Глава 14. Воскресный день

Чем же занять себя человеку утром в воскресенье? Разумеется, походом на рынок. Всегда и во всех мирах рынок был и остаётся местной точкой притяжения людей, товаров и сплетен. И я на этот раз не стала исключением, отправив Евдокию к родителям, а сама вооружившись заплечным тканевым мешком. Вообще-то путные хозяйки ходят за продуктами с корзинками, но у меня на руках по-прежнему сидит малолетний дракон. Поэтому предпочитаю быть беспутной, зато со свободными руками.

Вспоминается мой ещё первый поход сюда, когда пыталась раздобыть хотя бы немного сведений об иллюстрации. Дуся, с восторгом смотрящая на первого в своей жизни леденцового петушка. Прохожие, почтительно расступавшиеся, но прячущие взгляд. Сейчас же почтения не поубавилось, зато присутствует доброжелательность. И когда вручают пучок морковки или свежие пирожки, могу быть уверена, что те не прокляты, а отличного качества, ведь ими отплатили за помощь и добрый совет.

Оладушек здесь, словно в раю. Дракона пытаются угостить куда как чаще, чем меня, и он с аппетитом съедает каждый кусочек. Скорей бы летать научился, что ли, а то совсем тяжёлый стал…

Вдруг взгляд цепляется за знакомый силуэт. Надо же, кого давно не видели! И кто, с таким хитрым прищуром смотрит на меня.

— Ну здравствуйте, госпожа ведьма, — произносит «старик» с насмешкой.

— И вам не хворать, дедушка.

Поправляю на плече дракона, который с любопытной мордахой пытается обнюхать нового человека, и мы продолжаем каждый свой путь, словно действительно столкнулись случайно. Вообще-то надо бы узнать, как зовут моего знакомого, изо всех сил пытающегося выдавать себя за старца, но ни Фима, ни те барашкинцы, которых я исподволь спрашивала, не в курсе. Устраивать допрос в лоб как-то не хотелось, а вызнавать у него самого и будет вовсе неловко. А вдруг в ответ захочет узнать, как зовут меня? Я же, вот оказия, понятия не имею, как звали хозяйку этого тела. Все до единого продолжают называть её просто ведьмой, а произносить вслух собственное имя я каждый раз побаиваюсь. Пусть всё идёт своим чередом.

Пробыв на рынке ещё с четверть часа, когда Оладушка уже начинает подташнивать от подачек, сворачиваю к боковым переулкам. Вообще-то я планировала заглянуть в общинный дом, но в последний момент передумала — наверняка сегодня староста не там, а в корчме. Ладно уж, пусть расслабляется, а загляну к нему уже завтра. Во второй половине дня, разумеется, чтобы наверняка протрезвел. Прикинув и так, и эдак, направляюсь к дому кузнеца. Отчим Евдокии как раз должен быть на месте, а значит смогу попросить его сделать для меня мольберт.

Видимо, мысленно я уже погрузилась в процесс создания чертежей для своей обновки, потому что пропустила момент, как рядом со мной пристроился давний знакомый.

— И чего это госпожа ведьма идёт и даже по сторонам не смотрит? А вдруг рядом окажется кто-то недобрый?

Я едва не вздрагиваю, но качаю головой. «Дедуля» явно не обижен на меня за тот ночной разговор. Да и флиртовать не собирается, в этом могу быть абсолютно уверена. Ему просто отчаянно скучно среди мирных, но порою недалёких барашкинцев, вот и пытается найти «собрата по несчастью». В его случае, правда, скорее уж сестру.

— С чего бы волноваться, когда провожать меня вызвался такой бравый и опытный вояка.

Фыркаем оба. Туше. Некоторое время продолжаем идти молча, слегка замедлив шаг, но тишина длится недолго.

— Итак, ты начала процесс обучения жителей, а потом пустила всё на самотёк.

— Не на самотёк, а просто дистанцируюсь в том, с чем они могут справиться и без меня, — пожимаю плечами. Оладушек подцарапывает локоть, пытаясь одновременно и обнюхать мужчину, и прижаться ко мне поближе. К местным эта рептилия весьма лояльна, притом что к мужчинам, что к женщинам. А вот с этим товарищем старается держать ухо востро.

— Зато занялась своими драгоценными рисуночками, — «старик» не спрашивает, а констатирует факт. — Ещё и на стенах малюете.

— Это называется «граффити», — подсказываю правильное слово. — Между прочим, никто не жаловался.

Рисунки действительно живут теперь не только на страницах азбуки и позади барной стойки корчмы, но и на стенах. Красивые пирожки, нарисованные масляными красками, украшают лавку пекаря, а у сапожника перед входом в лавку красуются миленькие рисованные башмачки. То тут, то там в Барашках стены расцветают яркими цветами, и лично мой взгляд радуется от такой картины. Но мы с детьми по-прежнему не рисуем людей. Даже основы анатомии с ними не проходили, да и животных изображаем далеко не всех. Короче, не вижу никаких проблем в этих новшествах.

— Я тебе уже говорил, что такими темпами наживёшь себе проблем на задницу? — уточняет мужчина, демонстративно замедляя шаг и глядя мне пониже спины. — Не слишком роскошную, кстати.

— Спасибо за беспокойство и о моём благополучии, и о филейной части, — фыркаю. — А сам-то почему так боишься прихода властей? Признайся, набедокурил что-то с чужой женой, раз прячешься у чёрта на куличках?

— Меньше знаешь — крепче спишь.

«Старик» отвернулся, но продолжил идти рядом. Молчаливый попутчик меня устраивал даже ещё больше, чем болтливый, хотя историй он наверняка смог бы рассказать немало.

Кузница уже показалась в обозрении, когда мой дорожный товарищ, понизив голос, внезапно заговорил.

— Никакой любовной истории там не было, но вот от королевской стражи я бы предпочёл держаться подальше. Да и тебе советую, ведьма. Серьёзно, не распускай при них язык, поняла?

— К нам что, скоро пожалуют гости?

Но «дед» лишь пожимает плечами и отворачивается. А на ближайшей развилке и вовсе сворачивает в сторону, не утруждая себя словами прощания. Оладушек презрительно фыркает, провожая мужчину взглядом, и умилительно заглядывает мне в глаза. Кажется, этот обжора снова проголодался.

К счастью, Серафима ждёт нас уже с пирогами. Дракончику достаются ещё и миска простокваши, которую он очень уважает несмотря на то, что рептилии молочные продукты переносить не должны. Взамен малыш с удовольствием терпит все игры младшего братика Евдокии, пока мы с их мамой спокойно пьём травяной чай, а после отправляемся в кузницу.

Микола весьма быстро понимает, что я хочу получить на выходе, и мы даже обходимся без чертежей. Что самое забавное, падчерица то и дело крутится рядом, и кузнец нагружает её поручениями типа «подай-принеси». На мой вопросительный взгляд Фима только улыбается. Думаю, ещё чуть-чуть, и эти двое окончательно поладят.

Пока мы посидели в кузне, пока ещё раз попили чай, солнышко успело не только перевалить через зенит, но и уверенно покатиться к горизонту. Мы с Дусей распрощались с её роднёй, забрали совершенно ошалевшего от обильной еды и игр дракона, да и отправились к своему домику в лесу. Сытые и уставшие, топали медленно и лениво. И видимо поэтому заметили едущих по дороге всадников только когда те вынырнули из-за кустов после очередного изгиба пути. Да и то Оладушек первым забил панику, и этим привлёк наше внимание.

Путников была пятеро. Двое солдат в полной амуниции ехали спереди, ещё двое закрывали колонну, а по центру с важным видом вышагивал конь какого-то вельможи. Во всяком случае, одет он был куда как роскошнее, чем остальные, а шляпу украшало страусиной перо. Да и лошадка его была куда как мощнее, чем у других наездников, хотя возможно это было связано ещё и с тем, что весу в знатном господине было хорошо так за центнер.

Мы с Дусей переглянулись и сдвинулись с тропинки к обочине, чтобы не загораживать проезд. Все пять всадников двигались степенно, но стоило первым из солдат поравняться с нами, как притормозили.

— До города далеко? — прогудел ближайший ко мне солдат.

— Ближайший километрах в пятидесяти к северу, — спокойно отвечаю я.

В самом городе, кстати, не была ни разу, но кое-кто из барашкинцев выезжает продавать там товары. Да тот же отчим Дуси только на моей памяти ездил аж трижды, и каждый раз возвращался весьма довольный и с деньгами. Не абы какими, но в Барашках такие не заработать.

Мужчины сперва переглянулись между собой, а после обернулись к вельможе. Тот фыркнул и закатил глаза, становясь ещё больше похожим на жирненькую жабу. Солдаты тоже испустили глубокий вздох.

— Темнеет, — проговорил второй из солдат. — Не успеем доехать. Женщина! — и снова мне. — А до ближайшего села сколько будет?

— Минут за десять доберётесь, — пожимаю плечами. — Вы бы и сами скоро заметили, если бы не свернули с пути.

— А гостиница там есть? — снова спрашивает первый.

— Гостиницы нет, только корчма. А на ночёвку можете остановиться у старосты.

Подставлять старика, конечно, не хотелось, но это вроде как его основная обязанность — встречать важных гостей. К тому же, если ботагеям нравится обслуживание и еда, можно неплохо подзаработать.

Солдаты переглянулись, а после снова посмотрели на меня. Я инстинктивно задвинула помощницу себе за спину, но мужчины, разумеется, заметили её ещё раньше.

— Эй, девчонка! — второй солдат подкинул на руке монетку. — Проводи-ка нас к этому вашему старосте. А ты, женщина, не бойся — не съедим мы твою дочку.

Дочку или нет, а отпускать ребёнка на ночь глядя я опасалась. Правда идти самой тоже нельзя, иначе важные гости ещё решат, что их ждёт какой-то подвох. Глажу малышку по спине, а Дуся, кажется, только и рада прогуляться ещё раз. Ладно, хотя бы одной из нас не страшно.

Группа всадников трогается с места в сторону Барашек, а я, шепнув Дусе чтобы потом бегом возвращалась ко мне, смотрю лишь на ребёнка. Да и разглядывать гостей, если уж на то пошло, нет никакого желания. А вот они были иного мнения, и стоило необъятному вельможе поравняться со мной, как подал знак всей процессии остановиться.

— Откуда у тебя это? — мужчина сдвинул брови и толстым пальцем ткнул мне на плечо. А я, честно говоря, даже успела подзабыть о том, что по-прежнему держу Оладушка.

— Это мой питомец, — спокойно признаюсь я, и вельможа смотрит теперь ещё суровее.

— Откуда у деревенской бабы может быть подобная зверюшка?

Дожили. Баба! А ведь в деревне все и всегда относились ко мне весьма почтительно. Впрочем, откуда столичным гостям знать о моём статусе? Да и их регалии, если на то пошло, всегда могут оказаться повыше.

— Я нашла яйцо дракона в лесу, принесла домой и он признал меня хозяйкой.

— Как может древнейшее существо подчиняться какой-то прачке или стряпухе? — получаю в ответ изрядную порцию презрения. — Или ты его украла и удерживаешь силой?

Не знаю, что меня больше возмутило: обвинение в воровстве, или что так пренебрежительно отнёсся к весьма почётным должностям готовки еды и стирке. Но плечи распрямились сами собой, а подбородок гордо задрался.

— Дракона невозможно удерживать силой. Он признаёт только того, в ком есть магия. Даже если этот кто-то — ведьма, живущая в глухом лесу.

Почти на минуту между нами повисла тишина. Вельможа сверлил меня взглядом, а солдаты больше переглядывались между собой. Ещё что-то говорить я не собиралась. Запоздало даже подумалось, не зря ли так быстро раскрыла себя? Это в глухой деревне ведьма — и лекарь, и ведунья, и просто советчик. Столичным гостям я могу представляться исчадием ада, которых надо истреблять, как делали в нашем мире несколько веков назад. Но до того, как успела надумать себе разные страсти, вельможа пошмякал толстыми губами и предложил:

— Продай своего дракона.

— Что, простите? — переспросила я, потому что предложение было… странным.

— Продай. Плачу золотом.

Я повернула голову к Оладушку, который весьма доверчиво скрёбся коготками о мою рубаху. Прожорливый и изрядно подросший, он вся равно казался мне бестолковым малышом. Разве можно продавать ребёнка?

— Прошу прощения, господин, но дракон не признаёт других людей. И от меня не отходит ни на шаг.

По спине предательски скатилась капля ледяного пота. Как быть, если мужчина решит настоять на своём? Ведь по большому счёту, что может противопоставить солдатам слабая женщина? Правильно, ничего. Захотят — заберут Оладушка силой. Но, к счастью, вельможа настаивать не стал и только кивнул ближайшему солдату.

— Давай, девчонка, показывай дорогу! — прикрикнул тот, и Дуся понятливо потопала по тропинке первой. — Господин Елисей, уже скоро будем на месте.

— Без тебя, дурня, знаю, — пробурчал вельможа, и на этом с разговорами было покончено.

Я стояла на дороге, дрожащими руками прижимая к себе ящера, и не двинулась с места, пока процессия не скрылась с моих глаз. Потом, само собой, пришлось пойти в избу и приготовиться ждать. Допустим, пока Евдокия доведёт гостей до дома старосты, пока объяснит тому, что там и к чему, пока вернётся назад — час малышки точно не будет. Но что делать, если она не вернётся и после этого? Как бы не получилось, что вельможа захочет выместить на девочке злобу за отказ продать дракона…

Оладушек, к слову, вёл себя совершенно спокойно. Поползал по избе, несколько раз ткнулся лбом мне в ногу, а после наконец забрался на тёплую печь. Там дракончик покопошился в ветоши, из которой мы устроили ему лежанку, и затих. Я же подошла к окну и принялась вглядываться в темноту. Хоть бы вернулась целой и невредимой! Хоть бы…

И только четверть часа спустя на меня снизошло осознание — солдат назвал своего господина по имени, и это имя я не так давно уже слышала. Елисей!