Глава 21

Третий пропущенный вызов с незнакомого сотового обнаружился на моём телефоне ближе к полудню вместе с пятью неотвеченными от Галки. С последней я собиралась встретиться после рабочего дня, хотя сильно сомневалась, что у Адама нет для нас иных планов. Настойчивая попытка Гали дозвониться означала лишь одно. Подруга очень явно даёт понять то, что я знала и без неё — мы слишком давно не встречались и это нужно исправлять.

То, что происходило между мной и Адамом, казалось волшебным сном. И просыпаться мне не хотелось. Равно как и позволять кому бы то ни было вторгаться в наш уединённый мир, где нам так хорошо было вместе. Но и забывать о Галке и Оле не стоило. Обе они вполне могли ворваться хоть в нашу с Адамом вселенную, хоть в офис без пропуска. И второе было предпочтительнее.

Постучав ручкой по столу, я решила, что позвоню Галке позже и нажала кнопку вызова, набирая незнакомый номер. Предположений, кто мог звонить мне, да ещё и не единожды, у меня не было, потому женский голос, назвавший меня по имени, заставил озадаченно нахмурить брови.

— Ева?

— Да. — Я взяла паузу и добавила через пару секунд: — Вы мне звонили совсем недавно.

— Это Вероника. И у меня к тебе серьёзное дело, касающееся Адама.

Проигнорировав первый порыв отключить связь, я машинально бросила взгляд на дверь в кабинет Левандовского, который уехал по делам пару часов назад.

Я молчала, ожидая продолжения от Вероники, но подспудно надеялась, что она просто положит трубку. Чёрная ревность, родившаяся внутри, растеклась по венам, достигнув сердца, которое неистово застучало. Я ни разу не думала о Веронике с тех пор, как мы с Адамом были в Польше. Ревновала к каким-то безликим секретаршам, совершенно позабыв о том, что до меня у Левандовского была весьма реальная невеста, которая рассчитывала на отношения с моим нынешним мужем. Которая делила с ним постель и собиралась заводить от него детей.

А что если у Адама с ней ничего не закончено? Что если они продолжают видеться, и сейчас Вероника позвонила мне, чтобы сообщить об этом?

— Помнишь наш последний разговор? — наконец нарушила она затянувшееся молчание, и я нахмурилась ещё больше.

— Помню, но не думаю, что теперь он актуален.

— Отчасти да. Но есть кое-что, что я хотела бы обсудить с тобой тет-а-тет. И нужно, чтобы Адам об этом не знал.

Я снова не спешила отвечать Веронике. С одной стороны, нужно было, наверное, просто послать её куда подальше, позвонить Адаму и рассказать о её звонке. С другой, я не спешила делать никаких выводов, когда в памяти всплыли слова Вероники о конкурентах Левандовского.

— Почему ты не хочешь, чтобы об этом знал Адам? — всё же уточнила я.

— Ты же его знаешь, Ева. Он самоуверен так, что изменить это невозможно. Меня он даже слушать не станет. А меж тем, я желаю ему только добра, поверь.

Я не понимала, можно ли доверять Веронике, ведь знала я её не так, чтобы очень хорошо. Хотя, кому я врала? Я вообще её не знала. Но в голосе, звучащем на том конце, слышалась искренность. Наносная или нет — судить я не могла.

Вероника ждала, а в моей голове мысли проносились со скоростью света. В принципе, я ничего не теряла — могла просто выслушать бывшую невесту Адама и решить на месте, что делать с тем, что она хотела мне поведать. Бросив взгляд на часы, я кивнула, хотя этого жеста Вероника, разумеется, видеть не могла.

— Через полчаса у меня обед. Если устроит, встретимся в «Рататуе» — я буду там ровно в два.

— Устроит. Как раз успею добраться туда из спортзала. Увидимся.

Она отключила связь, оставив мне ощущение, что я совершила ужасающую ошибку, соглашаясь на эту встречу. Но я и вправду ничего не теряла — а выслушать Веронику и понять, есть ли повод для моих тревог, так внезапно родившихся внутри, всё же стоило.

В сравнении с тем, как мы общались с Вероникой в прошлый раз, эта встреча принесла мне много сюрпризов. Бывшая невеста Адама сияла открытой улыбкой, даже невесомо чмокнула меня в щёку, обдав удушливой волной приторного аромата. Выглядела она всё так же великолепно, привлекая к себе взгляды едва ли не всех мужчин в кафе.

— Присядем? — указала она на столик, и я кивнула, не в силах выдавить из себя ни звука.

Самым верным было занять позицию наблюдателя, что я и сделала, устроившись напротив Вероники и принимаясь листать меню, поданное официантом. Я чувствовала на себе пристальный взгляд, но усиленно делала вид, что занята выбором блюд. Продиктовав официанту заказ, я всё же посмотрела на Веронику, ожидая того, что она собиралась мне сказать.

— Адам не знает о том, что ты здесь? — задала она вопрос, и в голосе её мелькнула тревога.

— Пока нет. Но я не стану от него ничего скрывать.

— Хорошо. Ты сама потом решишь, стоит ли ему рассказывать или нет.

Я сдержала порыв сообщить, что от Адама секретов у меня нет, пожала плечами, как будто соглашалась с Вероникой, и посмотрела на неё выжидающе.

— Я не зря заговорила с тобой о том, помнишь ли ты нашу последнюю беседу. Мы говорили о конкурентах Адама.

— Да.

— Ты не замечала ничего необычного за последние дни? Может, показалось, что Адам что-то от тебя скрывает?

— Эм… Каким образом это относится к делу?

— Ты знаешь компанию «Фогель-трейд»?

— Конечно, знаю. Ещё один мастодонт на ниве парфюмерного бизнеса.

— Да.

Она взяла паузу, задумчиво помешивая латте, принесённый официантом. А я гадала, что могло понадобиться Веронике от меня и зачем она задавала мне все эти вопросы.

— Та разработка, которой занимается Адам, на самом деле является идеей Райнера Фогеля, — наконец проговорила Вероника, глядя на меня поверх чашки, из которой отпила мгновением позже.

— Как может разработка Адама быть идеей другого человека?

— Я не совсем верно выразилась. Идея создать аромат, который станет инновацией в мире парфюмерии, изначально принадлежала Фогелю.

— Это глупость. Ну и что, что принадлежала? Это же бизнес. Здесь всегда у кого-то возникают мысли создать что-то инновационное.

— Это не глупости, Ева. В деле, где замешаны огромные деньги, нет места глупостям.

— Что ты имеешь ввиду?

— Что Адам в опасности.

— Тогда я прямо сейчас позвоню ему и всё расскажу.

— Нет.

— Что значит, нет?

Я смотрела на Веронику удивлённо, не понимая, к чему она клонит. Зачем нужно было назначать мне встречу, рассказывать всё это, чтобы после сказать, что Адаму знать ни о чём не нужно?

— Адам не отступит. Если ты считаешь иначе — ты плохо его знаешь.

Она подалась ко мне через столик, положила прохладную ладонь поверх моей, лежащей на столике, и по выражению её лица было видно, что Вероника действительно переживает из-за того, что с Адамом могло случиться что-то плохое. А я действительно понимала, что он не отступит. «Грей Маус» значил для него слишком многое, чтобы Левандовский отказался от этого проекта.

— Ева, послушай меня… Нас с Адамом связывают несколько лет знакомства. И довольно хорошие отношения. Ты не подумай, сейчас ни о каких романтических связях речи быть не может, разумеется. Но это не мешает мне переживать за человека, невестой которого я была, и желать ему только добра.

— И что ты предлагаешь?

Я осторожно выпростала руку, взяла со столика стакан воды и отпила половину. Аппетит пропал — один только вид салата, который поставил передо мной официант, вызывал тошноту, подкатывающую к горлу.

— У тебя же есть доступ к документам фирмы Левандовского, так? Даже к тем, которые никто не должен видеть.

— Так, — кивнула я, гадая о том, к чему клонит Вероника.

— Хорошо. Я могу договориться с Фогелем о встрече. Сегодня же вечером. Один из бонусов, которые даёт статус невесты Левандовского — нужные знакомства и контакты. — Она холодно усмехнулась и продолжила: — Ты лично встретишься с ним и передашь ему всё, что касается той самой инновационной разработки.

— Ты предлагаешь мне предать Адама?

— Я предлагаю тебе его спасти. Ева, поверь мне, игра идёт по-крупному.

Я откинулась на спинку стула, глядя на Веронику. Голова кружилась от изобилия хаотичных мыслей. Но я понимала, что мне придётся пойти на всё, чтобы Адам избежал той опасности, о которой толковала сидящая напротив меня женщина.

— Зачем Фогелю эта разработка? Совсем скоро она появится на рынке под брендом Левандовски.

— Он разберётся, что к чему, не волнуйся.

Вероника смотрела на меня испытующе и вопросительно, очевидно ожидая, что я тотчас соглашусь на всё. Я же сделала глубокий вдох и подозвала официанта, чтобы расплатиться по счёту. Сидеть и дальше обсуждать всё это с Вероникой у меня больше не было ни сил, ни желания.

— Я наберу тебя через пару часов и скажу, что решила, — наконец выдавила я из себя, бросая на столик несколько купюр. — Мне нужно подумать.

Поднявшись, я направилась к выходу из кафе, зная, что у меня есть только один выход — выиграть время. И я уже знала, что нужно делать.

Те два часа, что я взяла для «раздумий», прошли в бесконечных терзаниях. Я не могла сосредоточиться ни на текущих делах, ни на попытках понять, всё ли правильно сделала. И самым ужасным было то, что мне не с кем было обсудить принятое решение. А оно уже было принято, потому что я знала одно — не может быть ничего важнее безопасности Левандовского.

Договорившись с Галкой встретиться вечером в кафе, я отправила смс Адаму, в котором сообщила, что сегодня вряд ли приеду домой. Хотя, наверное, после посиделок с подругой стоило отправиться прямиком к мужу и рассказать ему всё. Но я сомневалась. Я вообще сомневалась во всём, что касалось сложившейся ситуации. Знают ли о чём-то в ближайшем окружении Адама? Что предпримет сам Левандовский, когда узнает о звонке Вероники и о том, на что я собиралась согласиться? Миллион вопросов атаковали меня со всех сторон, пока я сидела за столом в приёмной и смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

Стрелки на часах показывали пятнадцать минут пятого, когда я всё же набрала номер Вероники.

— Слушаю! — откликнулась она сразу же, что заставило меня взять паузу прежде чем ответить.

— Я подумала о том, что ты мне предложила.

— И?

— Какие у меня будут гарантии?

— А какие тебе нужны? Здесь же всё просто.

— Я так не думаю.

— И зря. Фогель получит разработки и выпустит тот самый продукт. Это полностью удовлетворит его. В остальном — после Адам может заниматься хоть сотней инноваций.

— Больше похоже на мерение мужскими достоинствами.

— Так и есть. Мальчики вырастают, но всё равно продолжают играть в игры «у кого пистолет больше». Только цена у таких игр непомерно высока.

Я поморщилась, когда Веронику увело в сторону философии. Мне не было никакого дела до каких-то мальчиков, важен был весьма конкретный мужчина, и за то, чтобы у него и дальше было всё хорошо, я готова была заплатить ту самую непомерно высокую цену.

— Хорошо. Во сколько и где мы сегодня встречаемся?

— О, я рада, что ты поняла всё правильно. Я свяжусь с Фогелем и назначу вашу встречу часов на шесть вечера. На набережной у ротонды где резиденция подойдёт?

— Да. Вполне. Я буду в шесть.

— Хорошо, тогда я звоню ему. — Она сделала паузу и проговорила почти неслышно: — Спасибо, Ева.

Отключая сотовый, я понимала, что раздрай, в котором пребывала всё это время, приобрёл какие-то космические размеры.

Последнее сомнение в том, что я всё делаю правильно, появилось у меня когда я распечатывала документы в кабинете Левандовского. Я не собиралась пользоваться паролем от личного компьютера Адама, который он сказал мне, очевидно, полностью доверяя, если бы не обстоятельства.

Заперев за собой дверь, я прислонилась к ней, слыша, как в висках бешено стучит пульс. Прикрыла глаза, и быстро, чтобы не передумать, направилась к столу.

Мне хватило десяти минут, чтобы найти нужный файл, распечатать его, вложить в папку и выключить компьютер. Теперь дело оставалось за малым — убедить себя, что должна сделать последний шаг, который состоял во встрече с Фогелем. И забыть обо всём хотя бы на пару дней. Это потом я во всём сознаюсь Левандовскому, сейчас же мне просто нужна пауза, чтобы разобраться с тем состоянием, в которое меня погрузили переговоры с Вероникой. Состояние какого-то безумного хаоса, из которого было невозможно вычленить хоть что-то разумное.

Набережная была погружена во мрак. Было холодно, что заставило меня поёжиться, когда я вышла из такси, которое осталось ожидать меня у обочины. Фогель был на месте — ждал меня неподалёку, засунув руки в карманы пальто. Мне и знать его в лицо было необязательно, чтобы понять — передо мной именно он. Внешне он скорее отталкивал, хоть и был довольно привлекательным мужчиной лет пятидесяти. Но тот прищур глаз и холодный взгляд, которым он окинул меня, вызывали только одно желание — больше никогда с ним не встречаться.

— Ева? — уточнил он, одновременно приветственно кивая.

— Райнер?

Я подошла, вставая напротив. Пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть в лицо Фогеля. Озноб, причиной которого был вовсе не холод, теперь охватил меня целиком. Руки, прижимающие папку к груди, дрожали. Хотелось поскорее покончить со всем этим, вернуться туда, где не будет вероник и конкурентов Адама, и забыть обо всём.

— Вот. — Я протянула Фогелю папку, которую он буквально выхватил из моих рук и принялся листать. — Кажется, здесь всё. Формулы, какие-то графики и всё, что вам необходимо.

Я смотрела на то, как глаза Райнера бегают туда-обратно по документам, как беззвучно шевелятся его губы, и как в глазах загорается удовлетворение, от которого внутри меня появилось мерзкое чувство. (3303c)

— Да, это то, что нужно, — кивнул он, закрывая папку и кивая в сторону шоссе. — Вас подвезти?

— Спасибо, я на такси.

Не прощаясь с Фогелем, я развернулась и направилась быстрым шагом в сторону ожидающей меня неподалёку машины. Хотелось перейти на бег, но я сдержалась. Ощущение, что я совершила огромную ошибку, не давало мне покоя. Но пути назад не было. Осталось только смириться с этим и двигаться дальше.