Глава 10

Перепугался не только Серкан, мне тоже стало не по себе. При каких-нибудь других обстоятельствах его вытянувшаяся физиономия вызвала бы у меня новый приступ хохота, но в тот момент мне было совсем не до смеха. Оказаться застуканной с боссом, да еще и в чужом номере… Кто поверит, что я опрыскала прибор Серкана очистителем?! Никто. Скорее всего, полное отсутствие штанов будет истолковано превратно, и мне конец.

Стучать мог только кто-то из персонала, — хозяева номера открыли бы своим ключом. Значит, это либо Нурай пришла проверить, как обстоят дела с уборкой, либо Фидан… Боже! А я ведь так клятвенно ее убеждала, что Серкан меня не интересует! Так или иначе, он свалит все на меня — и уволит, чтобы избежать неприятных слушков. Ему же не надо, чтобы сплетни дошли до его отца! Стало быть, в расход пойду я. И какое уж там выходное пособие! Я окажусь на улице, это уж как пить дать. И обиженный Мехмет мне больше помогать не станет…

Стук повторился, и я тряхнула головой, силясь отбросить панику. Думай, Маша. Выход есть всегда!

Захлопнув дверь в ванную, я одернула форму, расправила плечи, готовая предстать перед суровой старшей горничной. Однако на пороге оказалась вовсе не она.

— Маша! — просиял Мехмет и протянул мне белую розочку, явно сорванную с куста на территории отеля.

У меня аж сердце сжалось. Ну почему я была так слепа, что не заметила, как он относится ко мне?! С какого рожна я решила, что парень помогает мне просто так, по-дружески? Видно, так погрузилась в собственные проблемы, что ничего вокруг себя не видела… А я ведь не из тех, кто играет чужими чувствами.

Меня сложно назвать сердцеедкой, и под моим балконом очередь из ухажеров никогда не выстраивалась. Да, периодически кто-то из коллег оказывал мне знаки внимания, но я всегда старалась мягко донести, что перспектив нет. Хотя девочки советовали мне потянуть время, снять сливки конфетно-букетного периода, присмотреться… Им почему-то казалось, что мои биологические часы уже не то что тикают, а трезвонят вовсю, и не стоит без оглядки отметать приличных парней. Но я ничего не могла с собой поделать. Если не екнуло сразу — то какой смысл? В теорию про «стерпится — слюбится» я не верю, а заводить отношения для галочки… Ну, не мое это. Да и потом: вдруг человек влюбится, а я не смогу ответить ему взаимностью? Лучше уж сразу сказать: «Прости, у нас ничего не выйдет» — и спокойно жить дальше с чистой совестью. А вот с Мехметом я облажалась…

Если бы он только намекнул сразу! Я бы сама занялась оформлением документов, полицией и прочим геморроем. Да, было бы сложнее, но мне не пришлось бы смотреть в эти глаза, горящие необоснованной надеждой. Милый, милый Мехмет…

— Фидан сказать! — он пихнул мне цветок и порывисто сжал руку. — Ю донт лав Серкан бей!

— Донт лав! Абсолютно! — уверенно кивнула в ответ. — Но…

— Но-но-но! — замотал он головой, явно не желая ничего слышать. — Ю энд ми — ням-ням? — он поднял указательный палец, призывая молчать, достал телефон, что-то там загуглил и добавил: — Обед.

Я замялась. С одной стороны, согласиться на обед означало дать парню зеленый свет, а этого делать я не хотела, ибо предпочитала не рубить хвост по частям. С другой, начни я сейчас объяснять Мехмету, что у него нет шансов, да еще и с учетом языкового барьера, разговор точно затянется. А в ванной-то торчит Серкан без штанов! Та еще мина замедленного действия…

— Мама пахлава, — подзадорил меня Мехмет, поиграв бровями.

— Ну раз мама пахлава, — вздохнула, покосившись на дверь в ванную. — Только быстро!

— Уот? — напрягся мой юный кавалер.

— Квик, — пояснила, поскребя по сусекам школьных знаний, и взялась за тесемки фартука.

Как назло, аккуратный бантик, который я завязывала, возвращаясь из аптеки, каким-то загадочным образом превратился в двойной узел. Причем, в довольно тугой. Я завозилась, пытаясь ногтем подцепить ткань, но ничего не вышло. Зато это подхлестнуло Мехмета к очередному рыцарскому поступку.

— Ай хелп! — воскликнул он, кинувшись ко мне.

Разумеется, Мехмет не стал тратить драгоценные секунды на то, чтобы меня обойти, — хитрец потянулся прямо через меня, и я оказалась практически в его объятиях.

— Мехмет, прекрати! — взвизгнула, попятившись, но уперлась спиной в злосчастную тележку.

— Ай квик, — пробубнил он мне на ухо, старательно нащупывая узелок.

— Мехмет! — рявкнул Серкан.

Дверь ванной распахнулась и перед нами возник наш общий босс во всем своем бесштанном великолепии. Трусы он, хвала Господу, надел, но выглядел его наряд все равно двусмысленно. Равно как и наша с Мехметом поза, — любой, кто увидел бы нас со стороны в ту секунду, решил бы, что парень зажал меня у тележки, чтобы вдоволь полапать.

Я зажмурилась. Похоже, невезение — моя вторая натура. А я-то еще смеялась над суевериями Люды из бухгалтерии! Да я б сейчас сама с радостью поплевала три раза, постучала по дереву и рассыпала вокруг себя килограмм-другой соли, лишь бы черная полоса фатальных неудач прекратилась! Очередная патовая ситуация… Кошмар какой-то!

Вот посудите сами: я — и двое парней. Один мнит себя властелином Вселенной и считает, что у него есть на меня какие-то права, а прямо у него на глазах на меня якобы пытается вскарабкаться другой. А другой этот, как выяснилось, по уши меня влюблен и пришел излить душу, но — упс! — из ванной выходит полуголый мужик. Хоть ставки делай, ей-богу, кто кого убьет первым.

Мехмет отдернул руки, бросил на меня взгляд, полный такой неподдельной боли, что мне самой захотелось обнять его. Не ту девушку ты выбрал, ох, не ту… И почему я не познакомилась с ним раньше, чем с Серканом? Чистый, душевный парень…

— Подожди… — я потянулась к нему, чтобы объясниться, но по обыкновению вмешался Серкан.

Он бросил пару коротких фраз на турецком, и Мехмет, окрасившись в цвет борща, развернулся на каблуках и молча ушел.

— Что ты ему сказал? — прошипела я Серкану, готовая придушить его голыми руками.

— Что он уволен, — надменно отозвалось чудовище в человеческом обличье. — Он не смеет к тебе приставать…

— А ты смеешь?! — взвилась я коброй. — Сволочь! Если ты не вернешь ему работу, меня больше никогда не увидишь. А еще… Еще… — от гнева у меня аж дыхание перехватило. — А еще я сообщу твоему отцу, чем ты тут занимаешься вместо работы!

— Не советую, — глаза Серкана опасно блеснули. — И он тебе все равно не поверит!

— Правда? А Нурай он поверит? По-моему, она здесь не один год. Что будет, если твой папа узнает, что по ночам ты развлекаешься с горничными? Мехмет остается! И я сейчас же ему об этом скажу!

Я знала, что Серкан не рискнет устраивать погоню в одних трусах, а потому со спокойной душой бросилась вслед за Мехметом. Уволить парня за то, что он просто хотел развязать мне фартук? Больной ублюдок! Интересно, он хоть понимает, что на эту мизерную зарплату Мехмет кормит всю семью?! Хотя откуда Серкану это знать? Сам-то он родился с золотой ложкой во рту! Когда твой отец владеет целой гостиничной сетью, можно вообще ни о чем не беспокоиться. Зачем работать, стараться, если можно прийти на все готовое? От безделья у любого крыша съедет, и Серкан — не исключение. Вот он и валяет дурака, издеваясь надо мной и над ни в чем неповинным мальчишкой, потому что до него в принципе не может дойти, как это я не танцую джигу-дрыгу от предложения стать его любовницей.

Мехмета я догнала почти у самого лифта. На парне лица не было: он уже набирал в телефоне какое-то сообщение. Наверное, собирался сообщить маме о том, что потерял работу.

Увидев меня, Мехмет помрачнел еще больше. Два удара за раз… Бедный парень! Застукать девушку, которая нравится, практически в постели с боссом, и самому же за это получить увольнение… Что ж, если с первым я ему уже ничем не могла помочь, то вторую проблему, надеюсь, решила. Пока Серкан там сушит свои брюки феном, у него будет достаточно времени, чтобы понять: насчет его отца я не шутила.

— Послушай, я поговорила с Серканом… Никто тебя не уволит, слышишь? Все в порядке… — я осеклась, наткнувшись на ступор Мехмета. Чертовы трудности перевода! Как там по-английски… — Ю кип зе джоб! Работа, ферштейн? Итс окей!

Но Мехмет, вопреки моим ожиданиям, даже не улыбнулся.

— Ю энд Серкан?.. — он красноречиво потер указательными пальцами друг о друга, намекая на интимную связь.

И я уже раскрыла рот, чтобы сказать правду… И не смогла. Да никто бы на моем месте не смог! Вы бы видели эти щенячьи глаза! Ну как можно, глядя в них, признаться в таком позоре? Уж не знаю, первая ли я любовь у Мехмета, но взять — и отбить у этого чистого юноши веру в женщин?! А если он потом в каждой русской девушке — или вообще в каждой девушке — будет заведомо видеть бесстыжую меркантильную дрянь, готовую променять честного хорошего парня на богатенького босса? И ведь не объяснишь, что всему виной дурацкие гормоны или либидо… Или что там заставило меня прыгнуть в постель этого гада… А если Мехмет и вовсе станет таким же психованным ревнивцем, как Серкан? Нет уж. Пусть будет сладкая ложь — но во благо, чем горькая правда, выжигающая все хорошее.

— Ноу! — солгала, мысленно скрестив пальцы.

— Рили? — недоверчиво прищурился Мехмет.

Я усмехнулась. Кое-какая правда у меня для него все же имелась. Оглянувшись и убедившись, что Серкан не идет за нами по пятам и не прячется где-то поблизости, чтобы подслушать, я увлекла Мехмета в лифт, чтобы поведать ему в красках забавную историю, как именно Серкан оказался без штанов.

Разумеется, я умолчала про то, что случилось ночью, и про то, что именно предлагал мне Серкан. Зато в подробностях, активно жестикулируя, расписала свой роковой выстрел из химического оружия с ароматом лимона. К тому моменту, как мы с Мехметом дошли до ресторана, он хохотал так, что слезы выступили.

Настроение у парня поднялось до верхней отметки. Мы устроились за свободным столиком в тени, чтобы не отсвечивать перед туристами в главном ресторане. Я набрала полную тарелку плова, пользуясь служебным положением, а на десерт Мехмет достал лоток маминой пахлавы.

Сладко было до ужаса, — на мед матушка моего кавалера не поскупилась. Но Мехмет так нахваливал свою мамы, что мне неловко было отказаться, и я съела аж три куска. Парень просиял — ему-то подобная еда была привычна, а потому сам он наворачивал за обе щеки. Наевшись, Мехмет позвал меня на вечером на танцы, и вот тут-то уже я его хорошими новостями баловать не стала.

— Сорри, — вздохнула я, решив, наконец, расставить все точки над «i».

Вооружившись онлайн-переводчиком, я донесла до Мехмета, что не буду его девушкой. Конечно, я старалась быть максимально деликатной. Мол, очень скоро я вернусь в Москву, а отношения на расстоянии — обречены. А еще он гораздо моложе меня, у него впереди вся жизнь. Ради Мехмета я даже сделала то, чего не делала еще ни одна женщина, — накинула себе лет.

Современная косметология творит чудеса, и мне попадались клиентки, которые выглядели, как мои ровесницы, а потом, когда мы заключали договор, и я заглядывала их в паспорт, я с удивлением обнаруживала, что они гораздо старше меня. Особенно мне запомнилась Элина — и не только из-за редкого имени. Ей было сорок два, можете себе представить? Сорок два! На семнадцать лет больше, чем мне! Чисто теоретически она могла даже быть моей матерью. И ни единой морщинки, ни одного седого волоса! Идеальная гладкая кожа, пухлые губы, подтянутая фигура… В общем, я сохранила себе ее контакты, чтобы, когда у меня появятся первые признаки старения, взять у нее номерок косметолога.

Конечно, приписать себе сороковник у меня язык не повернулся, но чувства Мехмета я ранить не хотела, и я остановилась на золотой серединке.

— Тридцать восемь, — сообщила я под видом чистосердечного признания, надеясь, что парень не успел заглянуть в мои документы, пока мы мотались по всяким учреждениям.

И — о, чудо! — надежды оправдались! Эта информация повергла Мехмета в шок. Он выпучил глаза, как рыбка-телескоп, и откинулся на спинку стула. Могу только представить, что он почувствовал! В его возрасте люди за тридцать казались мне ужасно старыми. Будучи студенткой, я думала, что после тридцати жизнь заканчивается. Да еще и все эти шуточки в интернете… Из серии «лапы ломит, хвост отваливается» или «когда ходишь в магазин со своим пакетом». Понятно, что сейчас, в двадцать пять, я уже была морально готова перейти этот рубеж, да и опыт общения с «девочками» на работе показывал, что не все так страшно там, в будущем, но тогда, в институте я до жути боялась этой заколдованной цифры. И Мехмет, как выяснилось, тоже.

Пыл его заметно поугас, на лице появилось такое выражение, словно он опасался заразиться старостью. И у меня как-то сразу отлегло: я поняла, что выбрала верную стратегию. Не хочешь обидеть человека — убеди, что проблема в тебе. Только не вот этими банальными байками про чересчур тонкую душевную организацию, а чем-то повесомее. Не знаю, ипотекой, списком болячек — или, как я, — страшным возрастом.

Оставив Мехмета переваривать неприятную новость и закинув ему напоследок идею пригласить на танцы Фидан, я чувством выполненного долга направилась исполнять другой свой долг — рабочий.

Как ни странно, уборка спорилась. Я как будто бы даже вошла во вкус: тот факт, что я умудрилась за какой-то час разгрести сразу несколько проблем, придал мне сил. Что ни говори, а честный труд — приятная штука. Особенно, когда голова не болит о том, как отшить назойливого босса.

Мне очень хотелось верить, что Серкан со своими пошлостями остался в прошлом. Угрозы мои, судя по всему, возымели на него действие, потому что больше он на горизонте не появлялся. Таблетку экстренной контрацепции я приняла сразу после обеда, и мне сразу стало гораздо спокойнее. Да и за Мехмета совесть не мучила. Кто знает? Вдруг у них с Фидан что-то получится? Неспроста ведь она так остро отреагировала с утра, решив, что я разбила ему сердце. Наверняка дело не только в чувстве справедливости. Из них бы вышла неплохая пара…

Заткнув уши наушниками и включив бодрую танцевальную музыку, я ускорила темп, и уже к половине пятого все вверенные мне номера можно было фотографировать для туристического буклета. Свернуть лебедя мне, правда, так и не удалось, зато я нашла в интернете, как делать из покрывал сердечки и бантики, — и уж на это мои кривые руки оказались вполне себе способны.

Нурай придирчиво осмотрела плоды моих трудов, потом взглянула на меня и нехотя вынесла вердикт:

— Окей.

Я воспряла духом. Для Нурай это был прям мощный комплимент! Такими темпами она еще будет просить меня остаться через неделю. Ну а что? Всего-то второй день, а меня уже хвалят… Кто молодец? Я молодец!

В корпус для сотрудников я возвращалась, блаженно улыбаясь. Пожалуй, даже во время отпуска я не чувствовала такого подъема, а потому вполне заслуженно решила себя побаловать. В конце концов, во всем надо искать плюсы, разве нет? Я оплатила короткий отпуск, а получила неделю в подарок. Подумаешь, убираться пришлось… Море и солнце-то никто не отменял!

Переодевшись в купальник, я пошла на пляж, слившись с остальными отдыхающими. Теплые солоноватые воды Средиземного моря приняли меня в свои объятия, и я плавала в свое удовольствие, качалась на волнах и вообще наслаждалась жизнью.

Впрочем, белая полоса закончилась быстрее, чем того хотелось бы. Я б даже сказала, что это была не полоса, а так, ниточка. Потому что едва я вылезла из воды, желудок пронзила острая боль. Как по щелчку выключателя: еще секунду назад я чувствовала себя прекрасно, и вдруг раз — меня буквально скрутило пополам. На лбу, несмотря на жару, выступил холодный пот, перед глазами поплыли круги.

Я присела на свободный шезлонг, надеясь, что это скоро пройдет. Мало ли, солнечный удар… Но легче не становилось. Наоборот: теперь к боли присоединилась еще и тошнота. Осознав, что перетерпеть не удастся, я схватила полотенце и бросилась в ближайший туалет. Добежала каким-то чудом: меня чуть наизнанку не вывернуло.

Умывшись холодной водой, я, пошатываясь, побрела к себе. Давненько мне не было так плохо! Я вообще редко болею, мама даже шутила в свое время, что зараза к заразе не липнет. Даже в самый разгар эпидемии гриппа, когда каждый второй обливается соплями, я продолжала бегать бодрячком и хвасталась крепким иммунитетом.

Ну вот, дохвасталась. А ведь читала же, что летом в Турции бушует ротавирус! Может, в ресторане плохо вымыли фрукты? Или зря я съела столько пахлавы, которая буквально сочилась медом… Причин могло быть сколько угодно, но мне в тот момент было не до составления теорий и гипотез, — выжить бы.

Навестив по дороге еще два туалета, я-таки доползла до комнаты и рухнула на кровать, как подкошенная. Меня знобило, мутило, хотелось свернуться калачиком, но даже эта поза не принесла облегчения.

Фидан уставилась на меня с неподдельным ужасом.

— Ты болеть? — спросила она.

— Болеешь, — поправила машинально, и в комнате стало тихо.

Я с трудом приоткрыла один глаз и увидела, что Фидан вносит очередные пометки в свой любимый блокнотик. Боже… Наверное, даже моя скоропостижная кончина не отвлечет ее от уроков русского, и первым делом эта заучка перепишет с траурного венка «покойся с миром».

— Фидан… — глухо простонала я, корчась от очередного спазма.

— Прости! — девушка смущенно отложила блокнот. — Тебе помочь?

— Моя аптечка… — я одной рукой схватилась за живот, а другой махнула в сторону чемодана. — Там… Красная сумочка… Таблетки…

Фидан послушно метнулась к чемодану и протянула мой туристический набор первой помощи. Как же я радовалась, что вывезла с собой половину аптеки! Ну, точнее, до радости мне было в моем состоянии далеко, но тусклый свет в конце тоннеля все-таки забрезжил.

Отыскав блистер со старым-добрым активированным углем, я приняла из рук Фидан стакан воды и проглотила сразу шесть таблеток и откинулась на подушку, молясь, чтобы они успели дойти до желудка, пока меня не вывернуло снова.

— Почему они черный? — Фидан с опаской покосилась на незнакомое ей лекарство.

— Потому что это уголь.

— Уголь?! — брови турчанки поползли на лоб. — Зачем есть уголь? Есть нормальная медицина… Как сказать…

— Лекарства. Уголь — хорошая вещь.

Я с трудом подавила приступ тошноты и повернулась на другой бок. Только теперь я заметила, что на Фидан уже не форма горничной, а симпатичное летнее платье в мелкий цветочек. Да и волосы она уложила иначе…

— Ты куда-то собираешься? — поинтересовалась, глядя, как она нервно теребит подол.

— Да… — вспыхнула Фидан, скромно потупив глазки. — Мехмет сказал, что сегодня диско… Но я могу быть с тобой! Позвать доктор, в отеле есть кабинет медицины…

— Не надо, — перебила я. — Все будет нормально. Дело житейское.

Глядя, как Фидан вносит в блокнот очередное словосочетание, — почему-то выражение «дело житейское» ей страшно понравилось, — я слабо улыбнулась. Чувствовала я себя, конечно, отвратительно, но, во-первых, такие вещи я обычно стараюсь преодолевать самостоятельно, а во-вторых, Мехмет заслужил свидание с этой милой заботливой девушкой.

Фидан предприняла еще пару вежливых попыток предложить мне свою помощь, но я с уверенностью отправила ее на дискотеку, а сама по стеночке доковыляла до душа, смыла морскую соль и, переодевшись в чистую футболку, вернулась в кровать. Боль в животе слегка поутихла и я, наконец, провалилась в сон.