассказываешь мне всё это? Ведь можно было просто промолчать и заполучить Стаса себе. Катька замерла, не торопясь с ответом. — Да. — наконец выдала она. — Стас мне нравится. Но ему нравишься ты. Пока что. Ты же понимаешь, что я пришла сюда не из-за тебя? Он сделал мне добро, а теперь страдает из-за этого. Почему же я не могу ответить ему добром, рассказав тебе правду? Спорим, ты его даже слушать не стала? Я бы точно не стала… после такого. Данка закусила губу. Белобрысая стерва была права. Но это совершенно не отменяло того факта, что она всё-таки стерва. — Ты пыталась меня убить! Это тоже было добрым жестом ради Стаса? — не без ехидства поинтересовалась Дана. — Я не желала тебе смерти. — уклончиво ответила та. — Это была некоторая проверка — для него, не для тебя. Ты тут совершенно не причём, ведьма. Это касается только стаи. Их взгляды перехлестнулись, полыхнув взаимной неприязнью. И Дана поняла, что всё, что сейчас делала Катерина, в действительности было только ради Стаса. Она не знала, в какие игры собиралась играть эта белобрысая, но вдруг отчётливо осознала, что не готова отдать ей своего любимого. Кажется, Катька это тоже поняла, и поспешила откланяться. Дана же, после её ухода, сразу же вскочила на ноги и принялась приводить себя в порядок. Всё-таки нужно было поговорить со Стасом. И она это сделает, прямо сейчас, пусть и с опозданием. Закончив прихорашиваться, она схватила футболку и решительно направилась к выходу.

А Стас так и стоял, словно врос в землю, словно физически потерял возможность двигаться, уйдя невесёлыми мыслями далеко вглубь себя. Ему казалось, что весь мир вокруг вдруг обернулся против, а ведь сентиментальным он никогда не был, и из-за девчонок долго не страдал. Да что за фигня такая⁈ Почему внутри ощущение, что сердце сейчас взорвётся на тысячи осколков? Точно, ведьма… приворожила, привязала, прибрала. Больно, и ведь физическая боль здесь совершенно не причём! Душа болит, так, что и жить не охота. Без неё, без Данки…

— Север!

Мишка, кажется, был удивлён, застав здесь Стаса в таком состоянии. Бледный, покрытый испариной, глаза блестят как у сумасшедшего. — Ты чего? И где Ватруша? Врезать бы ему сейчас, да руки дрожат. Не до разборок сейчас, хоть убивай. — Нету её… ушла. — хрипло выдал он, понимая, что и дышать тяжело. Без неё — тяжело… — Э, брат! Ну поругались — помиритесь! Первый раз что ль⁈ И ведь возразить было нечего. И Мишка вёл себя так, будто искренне сочувствовал их размолвке. — Тебе-то что, Царь? — всё же злость прорвалась наружу, пробив казавшийся непоколебимым свинцовый панцирь страдания. — Ты убить её хотел, помнишь? — Я, — Мишка сделал эффектную паузу, — не хотел. Я выполнял лишь приказ, только и всего. Ватруша мне жить не мешает. — А кто мешает? — зло прорычал Север, пытаясь разозлиться еще больше. Но Мишка, кажется, понял его настрой. — Пойдём. — он хлопнул давнего товарища по плечу. — Поговорим. У меня родителей до вечера не будет, а чем угостить тебя найдётся… Он хитро усмехнулся, и Стасу не надо было догадываться, о чём он говорит. А почему бы нет? Кажется, свидания с Данкой сегодня не будет, а проводить день и вечер в одиночестве… да он просто с ума сойдёт. — Пошли. — легко согласился Стас. — Коль не шутишь.

Они уже были достаточно навеселе, когда Стаса повело от непривычки, а Мишку от чрезмерного употребления не детского напитка, но обоим сейчас было не до правильности. Вопрос назрел серьёзный. — Слышь, Север, ты это… Катьку не трогай. — Мишка пошёл в наступление резко, так, что даже Стас сообразить не успел. — Чего? — захлопал он глазами. А Мишка продолжил. — Не для тебя она. Моя она, понял? — А. — дошло, наконец, и до Стаса. — Понял. Забирай. Царь прищурился подозрительно. — Что, прям так просто? — Прям проще некуда. — заявил Стас. — Не нравится она мне. Мне вообще кроме Ватруши никто не нужен. А чего ты вообще с этим вопросом ко мне сунулся? Вано иди предъявляй, или как его там… Мишка зарычал по-звериному, не сдержав эмоций. Видимо, этот Иван их нехило так замотал. Но что поделать. — Так она на тебя глаз положила! — рявкнул Мишка. Но Стаса это не смутило. — Как положила, так и снимет. Я тут причём, а, Царь? — Главное, не отвечай ей взаимностью! И столько было жалости в этой сопливой просьбе Мишки, что Стасу даже стало противно. — Не буду. Угомонился? Тот расплылся в широкой улыбке. — Понял тебя, Север! Продолжим…