Глава 7

— Ты чудо! — я готова была буквально задушить Мехмета в объятиях.

Парень, конечно, жутко смутился от таких бурных проявлений благодарности, но я не знала, как еще выразить свои чувства. У меня в голове не укладывалось, как по одной и той же земле могут ходить такие сволочи, как Серкан, и такие ангелы, как Мехмет.

Он просто спас меня. Совершенно чужой человек оказался добрее, чем мои коллеги-подружки! С чего бы начать… Ну, во-первых, он выпросил у дяди Мусы ключи от его машины. Во-вторых, не спал всю ночь, чтобы отвезти меня в консульство. И это при том, что дико устал на работе накануне — и завтра ему предстояла точно такая же насыщенная смена.

Мехмет предложил выехать заранее, чтобы добраться в Анталию к самому открытию консульства. Мы заняли очередь у входа, — как выяснилось, не одна я такая Маша-растеряша, что посеяла паспорт в чужой стране, — и уже в восемь утра нужный документ был у меня в руках.

Я волновалась, что мы опоздаем к началу рабочего дня, но Мехмет успокоил меня. Мол, с дядей Мусой он обо всем договорился, а Серкан вряд ли станет проверять сотрудников лично. Как объяснил мне Мехмет, Серкан приступил к обязанностям только вчера, и его ждет целая гора всяких документов.

— Наш прошлый босс, — рассказывал Мехмет при помощи онлайн-переводчика, — почти не выходил из кабинета. За персонал отвечает дядя Муса. У директора другие дела. Закупки, анимация, маркетинг… Серкан бей не заметит, что ты пришла позже.

Мы мчались по трассе с открытыми окнами, слушали зажигательную турецкую музыку и жевали домашние сладости, которые положила Мехмету с собой его мама. Как ни странно, настроение у меня было такое, будто отпуск только-только начинается, хотя еще вчера после издевок Серкана мне хотелось вздернуться на ближайшей пальме.

Горничная. Я знала, конечно, что мужчины не любят, когда им отказывают. Восточные мужчины — вдвойне. Гордость у них, видите ли. Но чтобы так мстить… И ладно бы у него реально не было других рабочих мест! Я прекрасно могла устроиться и в магазинчике, но нет же! Тогда «Серкан бей» не стал бы моим боссом и не смог бы отыграться сполна. Не мог, видно, забыто разбитую в ресторане тарелку…

Может, он ждал, что я снова стану его умолять. Опять опущусь на колени: «Нет, пожалуйста, только не горничной!..» Но в ту секунду я мечтала лишь об одном: выйти из его кабинета и больше никогда не видеть эту наглую физиономию.

Мехмету я, само собой, рассказывать всех подробностей не собиралась. Он выловил меня на выходе из главного корпуса и уже по выражению лица понял, что особой радости беседа с Серканом мне не доставила.

Но и тут Мехмет умудрился поднять мне настроение. Провожая меня в крыло для персонала, он расписал мне мою новую должность в таких радужных красках, будто о лучшей работе нельзя было и мечтать. Сплошные плюсы! Послушать Мехмета, так горничным «Султана» завидовал чуть ли не сам президент Турции. И свободного времени куча, — уборка номеров проводится только с десяти до пяти, — и питание, и чаевые, и никто не стоит над душой. Если какие вопросы возникли, старшая горничная, Нурай ханым, поможет.

— Даже дядя Муса тебя проверять не будет! — закончил свою рекламную кампанию Мехмет.

Видимо, приберег самый главный козырь на потом, — сам-то он дядю Мусу явно побаивался. Родство родством, но гонял суровый менеджер своих официантов только так.

Комнаты в крыле для персонала были обставлены куда скромнее, чем номера, но все же выглядели вполне прилично: современные кровати, чистое белье, шкафчики для одежды и даже телевизор.

В отеле жили далеко не все сотрудники, большинство из них после смены возвращались по домам, как Мехмет. Койко-место предоставляли только приезжим: русской девушке с ресепшн, аниматору и нескольким ребятам из соседнего города. В соседки мне досталась очаровательная турчанка Фидан, которая неплохо говорила по-русски. Появлением моим она была более чем довольна: усмотрела возможность попрактиковаться в языке, который здесь, в курортной зоне, был на вес золота.

Бойкая девушка с ярко выраженным синдромом отличницы тут же выложила мне все о себе: с октября по май она училась в институте на менеджера по туризму, а летом вкалывала, чтобы оплатить следующий учебный год. Вот есть же на свете целеустремленные люди! У Фидан были четкие планы на пять лет вперед, и она упорно двигалась по выбранному маршруту.

— Я хочу работать менеджер туризма, — гордо заявила мне она.

— Менеджером по туризму, — поправила я машинально.

— Супер! Я записать! — Фидан выхватила маленький блокнот из нагрудного кармашка.

— Запишу…

— Да! Это тоже… за-пи-шу!

Мы говорили с ней около часа, и за это время она умудрилась исписать мелким почерком добрую половину блокнота. Что ж, хоть кому-то я пригодилась!

А вечером к нам заглянула старшая горничная. Фидан предупредила, что в Турции к именам мужчин надо прибавлять «бей», а к именам женщин — «ханым». Это такое уважительное обращение вроде английского «мистер» и «миссис». Поначалу я и Фидан порывалась называть «Фидан ханым», но девушка только рассмеялась и замахала на меня руками. Мол, ты что, здесь все свои. А вот к старшей горничной лучше все-таки проявить почтение.

И стоило Нурай ханым переступить порог нашей комнаты, я сразу поняла, почему.

Эта женщина слегка за пятьдесят была будто сестрой-близнецом дяди Мусы. Взгляд ее прожигал насквозь, как рентгеновский луч. У меня появилось стойкое ощущение, что она знает обо мне все, — начиная с двойки по математике, которую я скрывала от мамы в пятом классе, заканчивая прошлогодним корпоративом, когда я выпила лишнего и уснула на чужом рабочем столе. Между черных бровей Нурай ханым залегли две параллельные морщинки, похожие на значок паузы, и я догадалась, что большую часть времени моя новая начальница недовольно хмурится.

Я догадывалась, что новенькая девушка безо всякого опыта, да еще и в разгар сезона — не предел ее мечтаний. Вслух она ничего не сказала, да этого и не требовалось: поджатых губ было достаточно.

Интересно, что наговорил ей Серкан? Может, она решила, что работу я получила по блату? Или закусила удила, потому что ей не нравились приказы нового босса? Еще бы: не успел вступить в права, а уже навязывает каких-то сомнительных девиц.

Что ж, как говорится, враг моего врага — мой друг. И чем быстрее я помогу Нурай ханым понять, что я к Серкану никакого отношения не имею, а в ней вижу гораздо больший авторитет, чем в нем, тем легче пройдет эта неделя.

— Тешеккюрлер, Нурай ханым, — учтиво поблагодарила я по-турецки старшую горничную, когда та выдала мне униформу Всем своим видом демонстрировала свою готовность вписаться в здешние порядки.

Может, конечно, мне и показалось, но суровый взгляд женщины немного смягчился, и она, удостоив меня ответным кивком, удалилась.

Собственно, из-за нее я больше всего и переживала, когда мы с Мехметом подъезжали к отелю. Рабочий день горничных начинался в десять, а в главный корпус мы забежали лишь в половину одиннадцатого. А я только навела мосты! Если бы Мехмет не заявился ко мне посреди ночи, я бы заранее отпросилась у нее, объяснила ситуацию… Но упускать возможность бесплатно добраться до консульства было нельзя. И теперь мне оставалось лишь надеяться, что Мехмет и правда уладил все со своим дядюшкой, и что Нурай ханым это не очень разозлит.

Впрочем, как выяснилось, бояться мне следовало вовсе не старшую горничную.

В фойе меня поджидал Серкан. Точнее, он просто околачивался у стойки ресепшн, сверяя с администратором какие-то бумаги, но едва завидев меня, мужчина так хищно сощурился, что сразу стало понятно: документы сейчас Серкана волнуют меньше всего.

— Ты опоздала, — сухо констатировал он, приближаясь к нам с Мехметом.

— Мы ездили в консульство… — я облизнула пересохшие губы. После инцидента в кабинете Серкан начал вызывать у меня какую-то жуткую оторопь. Видно, подсознательно я боялась, что он снова заставит меня встать перед ним на колени.

— Ночью? — Серкан вскинул бровь и смерил меня презрительным взглядом. — Я думал, ты спишь только с миллионерами.

— Ни с кем я не сплю! — я почувствовала, как нестерпимо горят щеки. Когда же он, наконец, угомонится?! И откуда ему вообще знать, когда я ушла? Он что, следил за мной? Просматривал камеры видеонаблюдения?

Мехмет что-то быстро затараторил по-турецки, явно вступаясь за меня. Милый Мехмет! Понял, наверное, что запахло жареным и вновь решил поступить по-рыцарски. Единственное слово, которое мне удалось выцепить из его тирады, было «Муса». Точно! Пусть Серкан сам уточнит у дяди Мусы, и тот подтвердит все наши показания.

Решив, что вопрос исчерпан, я попыталась было слинять, но Серкан жестко перехватил меня за локоть и бросил в Мехмета короткой фразой.

Мой спаситель выразительно посмотрел на меня на прощание, мол, сочувствую, конечно, но тут я бессилен, — и был таков.

— Отпусти, — я отдернула руку с вызовом взглянув на Серкана. — Тебе что, заняться больше нечем?

— Вам, — ледяным тоном поправил меня мужчина. — Ты будешь обращаться ко мне Серкан-бей, как все.

— Прошу меня извинить, Серкан-бей, — я изобразила реверанс. — Не знала, что этот отель назвали Султаном в честь вас, мой повелитель.

— Браво! — чертов нахал хлопнул в ладоши. — Жаль, у нас нет при отеле театра. Ты так много врешь, что из тебя бы вышла отличная актриса.

Я уже раскрыла рот, чтобы выяснить, где это я умудрилась ему наврать, но вовремя передумала. Какого лешего я вообще должна перед ним оправдываться? Пусть думает обо мне, что угодно. Если ему так нравится считать меня девушкой облегченного поведения — да на здоровье! Может, хоть тогда он будет меньше до меня докапываться. И потом: только ему, что ли, можно действовать мне на нервы? Пора бы этой сволочи узнать, что я в игре на нервах — Паганини.

— Вы правы, Серкан-бей, — с нарочитым раскаянием я опустила глаза. — Я не должна была уходить без разрешения. В следующий раз, когда я захочу заняться с Мехметом жарким первобытным сексом, я обязательно вас предупрежу. И потом предоставлю письменный отчет. Или вы предпочитаете видео?

На долю секунды мне показалось, что Серкан лопнет, как воздушный шарик. Его ноздри трепетали от гнева, глаза потемнели, на лбу вздулась жилка. И хотя я, скажу честно, порядком струхнула, — в таком бешенстве я людей еще не видала, — удовольствия мне эта картинка тоже доставила немало. Вот бы сфоткать — и в рамочку. На тумбочке у кровати. Чтобы засыпать на новом месте было слаще.

— Ты закончила? — процедил Серкан.

Ха! Да я еще даже не начинала!

— С Мехметом? — невинно переспросила я. — По-русски правильно будет «кончила». И да, пару раз. Сначала в его машине, а потом…

Но договорить мне было не суждено. Потому что на моем предплечье, будто наручники, сомкнулись безжалостные мужские пальцы, и Серкан буквально поволок меня через все фойе, как тряпичную куклу.

Я успела лишь пискнуть, но это не возымело никакого эффекта. Серкан вообще никого и ничего не замечал вокруг себя. Плевать ему было и на туристов, и на других сотрудников, — у него разве что пар из ушей не шел.

Знаю, увлеклась я мальца своим спектаклем. Но театр — такая штука. Затягивает. Вот бы еще теперь как-нибудь спастись… Ведь не утопит он меня в ближайшем бассейне? Не задушит золотистым шнуром для штор в своем кабинете? И не вынесет потом в этой самой шторе на свалку мой охладевший труп?

Если до этого Серкан казался мне довольно цивилизованным… Ну, с поправкой на комплекс Наполеона, клинический нарциссизм и неоперабельную одержимость собственной персоной. То сейчас я не на шутку опасалась за свою шкуру. В человека в дорогом деловом костюме будто вселился самый настоящий демон. И почему я не додумалась оставить вчера в полиции записку? Что-то вроде: «В моей смерти прошу винить Серкана Озтюрка…»

— Имей в виду, я гражданка России! — пролепетала я, пока Серкан тащил меня по коридору. — И в консульстве знают, где я! Меня будут искать!

Ответа я так и не дождалась. Вместо этого меня втолкнули в какую-то узкую подсобку, где пахло цитрусовым освежителем и хлоркой. А в хлорке вообще можно растворить тело?

Серкан захлопнул за собой дверь, и мне стало совсем жутко.

— Я… Я… — голос прерывался, колени подкашивались. — Меня ждет Нурай ханым! Я должна работать! Я… Я отработаю опоздание! Клянусь.

— Конечно, отработаешь, — Серкан зловеще усмехнулся. — И прямо сейчас. Снимай одежду.

Я аж покачнулась, — пол под ногами будто превратился в зыбучие пески. Так он что, собирается меня… Господи, нет! Он же сам говорил, что не будет… И так брезгливо говорил! Он просто пугает меня. Не имеет права! Я ему не секс-игрушка! Двадцать первый век! Права женщин!..

— Переодевайся! — прорычал Серкан и швырнул в меня какую-то тряпку.

Тряпкой оказалась униформа горничной. От облегчения я чуть не сползла на пол, благо, в тесной каморке не было места, чтобы улечься в праведный обморок. Его величество всего-то навсего решил втоптать меня в грязь. Ну, то есть заставить меня ее убирать! Слава Богу… Да я отдраю этот отель сверху донизу, лишь бы Серкан, наконец, отстал.

— У меня есть униформа, — я дрожащими руками сложила передник. — В комнате. Нурай ханым вчера выдала. Я только сбегаю…

— Ты никуда не пойдешь, — отрезал Серкан. — Переодевайся. Я жду.

Я стояла, сжимая несчастную форму, и непонимающе таращилась на это чудовище. Что за шутки?! Он ведь не думает, что я буду раздеваться прямо у него на глазах?

— Или ты хочешь, чтобы я сам тебе помог? — он протянул руку, и я в ужасе отпрянула, уронив с полки несколько маленьких пузырьков с шампунями.

Так, ладно. Это уже не смешно. Ну, пошутила я насчет Мехмета! Окей, перегнула палку. Но Серкану-то не все ли равно?! Он ведь ясно дал понять, что я ему не ровня. Или его просто так сильно бесит, что я отказала ему, когда он был официантом, а вот к Мехмету кинулась с распростертыми объятиями?! Ой, горел бы он в аду со своими заскоками! Пусть наслаждается, устрою я ему стриптиз. Только бы от злости инфаркт не словил в мою смену.

Нечеловеческим усилием воли я заставила себя посмотреть Серкану в глаза. Таких, как он, я должна запомнить на всю жизнь, чтобы больше никогда не обжигаться.

Не сводя с него взгляда, я стянула футболку, а потом взялась за пуговицу на джинсах. Да, мне было не по себе, потому что раньше я даже во время секса предпочитала выключать свет. Но сейчас пасовать было нельзя. Он ведь как хищник — учует слабину и все, будет доставать меня всю неделю. Я должна была показать ему, что смутить ему меня не удастся. Представлю себе, что он обычный школьный хулиган. Пока его подколки и угрозы на меня действуют — он победил. А вот если мне начхать… То он всего лишь жалкий мальчишка, который отчаянно нуждается хоть в чьем-то внимании.

— Мне жаль тебя, — я расстегнула джинсы и спокойно перешагнула через них, когда они упали к ногам.

— Жаль? — Серкан окинул меня изучающим взглядом и скептически усмехнулся.

Пытался сделать вид, что мое тело оставило его равнодушным. И я бы поверила, если бы не помнила, с какой жадностью он целовал меня в лифте и потом, в кабинете. И если бы не чувствовала в тот раз всю силу его возбуждения. Серкан хотел меня — и злился за то, что никогда не получит. Так что сейчас все козыри были у меня на руках.

— Жаль, — уверенно повторила я, накинув халат горничной. Он был мне маловат, но такие пустяки меня уже не заботили. — Потому что ты только приказами можешь заставить девушку раздеться перед тобой. Ни одна нормальная женщина не сделает этого по своей воле.