Глава 15. Гость

Дуся воротилась в избу даже раньше, чем через час. Довольная похвасталась монеткой — серебряная! — выдула аж два стакана молока и залезла на печку. Там она пододвинула Оладушка себе под бок и сладко заснула. Ко мне же сон не шёл, хотя дракончик и приполз ко мне весьма скоро, пригреваясь на груди и своим едва слышным сопением настраивая на спокойный лад.

Сегодняшний вельможа никак не желал испаряться из моей головы. Гости вообще не особо жаловали эту местность, тем более из самой столицы. А почему-то я была уверена, что этот Елисей как раз оттуда, и теперь сожалела, что не успела расспросить своего знакомого про этого дяденьку. Кто это за вельможа? Как связан с рисунками? Почему собирался забрать Оладушка? Ох… Столько вопросов, и ни одного ответа.

Ещё через время я начала размышлять о том, не могли ли эти гости быть именно теми, кто по сюжету приказал выжечь Барашки. Мне почему-то казалось, что дело происходило именно ранней осенью, но ведь подробный текст я не читала. Вдруг и август сойдёт? Но тогда вопросов становится ещё больше. Дорогу-то я им указала, но ведь они ничего и не просили прочесть. Или беда приключиться уже завтра, в доме старосты или где-то поблизости? Хоть собирайся и иди шпионить под окнами! Правда здравый смысл тут же взял верх и напомнил, что шпионить — дело не только глупое, но и опасное.

В итоге прокрутившись до середины ночи, я забываюсь тяжёлым сном, в котором вижу то свою семью, то эфемерного Ника, чей образ представляла исключительно со слов Алисы, а то ко мне протягивал свои толстые пальцы этот самый Елисей. Проснулась под утро с головной болью и совершенно невыспавшейся. Оладушек потыкался мне в лицо своей мордой, побуждая встать и покормить его, но я просто ссадила рептилию под бок Евдокии, а сама пошла во двор.

Умывание ледяной водой помогло, но не особо сильно. Сегодня у нас понедельник, и если ничего необычного в Барашках не произойдёт, то через несколько часов под моими окнами начнёт собираться очередь из нуждающихся в помощи ведьмы. А если произойдёт… О худшем думать просто не хотелось.

Я воротилась в избу, подкинув дракону несколько кусочков от вчерашней лепёшки с ветчиной, потом накинула на плечи шаль и снова вышла на улицу. Тем более, специальная кружка для технической воды у меня стояла именно там, а взять из дома листы и краски много времени не занимает.

Вообще-то работать в такую погоду я не слишком любила: из-за росы акварель ведёт себя из рук вон плохо, особенно на той бумаге, которая у меня была. Да и я не то, чтобы особая поклонница техники рисования по сырому. Но прямо сейчас мне было необходимо напитаться уверенностью, и лучшего, чем взять в руки предмет из своего мира, просто не придумала.

Даже набросок карандашом делать не стала, решила сразу открыть палитру с красками. Надо же, жёлтый почти закончился… Да и красного уже совсем на донышке, а всё потому, что последнее время взялась писать этюды рядом с маковыми полями. Сейчас-то они уже отцвели, зато картины украшают и мою избу, и общинный дом. Вообще-то корчмарь тоже клянчил, но по итогу мы сошлись на отрисовке окорока в реализме. А то цветочки рядом с пивом — какой-то моветон.

Мазок за мазком, штрих за штришком, и вот уже начинала вырисовываться картина. Рисовала я сегодня от пятна, и оно в итоге превратилось в здоровенного кабана. Клыки, вздыбленная шерсть, острые копыта. Но вот глаза… Глаза у меня получились добрые. И вот уже я, едва дождавшись просыхания верхнего слоя, осторожно дорисовываю красным очаровательный бантик на макушке. Ну а что? Это мой рисунок, и если захочу сделать его забавным, то никто помешать мне не может.

Рука уже заканчивала выводить последнюю завитушку бантика, когда скрипнула дверь избы. Я разогнулась, только сейчас сообразив, что здорово отсидела попу, и взглянула на свою помощницу.

— Тётенька ведьма, а вы чего здесь сидите? — подавив зевок, спросила Дуся. На руках у неё сидел Оладушек, которому не терпелось перебраться ко мне на колени. — Холодает уже, так и простудиться недолго.

— Вы только посмотрите, какая ответственная девочка у нас растёт! — улыбнулась я. — Не думала о том, чтобы пойти учиться в лекари?

— А что, так можно? — удивилась малышка. — Разве девочек берут?

— Если у девочек есть деньги или талант, то берут, конечно, — пожимаю плечами. — А твою тягу к врачеванию и собиранию крысиных хвостиков просто необходимо направить в мирное русло.

Евдокия почесала нос, обдумывая эту мысль. И та ей, видимо, понравилась. Вот и хорошо, пускай лучше мусолит её, чем как и я переживает, не выгорели ли Барашки дотла.

Чешу подбородок ящеру, а сама всё думаю, не наведаться ли в деревню. Но без малышки, а одной. А то как-то мне сейчас… неспокойно. Видимо, это моё волнение и бросилось Дусе в глаза, потому что она подошла поближе и уточнила:

— Тётенька ведьма, а вы чего такая бледная?

— Да вот, — тяну. — Размышляю, придёт ли к нам сегодня хоть кто-то на приём.

— А с чего бы не прийти? Вон и баба Софа с козой. Как и положено, самая первая.

Я быстро оборачиваюсь в сторону тропинки и действительно вижу знакомый силуэт. Кажется, никогда я ещё так не радовалась виду этого парнокопытного. Хоть расцеловывай её, честное слово!

— А у нас вчара хости приехали, — прямо с ходу И принялась рассказывать старушка. — Бохатые — жуть! И жуткие тоже, мы с Никитяшной едва не перекрестились.

Следующие четверть часа бабу Софу было не остановить. Она пересказала нам с Дусей всё, что только было можно: и как путники пришли на постой, и что заказывали на ужин, и какую постель им стелили. Отчим Евдокии уже успел переподковать лошадей, а местные мальчишки разжились мелкими монетками за то, что отскребли скотину дочиста. Кажется, бабуську мы прервали на том, как замечательно нажился на гостях корчмарь, потому что к нам пожаловали и другие посетители. Но так как старушка всё равно приходит только поболтать, то просто переключилась на других людей. Я же забрала с уличного стола свой рисунок и кивком головы позвала в избу Прасковью, старшую дочку мельника.

Прасковью мучали прыщи. Притом припарки и отвары девчонке не помогали, и потому она рискнула обратиться ко мне. А то где это видано, девке двадцатый год, а ходит вся в пупырышках, словно подросток! И судя по остальной информации, дело мы имеем не с гормональным скачком, а с обычной пищевой аллергией.

— Да как же ж так, госпожа ведьма! — вздохнула девка, услышав список запрещённых продуктов. — И что, даже ватрушки нельзя? Матушка сегодня как раз тесто на них поставила…

— Можно, — пожимаю плечами. — Только потом не жалуйся, что у тебя не лицо, с цветник.

Прасковья шмыгнула носом и потупила взгляд. Жалко её, я и сама люблю вкусно покушать. Но не в ущерб же здоровью!

— Всего на пять дней, — напоминаю, положив руку на плечо пациентке. — Уверена, что ты увидишь результат. А потом постепенно будешь вводить в рацион продукты. Но не чаще одного в три дня, чтобы отследить реакцию.

— Как скажете, госпожа ведьма, — ещё один всхлип.

— Давай, жду тебя в субботу.

А сама уже подталкиваю девицу к выходу, пока она мне тут слезами весь пол не затопила. Ну ничего, потом как приведёт себя в порядок, ещё и спасибо скажет. Пока же стоит сосредоточиться на других пациентах.

— Дуся, кто у нас там следующий по очереди? — уточняю у своей помощницы. Но та, оглядывая толпу, забавно морщит носик.

— По очереди следующий у нас Никитка. Но принять вперёд него вам, тётенька ведьма, надобно других гостей.

Выхожу на порог, и почти сразу же встречаюсь взглядом с тем самым Елисеем. Надо же, сам явился…

Я молча протягиваю руку внутрь избы, приглашая гостей. Те явно только и ждали этого знака.

Вначале в дом вошёл один из солдат, более худой и высокий. Потом буквально вплыл этот Елисей, перекатываясь на толстеньких ножках. Процессию замкнул солдат коренастый, а ещё двое остались охранять на улице. Оладушек проворно забрался на моё плечо и взирал на гостей с интересом. Я же внутренне успела окрестить их «толстый», «тонкий» и «жаба». Некрасиво, конечно, такое делать, но вряд ли мне хоть кто-то из них назовёт своё имя.

Впрочем, как раз в этом я и ошиблась.

— Ну снова здравствуй, ведьма, — проговорил мой жабоподобный гость. — Меня зовут Елисей Великий, и ты наверняка обо мне слышала.

Я медленно кивнула. В принципе да, слышала.

— Доброго вам дня, господин, — спокойно, но уважительно отвечаю мужчине. — Не окажете ли честь и не присядете ли?

Указываю на стул, и Елисей, придирчиво его осмотрев, действительно усаживается. Солдаты остаются стоять, но как раз это меня и не удивило. Вот только не знаю, позволительно ли мне самой сидеть в присутствии такой важной жаб… в смысле, птицы. Поэтому на всякий случай просто приваливаюсь спиной к печи, поглаживая при этом дракона.

Я смотрю на Елисея, а он на меня. Пауза затягивается, но как сейчас быть, понятия не имею. Вдруг мне не то, что сидеть — заговаривать нельзя первой?

— Итак, ведьма, — хмыкает меж тем вельможа. — Значит, ты нашла яйцо дракона и сейчас являешься его хранительницей?

— Верно, господин.

— И продавать его никому не намерена?

— Всё так, господин, — опять киваю. — Малыш признал меня своей хозяйкой, и вряд ли пойдёт к кому-то другому по своей воле. А забирать драконов силой вроде как не полагается.

На самом деле, об этом я ничего не знаю. Про драконов мне и рассказать-то некому, а знания Снежка уж очень ограничены. Да и самого котяру вижу в последние дни всё реже и реже. Наверняка этот обормот пытается урвать последние тёплые дни, а особенно ночи!

— Не полагается, — к счастью, Елисей подтверждает мои слова. — На твою удачу.

Подозреваю, на что конкретно намекал гость, потому что по спине опять пробежал холодок. Ну и что же ему тогда нужно?

Вполне возможно, этого не знал и сам Елисей, потому что взгляд его стал весьма рассеян. Он скользил то по печи, то по окошку, то по полкам со снедью. Слегка коснулся маленького дракона, но замер, стоило переместиться на лавку.

— Это у тебя там… что? — тихо, почти что с придыханием спросил мужчина, и я, проследив за его взглядом, осторожно отвечаю.

— Рисунок кабана.

Наверное, надо было убрать бумаги куда подальше, но сейчас для этого слишком поздно. Вельможа же, утерев белым кружевным платком проступивший на лице пот, дрожащим пальцем ткнул во всю стопку.

— Принеси. Нет, не ты! — Елисей Великий тут же вскидывает ладонь и кивает тонкому солдату. — Ты. Всю стопку сюда.

Солдат почти что с суеверным ужасом передаёт своему господину листы, и тот перебирает их в руках с такой осторожностью, словно содержимое может в любой момент выскочить наружу.

Под кабаном с красным бантиком у меня была зарисовка лавки башмачника, этюд с ромашковым полем, два эскиза к азбуке и несколько примитивных пошаговок котика. И мой автопортрет — не слишком похоже, но узнаваемо.

— Ты — заклинательнице душ? — уточняет Елисей дрожащим голосом. — Это ведь редкий и очень почётный дар. Но что делаешь в такой глуши?

— Просто живу, — пожимаю плечами. — Мне здесь нравится.

— Просто живёшь?! — тот явно не поверил собственным ушам. — Хочешь, я заберу тебя в столицу? Такой дар нельзя растрачивать впустую, ведьма, и ты обязана понимать это лучше других.

— Господин Елисей, моё место здесь.

Не хочу я ни в какую столицу. Домой хочу, к мужу и дочкам.

— Господин, ещё рисунки!

О, а это уже возглас «толстого». Пока его напарник и хозяин рассматривали первую стопку картинок, тот пошуршал в избе и на одной из полок обнаружил наши с детьми почеркушки.

И эта пачка перекочевала в руки вельможи, но тот её рассматривал уже не с суеверным ужасом, а сердито сдвинув брови.

— Не твоя рука, — Елисей тыкает пальцем на криво нарисованного котика. — Это ведь не ты делала, да? Признавайся, ведьма!

Вообще-то очень хочется соврать. Но как бы моя ложь не вышла барашкинцам боком.

— Дети тренировались, — признаюсь наконец. — Местные малыши. Но они рисуют только природу и некоторых животных, да и то не реалистично. Людей изображать я их никогда не учила.

Елисей переглядывается с солдатами, чем меня немало удивляет. Серьёзно, неужели такому как он нужна моральная поддержка или совет? Но после обмена короткими кивками господин, тяжело кряхтя, поднимается со стула и осторожно кладёт рисунки на стол.

— Вот так и катайся по окраинам с королевский указом, — вздыхает он, разом становясь на несколько лет старше. — А в итоге натыкаешься на целую деревню заклинателей душ…

— Господин?

Я делаю шаг вперёд, не понимая, что должна сказать или сделать. Не к добру всё это, я ведь чувствую. Но хоть бы кто поделился толикой информации!

— Береги себя, ведьма, — произносит Елисей, прежде чем первым выйти из дверей. — Обязательно береги.

Гости уходят, не утруждая себя прощаниями, да я, если честно, и рада. Дуся подбегает ко мне, заглядывая в лицо, но мне сейчас не до малышки.

— Скажи людям, что на сегодня приём окончен, — отмахиваюсь, вручая ей в руки Оладушка. — Дай мне немного побыть одной, хорошо?

Девочка понятливо кивает и закрывает за собою дверь в избу. Я же всё продолжаю смотреть в окно, хотя всадников бы не смогла там разглядеть при всём желании. И что же это было? А главное, чем может грозить барашкинцам и лично мне?..