Глава 10. Работа кипит

Теперь у меня не тихое пристанище одинокой ведьмы, а какой-то проходной двор. До обеда идёт приём «пациентов», к которым уже начинаю привыкать. Некоторые шастают через день, и мысленно я уже составляю план, как в будущем стану эксплуатировать этих словоохотливых лентяев. После обеда же ко мне приходит целый выводок потенциальных дошколят во главе с Серафимой. Из тихой и болезненной домохозяйки мать Дуси очень быстро превратилась в заправскую воспитательницу детского сада. Подозреваю, педагогика — это и есть дело её жизни, поэтому мы с удовольствием используем друг друга во благо общества и просвещения.

Подходящих ребят в Барашках оказалось целых семь. Это мальчишки и девчонки возрастом от пять до семи лет, которых в жарких послеобеденный зной родители почти что без отрыва от хозяйственных дел могут отпустить на стажировку к ведьме. Подозреваю, матери и отцы с удовольствием отправляли бы ко мне этих шалопаев и просто так, без обещаний обучить тех грамоте, ведь здесь никто не оказывается в накладе. Домой дети возвращаются довольные и досыта накормленные, к тому же ничего не набедокурив по пути и не доставая взрослых дома. Опять же, староста пообещал скинуть в качестве годового налога по целому мешку зерна за каждого грамотея в семье. Для сельских жителей это оказалось весомым аргументом, и на второй день одна из мамаш заявилась ко мне с целым выводком наперевес мал мала меньше, пытаясь уговорить взять в обучение всех. Пришлось напомнить, что скидка предоставляется исключительно за результат, и сильно сомневаюсь, что полуторагодовалый малыш сможет осилить азбуку за три недели, когда до этого с трудом выговаривал своё имя.

Вместо доски и мела я использовала большие камни и угольки, и худо-бедно за неделю дети выучили буквы. Ещё неделя им понадобилась на то, чтобы осилить элементарные слоги, но пять из семи малышей по истечению двух недель смогли читать простенькие слова.

Помимо чтения, я обучала их ещё и письму, и тут в ход пошли заранее заготовленные вечерами трафареты. Вначале дети тренировались на всё тех же камнях с угольками, а уже после брали в руки палочки и бумагу. Для нескольких тестовых букв в ход шли заготовки, а потом пусть криво и косо, но ученики уже писали сами, повторяя странички из моей азбуки. Малышне это занятие нравилось, а я преследовала ещё и свои корыстные цели, попросту размножая учебники. Конечно, после ухода детей мне приходилось подправлять за ними, внося правки, но это всё равно было быстрее, нежели писать всё самой. К тому же, я не слишком-то и уважаю монотонную работу.

Но знаете, за что я ещё люблю детей, помимо их позитива и энергетики? У них незашоренное суевериями и ограничениями сознание. Ни один из учеников ни слова не сказал против рисунков в моей азбуке. Наоборот, всем очень понравились наглядные пособия, и это продолжало вселять в меня уверенность в собственных силах. И после каждого такого урока с восторженным разглядыванием иллюстраций я чувствовала в себе силы продолжать своё дело дальше.

По воскресеньям у меня был законный выходной, притом абсолютно ото всех забот. Никаких «матушка ведьма, что-то живот с утречка прихватило, да головушка болит» с утра. Никакого гвалта «он меня стукнул» и «а я голодная» после обеда. Тишина, спокойствие, травяной чай и лишь одна вертящаяся под боком Дуська. Красота!

Малышка, к слову, делала в обучении успехи. Читала почти без запинки, да и писала относительно грамотно. Того и гляди, скоро в ход пойдут слова из трёх, а то и четырёх слогов Подозреваю, Евдокия тренируется куда как больше, нежели остальные, да и отметать природные данные тоже нельзя.

— Тётенька ведьма, а мы что завтра будем делать в нашей школе? — интересуется моя помощница, на корточках сидя передо мной.

Мы обе сидим во дворе, отдыхая не только от праведных трудов предыдущей недели, но и после сытного обеда. Я — на своём привычном чурбачке, который уже давно переделала в удобный стульчик со спинкой и подушечкой, а Дуся палочкой пыталась выводить какие-то каракули прямо в пыли. Платье, конечно, после этого придётся стирать, зато ребёнок развивается.

— Писать под копирку вы худо-бедно уже научились, поэтому предлагаю повысить уровень сложности, — лениво отвечаю я. — Будете учиться писать имена своих родных, самостоятельно соображая, из каких букв те состоят.

— Ого! — глаза малышки округляются. Она явно в предвкушении. — И это тоже будем в азбуки писать?

— Нет, это вам для личного пользования, — мотаю головой. Всё-таки их книжки я планировала передать другим ученикам.

— А что-то ещё добавлять туда будем?

Малышка смотрит на меня своим коронным прищуром. Я уже знаю эту смесь ехидства и попытки всё-таки сделать так, как надо именно ей. Забавная какая!

— Выкладывай начистоту, что именно задумала.

— Вы ведь нам первую книжку придумали с картинками, и всем они очень понравились. Особенно зайчик — он такой миленький получился!

— Хочешь, чтобы нарисовала вам что-то ещё? — спрашиваю, мысленно представляя объём работы.

— А вы могли бы… — малышка придвигается поближе и заканчивает уже шёпотом. — Могли бы научить нас рисовать?

Дуся тут же зажимает рот ладошками, сама не веря, что попросила о таком. Взрослые не раз упоминали, что иллюстрации сравни волшбе, а наставница строго заявляла, что учить колдовать не станет. Мне же наоборот, стало интересно. А вдруг получится искоренить старые суеверия и привнести в этот мир хотя бы немного прекрасного? Дети — идеальный и податливый материал для таких экспериментов, а обучить азам рисования смогу их даже быстрее, чем письму. Вот только своевольничать без разрешения старосты мне как-то не хотелось. Да и неплохо получить ещё одно мнение со стороны, а то мало ли, куда заведут подобные реформаторские идеи.

Вселенная словно подслушала мои мысли, потому что почти сразу же вижу подходящую к частоколу Серафиму. Дуся с визгом поднимается с места и несётся обнимать мать и братишку, да и я встречаю гостью с улыбкой. Закадычными подружками мы, разумеется, не стали — положение ведьмы обязывает держать дистанцию, да и наша десятилетняя разница в возрасте даёт о себе знать. Однако мы уважаем друг друга, и этого уже достаточно для совместной работы.

— Госпожа ведьма, я вам пирожков домашних принесла, — Фима улыбается, спуская сына с рук, а мне протягивая накрытую тканью корзинку. — С пылу, с жару. Утром поставила теста впрок, и пока Микола на ярмарке, решила заглянуть к вам. Не помешаю?

— Как твои пирожки могут кому-то помешать! — улыбаюсь в ответ, провожая женщину во двор. — Но ты разве не устала каждый день таскаться в лес?

— Да что вы, госпожа! Мне только в радость лишний раз Дусю увидеть. Да и хорошо у вас тут. Спокойно.

Я осмотрелась. Действительно, сейчас рядом с избушкой ведьмы царили тишина и покой. Шелест листвы и щебет птичек совершенно не напрягали, в отличие от переругивания мясника Пафнутия с владельцем корчмы, которые вчера решили выяснить, кто кому навёл порчу, раз протухло вроде бы свежее мясо. Причём здесь ведьма я понять не могла. Какая порча, если они элементарно забыли закрыть крышку в погребе после того, как перебрали местного недобродившего пива.

Устроившись в тени, где обычно занимаемся с учениками, какое-то время мы с Фимой просто сидим молча и поглощаем её чудесные пирожки. Дуся по-хозяйски принесла нам свежий квас и принялась играть с братом в догонялки, и мы обе смотрим на неё с улыбкой.

— Хорошая у тебя девчонка, — заговариваю я, чтобы не сидеть в тишине. — И весьма толковая. Грамоту усвоила уже лучше других.

— Это она в отца своего, — чуть грустно улыбается женщина. — Тот тоже ведь и читать, и считать умел достаточно бойко.

— Ну не скажи, — не соглашаюсь. — Ты тоже очень быстро всё освоила. Уже можешь читать небольшие тексты.

— Меня отец Евдокии немного учил, — Фима пожимает плечами. — Не как вы, конечно, да и писать я так и не выучилась. Но когда в лавке никого не было, от скуки он показывал мне буквы и цифры. Так, баловство.

— Не наговаривай, ведь взрослому учиться всегда сложнее, чем ребёнку. Кстати, — тут же вспоминаю, переводя разговор на другую тему. — Как мы будем обучать молодёжь? Может, вечерние посиделки?

— Боюсь тогда они только и будут знать, что лясы точить, госпожа ведьма, — моя собеседница качает головой. — Буквы ещё худо-бедно выучат, а вот читать… Детишки любят сказки, но эти просто отмахнуться от историй. Особенно парни.

— Все любят сказки, — не соглашаюсь я. — Хоть взрослые, хоть дети. А чтобы у девушек и парней появился стимул, предлагаю подсунуть им сказочку поинтересней.

Серафима смотрит на меня с сомнением, и я, не выдержав, раскрываю карты.

— Девушкам будет предложен вариант любовного зелья, а парням — отвар силы. Притом у каждого в тексте будет записано по-разному, так что вариант списать у соседа здесь не прокатит.

— Госпожа ведьма, да вы что! — у Фимы так забавно округляются глаза, что я не выдерживаю и начинаю хихикать. — Разве ж им можно такие ценные заговоры да рецепты рассказывать? И вы ведь старосте обещали…

— Не бойся, трусиха, — утираю выступившие от смеха слёзы. — Никакого колдовства! Отвар силы на самом деле будет просто тонизирующим чаем, а любовное зелье — сладким напитком. От такого поднимается настроение, начинают вырабатываться гормоны счастья, а значит выпивший этого зелья человек чувствует себя намного лучше. А влюбится в таком настроении или нет — тут уж не от меня зависит.

Фима поджимает губы, но потом тоже улыбается. Шутка начинает ей нравиться, а в первую очередь то, что она безобидна. Я же вспоминаю, о чём размышляла как раз перед её приходом.

— Послушай, Фим… А что, если я детей не только грамоте поучу, но и рисовать? Примерно такие рисунки, как в моей азбуке.

— А разве этому возможно научиться? — недоверчиво интересуется женщина, вспоминая, как с интересом разглядывала картинки в самый первый день.

— Принцип обучения тот же, что и с буквами и словами, — пожимаю плечами. — Если знаешь азы и понимаешь принцип, то всё легко решается насмотренностью и практикой. Людей их рисовать я, разумеется, учить не буду. Не после рассказов того старика про заклинателей душ.

— А что за старик?

Фима снова тянется к квасу, и под её прихлёбывание пересказываю события почти что трёхнедельной давности. И даже сама удивляюсь, как быстро пролетело время.

— Как думаешь, кто это был? — спрашиваю, надеясь получить ответы. Потому что расспросить старика поподробнее хотелось. Обязательно вернусь к этому вопросу, как только закончу с обучением малышни. — И будет здорово если подскажешь, где его можно найти.

— А я не знаю, госпожа ведьма, — тянет Фима, и выглядит при этом весьма задумчивой. — Он явно не здешний, и скорее всего в Барашках постоянно не живёт. Под ваше описание подходит один. Почти ни с кем не разговаривает, людей чурается, и даже местные кумушки не знают, откуда взялся. Периодически этот тип показывается то на ярмарке, то у реки. Но не постоянно обитает там, поэтому так сходу его вряд ли получится найти. Только если наткнуться случайно.

Я мысленно хмыкнула. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. Сперва поговорю со старостой по поводу детский рисунков. Если не будет категорически против, то обучу малышей рисовать всяких там зайчиков и котиков. Через неделю устроим им пробный экзамен, чтобы оценить подход к образованию. Если всё пройдёт как задумала, можно приступать к обучению молодёжи. Нет — придумаю что-нибудь ещё. Впереди ещё три с половиной месяца, и я по-прежнему надеюсь, что за это время барашкинцы научатся читать. Не хочется, чтобы люди, с которыми уже здороваюсь по утрам, словно с добрыми соседями, оказались сожжены из-за одной лишь прихоти бестолкового вельможи.