Глава 10

После ухода лекаря, весьма удивленного бодрым состоянием своего пациента и озабоченного здоровьем девочки, Филипп, решивший не звать камердинера, дабы тот не доложил лекарю, с помощью Андреаса привел себя в относительно приличный вид. Поскольку дворца он покидать не собирался, то решил обойтись обычной рубашкой и свободной курткой, которую в войсках носили летом. Реши он оставаться в своих комнатах, куртка была бы не нужна, но смущать дам видом, принятым в казармах в кругу таких же военных, не хотелось. Это на границе хоть в одних штанах ходи — никто и слова не скажет. Вся обслуга из селян, женщины и сами подолы укорачивают, лишь бы колено закрывали. А тут все-таки столица.

Едва мужчины вышли из комнат графа, как столкнулись с Роситой. Нянька посмотрела на раненого, покачала головой, но промолчала, следуя дальше по своему пути.

Андреас удивленно посмотрел на Филиппа, но тот лишь пожал плечом. Вторую руку он предпочел повесить на перевязь — все-таки рана не до конца затянулась и доставляла заметные неудобства, да и бок меньше беспокоит. Впрочем, ругань лекаря ему и так придется слушать. Но лучше это, чем затянуть с общением с Гильермо. Ведь успела сложиться та самая ситуация, когда одна голова хорошо, а две лучше.

Глава стражи обнаружился в своей комнате, причем настроение мужчины были далеко не радужным. На столе перед ним лежали два ножа весьма интересной формы и кошка с привязанной к ней пеньковой веревкой.

— Знаешь, что это, — вместо приветствия обратился он к графу, кивая на ножи.

— Первый раз вижу, — Филипп, не дожидаясь предложения, сел напротив фон Розенстоуна и принялся рассматривать оружие. На одном из лезвий была кровь, второе было покрыто какой-то желтой пленкой.

— Такие ножи используются моряками Астизиры и еще нескольких стран, если во время боя или шторма не могут распутать какой-то узел или путаются ванты, лини и прочие их веревки.

— Судя по всему, в этот раз действовал или моряк, или его так снарядили. Интерес Астизиры в этом деле тоже понятен, но я сомневаюсь, что это будут они. Скорее, все-таки, вастилианцы, — прокомментировал граф увиденное и услышанное. — А что сам нападавший говорит?

— Ничего, — Гильермо стукнул кулаком по столу. — Его слишком хорошо подготовили. Мы даже до крыльца его довести не успели — захрипел и умер.

— Яд?

Мужчина кивнул.

— Сейчас пытаются выяснить, когда он прибыл, в какой таверне останавливался. Хотя, я сомневаюсь, что мы что-то узнаем. Дознаватели таскают всех стражников, что последнюю неделю стояли на воротах, но безрезультатно.

— Понятное дело, — согласился граф.

Удивляться и в самом деле было нечему — большой поток крестьян направлялся в город, стремясь продать урожай, а на вырученные деньги приобрести все то, что могло понадобиться в хозяйстве. Естественно, что опознать одного человека из сотен ежедневно въезжающих и выезжающих в город было невозможно.

— Больше надежд на трактирщиков. Сейчас обходят всех, выясняют, не покидал ли кто вчера здание, а после не вернулся.

— Не думаю, что это поможет, — возразил Филипп. — Он мог или расплатиться за комнату накануне, или вовсе не останавливаться в городе.

— Но ведь он должен был выяснить обстановку, — настаивал на своем Гильермо. — Просто так прибыть в столицу и ринутся на дело, не зная, что и где находится проблематично.

— Он мог остановиться за пределами города, наняться в караван торговцев, а то и вовсе снять комнату у нищих.

— Не знаю, — покачал головой начальник королевской стражи. — Возможно, ты и прав, а, может, и нет. Пусть дознаватели работают. То годами без дела сидели. Теперь будут свой хлеб отрабатывать.

— А все твои люди целы? — неожиданно спросил граф.

— Нет, — покачал головой начальник стражи. — Четверых нашли ночью с перерезанным горлом.

— Я бы хотел на них взглянуть.

— Давно покойников не видел, — зло произнес фон Розенстоун.

— Покойник покойнику рознь, — покачал головой граф. — Сомневаюсь я, что наш убийца мог сразу двоих убрать. Ведь, насколько я понимаю, по одному они у тебя не ходят?

— Нет, — подтвердил граф. — Думаешь, кто-то из моих людей ему помогал?

— Не исключаю, — не стал скрывать своих подозрений Филипп. — Думаю, один сначала убрал своего напарника, потом, когда двое подошли к месту встречи, помог убийце обезвредить их. А потом наш убийца убрал и своего помощника, чтобы не оставлять лишних свидетелей.

— И что именно тебя интересует? — мигом собрался главный стражник. — Раны?

— Именно. Если разрезы одинаковые, то я снимаю все свои подозрения, но если разные…

— Я тебя понял, — кивнул Гильермо. — Скажу дознавателям, пусть внимательно все изучат. Если надо — со своими стеклами, порошками и прочей гадостью. А вот тебя, хороший мой, я пока из дворца не выпущу.

— Хочешь сказать, я под арестом? — удивился Филипп.

— Нет, — погладил усы мужчина. — Под усиленной охраной. Я не лекарь, в постель тебя загонять не буду. Но и ты не спорь, сейчас из тебя воин не лучший.

— Увы, — вынужден был согласиться Эстеритен. — Знал гад, куда бить.

— Так что сидите вы с Эми во дворце. Пусть к вам министры бегают, а не вы за ними. Уж их-то отстреливать по дороге не будут — не те люди.

— Я вызову несколько человек с границы, — неожиданно решил Филипп.

— Не доверяешь? — нахмурился Гильермо.

— Скорее хочу подстраховаться. Тебе — верю, но твоим людям, уж извини, не очень.

— Понимаю. И не буду возражать. Тем более что как раз второй нож был предназначен для тебя, — мужчина показал на желтоватую пленку. — Яд быстрого действия, как сказали наши дознаватели. Хватило бы одной царапины. Убийца не ожидал, что ты войдешь через окно, и не успел вытащить его из ножен в сапоге.

— Боятся, — сквозь зубы произнес граф, вертя в руках отравленный клинок. — Как бы я хотел использовать его против тех, кто послал этого человека.

— К сожалению, нам не известны имена ни наемника, ни заказчиков.

— Вастилиана, — прорычал Филипп, всаживая кинжал в стол. — Правители Вастилианы — вот кто заказчики. Они понимают, что сейчас мы слабы, но долго это не продлится. Они боятся нас, и стремятся избавиться от Эми, и от меня, раз я до сих пор не выступил против нее.

— И что вы будете делать, граф? — напрягся Гильермо.

— Делать? — мужчина рассмеялся. — О, я намереваюсь преподнести им большой сюрприз. Благодарение родителям и Белави, у меня за годы скопилось приличное состояние, которым я не пользовался. Пара сотня золотых в год не в счет, а больше на границе не требовалось. Тем более, мне было назначено приличное жалование. Думаю, я могу позволить себе употребить скопившиеся деньги на укрепление границы. Это будет сюрпризом для наших врагов. И очень неприятным сюрпризом.

— И не жалко денег будет? — как только стражник понял, что его подопечной ничто не угрожает, он опять вернулся к дружескому тону.

— Можешь не верить, но нет, — вздохнул Филипп. — Опять же повторюсь, можешь не верить, но сейчас мне куда важнее, чтобы эти сволочи не могли добраться до Эми. Если кто и может сохранить страну, то это она. Светлая, добрая девочка с наивными глазами и чистым сердцем, — мягко произнес он.

— Все понятно, — усмехнулся в усы фон Розенстоун, но развивать свою мысль не стал. — Что ж, можешь рассчитывать на меня. До тех пор, пока ты не выступишь против Эмилии, я на твоей стороне во всех начинаниях. Решишь запереть ее в подземельях министерства, я лично займусь обстановкой камеры.

— Если там для нее будет безопаснее, все может быть, — вздохнул Эстеритен. — Поговори с дознавателями, пусть проверят раны убитых. У одного она будет отличаться. Если это так — надо найти его семью. Может, что и раскрутим. И пусть держат меня в курсе расследования. Мне все это не нравится. Сначала Дельтей, теперь проникают во дворец. Даже думать не хочу, что они придумают завтра.

— Непременно, — мужчина поднялся вслед за графом. — Присмотри за девочкой, Филипп. Тебя она послушает быстрее.

— Постараюсь, — генерал-адмирал кивнул главе стражи, развернулся и стремительно покинул помещение.

В коридоре Филипп столкнулся с лекарем. Мастер Росим намеревался, было, отчитать своего пациента за нарушение предписанного режима, но, встретившись с его взглядом, отступил. Однако, граф замедлил шаг, поравнявшись с мужчиной.

— Прошу вас, мастер Этьен, заглянуть ко мне сегодня лишний раз, — обратился он к лекарю, стараясь сдерживать эмоции. — К сожалению, время такое, что дела не ждут. Кто-то слишком хочет устранить вашу высокопоставленную начальницу. Поэтому буду благодарен, если вы просто оставите мне вашу мазь и свежих бинтов, чтобы я мог сам делать перевязки.

— Как вам будет угодно, ваша светлость, — лекарь поклонился, чтобы скрыть удивление, но граф уже исчез за поворотом коридора. — Действительно, военный, — пробормотал себе под нос мужчина. — Ни минуты покоя. Уж лучше иметь дело со знатью. Они умеют болеть.

Вернувшись в комнаты, Филипп первым делом вызвал камердинера.

— Сэм, — граф написал несколько слов на листке бумаги. — Сейчас отправишься в мой особняк, передашь записку Белави. Пусть придет сюда со всеми бумагами по моим средствам. Потом отправляйся в министерство, вызови моего адъютанта и передай мастеру Лорансу, что я хотел бы с ним увидеться. Пусть прихватит свои планы обустройства юга страны, включая подробную карту приграничья.

— Как прикажет ваша светлость, — юноша поклонился и быстро покинул комнату.

Филипп вздохнул и прошел в спальню. Расстегнув куртку, подошел к зеркалу. Осторожно задрал рубашку и посмотрел на повязку. Судя по ее виду, рана затягиваться не хотела. Надо было бы дождаться лекаря, чтобы сделать перевязку, но в этот момент слуга доложил о визите мастера Фредерикса. Со вздохом граф привел свою одежду в порядок и вышел из комнаты в гостиную. Там его уже ждал купец с бумагами.

Анна-Виктория с довольной улыбкой просматривала бумаги, которые принес ей мастер Шамиль. Доходы от дворца постепенно начали превышать расходы, что радовало не только главного музейщика королевства, но и саму королеву. Девушка задумчиво смотрела на цифры.

— Сто золотых, — наконец произнесла она. — И это всего на третий месяц. Что же будет дальше?

— Осмелюсь заметить, ваше величество, что интерес возрастает с каждым днем, — произнес Искренов. — Причем, среди посетителей много представителей дворянства.

— А они-то что забыли? — удивилась королева.

— Думаю, их прельщает возможность посетить золотой фонд, — усмехнулся мужчина. — Раньше эти предметы были недоступны для всеобщего обозрения. Сегодня же некоторые даже обращались с вопросом — нельзя ли им заказать копию того или иного раритета. Собственно, об этом я и хотел посоветоваться.

— Копии, — девушка задумалась. — Думаю, это возможно. Но из недрагоценных металлов и цветного стекла. Иное копирование следует запретить под страхом конфискации копии и штрафа, скажем, в сто тысяч золотых. Кроме того, можно выпустить альбомы с наиболее интересными изображениями и историями, связанными с этим предметами. Подумайте, что еще можно придумать. Я полностью полагаюсь на вас в этих вопросах.

— Благодарю вас, ваше величество, — поклонился мужчина.

— Это не самые сложные вопросы, которые приходится решать, — вздохнула девушка. — Куда труднее определится, что делать с этими деньгами. Слишком много вынужденных расходов.

— Если ваше величество позволит, я бы предложил в первую очередь сосредоточиться на долгах казны. Насколько я знаю, они на сегодняшний день составляют более трех миллионов золотых.

— Три миллиона сто тысяч, — уточнила девушка. — Из них личные долги моего отца — чуть более миллиона. Остальное — займы казны на выплату жалований, расходы на армию, флот, хотя я не представляю, что там за расходы были, флота-то нет, какие-то закупки, постройки. Я даже не пытаюсь разобраться в этом. Понятно, что как минимум две трети пошло в карман чиновников.

— Тем более, вам не следует сомневаться. Чем быстрее вы сможете выплатить эту сумму, тем больше сможете сэкономить. Проценты дело такое.

— Благодарю за совет, — улыбнулась королева. — Если бы еще можно было ему последовать, ни о чем ином не думая. Но, даже если оставить в стороне прочие дыры, есть слишком беспокойные соседи. И они даже не пытались демонстрировать нам силу. А если попытаются, боюсь, нам нечего будет им противопоставить.

— За вами стоит народ, а это не мало, — тихо произнес бывший ювелир и антиквар, а ныне руководитель первого музея.

— Но что могут простые крестьяне, если против нас выставят хорошо обученную и вооруженную армию.

— Много, ваше величество. Поверьте, куда больше, чем вам кажется. Если сомневаетесь, спросите об этом вашего кузена.

Анна-Виктория заставила себя улыбнуться. Меньше всего ей хотелось прямых военных конфликтов. И без того на южной границе было далеко до затишья. А с севера новости приходили неоднозначные. Разумеется, девушка не обманывала себя тем, что вся полнота информации поступает к ее кузену, а он дозировано сообщает ей о действиях своего приятеля.

— Если я больше не нужен вашему величеству, могу я идти? — поднялся со своего места мастер Шамиль.

— Разумеется, — вновь ласково улыбнулась ему девушка. — Еще раз повторяю — все, что касается выставок, экскурсионных и прочих мероприятий, издания буклетов и прочих идей, связанных с деятельностью бывшего дворца, можете проводить без согласования со мной.

— Благодарю вас, — поклонился мужчина и покинул покои королевы.

Анна-Виктория взглядом проводила его, после чего вновь перенесла свое внимание на отчеты. Да, идея с музеем определенно удалась. Об этом красноречиво говорили цифры на финансовом отчете. Судя по тому, что ей рассказывала нянька, изредка наведывавшаяся на дворцовую кухню, то люди не были обижены. Пусть жалованье у них сократилось, но не было и прежней работы прислуживать обитателям дворца, многие из которых отличались капризным характером. А за счет чаевых доходы людей даже увеличились. Это не могло не радовать девушку.

Конечно, ей хотелось вложить полученную сумму в дальнейшее развитие своего детища, но мастер Шамиль был тысячу раз прав — пока она не разберется с долгами, доставшимися ей в наследство вместе с короной, пользы от таких вложений не будет. Сейчас эта сумма внесена на баланс казны, но скоро ее предстоит уплатить, чтобы покрыть очередную закладную. А сколько их еще — лучше не говорить никому. И процент, который они тянут, просто чудовищный. Если она не выплатит половину этих сумм в ближайшие полтора года, то их финансовую систему уже ничего не спасет.

Размышления королевы были прерваны стуком в дверь, после чего на пороге появился королевский лекарь.

— Ваше величество, — поклонился мужчина, — прошу простить мое вторжение, но больше мне не к кому обратиться.

— Что случилось, мастер Росим? — девушка сделала приглашающий жест, показывая на свободное кресло, но мужчина сделал несколько шагов и остался стоять.

— Ваш кузен, ваше величество…

— Что с Филиппом? — испугалась Анна-Виктория.

— Нет-нет, пока с ним ничего не произошло, — поспешил успокоить ее мужчина, — но он полностью игнорирует все мои предписания. Сегодня я встретил его в коридоре, когда он шел откуда-то. А сейчас я заходил к нему по его просьбе, принес мази и бинтов, так у него какое-то совещание. Толпа народу, все шумят. А ведь ему все это противопоказано, — возмущению лекаря не было предела. — Ему нужен постельный режим минимум на неделю. Только тогда я могу гарантировать, что от ран не останется и следа.

— Мастер Росим, — мягко улыбнулась королева, — присядьте, пожалуйста, а то мне крайне не удобно беседовать с вами, — дождавшись, пока мужчина исполнит ее просьбу, она продолжила. — Вы привыкли иметь дело с аристократами, для которых малейший шрам равносилен катастрофе.

— Именно так, — подтвердил мужчина. — И я специально разработал несколько видов мазей, в зависимости от того, какие были получены повреждения.

— Думаю, графа Эстеритен в последнюю очередь волнует его внешность. — Более того, именно благодаря таким людям, как граф, мы до сих пор не стали одной из провинций Вастилианы, — тихо, словно по секрету сообщила лекарю королева.

— Не приведи Созидательница, — лекарь сотворил обережный знак.

— Вот именно, мастер Этьен, — согласилась с ним Анна-Виктория. — И сейчас все действия графа направлены на то, чтобы этого не произошло. Поэтому пусть он действует, как привык. Думаю, в случае прямой угрозы жизни он бы послушно выполнял все ваши предписания. А что касается шрамов, одним больше, одним меньше. Он настоящий мужчина, в отличие от большинства ваших пациентов. Просто присматривайте за Филиппом, чтобы ему не стало хуже, а остальное не так важно. И, если что-то будет не так, сразу же сообщайте мне.

— Обязательно, ваше величество, — лекарь поднялся и с поклоном удалился, оставив королеву в размышлениях.

Впрочем, девушка думала не долго. Поскольку все самое интересное происходило в комнате графа, она решила последовать туда. Прежде всего, чтобы отругать кузена за столь безрассудное поведение. Ну и узнать, что за совещания он проводит без ее ведома.

Гильермо недолго оставался в своей комнате после визита графа. Обдумав все услышанное, он оправился в министерство, точнее в поземную его часть к дознавателям. Впрочем, не успел глава стражи переступить порога дознавательского ведомства, как навстречу ему их своего кабинета выкатился главный надзиратель, который по совместительству являлся и главным дознавателем.

— Гильермо, — увидев главу дворцовой стражи, замер толстячок, после чего шустро подскочил к гостю и, подхватив под локоть, увлек в свой кабинет. — Вот уж кого не ожидал здесь увидеть. Какими судьбами?

— Сейтиро, только не говори, что не догадываешься, — усмехнулся в усы стражник.

— Понятно, — вздохнул тюремщик. — А по старой дружбе, чайком побаловаться, молодость вспомнить…

— И как ты себе это представляешь?

— Да… — мужчина снова вздохнул, потом жестом предложил гостю присесть в одно из кресел возле окна, а сам опустился напротив. — Ну, что ты хотел узнать. Если про графа, то у нас на него пока ничего нет. Чист перед законом аки младенец. Если брать по мелочи, разговоры там всякие, любовницы, то наберется, но исключительно на суд церковный. У нас к нему претензий никаких. Ни крамолы, ни заговоров, ничегошеньки не наблюдаем. А мы присматриваем, ты не думай. Хоть Дельтей и не на него работал, но все же, все же. Сам понимаешь, лучше подстраховаться.

— Да нет, — махнул рукой Гильермо. — Собственно, он меня и надоумил к тебе заглянуть. Есть у Филиппа подозрения, что среди моих людей был предатель.

— И с чего он так решил? — напрягся дознаватель.

— А вот на эти игрушки посмотрел и подумал, — стражник достал сверток, развернул и положил на стол два ножа.

— Да, теперь все сходится, — вздохнул мастер Рокус. — Что ж ты нам эти игрушки сразу не отдал, когда трупы забирали.

— Не отдал и не отдал, — буркнул мужчина. — Самому нужны были для воспитательной работы.

— Воспитал?

— Воспитал, — Гильермо огладил усы, скрывая улыбку.

— Графа?

— Его самого.

— Да уже весь город говорит, мол, надо поженить графа и королеву, и пусть правят вместе.

— Так уж и весь?

— Ну не весь, но многие. Да и в провинции поговаривать начинают. Мол, лучше так, чем трон делить будут.

— Это пусть они сами решают, — усмехнулся стражник. — Ты мне про моих молодцев покойных скажи, что с ними не так.

— Не так там с двумя. То есть двум мечами горло перерезали, а еще двум — чем-то странным. Видимо, ножичками этими. Да вот, сам читай, — Сейтиро положил на стол лист с результатами обследования.

Гильермо взял бумагу, придвинул ближе подсвечник, словно света из небольшого окна, в которое заглядывало солнце, ему было маловато, и стал изучать предоставленные материалы. Чем дальше, тем больше он хмурился. Под конец положил бумаги обратно и вздохнул.

— Значит, все-таки, Денко.

— Это хлопец твой?

— Да, — мужчина на мгновение задумался. — Орес не стал бы — возраст не тот, да и в страже уже давно. Те, которые не сильно Анну-Викторию жаловали, на другие места попросились. В том же министерстве стоят, на монетном дворе, да в том же музее при особо ценных экспонатах. А кому совсем не по душе ее власть пришлась, тех я лично отправил по добру по здорову.

— Значит, оставались только те, кому ты всецело доверял? — уточнил тюремщик.

— Получается, так. Денко этот не так давно в страже, но всегда службу исправно нес. Жениться собирался. Говорил, на свадьбу накопит, и сразу же невесту в храм поведет. Только в последнее время странным был. Задумчивым. Ребята говорили, что у него с невестой что-то не ладится. То ли просто поругались, то ли она ждать устала и за другого выходит. Да никто толком не знал ничего.

— Что ж проверим и невесту эту, и родню его, — отметил себе мужчина. — Ну и второго на всякий случай. Сам понимаешь, в прошлый раз мы недоработали. В этот лучше все проверить.

— Да понимаю, чего уж тут, — не стал спорить со старым знакомым глава стражи.

— А больше ничего у тебя нет? А то вдруг ты мне склянку с ядом достанешь, али документ какой, который убийца ваш обронил, пока с графом сражался.

— Чего нет, того нет, — развел руками мужчина. — Это ваше дело, все выяснять да вызнавать. Я думал, ты мне сам еще что-нибудь расскажешь. Тело-то мы вам отдали.

— Да нечего пока. В городе его никто не помнит. Стража у ворот, — тюремщик махнул рукой, — сам понимаешь, сейчас крестьяне туда-сюда по сто раз в день проедут, где всех упомнить. Все таверны и гостиницы мои люди обошли, тоже безрезультатно. Или он угол у кого снял, или за городом хоронился. Сейчас хлопцы все укромные места в получасе ходьбы от города досмотрят, но я сомневаюсь, что найдут хоть что-то полезное.

— Значит, кроме ножей, у нас нет ничего, что бы указывало на иностранное происхождение нашего убийцы, — вздохнул Гильермо, — да и те любой человек купить мог, или у торговцев заказать. Мы же не можем перекрыть границу с Вастилианой, считай, войну им объявим такими действиями.

— Ну, ножи мы еще посмотрим, но пока выходит, что так, — не стал обнадеживать его тюремщик.

— Что ж, спасибо и на том, — фон Розенстоун поднялся.

Мужчины обменялись на прощание парой фраз, и глава королевской стражи покинул тюремную часть министерства. Результаты визита не радовали. Впереди ждала большая работа. Придется переговорить с каждым стражем, что несет службу в королевском дворце. Отчасти сам он виноват в том, что покушение оказалось возможным. Теперь надо вновь выявлять недовольных. Пусть его люди не любят доносить друг на друга, сейчас ситуация не та. Значит, надо будет дать им понять, что вреда никому не будет, но ежели кто что-то знает, пусть говорит сейчас. Лучше на другое место перевести. И если к кому с предложениями какими незнакомцы приходят, проблемы у кого какие возникли — сейчас все имеет значение. Все ж не дети, должны понимать, что от них не просто жизнь королевы и ее великовозрастного наследника — существование государства зависит.

С такими невеселыми думами Гильермо вернулся в малый дворец, гудевший к тому моменту, словно улей перед вылетом роя.

К чести купеческого сына, он смог найти приличное помещение, которое продавали за незначительную сумму денег. Впрочем, подвох все-таки был — принадлежало оно старшему брату активного чиновника. Это насторожило Филиппа настолько, что он тут же, в общих чертах обрисовав идею управляющему, отправил едва прибывшего во дворец Белави осматривать указанный объект.

Едва Пьетро покинул дворец, прибыл адъютант. Филипп передал ему несколько писем и приказал как можно скорее отправить курьера на границу. Меньше всего графу хотелось срывать своих людей с места, где они нужнее, но выбора у него не было — второе покушение показало, что люди Гильермо, как бы стражник ни старался, не были такими надежными. Поэтому он просил Андреса подобрать человек десять из тех, кто полностью и безоговорочно предан графу и согласен исполнить любой его приказ. Филипп не скрывал, что основной задачей будет охрана королевы, чтобы люди серьезно подумали, прежде чем соглашаться на дело, к которому у них не лежит душа.

Не успел отбыть адъютант, как в покои графа постучался военный министр. Обеспокоенный слухами о тяжелом ранении графа, он решил лично навестить его, когда появился камердинер с распоряжениями. Пришлось задержаться, собирая все необходимые карты и выясняя, кто из работников меньше всех занят, чтобы сопровождать министра. Филипп решил воспользоваться тем, что в одном месте оказались и его и министр, да и он сам, и вскоре должен появиться управляющий.

Белави, действительно, вскоре вернулся, подтвердив, что помещение полностью соответствует тому, что им требуется. Филипп выписал чек на нужную сумму, составил акт о передаче денег, который подписали Фредерикс, Белави и министр, после чего передал чек промышленнику и тот помчался оформлять сделку согласно ранее полученной доверенности.

— А теперь перейдем к самому важному, — откинулся граф на спинку кресла. — Пьетро, насколько мне известно, у меня давно скопилась приличная сумма как в королевском банке, так и в камнях. Я хочу знать, чем я располагаю на сегодняшний день.

— Что конкретно интересует вашу светлость? — уточнил управляющий.

— Скажем так, какую сумму я смог бы получить немедленно, если бы мне пришлось потратить очень много денег.

— Насколько много ваша светлость, — тут же уточнил дотошный Пьетро.

— Очень и очень много, — выразительно произнес граф.

— В течение суток вы можете собрать около полумиллиона золотом, — спокойно произнес дворецкий. — И еще от миллиона до полутора — в течение месяца.

— Пьетро, — граф справился с удивлением, — неужели на моих землях обнаружили золото или драгоценные камни?

— Отнюдь, — улыбнулся мужчина. — Просто ваша светлость никогда не интересовалась ни источником своих доходов, ни теми сделками, которые я совершаю от вашего имени.

— Надеюсь, ничего противозаконного?

— Ничуть. Если вас интересует, у меня сохранились все бумаги. И не забывайте, — пристально посмотрел на него Белави, — ваш батюшка изначально оставил вам приличное наследство. В последнее время существенно снизился доход с каменоломни, в остальном же все ваше имущество приносит прибыль, да и арендаторы не жалуются.

— Каменоломня, — граф задумался. — А скажи мне, друг мой, что окажется выгоднее — доставлять камень на границу из моих земель, или приобретать его там. Меня волнует не только стоимость как таковая, но срок службы построек в неблагоприятных условиях военных действий.

— Если вы думаете строить укрепления на случай полномасштабной войны, лучше брать ваш камень. Лучший только в северных провинциях, но доставка обойдется много дороже. Если это обычное жилье, то можно приобрести песчаник на месте.

— Рассчитайте, сколько нам понадобится камня на укрепление, после чего передадите все мастеру Белави, — повернулся Филипп к министру.

— Ваша светлость уже договорились с ее величеством, как будет оплачиваться расходы на материалы? — посмотрел на него мастер Лоранс.

— Камиль, забудьте про деньги. Или считайте это пожертвованием. Все расходы по добыче и доставке материалов, оплату труда работников и что там еще будет, я беру на себя. Думаю, пока мы ограничимся вложением ста тысяч золотом. И отдельно до пятидесяти тысяч я хочу потратить на перевооружение полков по границе. Пусть вам пришлют информацию о том, что нужно прежде всего.

— Ваша светлость, — охнул дворецкий. — Это же такие расходы. Или вы рассчитываете позднее возместить их за счет казны.

— Я рассчитываю, что эти расходы сберегут мою жизнь, — процедил сквозь зубы Филипп. — Сначала я оказался в тюрьме и только чудом вышел оттуда. Вчера меня пытались убить. И можете благодарить Созидательницу, что в руках наемника был нож без яда, иначе мое тело уже выставили бы в дворцовой часовне. Кто скажет, что будет завтра? Новое покушение? Или к нашим границам подойдет вся армия Вастилианы, а не те приграничные отряды, что она посылает в набег, делая вид, что не контролирует все племена кочевников? А если добавить к ним флот Астизиры? Собственно, еще сто тысяч надо направить на береговые укрепления и закладку нового флота.

— Ваша светлость, — удивленно воскликнул Пьетро, но под суровым взглядом графа замолчал.

— Я хочу жить, — тихо, но зло произнес Филипп. — И жить, не опасаясь за себя и тех, кто мне дорог. Поскольку мое положение наследника престола не обеспечивает мне безопасность силами нашей армии и флота, я сделаю все, чтобы изменить эту ситуацию. Даже если мне придется потратить львиную долю моего состояния на эти самые армию и флот. Думаю, в случае появления у ее величества иных наследников, мы решим этот финансовый вопрос. В противном случае никому из нас эти средства уже не помогут.

Пьетро лишь покачал головой. Если его хозяин что-то решил, он будет добиваться этого всеми силами. Оставалось надеяться, что в данной ситуации граф не разорится на благо государства. Во всяком случае, пока дворецкий жив, он этого не допустит.

Пока шли обсуждения, какие укрепления надо строить или восстанавливать в первую очередь, открылась дверь, и на пороге появилась королева. Белави и Лоранс быстро поднялись со своих мест и склонились в поклоне. Филипп дернулся, было, следом, но под строгим взглядом девушки обмяк в кресле.

— Ваше величество, — тихо произнес он.

— Все в порядке, кузен, — девушка прошла к столу и опустилась в свободное кресло, — Садитесь, господа.

Мужчины поспешили занять свои места, однако возобновлять обсуждения не спешили.

— Кажется, я не вовремя? — удивилась Анна-Виктория. — Хотя, мне сообщили, что тут проходит военный совет, и я сочла необходимым присутствовать. Все-таки я королева.

— Я бы не назвал это военным советом, — не отводил от нее взгляда Филипп. — А с точки зрения моего дворецкого, это и вовсе пустые инвестиции, которые не принесут никакого дохода.

— И во что ты решил вложиться на этот раз? — девушка с интересом разглядывала карту, расстеленную на столике.

— В армию Дельменгорста, — передернул плечами граф, и тут же поморщился.

— И сколько?

— Не важно.

— Филипп!

— Ваше величество! — он с трудом удержался, чтобы не назвать ее Эми.

— Я требую, чтобы ты озвучил сумму.

— Двести пятьдесят тысяч золотом. Это для начала.

— Филипп, я не знаю, когда смогу расплатиться с тобой.

— Считай это пожертвованием от доброжелателя, — не весело усмехнулся граф.

— Это слишком для пожертвования.

— Давай обсудим это потом, — произнес он устало.

— Хорошо, — она не стала настаивать на продолжении разговора при свидетелях. Они и без того с удивлением следили за этой перепалкой.

— Итак, — Филипп вновь перенес внимание на карту, — в первую очередь нам требуется укрепить защитные сооружения здесь, — он показал на небольшое приграничное поселение, — здесь и здесь, — расположение своего полка граф словно не заметил.

— Но ведь основной удар приходится на другом направлении, — заметил это министр.

— Знаю, Камиль, но именно это меня и беспокоит, — Филипп взял карандаш и нанес на карту несколько линий. — Основные удары приходятся в этих местах. Получается, три гарнизона постоянно находятся в состоянии напряжения. Именно на них сосредоточено все внимание властей. Туда уходят основные средства. В то время как остальные четыре ведут размеренный образ жизни, а укрепления их постепенно приходят в негодность. Разумеется, командиры следят и за своими людьми, и за стенами, но не так тщательно, как на направлениях основных ударов.

— Думаешь, если на нас нападут, то враг пойдет там? — посмотрела на карту Анна-Виктория.

— Есть такие опасения, — не стал скрывать Филипп.

— А что, если нам отправить наиболее измотанных в схватках и легкораненых на эти спокойные заставы, а взамен оттуда перевести тех, кто все это время отдыхал? — задумчиво разглядывала карту девушка. — В таком случае мы сможем убить сразу двух зайцев. Люди наконец получат отдых, а те, у кого нет опыта, приобретут его на практике. И нам не придется тратиться на отдельные ученья. Главное равномерно распределить неопытных бойцов и ветеранов.

— Думаю, это хороший вариант, — Филипп тоже принялся внимательно изучать карту границы. — Если ваше величество мне позволит, я сегодня же подготовлю соответствующие приказы.

— Разумеется, граф, — кивнула королева.

— А не вызовет появление рабочих и повозок ответную реакцию со стороны варваров? — засомневался министр.

— Все может быть, — мастер Лоранс, — не стал спорить Филипп. — Но у нас нет выбора. Неясная ситуация на севере заставляет очень осторожно тратить силы. Если бы мы решили подтянуть несколько полков, реакция бы последовала незамедлительно. А строительные работы всегда можно замаскировать. К примеру, мы можем сделать официальное заявление, что по просьбе воинов на границе будут возводиться храмы Созидательницы. Благодаря репутации вашего величества, — легкий поклон в сторону юной королевы, — наши противники проглотят этот факт.

— Что ж, — девушка улыбнулась, — будем довольствоваться тем, что есть и активно пользоваться моей ужасной репутацией. Тогда у нас будет шанс удивить наших врагов мощными стенами вместо новых часовен и молитвенных комнат.

— Есть еще вопросы? — посмотрел граф на министра и дворецкого. Те отрицательно покачали головами; мастер Лоранс хранил на лице довольную полуулыбку, Белави хмурился. — Раз так, предлагаю завершить наше совещание.

Мужчины поднялись и с поклоном покинули гостиную. Филипп со вздохом откинулся на спинку кресла.

— Как ты? — девушка обеспокоено всматривалась в его лицо.

— Жить буду, может не так долго и не так счастливо, как хотелось бы, — попытался отшутиться граф, — но буду. Раз не убили на границе, тут не дождутся.

— Может, стоит позвать лекаря?

— Пустяки, — мужчина заставил себя подняться и пройти в спальню. Анна-Виктория последовала за ним.

Филипп на ходу расстегнул куртку, стянул ее и бросил на стул у двери. Вскоре туда же последовала и рубашка, являя девушке мужское тело, о котором мечтали все фрейлины во дворце. Тем временем граф принялся разматывать повязку, время от времени морщась, когда приходилось напрягать руку.

— Ну-ка, самостоятельный ты наш, — подошла к нему королева.

— Эми, не стоит, я прекрасно справляюсь сам, опыт уже имеется, — Филипп поморщился и зашипел.

— Вижу, вижу, — усмехнулась девушка, — подталкивая его к стулу. — А еще гордый и упрямый.

Она подхватила со стола ножницы и разрезала остатки бинтов. Потом быстро достала чистую ткань, принесенную лекарем, нанесла на нее мазь.

— Так, можешь эту повязку не держать, — едва мужчина убрал старые бинты, она чистой тканью протерла края раны и приложила лекарство. После чего не без помощи самого графа перевязала его. — Теперь давай руку.

Повторив те же манипуляции, девушка довольно осмотрела результаты работы. Филипп молча следил за ней взглядом. Так близко, что хочется обнять, прижать к себе и… Граф заставил себя оборвать полет мыслей. Слишком они становились откровенными. И, надо признаться самому себе, слишком пугали и настораживали. Все-таки стоит обратить внимание на местных фрейлин. Иначе кто знает, до чего дойдет. И вообще, у них временное замирение, а когда все наладится, начнется борьба за власть.

Между тем королева отвела взгляд от тела мужчины, и стала собирать использованные бинты, ткань.

— Эми, не проще ли позвать слуг, — нарушил молчание граф. — Тем более что у меня еще работа не закончена. Я сейчас переоденусь и продолжу заниматься делами.

— Может достаточно на сегодня? — девушка бесшумно подошла к нему по мягкому ковру и встала за спиной. — И дня не прошло, а ты снова на ногах.

— А вы думаете, на границе иначе? — Филипп встал, и теперь уже девушке приходилось смотреть снизу вверх. — Там тоже, не успел прийти в себя, как начинаешь заниматься теми делами, что скопились. Только затянулись раны — готовься выступить по тревоге.

— Надеюсь, у нас получится это изменить, — девушка с трудом заставляла себя оставаться на том же месте и не отводить взгляда от мужчины.

— Я тоже, Эми, я тоже, — Филипп вздохнул, потом отвернулся и пошел к гардеробной.

Девушка тихо вышла из комнаты. Пальцы все еще покалывало от прикосновений к обнаженному мужскому телу. Странно, что на щеках не было румянца, в этом она убедилась, краем глаза взглянув на себя в зеркало. А если вспомнить, что было накануне, то сердце начинало стучать чаще. Девушка мысленно сосчитала до десяти, заставляя себя успокоиться. Все-таки она королева, и должна подавать своим поведением пример. Хотя бы тем девушкам, что обитают во дворце. Благо всех возрастных хищниц Камилла ловко сменила на тех, кто моложе и не столь зубасты в силу возраста и неопытности. Ну и чуть более лояльны.

Кстати о Камилле. Королева довольно улыбнулась и поспешила к подруге излить душу. Если у одного упрямого графа еще есть какие-то дела, то она со своими умудрилась чудесным образом разобраться. А раз так, можно провести оставшееся время с пользой и удовольствием одновременно. Заодно подруга мозги ей вправит.

— Девушки, ну сколько раз вам можно повторять, — виконтесса устало опустилась в кресло. Руки ее стискивали веер так, словно представляли на его месте чью-нибудь шею и готовы были ее свернуть. — Я понимаю, мужчины во дворце такие, что каждого хочется, как минимум, покусать. Но не смотрите вы на них таким голодным взглядом. Это их отпугивает. А на закапанном вашими слюнями полу они могут поскользнуться. И что вы тогда получите? Стукнутого на всю голову идиота. А оно вам надо?

— Нет, не надо, нет, — переглянувшись, дружно ответили оставшиеся при дворе фрейлины.

— А раз не надо, не ведите себя так, словно вы из дальней деревни приехали, — внезапно рявкнула на них Камилла.

— А если не получается? — робко спросила одна из девушек.

— Тогда вообще не смотрите. Все равно ничего не получите.

Девушки собрались, было, что-то сказать по поводу последнего заявления первой фрейлины, но в этот момент распахнулись двери и в комнату, где они находились, вошла королева. Фрейлины тут же поспешили поприветствовать свою повелительницу, которая последние месяцы практически не уделяла внимания своему окружению.

— Девушки, можете идти, — тут же отпустила их Анна-Виктория. — Виконтесса, вы будете нужны мне.

— Да, ваше величество, — девушки вновь присели в реверансе, после чего покинули помещение.

— Слава созидательнице, — вздохнула Камилла. — Эми, если бы ты не пришла, я бы сейчас кого-нибудь из них задушила.

— Все так плохо? — сочувственно произнесла девушка, хотя в глазах ее плясали смешинки — юная королева успела услышать несколько наставлений виконтессы.

— Хуже, чем ты думаешь, — призналась та. — Я согласна вернуть тех акул, которые вокруг твоего отца крутились. У них хотя бы мозги есть.

— А у этих?

— Если и присутствуют, то пользоваться маменьки не научились. Правда, я сомневаюсь, что они сами умели, — девушка в очередной раз печально вздохнула, после чего внимательно посмотрела на подругу. — Рассказывай, что случилось.

— Филипп, — сразу призналась королева. — Филипп случился.

— Так, где-то я это слышала, — усмехнулась Камилла. — Еще после того памятного бала, если мне не изменяет память.

— Тогда были цветочки, — девушка опустила глаза. — А вот что мне сейчас делать.

— Все так плохо?

Юная королева только кивнула.

— Ладно, — фрейлина схватила свою царственную подругу за руку. — Пойдем ко мне. Братец как раз прислал сладости и умопомрачительное вино. Самое то, чтобы поплакаться друг другу на жизнь.

Эмилия улыбнулась и последовала за виконтессой в ее комнаты.

Не успели девушки устроиться в гостиной Камиллы, как открылась дверь, и в комнату вошел Андреас.

— А я думаю, куда наша королева пропала, — увидел он Эмилию. — Весь дворец обошел, а они тут развлекаются.

— Нашел? — немного резко ответила ему фрейлина.

— Да, — удивленно ответил юноша, не ожидая такого приема от подруги.

— Теперь топай отсюда и забудь, что видел нас, — четко произнесла виконтесса.

— Все настолько серьезно?

— Андреас, — рявкнули девушки хором.

— Понял, понял. Я вас не видел, не слышал, и вообще не представляю, где вы можете быть, — секретарь попятился и тихонько прикрыл за собой дверь.

— А теперь рассказывай, — забравшись с ногами на диван, вертя в руке бокал сладкого вина, потребовала Камилла.

— Да что рассказывать? — Эмилия взяла свой бокал, вдохнула сладкий с легкой терпкой ноткой аромат.

— Все, — решительно заявила подруга. — В подробностях и со всеми мелочами, позами и ощущениями.

— Все не буду, — упрямо ответила королева. — Да и не интересно будет слушать, как меня чуть не зарезали, словно поросенка.

— Ладно, все не надо, — согласилась девушка. — Давай основное.

— Я провела ночь у Филиппа.

— Так, — виконтесса подалась вперед, — это уже интереснее. И что было?

— Ничего. А даже если что и было — я уснула и не в курсе.

— Думаю, если бы что-то было, тебе было бы не до сна.

— Камилла, откуда такие познания? — изумилась девушка.

— Исключительно из разговоров твоих фрейлин, — отмахнулась девушка. — Не от маменьки же.

— Да уж, от твоей маменьки максимум что узнаешь, как маленького ребенка на руки взять. Обо всем остальном самой догадываться надо, — рассмеялась королева. — Я думала, может свой опыт появился.

— Да и это из нее выпытывать надо, — тоскливо протянула Камилла. — А я, может, замуж хочу, этот самый свой опыт получать, а они… — девушка лишь вздохнула и пригубила вино. — А вкусно. Ладно, давай, что там у тебя с твоим графом.

— В том-то и дело, что он не мой, — печально вздохнула королева. — Он на меня смотрит, как на маленького ребенка.

— Да? Ой ли. А мне тут птичка одна совсем другое накануне начирикала.

— Я эту птичку как отправлю куда-нибудь с инспекцией на пару месяцев, — деланно грозно произнесла девушка, — чтобы не чирикала чего не знает.

— Ладно-ладно, больше не буду. Но ведь поцеловал же?

— Угу, поцеловал. Потому что устал выслушивать все, что я ему наговорила про поездку без охраны.

— Только не говори, что тебе не понравилось.

— Да не в этом дело! — воскликнула королева. — Он хотел заставить меня замолчать. Вот и все. Просто рот заткнул, пусть и столь оригинально.

— А что сказал про вашу совместную ночевку? — продолжала допытываться фрейлина.

— Можно сказать, что ничего, — вздохнула Эмилия. — Сказал, что я могу не беспокоиться за свою репутацию, поскольку все будут думать, будто я всю ночь поправляла его подушки и прислушивалась, не собрался ли он умирать.

— Вот ведь… — девушка задумалась, подыскивая подходящее слово. — Нет, ругаться не хорошо, так что промолчу. А что, если тебе обратить внимание на кого-нибудь. Может, тогда поймем, чувствует он к тебе хоть что-то или нет.

— Да на кого? Разве что с твоим братом переписку завести, — юная королева вздохнула. — Больше не с кем. В министерстве выбирать не из кого: или в возрасте, или женаты, или титулом не вышли, чего мне не простят ни аристократы, ни народ, а при дворе у нас матриархат. Разве что Андреас и Гильермо. Но один занят, а второй не в том возрасте.

— Мда, положение, — вздохнула Камилла. — Андреаса я тебе не отдам, да и не поверит никто, в роман с Гильермо опять же не поверят, министры прочно женаты, а относительно молодые аристократы разъехались кто в гарнизоны, кто в поместья.

— Вот-вот. И за границей принцев свободных не осталось, последнего обручили не так давно, — девушка отправила в рот дольку персика. — Впрочем, он все равно был моложе меня на пару лет, так что не убедительно.

— Ладно, об этом мы еще подумаем, — уверенно заявила виконтесса. — А сегодня-то ты чего такая нервная.

— Помогала Филиппу с перевязкой, — королева почувствовала, как снова закололо кончики пальцев.

— Понятно, — Камилла сделала глоток. — А лекаря он позвать не захотел?

— Да он вообще все сам сделать думал.

— Гордость или упрямство?

— И то, и другое, и гарнизонные привычки, — девушка помотала головой, чтобы отогнать видение полуодетого мужчины. Помогало мало.

— В общем, все с тобой ясно, — вынесла вердикт подруга. — Любовь зла.

— Угу, — жалобно хлюпнула носом королева, потом улыбнулась. — Ладно, переживу. Во всяком случае, постараюсь.

— А не боишься, что у него кто-нибудь появится? — пристально посмотрела на королеву фрейлина.

— А у него время будет? — злобненько улыбнулась Эмилия, после чего осушила свой бокал. — Уж извините, но если я сама пашу как вол, то и от своих людей вправе этого требовать. А если кому-то что-то не нравится, — она развела руками. — И никто не догадается, что это банальная месть.

— Хорошо тебе. А у меня жених даже предложения официального сделать не может, весь в делах, — девушка вздохнула.

— Так, ваша светлость, — протянула королева, — то, что ваш жених не может предложить вам свою руку и сердце — на совести вашего жениха. Если бы он пришел ко мне и объяснил причину, по которой ему надо отлучиться в имение виконта Остенферд, он бы получил позволение. И вообще, — уже другим тоном поинтересовалась она, — а тебе самой он что-нибудь говорил?

— Да нам и поговорить толком некогда, — пожала плечиком девушка.

— И что же вы вечерами делаете? — поинтересовалась Эмилия.

— Да так, — фрейлина засмущалась, потом тихо призналась, — целуемся.

— Теперь понятно, чего ты так девушек гоняешь, — рассмеялась королева.

— Вообще-то я твои интересы охраняю, — смущенно произнесла девушка.

— В смысле?

— Так они же не на Андреаса облизываются, — словно маленькому ребенку принялась объяснять фрейлина. — Они в нем только горб видят и все. А что в мужчине самое, ну это самое, — девушка потупилась и покраснела, — сексуальное.

— Эм… — задумалась Эмилия. — Вот скажу твоей матушке, какие ты слова знаешь, пусть она тебя воспитывает, — шутя, пригрозила она подруге. — А вообще — не знаю.

— Мозги! — торжественно провозгласила Камилла, отсалютовала подруге бокалом и допила остававшуюся в нем жидкость. Потом несколько минут изучала блюдо с фруктами, в результате остановилась на абрикосе с красным бочком. — Все остальное тоже значение имеет, но если нет мозгов, то ничего не поможет. Постель и симпатичная морда хороши, пока не приедятся. Потом обнаружишь у него кучу недостатков, а поздно, вы уже женаты и дети подрастают. Храмовники из-за такой причины не разведут.

— И кто тебя этому научил? — покачала головой королева.

— Разумеется, братец, — довольно улыбнулась виконтесса. — Он заинтересован в том, чтобы получить адекватного зятя, а не идиота, который ни одной юбки не пропустит. Это ж потом ему вызывать на дуэль моего мужа, чтобы отстаивать мою честь. А вдруг убьет? Это же скандал будет, сплетни пойдут, и неизвестно до чего договорятся в итоге. Вот и заботится заранее. Собственно, про женщин братец высказывается так же, а потом тяжело вздыхает и сообщает, что знает только двух умных — нас с тобой. Но мы для него обе как младшие сестры, посему ему придется искать еще долго.

Девушки рассмеялись. Давно они не сидели за такой вот откровенной беседой, так что день определенно должен был удаться.

Несколько раз в комнату кто-то стучался, но, убедившись, что хозяйки нет, удалялись. Девушки перебрались в спальню, чтобы случайно их никто не услышал снаружи, и долго обсуждали сначала личную жизнь Камиллы, которая была почти всем довольна, кроме того, что ее избранник, ладно пока не торопится связывать себя брачными узами, но и дальше поцелуев дело не доводит, что совсем обидно. Потом думали, что делать с Филиппом. Камилла разработала несколько вариантов, как заполучить графа в лапки ее подруги, но у всех них было одно слабое место — они не знали, как мужчина относится к девушке.

В результате девушки забросили эту неблагодарную тему и перешли к обсуждению имеющихся в их распоряжении относительно симпатичных мужчин аристократического происхождения, чтобы у королевы, наконец, появился хоть какой-то фаворит, как это положено при дворе.

Стук в дверь отвлек Филиппа от писем. Еще больше он удивился, увидев на пороге Андреаса.

— Не помешаю? — юноша вошел, но придерживал дверь.

— Отнюдь, проходи, — граф указал на кресло. — Барон, вы меня удивляете. Дел нет, а вы не у невесты. И даже стучитесь, прежде чем войти.

— Выгнали, — развел руками королевский секретарь?

— То есть? — не понял мужчина.

— У них девичник, — пояснил Андреас. — Вино, фрукты, сладости, перемывание косточек мужчинам. Думаю, первые в списке мы с вами, граф.

— Даже так, — мужчина дописал, посыпал бумагу песком, чтобы чернила быстрее высохли, потом запечатал и откинулся на спинку стула. — А если нам мальчишник устроить? — подмигнул он Андреасу.

— Можно, — юноша призадумался, — только где?

— А хоть у меня, — Филипп обвел рукой комнату. — Сейчас прикажу слуге принести нам что-нибудь на закуску. Чем горло промочить, у меня имеется. Ну и официально, я отдыхаю после тяжких дневных трудов, как и рекомендовал лекарь.

Андреас довольно улыбнулся. Ночное происшествие как-то странно подействовало на обитателей малого дворца. Работе было уделено минимум внимания, остальное время те, кому не повезло стать активными участниками событий, восстанавливали душевное равновесие в приятной компании. Впрочем, какая работа после такой ночи? Странно, как эти двое вообще что-то делали, не иначе на злости.

Едва слуга расставил на столе тарелки с закусками, забрал письма и удалился, Филипп, убедившись, что в коридоре никого нет, повернул ключ в двери. Тихо щелкнул замок. Граф подошел к камину и вытащил из-за ящика для дров и угля бутылку. Королевский секретарь усмехнулся — опыт стоило перенять.

Выпили по первой, после чего юноша внимательно посмотрел на графа и поинтересовался:

— Ну и что ты планируешь делать?

— Пока ничего особенного, — пожал плечами мужчина. — С югом больше ничего не сделать, во всяком случае, пока не станут ясны намерения соседей. Теперь надо дождаться более четких вестей с севера, и думать, как быть дальше.

— Да я не об этом, — Андреас прищурился. — С Эми что делать думаешь?

— С Эми, — Филипп задумался. — Вот задаешь ты вопросы не по возрасту.

— Ну, извини, — развел руками юноша. — Приходится. Думаешь, на ком будут плохое настроение срывать? Вот и стараюсь заранее подсуетиться.

— Да не знаю я, что делать, — не весело усмехнулся граф. — Вот можешь не верить, но не знаю. Еще весной знал, а сейчас — нет.

— Ну, весной понятно — убрать соперницу, сесть на трон и самому разгребать тот подарок в виде кучи проблем, что покойный король оставил.

— Примерно так, — согласился граф. — Только о куче проблем тогда не думал. Все заканчивалось частью надеть корону и сесть на трон. Ну, изредка добавлялось — показать всем врагам, кто тут самый главный.

— Вот знаешь, Филипп, не в обиду, но это были мечты мальчишки-подростка, которому только сообщили, что он может унаследовать трон, а не взрослого думающего мужчины.

— Что делать, — настала очередь графа разводить руками, правда он тут же скривился от боли. — Власть — дело такое. Думаешь о правах и возможностях, а не об обязанностях. Про них вспоминаешь, когда поздно что-то менять.

— А теперь что?

— А теперь понимаю, что самому мне этот груз не потянуть, — признался он. — И молю Созидательницу, чтобы Эми не пришло в голову писать отречение.

— А если вдруг?

— Выпорю, — не раздумывая выпалил Филипп.

— Однако… — задумчиво произнес юноша.

Граф хотел что-то сказать, но в этот момент раздался шум возле двери, потом кто-то постучал, попытался войти, после чего оповестил спутников, что заперто, а его светлость, скорее всего, спит. Несколько долгих секунд люди еще топтались под дверью, но потом удалились. Все это время Андреас, чуть наклонив голову, пристально смотрел на собеседника.

— И что ты меня так рассматриваешь? — не выдержал Филипп. — Вроде рогов не растет.

— Тебе их наставлять некому, — парировал секретарь.

— Это вопрос времени, — пожал плечами граф.

— То есть, кандидатка в невесты у тебя уже появилась?

— Пока нет. Но найти ее не проблема. Сам знаешь, что в моем случае стоит только намекнуть — выстроится толпа желающих. От некоторых я пока успешно прячусь.

— Ты хочешь сказать, толпа безмозглых куриц и алчущих денег и власти стерв?

— Ваша светлость, — деланно удивился граф, — откуда такие познания в женской психологии? Мне казалось, что ты меньше всех должен в этом разбираться.

— Так, пока некоторые на границе сидели, я во дворце обретался, благо, что не жил. А тут, куда не пойдешь — эти милые особы. Вот и думаешь, то ли ты в серпентарии, то ли в приюте для душевнобольных, — вздохнул секретарь, — то ли в элитном борделе.

— На тебя хоть не смотрят, как на кусок пирога, — хмыкнул Филипп.

— Пока не смотрят, — уточнил Андреас. — Вот разберетесь вы между собой, кто правит, а кто рядом, тогда и будут или вздыхать вслед, или смотреть как на нечто странное, чему не место во дворце. А в идеале и вовсе сдать бродячим артистам. Потом вспомнят про титул, наличие земель, поинтересуются жалованием и решат, что даже такой муж сгодится, чтобы поправить положение, а для остального можно любовников заводить.

— Дуры, — подвел итог граф.

Мужчины немного помолчали, после чего Андреас вновь озвучил свой вопрос.

— И все же, что ты думаешь делать с Эми?

— Да не знаю я, — немного громче и резче, чем хотелось, произнес мужчина. — Не знаю. Понимаешь, она не такая, как те женщины, с которыми я привык общаться. С теми все просто. Солдат пришел, переночевал и ушел. Да даже если гарнизон в их городе стоит, сегодня он тут, а завтра на его месте другой, а сам горе-любовник вечным сном уснул. Ни тебе обязательств, ни ответственности. Сделал дело, не сделал, сигай в окно, пока муж поднимается. А Эми изначально не такая. Светлая, чистая девочка.

— И ты не знаешь, как к ней подступится…

— Нет. Как подступится — понятно. А вот смогу ли я с таким человеком быть. Я же привык к другой жизни. А теперь придется вновь менять привычки.

— Ты не старый замшелый пень, — хмыкнул Андреас. — Я бы понял, если бы услышал такие заявления от человека вдвое старше тебя.

Филипп сделал жест, показывая, что секретарь может думать о нем все, что угодно.

— Давай сначала разберемся с тем, что происходит, а потом уже будем думать кто с кем.

— Пока думаешь, невесту уведут, — хмыкнул королевский секретарь.

— Некому, — тут же заявил Филипп. — Сейчас всего пара свободных принцев осталась. Но одному лет пять-шесть, а другому несколько месяцев.

— И все-то ты знаешь, — по лицу секретаря блуждала странная улыбка. — Но то принцы. А прочих знатных сколько угодно. Подпишет ее величество Анна-Виктория какой закон, и будет у нас принц-консорт при королеве. А один не в меру уверенный в себе генерал-адмирал будет мотаться по гарнизонам, границам и крепостям, проводить ученья, маневры и пугать соседей постоянной погоней за повышением обороноспособности страны, а все для того, чтобы лишний раз не встретится с той единственной, которую он по собственной дурости упустил. И не смотри на меня, как на вастилианца. Ты сам понимаешь, что так и будет.

— Если только она не осуществит свое намерение, и не уйдет в монастырь, — Филипп постарался произнести это как можно равнодушнее.

— Да кто ж ей позволит? — довольный, словно кот, произнес Андреас. — Нет, когда-нибудь, когда начнут подступать склероз, маразм и ревматизм, муж будет покоиться в могиле, а старший сын ненавязчиво намекать, что матери пора на покой. А сейчас ее ни один жрец и на порог монастыря не пустит.

— Допустим, — не стал спорить граф. — Вот только не стоит ли перед тем, как активно сватать мне свой товар, сначала спросить, а чего хочет сама Эми?

— А сам спросить не можешь?

— Я уже говорил, что сейчас не время, — напомнил граф. — Или ваша светлость страдает провалами в памяти?

— Не страдаю, — буркнул юноша. — Просто как раз сейчас сложилась наилучшая ситуация. Не веришь мне — расспроси своих слуг. Не думаю, что они тебя обманут.

— Не понимаю я тебя, — Филипп залпом осушил свой бокал. — С чего ты так настойчиво сватаешь мне Эми. Словно знаешь что-то, но не признаешься.

— Не спокойно мне, — не стал отрицать юноша. — В воздухе много новостей носится, и не все они хорошие. Вот я и думаю, как бы не опоздать.

Филипп промолчал, мысленно сказав себе, что у Андреаса просто началась паранойя. А со временем все окажется не так плохо, как ему казалось. Юноша тоже молчал, хотя именно сейчас ему больше всего хотелось раскрыть главный секрет своей королевы. Но он дал слово, и совесть не позволяла нарушить его.