Глава 11. Холодная война

Искать старика мне, кстати, даже не пришлось. Он нашёл меня сам, явившись под ведьмин частокол буквально через два дня после нашей с Фимой беседы.

Но это было через два дня, а в понедельник с утра я опять встретилась со старостой. Вернее, выцепила его в корчме после очередного похмелья. Пока он был, что называется, тёпленький, получила разрешение на обучение детей иллюстрации, фактически услышав в мыслях «твори что хочешь, только не бубни так громко». Кроме того, договорилась о пятничном экзамене, и уже после этого со спокойной совестью вернулась к себе. Дома меня ждали «пациенты». Притом стояли у забора даже несмотря на заверения Дуси, что пробуду в Барашках до обеда. В итоге приступила к урокам с огромной задержкой и спасибо Фиме, что подстраховала. Вторник прошёл в штатном режиме и намного спокойнее. Я успела распустить всех малышей, поужинать и даже отправить Евдокию спать, когда мимо меня прошмыгнул Снежок, недовольно бурча себе под нос.

— Что у тебя там приключилось, киса? — спрашиваю этого лентяя, оглядываясь через плечо.

Мы были в избе и, если честно, не слишком-то хотелось остаток вечера выслушивать в своей голове ворчание на тему того, как его достали посетители. И ведь ответить как следует нельзя: если Дуся спит, то можно разбудить. А если только притворяется, то недолго пополнить её словарный запас неприличных слов.

— Ты на мою голову приключилась! — шипит Снежок. Ну, понеслась… — Что за мужики к тебе ночами шляются?

Я собиралась было фыркнуть, мол, откуда у честной ведьмы вообще могут взяться ночные гости, но тут в окошке заметила фигуру за частоколом. Хм…

Почему-то мир «Принцессы для солдата» мне казался априори очень мирным. То, что в начале осени тут обещают выжечь целую деревню, не в счёт! Но даже маленькие дети здесь спокойно ходят через тёмный лес, а самое большое преступление — плюнуть в огород соседа. Я даже не была уверена, что в избе ведьмы есть засов, и сейчас медленно покрывалась холодным потом. Как быть, если пробрался злоумышленник? Знает ли он, что здесь проживает ведьма, или просто захотел поживиться хоть чем-то в доме среди леса? А ведь я несу ответственность не только за себя, но и за Дусю…

Но не успела накрутить себя по полной программе, как фигура у забора подкурила трубку. В свете огня я моментально узнала патлатого старика с ярмарочной площади, и так же быстро решила, что раз гора сама притопала к Магомету, не смущаясь зарослей репейника, то мне не стоит игнорировать подобные подарки судьбы.

Накидываю на плечи шаль, и как была, в рубашке, выхожу на улицу.

— Ну здравствуй, матушка ведьма, — тянет старик, и в голове явно слышится ехидца. — Как твоё здоровье?

— Всяко получше твоего, — отвечаю в тон старику, оглядывая его внимательно.

Некоторое время мы стоим молча. Почему-то в прошлую встречу он мне казался старше. Конечно же плохое освещение нельзя отметать, однако прошлой кривой осанки да дрожи в пальцах нет и в помине.

— Уютненько у тебя тут, — старик пыхтит трубкой, но на меня дым, к счастью, не попадает. — Не угостишь дедушку кружечкой отвара?

— А дедушка не хочет для начала сообщить, зачем явился?

Складываю руки на груди. Вообще, этот старик и в прошлый раз вёл себя достаточно вольно, но сейчас меня не покидает ощущение, что разговариваю с престарелым нахалом. Или хотя бы пожилым. Так и хотелось отправить его восвояси, но помню, что собиралась разузнать побольше информации о рисунках.

— По твоей непосредственной специализации, разумеется, — старик делает затяжку следующую затяжку и вновь одаряет меня прищуром. — Угадаешь, о чем собираюсь спросить?

— Если это спина, то пояс из собачьей шерсти поможет лучше всего, — принимаюсь перечислять. Не люблю эти игры в угадайку. — Если живот прихватило, то поголодай несколько дней: только кипячёная вода и чёрствый хлеб. Хлеб как раз в воде размочишь, если своих зубов мало. Порчи не навожу!

Старик рассмеялся, и стало ясно, что зубы у него в наличии. Притом все. А ещё, куда как меньше морщин на лице, чем положено. В прошлый раз это было трудно разглядеть из-за свисавших паклей волос, да и сейчас мешало освещение. Но стоило ему запрокинуть голову, и несостыковки образа принялись сыпаться одна за другой.

— Нет, матушка, мне порча без надобности, — отсмеявшись, продолжил мой собеседник, и я до кучи заметила, что из голоса почти пропало дребезжание. — Захотелось посмотреть, как ты обустроила у себя школу.

— Решил сам освежить базу знаний, или хочешь попробовать себя в качестве педагога?

Знаю, что сейчас в голосе слишком много язвительных интонаций. Но, во-первых, привычка вести себя как ведьма так просто не искореняется. А во-вторых, не нравится мне этот старик. И то, как оценивающе смотрит сейчас, тоже не нравится.

— Забавная ты, ведьма… Не думала, что в столице за подобные фортели с деревенщинами тебя по головке не погладят?

— А почему в столице вообще хотя бы кому-то должно быть дело до того, как живут рядовые барашкинцы? — вздёргиваю бровь я. Вряд ли мне ответят прямо, но и совсем не спросить было бы глупо.

— Потому, — бурчание в ответ наглядно говорит, что передо мной стоит любитель тайн, интриг и прочей лабуды. — И ладно бы просто счёт и письмо! Рисунки-то зачем? Елисей и его прихвостни такие вещи без внимания никогда не оставляют.

Кто такой Елисей я понятия не имела. Знала, что так зовут королевича из известной сказки, да мальчика в соседнем подъезде моей ещё прошлой жизни. Кто это в мире Алисы — загадка.

— Что за Елисей?

— Увидишь, если продолжишь свою самодеятельность в том же духе.

Туше и ничья. Ладно, следующий вопрос.

— Тогда скажи, почему так хорошо разбираешься в столичных вельможах. Раньше жил там? Или скорее уж служил?

— Может и служил, — старик пожимает плечами, и я ловлю себя на том, что хватит уже называть его стариком.

— Сдаётся мне, что ты кого-то там надурил, и потому скрываешься в этой глуши, выдавая себя за деда с приступами маразма…

— Ну почему же сразу «надурил»? — мой собеседник почти натурально обижается. — Просто перешёл кое-кому дорогу, и теперь вынужден расплачиваться за тот опрометчивый поступок. Рассказать?

— Пожалуй, обойдусь.

На самом деле, любопытно было очень. Но такому субъекту свой интерес показывать нельзя, иначе окончательно измучает. К тому же, мне бы со своими проблемами разобраться. Чужие же и вовсе могут лечь на мои плечи тяжким камнем. Особенно если в это замешан криминал.

Видимо, притворялась я из рук вон плохо, потому что меня мигом раскусили. «Старик» ехидно усмехнулся, а потом сделал шаг вперёд. Нас разделял частокол и по три шага с каждой стороны, но я машинально отзеркалила этот жест и тоже подошла поближе.

— Поверь, это весьма интересная история, — а вот теперь в голосе мужчины появились нотки загадочности. Мы словно не у забора разговариваем, а слушаем байки у костра. Страшные, но обязательно завораживающие. — Про бедного солдата, злые чары и магию.

— Магию? — повторяю эхом. Всё, что так или иначе связано в этом мире с волшебством, пока что представлялось предо мной исключительно в виде слухов или сплетен. Разузнать о настоящей магии было бы весьма интересно и познавательно.

— И волшебство… Пять лет назад злая колдунья заколдовала меня, превратив в дряхлого старика. И снять это заклятие может только одно… — мужчина сделал ещё шаг, буквально склоняясь над забором. В отблесках луны его глаза мерцали каким-то загадочным цветом. — Поцелуй прекрасной девы.

— Поце… Поцелуй?

Я словно под гипнозом придвинулась поближе. Заклятие, колдунья, поцелуй… Всё как в известных сказках. Неужели задумка Алисы была именно в этом?

— Верно, поцелуй.

Мужчина еле заметно кивнул, и упёрся грудью в забор. Взошедшая луна ярко озаряла его лицо, и теперь он мне казался выглядевшим лет на сорок, не больше. И черты лица были весьма приятные: волевой подбородок, нос с лёгкой горбинкой, чётко очерченные губы. Шрам, разумеется, немного портил вид, но не смотрелся отталкивающе.

— Не может быть… — говорю тихо, еле шевеля губами, и теперь мой собеседник тянется вперёд. Ладонь уже занесена, чтобы взять меня за подбородок. — Не может быть, чтобы хоть кто-то вёлся на такой грубый подкат.

Мы со «стариком» встречаемся взглядами. Его — резко холодеет, и вот уже между нами снова всё то же пространство в три шага.

— Ведьма.

— Врун.

Ничья. Зато теперь можно и серьёзно поговорить.

— Между прочим, на этом свете немало доверчивых и добрых женщин, — видимо, мой собеседник не готов так быстро перейти на деловой тон. Ладно, подождём.

— Ты хотел сказать, бестолковых дурочек? — ехидно уточняю я. — Рассказываешь, что станешь прекрасным принцем, а на утро тебя и след простыл?

— Ночью никто не обижался, — «старик» пожимает плечами, и я закатываю глаза. — И на чём я прокололся?

— На всём, разумеется. Ты слишком хорошо сохранился для дряхлого старца. Волосы не седые, а явно светлые, но посыпанные пеплом. Но самый главный твой промах был, разумеется, в том, что связался с ведьмой.

— Не злись, матушка, — смешок в ответ. — Подумал, вдруг получится совместить приятное с полезным. Но я действительно собирался поговорить с тобой по поводу твоих новаторских идей.

— О том, что нельзя рисовать? Но дети перерисовывают только котиков и птичек. На портреты людей мы не замахиваемся.

— Что не помешает специальному отряду провести дознание. Хочешь, чтобы плохие дяденьки поговорили с детишками как следует?

Само собою, не хотела. Но неужели в этом королевстве всё настолько запущенно?

— Предлагаешь всё это прекратить?

— Зачем ты вообще собралась обучать грамоте деревенских босяков? — вопросом на вопрос отвечает собеседник. Но в эту игру можно играть вдвоём.

— За какое преступление ты скрываешься от властей?

— Не твоего ума дело, ведьма, — мгновенно злится «старик», и я в ответ пожимаю плечами.

— Тогда и ты у меня ничего не спрашивай.

Впрочем, даже расскажи он мне про свои прегрешения, не уверена, что смогу поделиться историей проникновения в другой мир. Ладно кот, которому вообще на всё плевать, но житель мира вряд ли останется настолько хладнокровным. Кстати, где там этот мешок с блохами? Ни одного ехидного комментария в моей голове не прозвучало, хотя тут подвернулся такой повод!

Мы постояли так какое-то время, посверлили друг друга взглядами, но на этом решили закончить с молчаливой битвой.

— В общем, если даже творишь безумства, постарайся либо не попадаться на горячем, либо вывернуть ситуацию так, чтобы твои капризы приняли за истину в высшей инстанции, — наконец заговорил мужчина. — Имей ввиду, я это советую не из благих намерений. Не в моих интересах, чтобы к деревне оказалось привлечено слишком уж много внимания.

— Ну в добрых делах заподозрить тебя я бы и не подумала, — хмыкаю. — Но за совет спасибо. Правда.

Получаю в ответ кивок, и мы расходимся.

Осторожно прошмыгиваю в избу, чтобы не разбудить Евдокию. Скидываю платок, поправляю подушку на лавке и ныряю под одеяло. Но стоило устроиться поудобнее, как ощутила на себе пристальный и осуждающий взгляд.

Снежок играл в эти гляделки несколько минут, а потом не выдержал и еле слышно прошипел:

— Надеюсь, это не войдёт у тебя в привычку? Не нравится мне, когда вокруг нашей семейной избёнки толпятся жаждущие свидания кавалеры.

— А что, настоящая твоя хозяйка такими вещами грешила?

Сомневаюсь, что ведьма бы стала спутываться с кем-то из местных. Другое дело, что в дремучем лесу нет-нет, да и показывались одинокие путники.

Кот посмотрел на меня ещё более скептически, и устало уточнил.

— Ты правда хочешь это знать?

— Да сохрани меня небеса!

Не нужны мне ни подробности чужой жизни, ни её проблемы. Со своими бы разобраться. Не выходили из головы слова «старика» о том, что в этом королевстве на художников могут выслать карательные отряды не хуже, чем были у инквизиции в старые времена. Но процесс уже запущен, и остаётся только стать более осторожной. Ну и следить за ходом развития событий.

Оставшиеся до пятницы дни я продолжала обучать малышей грамоте и примитивным рисункам, но договорились держать эти знания в секрете. Само собой, язык за зубами у шестилеток держаться не станет, но и не будут болтать о таком на каждом углу.

Экзамен принимали специалисты самого что ни на есть высшего разряда: староста, корчмарь, мясник и бабка Софа. Последняя, как выяснилось, действительно умеет читать, писать и даже что-то там считает в уме, но совершенно не помнит, откуда получила такие знания. С бабуськой я решила всё выяснить потом, но пригласила в нашу школу в качестве учителя. Хотя знай ранее, привлекла и к малышне. Дети, кстати, читали весьма бойко. Трое из семи смогли без запинки прочесть текст в три предложения. Ещё трое читали по слогам. Одна малышка заикалась и отчаянно путалась, но стоило предложить ей леденец, как отвлечённая на лакомство девочка заговорила намного уверенней.

Результатами остались довольны и я, и комиссия. С понедельника в вечернюю школу ждали уже молодёжь, а остальных староста предложил обучать прямо в общинном доме. Подозреваю, что это дело я поручу уже Серафиме. Тем более, готовых азбук у нас теперь в избытке. Но вот что точно не станут делать, так это учить взрослых рисовать. Мало ли. Бережённого, как говорится…