Глава 9. Сомнения

— Тётенька ведьма, а мы на рынке много чего купим? — в очередной раз уточнила Дуся, слегка дёрнув меня за подол фартука.

— Вот придём и на месте решим.

На самом деле, в походе на рынок нужды особой не было: с утра и до обеда к домику ведьмы стекались жители деревни. А в качестве оплаты за мой труд они приносили различную снедь, живность и изредка — монетки. Поначалу брать оплату за свои советы я как-то стеснялась, считая себя шарлатанкой, но очень быстро — уже к исходу второго дня — вся стеснительность выветрилась. В отличии от миазмов козы бабы Софы в нашем дворе. Зарабатывают же психологи и всякие там коучи себе на хлеб подобным образом и ничего, не замучила никого из них совесть за переводы платежей на карту! К тому же реальное колдовство барашкинцам и не требовалось. Кому-то нужен был просто совет, а кто-то рад уже тому, что его выслушали. Опять же, из жалоб населения нет-нет да и удавалось почерпнуть какие-нибудь знания о мире. Но рынок… В любом времени и точке пространства рынок всегда был местом скопления людей и сплетен. И если к тому же колодцу стекались в основном любившие почесать языками кумушки, и разговоры у них были соответствующие, то ярмарки славились разномастным народом. Как знать, вдруг именно там обнаружится сведущий человек, который сможет рассказать об иллюстрациях куда как больше, чем помощница-пострелёнок.

— А орехи брать будете? — уже через пару минут малышка продолжила свой допрос.

— Если тебе надоели лесные, то можем и купить, — я меланхолично пожала плечами.

Корзинку-то я для приличия взяла, но та оказалась не по руке и успела натереть мозоли. Вполне возможно, настоящая ведьма её тоже не жаловала и использовала исключительно как элемент интерьера. Или скорее уж как урну для очередной порции хлама.

— А… сладости?

— Можем и сладости.

— Что, правда?!

Евдокия буквально подпрыгнула на месте, путь продолжая уже задом наперёд, чтобы иметь возможность заглянуть ведьме-наставнице в глаза.

— Я тебя что, хоть раз обманывала?

Малютка всерьёз задумалась, и следующую сотню метров мы прошли в тишине. А после, робко потеребив край своего платья, уточнила:

— И петушка сладкого тоже можно будет взять? Я как-то видела, деревенские мальчишки себе брали. Интересно, сладкий он будет, или не очень? Вы как считаете?

Глядя в детские глаза, у меня совсем уж неприятно защемило в груди. Местные ребятишки и без того лишены доброй половины радостей детей моего времени. Маленькую же девочку, взятую прицепом с женой, баловать и вовсе было некому. Вполне возможно, карамельные петушки на палочке здесь стоили и правда недёшево, но за малышку стало как-то совсем обидно.

— Послушай, детка, — чуть прокашлявшись, предложила я. — Ты мне на рынке особо не нужна будешь. Поэтому давай купим тебе сладостей — несколько петушков, орехов в меду и ещё чего, и ты сбегаешь домой. А я тебя потом у колодца заберу, договорились?

— Ого, а так можно?

— Конечно.

Я улыбнулась, глядя в сияющие детские глаза, и потрепала русую макушку.

На самом деле, я крепко подозревала, что рано или поздно после таких вот походов домой Дуська к мне не вернётся. Каким бы ни было тяжёлым семейное положение, но для Серафимы девочка всё-таки родная. Кровиночка, которую девять месяцев носили под сердцем, кормили своим молоком, недосыпали ночами, а после наблюдали, как малышка делает первые шаги… Мысленно я каждый раз прощалась с деткой как в последний, а потом с огромным удивлением встречала помощницу, что не умолкала ни на секунду и всегда так спешила поделиться свежими новостями.

К восторгу Дуси, на рынке её одарили аж тремя карамельными петушками на палочке с разными вкусами, и ещё одного, поменьше, велели передать для братика. Сложив лакомства и орехи в меду в платочек, малышка ускакала по направлению к кузне, а мне как новоявленной ведьме пришлось сосредоточиться на своих нехитрых покупках и осмотре самой площади.

Рынок — не рынок, ярмарка — не ярмарка… Даже не разберёшь так с ходу. Что-то похожее я помнила со времён собственного детства, когда в станицу приезжали с товаром разные торговцы и прямо с кузовов и открытых багажников машин продавали всё от живых суточных цыплят и пучков с редиской до импортных штанов и диковинной техники. Магнитофонами тут, понятное дело, не торговали, а багажники с успехом заменяли телеги. Зато будущие квочки и запасы зелени обнаружились даже с избытком.

Я не столько приценивалась к товару, сколько просто глазела по сторонам, заодно посматривая на вышагивавших между рядами людей. Те, к слову, местную ведьму узнавали и почти всегда почтительно уступали дорогу, так что поход по рынку не был омрачён ни толкотнёй, ни изрядно оттоптанными ногами. Удобно всё-таки, что ведьмы придерживаются определённого дресс-кода.

Для порядка я всё-таки купила несколько пучков свёклы, диковинной формы ватрушки для своей помощницы и самый простенький платочек, просто чтобы обмотать до мозолей натёршую ладони ручку корзинки. Решив, что с шопингом покончено, опять осмотрелась и отошла в дальний край рынка. Именно там для таких же доходяг как я поставили с пяток простецких лавок, до сих пор пустовавших. Кажется, другие барашкинцы на поверку были куда как крепче, чем городская изнеженная прогрессом и гипермаркетами попаданка.

Слегка отдышавшись и перекусив ещё тёплой выпечкой, я вытащила со дна корзинки стопку листочков и вечный карандаш, и занялась тем, чем и планировала — ловлей на живца при помощи зарисовок.

Минут пять или десять приближаться к ведьме никто не рисковал. Ну мало ли, вдруг ворожбу чёрную творит! Но через время на соседние лавочки уселись несколько старушек, здраво рассудив, что в их преклонном возрасте никакие сглазы не страшны — куда серьёзней будет вред от неудовлетворённого любопытства. А через полчаса даже обычные матроны пристроились рядом под предлогом отдыха, то и дело заглядывая мне через плечо.

Удивлённые и любопытные взгляды меня не смущали: даже дома то и дело дочки подбегали посмотреть, что же такого рисует мама. А уж обычные пленэры так и вовсе выработали соответствующий иммунитет. Я просто продолжала рисовать, набрасывая интересные локации одну за другой.

— Недоброе ты дело затеяла, матушка…

Я подняла голову и сразу же столкнулась взглядом со стариком. Лицо того было изборождено морщинами, в руках клюка. Одежда пусть и древняя, но аккуратно заштопана. Но самое примечательное в старике были глаза — по-молодому яркие и словно в душу тебе заглядывающие. Ах, да. И ещё шрам через всю щёку, постепенно терявшийся в окладистой бороде.

— И что же в нём недоброго? — поинтересовалась я. Не с вызовом, а скорее с прохладным любопытством.

Вокруг нас уже столпилось почти дюжина сельчан, с суеверным ужасом смотрящих на карандаш в моей руке.

— Заклинатели душ — желанные гости в столице. Но в деревнях такого делать не стоит.

— Заклинатели душ?

Демонстративно изогнула бровь в удивлении, и старик быстро кивнул на лист, который я держала в руках. Там был даже не рисунок — набросок портрета одного из торговцев, образ которого врезался в память куда как ярче, чем те деревянные миски да ложки, которые он продавал.

— Во времена юности ещё моего деда тех, кто умеет перенести лицо человека на бумагу, называли заклинателями душ, — пояснил старик. — В столице их привечали, но и там относились с опаской. Страшное это дело, матушка. Опасное…

Я снова посмотрела на листок. Неужели местные суеверия? Что-то вроде того, что душа может перейти на рисунок? Как знать, вдруг в мире «Принцессы для солдата» иллюстрация была сравни магии Вуду или ещё чего. Вот бы расспросить… Но — нельзя. Не при таком скоплении народа точно. Надо будет вызнать у Дуси, что это за старик, а после наведаться к нему в гости. Если моя помощница, разумеется, вернётся…

— А тех, кто просто рисует, как называли во времена юности твоего деда? — по-прежнему прохладно поинтересовалась я. Уж если быть заносчивой, то ни в чём себе не отказывать.

— Ведьмы.

Мы скрестили взгляды буквально на мгновение, и я почувствовала превосходящую меня силу. Хотелось зажмуриться, а то и вовсе сбежать, и лишь огромным усилием воли не сделала этого и даже не отвела взгляд. В конце концов, сейчас я та, кем он меня и называет.

Старик разорвал бессловесную битву первым, вряд ли догадываясь, как капля холодного пота скользнула под воротом чёрного платья, и зашагал подальше от лавок. Через минуту-другую принялись расходиться и другие зеваки, один за другим подхватывая корзинки пока я не осталась вновь одна. Рассиживаться на рынке и дальше, а уж тем более делать зарисовки, окончательно расхотелось, и я решила направиться к колодцу. Думаю, можно дать Дусе час, а потом просто уйти в лес, в свою хижину. Захочет прийти — хорошо, а нет — ну тоже неплохо.

На самом деле, просидела у колодца я куда как меньше часа. Просто поняла, что этот поход на рынок отнял последние крохи моих сил и самообладания. Хотелось прямо сейчас прийти в избушку в лесу и просто по-женски порыдать в то подобие подушки, что было в моём распоряжении. Пошвырять в стену деревянную посуду, или затеять ещё одну уборку — что угодно, лишь бы не погружаться в эти проблемы ещё сильнее. Потому что понимала, что ещё чуть-чуть, и начну сходить с ума. Стресс от перемещения и потери собственной семьи продолжал накапливаться, а единственный план возвращения и вовсе не блистал надёжностью. Да я вообще крепко сомневалась, что смогу хоть куда-то вернуться, а нынешнее состояние казалось близким к шизофрении!

Устало поднимаясь на ноги, покидаю свой пост под раскидистой ивой. Домой. Даже если это и не дом, всё равно хочу туда. Но не успела сделать и десяти шагов, как меня догнал знакомый звонкий голосок.

— Тётенька ведьма, не уходите!

Изрядно запыхавшаяся Дуся вцепилась в мою юбку, не желая отпускать. Малышка всё пыталась продолжить речь, но видимо бежала слишком быстро, раз никак не может отдышаться.

— Да не пыхти ты как паровоз, — нахмурилась я. — Не ухожу я никуда, жду тебя.

Треплю девочку по макушке, и в груди разливается знакомое тепло. Всё-таки дети обладают совершенно необычной аурой, позволяя окружающим греться в их тепле и набираться сил, когда те подошли к исходу. Возможно поэтому я и взяла малышку к себе в ученицы — не ради неё, а для себя.

— Тётенька ведьма, мама вас в гости звала, — сообщила Дуся, как только более-менее восстановила дыхание.

— Это зачем ещё?

По моему мнению, единственное, для чего любящая мать может позвать в гости постороннюю тётку, которая забрала её чадо — притравить. Ну ладно, может быть просто подсыпать слабительное в заботливо заваренный чай.

— Она пирогов напекла, — поведала малышка. — Вкусных — я сама только что три штуки умяла. С капустой, со сладкой крапивой, ну и маленькие с картошечкой.

— «Слабительное так слабительное», — внезапно подумалось мне. Как в своей печке делать пироги я так и не разобралась, а после упоминания о картофельной начинке рот сам по себе наполнился слюной.

Разумеется, поначалу я отнеслась к этим посиделкам скептически. Однако Серафима приняла меня как дорогую гостью, а вышедший из кузни отчим Евдокии и вовсе назвал благодетельницей. Меня накормили вкусной сдобой, напоили свежим квасом, и после этого мне начало казаться, что жизнь потихоньку налаживается. Во всяком случае, подушка для рыданий может и подождать до вечера. А пироги, кстати, оказались отменными на вкус, и если в них и было что-то постороннее, то явно не быстрого действия.

— Как твой кашель? — интересуюсь, отщипывая от сладкого пирожка очередную крошку. Есть уже не хотелось, но сидеть за столом просто так казалось грубостью.

— Ой, спасибо за беспокойство, госпожа ведьма, — улыбнулась Фима. — Молоко с мёдом творит чудеса. Соседи меня больше не чураются, да и сил словно прибавилось! Того и гляди, в огороде смогу нормально поработать.

— Ты силы-то побереги, — недовольно покачала головой. — У тебя сынишка маленький на руках, да и Дуся тоже.

Женщины одновременно повернули головы в сторону берёзки: там на огромном покрывали в тени дерева брат и сестра играли с выструганными деревяшками, заменившими нынешним детям конструктор. Оба выглядели совершенно счастливыми, хотя по меркам шестилетки игра в башенки должна была бы быть скучна.

— И за дочку вам тоже спасибо, — шёпотом проговорила мать семейства. — Микола даже подобрел — нет-нет да и спрашивает, как там наша егоза поживает. Она ведь ему нравится, только привыкнуть надо было получше. Да и уму-разуму у вас Дуська набирается. Соседи смотрят с уважением, раз уж сама ведьма нашу дочку в ученицы взяла.

— «Как бы они вам потом ворота дёгтем не измазали, с такой-то учительницей…», — про себя подумала я, но вслух поинтересовалась: — Скажи, а книги у твоего первого мужа были?

Серафима задумалась, но почти сразу покачала головой.

— Он только вёл свои дела на бумагах, а так, чтобы покупать для чтения — не было такого. Книги же денег огромных стоят, их разве что в столице можно взять. Слышала даже, там целые лавки с ними есть!

Я тактично промолчала, что в моём родном мире книги можно приобрести даже через интернет. Зато поспешила задать следующий вопрос.

— А рисунки? Кто-то в Барашках рисует?

— Рисунки? — округлила глаза женщина. — Да что вы, госпожа ведьма! Это ведь ворожбой считается. Обычным людям такого делать нельзя.

— Значит, рисовать — это плохо?

— Скорее уж опасно, — усмехнулась Серафима. — Поговаривают, что портреты есть только у королевских семей. И сделать их могли только истинные заклинатели душ. Мне ещё матушка моя про такое рассказывала, а ей — её бабка. А когда кто-то из вельмож заказывал своё изображение на бумаге, но у недобросовестного заклинателя, то душа этого человека переселялась в портрет и сам он быстро погибал.

— То есть, если кто-то что-то нарисует — не обязательно портрет, а даже таракана, то его за это накажут? — не унималась я, крепко подозревая, что старая байка просто обросла изрядной долей слухов. — Штраф заплатить заставят, розгами высекут, имущества лишат? Что именно?

Фима в задумчивости посмотрела влево. Потом на свои сцепленные пальцы. И только после этого вернула взгляд на меня и медленно помотала головой.

— Нет, нету никакого наказания. Просто так не делает никто, а почему именно — уже и не помнят.

— Понятно…

Фима немного помолчала, не решаясь задать вопрос. Она смотрела на задумавшуюся ведьму, и лишь через несколько минут наконец набралась смелости.

— Госпожа ведьма, а сами-то вы рисовать умеете?

Теперь настала моя очередь брать паузу с ответом. Не то, чтобы я не доверяла собеседнице. Просто не была уверена, что той не будет слишком тяжела её новая ноша.

— Я-то умею, — наконец пожимаю плечами и вытаскиваю из кармана свои бумажки с зарисовками. — Теперь бы только решить, как это умение поможет мне осуществить то, что задумала.