Глава 8

В том, что у Тимофея большие проблемы с головушкой, не возникало никаких сомнений. А вот что творилось со мной – нужно было еще разобраться. Секса у нас, слава богу, не случилось. Закончилось классически: похохотали и баиньки. Тим сказал, что ему уже не интересно до меня домогаться. Чем подтвердил подозрение: все-таки, этот жук хочет от меня ребенка, иначе я никак не могла объяснить резкое снижение его чувственности. Моя-то и вовсе не хотела просыпаться… Мы легли спать, как и планировалось: на разных краях огромной постели, укрытые разными одеялами. Я даже смогла умыться и переодеться, и в душевую никто не ломился, размахивая полотенцами и прочими пакостями. Вопрос: почему я проснулась в объятиях Тима? С щекой, прижатой к его груди? Отпрянула резко, как только могла, рискуя свалиться с кровати… Но крепкие руки меня удержали и вернули на место, то есть обратно к нему на грудь. – Что за фигня? – И тебе доброе утро, Ангелина! – Почему? – Почему доброе? – Почему мы опять обнимаемся? – Судя по ощущениям и краткому ощупыванию, одежда с меня никуда не делась. Значит, не грешили. Хотя… – Ты плакала во сне. Я решил утешить. – Добрый какой… Сейчас-то не плачу, можешь отпустить! – Ну, ты так рыдала и всхлипывала, что даже глухой проснулся бы. Так что дело не в моей доброте… – Скажи спасибо, что не храпела! – Футболка на груди Тимофея была реально влажной. Это же сколько я слез на нее вылила? – Спасибо. – Он был уморительно серьезен. И при этом невыносимо бесил. – Храп очень сложно пережить. Гораздо сложнее, чем твои рыдания. – Я не объяснила, случаем, по какому поводу? – Ангелина, если ты будешь паинькой и во всем меня слушаться, как и договорились, мы обязательно отомстим твоему мужу. Я сглотнула. Присела, пытаясь хоть как-то привести в порядок разлохмаченные волосы. Заодно – собрать в кучу мысли. – А что? Я об этом просила? – Нет. Ты утверждала, что убьешь его самыми зверскими способами. Я уже хотел записывать… – Тебе зачем? Тоже есть жертвы на примете? – Чтобы знать, чего бояться. У тебя очень страшная фантазия, Лина. Но все варианты пахнут уголовным делом. Жалко будет такую красоту на зону отправлять… – Прекрати меня смущать, Тимофей! У нас фиктивные отношения! Без посторонних можно не напрягаться! – А я не напрягаюсь. Ты красивая. – Вот и комплименты в дело пошли. Скоро запоешь про одержимость… – Если ты настаиваешь, могу и спеть. Но имей в виду – у меня очень плохой слух, пожалей свои уши. – Знаешь, Тимофей, еще очень раннее утро. А я уже от тебя устала! – Давай, приветственный утренний поцелуй, а потом пойдем общаться с родственниками. Уверен, скучно не будет! – В попу меня поцелуй. – С удовольствием! Парой легких движений он умудрился уложить меня к себе на колени, стянуть пижамные штаны и смачно чмокнуть сначала в одну ягодицу, потом – так же звонко – во вторую… Завершил все это шлепком и установкой моего тела на ноги. – А теперь беги умывайся! Скоро завтрак, нам нельзя опаздывать, иначе мама с Тамиром придут вызволять прямо сюда. – Кого вызволять-то? Тебя? Из моих порочных и цепких лап? – Это звучало странно на фоне того, как я поправляла пижаму и оглядывалась, чем бы снова заехать ему по лицу. Отвратительная ситуация, когда хочешь сделать гадость, а даже идеи для нее не возникают. – Конечно. Я пришел спасать Тамира и маму, и сам пал жертвой твоих чар. У тебя шикарная задница, Ангелина! Уйди, от греха подальше, иначе я сам за себя не отвечаю! Пришлось ретироваться. На завтрак я шла уже в состоянии полнейшего пофигизма. Ну, все, выдохлась. Моих запасов энергии уже не хватало ни на опасения, ни на любопытство, ни на возмущения по поводу очередных объятий Тима. Благо, что он перехватил мой недовольный взгляд, убрал руку с талии. Но зато переплел мои пальцы со своими, и теперь ввел меня в столовую чисто по-пионерски. – О! Как прелестно! Все-таки, у меня есть шансы получить тебя в невестки, Ангелина?! – Гульназ чуть не захлопала в ладоши от радости. Кто бы сомневался… – Тим. Объясни. Что это такое?! – Тамерлан счастье матери разделить отказался. Казалось, еще немного – и он прямо здесь набросится на брата. – Не что, а кто. Это – моя девушка. Прошу относиться к ней соответственно. Не обижать и не приставать, имею в виду. – Тим сделал вид, что все идет, как должно. Помог мне сесть за стол рядом с матерью, сам приземлился на соседний стул. – У нас с ней договор на определенные услуги. Ты помнишь об этом! – Ноздри Тамира раздувались, кулаки сжимались, голос устрашающе понизился. – Я заплачу за нее всю сумму. Можешь забыть о договоре. – Что? На глазах назревала настоящая драка. Пахло грозой, адреналином и двумя очень недовольными мужиками. Мне это не нравилось вовсе: какая разница, кто победит, если я обоих ненавижу, и хочу, чтобы все проиграли? Гульназ, в отличие от меня, расслабленно поглощала завтрак и вообще не переживала. – Вы не боитесь, что ваши сыновья сейчас подерутся? Может быть, вмешаетесь как-то? Это же нехорошо… – Взрослые мальчики, сами разберутся. Вы кушайте, Ангелина, кушайте, пока горячее, потом невкусно будет. – Да что ж вы за мать такая?! Вы вообще не волнуетесь за них?! – Фарс начинал доходить до абсурда. Пора уже было хватать посуду и бить ее об пол, чтобы все, наконец, опомнились. – Мать двух близнецов. Они всю жизнь что-то делят. Я привыкла. Лучше здесь, на глазах, чем где-то в людном месте. А соревнование обоих простимулирует, пойдет на пользу развитию… – А я, значит, буду вместо стимула? Как морковка для ослов? – Потерпите немного, Ангелина. Им скоро надоест. Вы сбежите домой – мальчики даже не заметят. Дайте им еще чуть-чуть времени, чтобы порезвиться. – Она отвлеклась от меня, чтобы намазать джемом румяный тост, с аппетитом им захрустела. – Кстати, мы до полуночи с Тамиром работали над вашей идеей. Она произведет фурор! Вам больше не приходило в голову, чем еще можно побить мужа? Кто про что, а вшивый – про баню… – Я бы придушила Тимофея галстуком. Но по-настоящему. Боюсь, вам это не поможет. – Боже… Какая романтика! Наши отношения с Володей начинались точно так же! – Возможно, в вашей семье какие-то особые представления о романтике… Но меня это никак не вдохновляет! Мою пламенную речь прервал раскатистый рык и ругань, звучавшая на неизвестном языке. Братья откровенно ссорились, но я ни слова не понимала. Жаль, а ведь можно было бы пополнить мой скудный запас нецензурщины… Отодвинулась от Тимофея, который сжимал в кулаках скатерть, да так, что вся посуда вокруг позвякивала. Тамир так же впечатляюще размахивал вилкой… – Черт. Я не так мечтала услышать «РРР, моя!», вообще не в такой обстановке… – Подождите, пар выпустят и обязательно скажут, оба. И так, как вам захочется, Лина… – Гульназ, в отличие от меня, даже бровью не повела: продолжала жевать и подливать себе чай из шикарного чайничка… – Да они похожи на двух самцов во время гона! И вообще – это неприлично, переходить на другой язык! Я же ни черта не понимаю! Может, они меня уже по частям поделили? – Они просто делятся эмоциями и мыслями по поводу умственных способностей друг друга. Вы сейчас, Ангелина, не в центре обсуждения. И вообще, лучше пока съешьте что-нибудь, а то какая-то бледная… – Это похмелье и недосып… – Ну, тогда выпейте… крепкий сладкий чай может вылечить любое недомогание, поверьте! До чашки я добраться не успела. Тамир подскочил со своего места, перегнулся через стол, дернул брата за шиворот. Тимофей, понятное дело, в долгу не остался: тоже поднялся и поволок брата куда-то за пределы помещения. Все это сопровождалось такими же громкими и впечатляющими выражениями. Даже без перевода можно было обо всем догадаться. – Вы не будете их разнимать? – Нет. Они там сейчас будут матом разговаривать, потому и вышли. Уважают меня, в моем присутствии не выражаются неприличными словами… – Это у вас называется «вышли»? – Боже, Ангелина, мы так скучно живем в последнее время… Пускай выпустят пар. Лучше здесь, а не где-нибудь на людях… Она вздохнула, покачав головой. – Мальчики устали. – Это заметно. Только я бы иначе выразилась: охренели ваши мальчики, то ли от безделья, то ли от безнаказанности. Их быв поле отправить, или на завод, или даже в магазин какой, пару фур товара выгрузить… Никаких лишних запасов энергии не осталось бы. – Спасибо за идею. В следующий раз так и сделаю, если начнут сходить с ума… – Это значит, что у меня есть шансы покинуть этот дом еще до наступления пенсии? Если, конечно, ее вообще не отменят? Мне бы хотелось как-то официально заработать себе, хотя бы на минималку… Странные рассуждения, согласна. Особенно, когда из-за стены доносятся странные звуки. Кто кого убивает – не разберешь, но кто-то покалеченным должен обязательно остаться. – Я бы, кстати, отправила их обоих в Красную комнату. Пусть там оба самовыражаются. – Фу, Ангелина! Мои мальчики – не геи! Как вам такое может в голову прийти? – Здесь флюиды, очень странные. Я начинаю заражаться вашим сумасшествием. Извините, если обидела… – Это ты адаптируешься. Скоро все придет в норму, не переживай. – И все же? У меня есть шансы выбраться отсюда побыстрее? – Надежда, что через месяц меня отпустит Тимофей, постепенно угасала. Почему-то казалось, что Тамир его победит в бою… – Вчера Тамиру звонил твой муж. Очень поздно, Тамерлан даже не хотел брать трубку, но я настояла… – О, Господи… Только не говорите, что я что-то должна еще и этому гаду! – Нет. Он просил вернуть тебя домой. – Вот как? У него тоже проявились какие-то там наклонности? Понравилось, когда ему делают больно? Сердце кольнуло чем-то непонятным: то ли обидой, то ли тоской, то ли растоптанная самооценка начала восстанавливаться… – Протрезвел. Осознал. Понял, что натворил глупостей… – И даже готов сам оплатить свой карточный долг? Пойти к вам в рабство? – Успокойтесь, Лина. Никакого рабства у нас нет, и не будет. Если хотите, можете прямо сегодня отправиться обратно, к своему Саше. Мы же приличные люди, никаким криминалом не промышляем – это слишком дорого и вредно для здоровья! – Да? Как любопытно… – В этот раз во мне уже ничего не шевельнулось – ни надежда, ни разочарование. Я столько раз за эти дни была готова поверить, что вот-вот сбегу из сумасшедшего дома, что в очередной раз просто не повелась. – А как вы назовете мое пребывание здесь? Да еще и с попытками принудить к каким-то действиям, которые мне совершенно не нравятся? – Считайте, что вы были у нас в гостях, Ангелина. – Гульназ в своей обычной невозмутимой манере пожала плечами. – Это теперь так выглядит? – На автомате, не задумываясь, подтянула к себе блюдо с аппетитными булочками, откусила одну, запила чаем… Кормили здесь вкусно – единственный плюс этого странного места. Вообще не подкопаешься, ни к чему. – Мы заплатим вам компенсацию за моральное неудобство. Надеюсь, она сможет вас утешить и снять претензии к моим сыновьям. – Не пойму… Вы меня за проститутку, что ли, держите? Почему у вас все измеряется деньгами, Гульназ? У вас и у ваших детей тоже? – Ну, вы можете отказаться, дорогая. Никто насильно не станет пихать вам в руки наличность или кредитки… – То есть насильно привезти меня сюда, нарядить, как дурочку, заставить размахивать плетками – это можно? А компенсацию пихать нельзя? Какая у вас интересная логика, однако… – Ангелина. Я вчера отвезла вас домой. Сама. Но вы вернулись обратно и сели в мою машину. Ваша логика тоже чуть-чуть хромает, не находите? – Уели. Есть такое. Особенно, когда мы ведем светские разговоры, а за стеной ваши дети громят ваш дом… Все в порядке, все нормально… – Им скоро надоест, можете не волноваться. Лучше пускай портят вещи, чем физиономии друг другу. Пластика и зубные протезы могут обойтись дороже… В этот момент шум пропал, стало тихо до жути… Я слышала только хруст тоста на зубах у Гульназ, да звяканье чайной ложечки в моей кружке. – Они там точно не убили друг друга? Может, проверим? Гульназ лишь вздохнула и закатила глаза. – Что, мальчики, успокоились? – Обратилась не ко мне, а к вошедшим Тамиру с Тимом. – Полегчало? Или сходите во двор, там остудитесь? Мне кажется, там пришла пора поменять пару скамеек… – Извините, дамы. Мы слегка погорячились. – Тим, как ни в чем не бывало, поцеловал руку матери и уселся на свое место. Одежда на нем была слегка потрепанной, но лицо и руки – целые. Ни сбитых костяшек, ни выбитых зубов… – Черт. В кои-то веки я надеялась, что кому-то выбьют челюсть или сломают нос, в драке за мою девичью честь и внимание… – У нас интеллигентные люди, вообще-то. – Тамир это выдал на полном серьезе, сверля глазами поочередно то Тимофея, то меня. Я фыркнула, не удержалась. Хорошо, что не успела сделать глоток… – Я заметила. Спасибо, что напомнили. – Бригаду ремонтников уже пора вызывать? Или комната еще переживет пару ваших разговоров? – Гульназ как будто потеряла интерес к разговору, встала из-за стола… Пошла оценивать последствия стихии, видимо… – Как хочешь, ма. Ты ведь уже наверняка придумала стиль и дизайн. Так что не тяни время, занимайся! – Тамерлан выглядел так, словно только что сделал родительнице подарок. Я промолчала. Уже надоело как-то реагировать на все происходящее. – Мама уже сообщила, что ты свободна, и что получишь хорошую сумму за моральный ущерб? – Тимофей не отвлекался на мелочи типа ремонта, повернулся ко мне с серьезной миной, словно на переговорах. – Да. Я только не понимаю, каким образом и когда могу уже уйти отсюда. Вот прямо сейчас можно встать и уходить, правильно же? – Я все равно не верила им до конца, искала подвох и очередную подставу. – Ну, позавтракай, хотя бы. Потом собери вещи, и я тебя отвезу, куда скажешь. Аппетит, который только-только начал возвращаться, опять пропал. – Объясни, пожалуйста, зачем ты устроил всю эту историю с лежанием в одной постели? Наверняка ведь, знал уже, что меня здесь ничто не будет удерживать? Этот змей подколодный даже не смутился ни капельки. Принялся накладывать себе еду в тарелку, как ни в чем не бывало. – Это был шанс приблизиться к тебе. Ты очень интересная девушка, Ангелина. Не смог устоять. – Я сейчас тебе кофе на голову вылью, понял? – Руки сами собой потянулись к кофейнику, исходящему паром на подогреве. – Будут ожоги. Ты сама себе не простишь. Лучше вот, – и он протянул мне склянку со сливками. – Тоже противно, но не так больно и без последствий. – Да пошел ты! – Настроение причинять ему боль пропало тут же. Никакой радости нет, когда твои угрозы не пугают. Бросила нож и вилку, вышла из-за стола, понеслась в свою спальню. – Ангелина, я вас подожду здесь! – Гульназ уже позвала каких-то парней, они собирали поломанную мебель и складывали в кучу. Как будто армия варваров здесь пронеслась, а не два чудаковатых товарища. Отвратительное ощущение, что меня использовали, как живую игрушку. Поняли, что особой радости не приносит, поэтому быстро выбросили, особо не интересуясь, как она себя чувствует после этой игры. Хотелось орать, плакать, убивать и избивать, творить гадости, снова плакать… Хуже всего, что и возвращаться-то особенно некуда – дома у меня теперь тоже не осталось. Родительская тихая гавань – это временное пристанище, только чтобы отсидеться и зализать раны. А что дальше? Куда? Зачем? И нужно ли мне это «куда-то»? Быстро покидала в сумку вещи и присела на пару минут. Пыталась унять жужжание мыслей, роившихся в голове и не дающих покоя. – Ты готова, Ангелина? – Тимофей, как черт из табакерки, снова выскочил: появился тихо и незаметно. Я даже шагов не слышала, когда он заходил. – Вы мне жизнь поломали, уроды хреновы! И ты, и твой брат, и вся твоя семейка, будь она неладна! А теперь вот так спокойно спрашиваешь, готова ли я? Конечно! Я теперь даже пришествию инопланетян не удивлюсь! – Было бы веселее, если бы утром ты встретила приставов, которые пришли выселять вас из квартиры на улицу? Они, кстати, вот прямо сейчас описывают имущество. Твой Саша звонил и бился в истерике, требовал, чтобы мы тебя срочно прямо туда привезли. – А, вот что, значит, спрятано под его «осознанием»? Страшно оставаться с кредиторами один на один? – Как ты могла выбрать себе в мужья такого козлину, Ангелина? Где были твои глаза? – А надо было сидеть у окошка и ждать, пока ты появишься? Весь такой в белом, чистый, правильный и честный? – Да. Могла бы и подождать. Глядишь, все иначе сложилось бы… – Мне нравится твоя манера держаться, Тим. Хрен вычислишь, когда искренне говоришь, а когда издеваешься. Обычно я тоже люблю похохмить и походить по грани… Но как-то сейчас не то настроение, извини… И его реакция, как обычно, была непредсказуемой: Тим присел рядом и обнял меня за плечи. Вроде как попытался поддержать… – Я не хочу сейчас отправлять тебя домой, Лин. Ничего хорошего там не увидишь, только еще больше разочарований. – Здесь я тоже не останусь, даже не намекай! – Хочешь, снимем тебе гостиницу на время? Квартиру подыщешь – туда переедешь. – Откуда столько заботы и внимания? Где подвох? – Ты мне нравишься, Ангелина. Не хочу, чтобы у тебя возникли новые проблемы. – Мягко стелешь, да жестко спать! Я не верю тебе! Ни единому слову! – В твой родной город сегодня нет билетов. Я уже проверил. Можешь посмотреть сама. Тебе в любом случае нужно где-то перекантоваться… – Даже слышать не хочу об этом. Отвези меня на вокзал и оставь, а дальше я уже сама как-нибудь разберусь!