Глава 9

Филипп бегом спустился в конюшню, распугивая всех своим видом. Один из секретарей, испугавшись, отправился на поиски барона Мичелли — не убил ли граф Эстеритен ее величество? Уж больно дикие у него глаза были, описывал несчастный паникер вид генерал-адмирала. Впрочем, у мужчины и самого вид был таков, будто он то ли уже кого-то убил, то ли вот-вот осуществит это намерение.

Конь уже ждал мужчину возле крыльца, готовый к дороге. Оставалось только приторочить к седлу мешок со сменным платьем и небольшим запасом еды, лежавший прежде в углу кабинета, и можно было отправляться. Через считанные минуты Филипп выезжал с придворцовой территории, а меньше чем через час, едва покинул столицу, гнал коня в сторону Лингары.

Периодически граф морщился или недовольно мотал головой, пытаясь отогнать стоящий перед мысленным взором образ юной хрупкой девушки в темно-зеленом платье, выгодно оттенявшем ее глаза. И что с ним такое происходит? Ну да, девушка, не красавица, но очень симпатичная. Только отдохнуть бы ей как следует, а то без жалости смотреть не возможно. Впрочем, она все равно не в его вкусе. Но почему тогда пальцы до сих пор чувствуют тепло ее тела, а фантазия рисует и вовсе невозможные картины?

Филипп в очередной раз махнул головой, отгоняя порцию мыслей, после чего пришпорил коня, решившего, что хозяину все равно, и потому перешедшего с галопа на рысь, а потом и вовсе на шаг. Следовало поторопиться, чтобы не ночевать в лесу. И так по возвращении его ждет выволочка от Эми за то, что обманул и отправился один. Но, как известно, не хочешь, чтобы кому-то стало известно о твоих планах — действуй тихо и сам. Человек Андреаса, назначенный на пост губернатора, будет ждать его на месте в отеле, попутно присматриваясь ко всему, что происходит в городе. Все необходимые бумаги граф спрятал в тайнике седла. Расчет на то, что на старую лошадиную упряжь никто не позарится, уже несколько раз выручал его. А искусно спрятанный потайной карман невозможно было найти непосвященному. Хороший умелец делал. Жаль, варвары рано отправили его душу к Созидательнице.

Солнце еще не успело пройти до конца свой путь, только недавно скрывшись за кронами деревьев, когда Филипп подъехал к деревеньке, где планировал остановиться на ночлег. Таверна, как и везде, располагалась посреди деревни, рядом с храмом. Граф спешился и медленно пошел вдоль забора, на котором были развешаны на просушку глиняные горшки и горшочки. На солнце сушился большой котел, закопченный снизу так, что уже ничем нельзя было его оттереть. Рядом на куске небеленого холста лежали ножи и ложки, поблескивая на солнце.

Учуяв незнакомца, из конуры вылез большой пес неизвестной, или, как говорили в народе, дворянской породы, принюхался, вяло махнул хвостом, что-то коротко то ли буркнул, то ли гавкнул и спрятался обратно. Мол, я свое присутствие обозначил, а ты, мил человек, сам решай, безобразить тебе тут, или по-хорошему с хозяевами дела вести. Мужчина лишь с улыбкой проследил за животиной, после чего спешился и, ведя коня в поводу, вошел во двор. Из конуры тут же высунулся собачий нос, внимательно наблюдая за вновь прибывшим. Нет, все-таки не зря барбос ест свои кости и кашу. Знает свое дело. Раз гость не шумит, идет спокойно, то можно голос не рвать. А что хозяева не слышат — их беда. Уйдет человек, сами упустили марки за кров и пиво.

Но не успел граф дойти до крыльца, как навстречу ему вышел подросток.

— Здрав будь, добрый человек, — поклонился он Филиппу, отметив добротную одежду. — Вы к нам токмо пивка с дороги глотнуть, али задержитесь.

— Я бы переночевать хотел, — не стал скрывать намерений мужчина.

— Проходите. Мамка как раз ужин сготовила. А я коня вашего отведу. Он у вас что больше любит, овес али ячмень?

— А вы хорошо живете, смотрю, — прищурился Филипп.

— Хорошо ли, плохо ли, а гостей привечать надо. Сами не доедим, а путника накормим, — пожал плечами парень.

— Тоже верно, — граф передал ему поводья. — Ему травы свежей побольше и воды.

— Это мы устроим, — просиял подросток, уводя животное.

Филипп вошел в дом. Вопреки ожиданиям, внутри было чисто. Пол застелен половиками из камыша, на столах чистые скатерти из небеленого холста, но с вышивкой. На стене рукомойник, только вода вместо ведра утекала в трубу. Мужчина вспомнил, что с противоположной стороны стены должна стоять большая бочка. Видимо, потом этой водой поливали огород. Рядом с умывальником — расшитое полотенце. Сразу видно, люди живут далеко от границы и могут позволить себе заботиться о чистоте и порядке. Это там, где варвары могут напасть в любую минуту, не пекутся об убранстве глинобитных мазанок. Что толку, коли налетят конные отряды, будут жечь и грабить.

— Ровной дороги вам, мастер, — приветствовала его вышедшая из кухни хозяйка. — Чего изволите?

— Мне бы ужин, комнату и завтрак.

— Что ж, мойте руки и проходите. Уж простите, дорога у нас не наезженная, потому и разносолов особых не держим. Местным больше пиво подавай. Но накормить — накормим, — с этими словами женщина скрылась в кухне.

Ждать пришлось не долго. Вскоре перед мужчиной поставили поднос с исходящим паром куском мяса и овощами на гарнир, мисочку с хрустящей капустой домашнего посола, парой малосольных огурчиков и маринованным помидором, накрытую большим ломтем домашнего хлеба. Из напитков Филипп предпочел эль. Пить местную самогонку граф не рискнул, все-таки утром в путь, а вина в таких трактирах были дороже, чем в столице в лучшей ресторации, вот только качеством сравнивались с теми, что обычно подают в кабаках на окраине. Еда была хоть и простой, но вкусной и ее было много. Впрочем, для путника, проведшего большую часть дня в седле, порция была достаточной. И если это не разносолы, то что же выставляют, когда приходит пора торговцам по этим дорогам ездить.

— Еще чего-нибудь? — подошла к нему хозяйка, едва Филипп отодвинул от себя тарелку.

— Благодарствую, хозяюшка, всего достаточно. Да только что ж ты сама путников обслуживаешь, нечто хозяин занемог?

— Да какой там, — с улыбкой махнула рукой женщина. — Вчера мед последний снимал перед осенью, так ставит медовуху. Сам не пьет, а вот путники с удовольствием. Да и наши, деревенские, не против стаканчик его эля али медовой пропустить, особливо по зимнему времени.

— А окромя путников да местных к вам никто не заглядывает? — поинтересовался граф. Одно дело — бумаги читать, совсем другое от людей услышать.

— Да разве королевские откупщики по осени приезжают, да торговцы весной. Мужики наши зимой пушнину бьют, вот торговцы ее покупают. Еще бы цену честную давали. А то за беличью шкурку десяток медных марок, за соболью — серебряный. Волчьи да лисьи в полсеребрушки идут. А откупщики потом дерут, будто мы их прямо в королевский дворец поставляем. Вы не смотрите, что у нас так хорошо да чисто, это я сама грязи не люблю. А как последнее весной отберут, так руки и опускаются. Одна радость — прошлой зимой не доехал до нас откупщик — то ли волки загрызли, то ли в дороге замерз — холода-то знатные стояли. Вот ждем, кого нового пришлют. Ой, да я вас заболтала, а вы, небось, о кровати мечтаете, — заметила хозяйка, что гость с трудом скрывает зевки. — Пойдемте, провожу вас.

Филипп вслед за хозяйкой поднялся на второй этаж, там она показала ему небольшую, чистенькую комнатку и ушла. Граф вошел, закрыл дверь изнутри на засов — других замков не предполагалось, а снаружи их и вовсе не было. Все убранство комнаты состояло из кровати, небольшого стола, табурета и сундука. По-деревенски просто, но уютно. Ветер трепал занавесочки на окнах.

Мужчина прикрыл окно, справедливо опасаясь ночной прохлады — все-таки осень наступила. Пусть в пути развиднелось, но солнце уже не так пригревает, да ветер больше с севера задувает, а не с южных равнин. Раздевшись до белья, Филипп повалился на удивительно мягкую постель. Рассказ хозяйки не выходил из головы. Надо будет обсудить все с Эми и отправить сюда королевского сборщика. Да и попробовать бы сторговать у них меха до того, как купеческие скупщики заявятся. Меха, они везде меха, что в Дельменгорсте, что в северном Вастенхолде, что в южной Вастилиане. А как ими распорядится — они потом придумают.

Эми, Эми… Филипп невольно улыбнулся, при воспоминании о девушке. Привык, что она каждый день рядом, за стеной. А сейчас он в километрах от столицы, и не хватает ему дружеских перепалок Андреаса и Камиллы, смеха Эмилии, даже хитрой усмешки Роситы и серьезного Гильермо, регулярно проверяющего караулы. Уже проваливаясь в сон, граф пообещал себе не тратить зря времени и разобраться со всеми делами как можно быстрее, чтобы снова оказаться рядом с ней.

— У тебя что, совсем мозгов нет? — Филипп вздрогнул и неосознанно еще плотнее вжался в спинку кресла. Кто бы мог сказать, что юная девушка может впасть в такую ярость? — За твою голову правитель Вастилианы золотом платить готов, втрое против ее веса, а ты один по дорогам рассекаешь.

— Но ведь ничего не случилось, — попытался оправдаться граф.

— Благодарение Созидательнице, что в этот раз твоя голова осталась при тебе, — мужчина понял. Что больше всего ему сейчас хочется оказаться в руках палачей Вастилианы, а не в королевском кабинете. — Если еще хоть раз ты отправишься куда-то без должной охраны, я лично прикажу заковать тебя в кандалы и отправить нашим дорогим соседям. Да ты только не раскидал по городу листовки с объявлением, куда отправился и какими дорогами поедешь.

Филиппу оставалось молча сидеть и слушать, как бушует девушка. Уж лучше бы выдала пару фраз из тех, что не в каждой казарме произносят, зато быстрее успокоилась. А теперь приходится сидеть и слушать, словно какому-то юнцу. Да его даже в детстве никто не отчитывал, хотя было за что, отец ограничивался спокойным обстоятельным разговором. А тут какая-то девчонка орет так, что стекла позванивают. Стража уж точно давно на другой стороне коридора находится, возле лестницы, чтобы как можно меньше услышать. И не пускает никого на этаж, чтобы потом свидетели не разнесли по всему королевству, как ее величество кузена порешить грозилась чуть ли не своими собственными руками.

Мужчина осторожно покосился за окно. Минутная стрелка на часах ратушной башни успела пройти треть круга, а девушка все никак не успокаивалась. Словно заранее готовилась к его возвращению, а теперь он должен выслушивать хорошо прорепетированную речь.

— А если ты думаешь, что твоя охрана могла мне рассказать о твоих любовницах, то зря беспокоился. Это мне интересно в последнюю очередь. Я давно говорила, можешь проводить свое свободное время как угодно, где угодно и с кем угодно. Хоть у себя в особняке с девицами, хоть в борделе. Главное, чтобы твоей шкуре ничего не угрожало, и на работе не отражалось.

Да какой бордель? Граф уже и вспомнить не мог, когда в последний раз проводил время с женщиной так, как намекает королева. Когда-то до ареста. На этих словах терпение у него закончилось. Раз девушка не может успокоиться сама, придется заставить ее замолчать единственным надежным способом. Пусть потом что хочет, то с ним и делает.

Филипп резко поднялся с кресла, схватил ходившую по кабинету девушку, развернул к себе и, несколько грубо заставив поднять голову, поцеловал. Жестко, словно наказывая за все то, что ему пришлось выслушать в последние полчаса. Страстно, словно все мысли и желания, преследовавшие во время путешествия, наконец, оформились в нечто определенное.

Девушка в его руках сначала замерла, потом дернулась, пытаясь вырваться. А еще через пару секунд Филипп почувствовал ее руки на своих плечах и неумелый ответ. Мужчина заставил себя сменить ярость и страсть на нежность. Одной рукой он осторожно прижимал к себе свою Эми, пальцами другой зарылся в ее волосы, сбивая ленту.

— Я думал, они тут ругаются, — внезапно раздался голос Андреаса, заставивший Анну-Викторию вырваться из рук мужчины и отбежать на другой конец комнаты.

— Ругались, — Филипп бросил взгляд на так не вовремя вошедшего секретаря. — А тебя-то что сюда занесло? Или предупредить забыли?

— Вообще-то я бы и раньше пришел, только меня сразу найти не смогли, — пожал плечами юноша, словно ничего странного не застал. — Как стража услышала крики вашего величества, — легкий поклон в сторону Эмилии, — один сразу на мои поиски отправился. Испугался, вдруг вы друг друга поубиваете? Впрочем, как я уже понял, вы прекрасно обошлись без стороннего вмешательства, — он внимательно посмотрел на стремительно красневшую королеву.

— Вообще-то, следует стучаться, прежде чем врываться в чужой кабинет, — тихо произнесла девушка.

— Эми, милая, какое стучаться? Стража стоит в середине коридора и не знает, что делать. То ли в кабинет врываться, то ли на лестницу бежать. Минуту назад ты орала на Филиппа, будто он как минимум проиграл королевство в карты какому-нибудь шейху, и вдруг тишина. Уж извини, но, зная твою привычку держать кинжалы в столах, я ожидал увидеть здесь труп, причем не твой.

— Ты же знаешь, что я никогда ни на кого не поднимала оружие.

— Взбесили тебя так тоже впервые, — парировал секретарь. — Так, хватит спорить. Филиппу ты все сказала, — он выразительно посмотрел на девушку, делая за спиной графу знак молчать и оставить все объяснения для более уместного времени. — Теперь, раз уж я здесь, то хотелось бы услышать, каких успехов достиг наш генерал-адмирал за прошедшие полторы недели.

— Успехи радуют, — Филипп вернулся в свое кресло. — Собственно, отсутствие охраны помогло и еще в ряде вопросов. Но о них потом. В гарнизонах порядок удалось навести быстро. Достаточно было заменить командиров. Пятидесятилетние майоры с их идеей о том, что место женщине на кухне, успели вызвать недовольство не только среди местного населения. Собственные подчиненные от них тоже не в восторге были. Земли бывшее начальство себе прикупить успело, уж не знаю, на какие средства, теперь пусть ими занимаются. Части из Дорты я отправил на южную границу, а в Лингаре приказал находиться в состоянии готовности. С губернаторами проблем особых не возникло. Хватило моего недовольного вида. Твой человек, Андреас, начал вникать в дела. Кстати, прежний губернатор был толковым, все упиралось в серьезные проблемы со здоровьем. Так что он даже рад оказался, что его с должности сняли. Сказал, что еще на имя покойного короля слал доношения, но на них ответа не было. Новому человеку помогать будет, но советами. На остальное сил уже нет. А вот те двое — себе на уме. Сейчас, конечно, работать будут на совесть, но стоит ослабить контроль, и все вернется к прежнему состоянию. Я бы их сменил как можно скорее. Есть там несколько толковых человек, ну да потом почитаешь.

— И из-за этого ты весь такой довольный? Или из-за чего другого? — на счастье секретаря, его многозначительное подмигивание было не замечено королевой.

— Да проезжал я через одну деревню, там разговорился с хозяйкой таверны. И много интересного узнал.

— И? — Андреас от нетерпения даже привстал на кресле, а Анна-Виктория при упоминании хозяйки нахмурилась.

— Во-первых, в их деревню с прошлого года откупщик не наведывался. Вроде как зимой сгинул. Нового, понятное дело, не появилось. Все-таки откупа не на один год продавались.

— На три года минимум, — уточнил юноша.

— Вот. А у них пока никого. Покойный король от чего-то упустил этот вопрос из виду, или просто ждал, кто больше предложит. Значит, можно новую систему и туда применить. Не думаю, что народ сильно против будет.

— А что второе?

— Меха, — довольно улыбаясь, произнес граф.

— Что меха? — не понял Андреас.

— Про меха мне интересную вещь рассказали, — усмехнулся Филипп, потом встал, потянулся, налил себе из графина воды, медленно выпил, вернул стакан обратно и так же медленно вернулся на свое место, заставляя Анну-Викторию и ее секретаря терпеливо дожидаться. Впрочем, стук карандаша по столу со стороны девушки означал, что ей не терпится услышать продолжение его мысли. — Может, вы в курсе, сколько на рынке торговцы дают за невыделанную шкурку белки?

— Как-то никогда не интересовался, — недоуменно посмотрел на него юноша.

— Я вообще меха не ношу, — так же обозначила свое неведение девушка.

— В провинциальных городах меха идут от пятидесяти медных марок за шкурку. Это если попорчена была. Если же шкурки целые, без недостатков — и вовсе от пяти серебряных. А в той деревне мне трактирщица сказала, что им приезжие торговцы за шкурку десять медных марок дают. Соболья шкурка и вовсе от пятидесяти серебряных оценивается, а охотники серебрушку получают. Вот и думайте, дорогие мои, что можно тут сделать. Лично я скупал бы у людей мех по разумной цене, выше, чем торговцы дают, потом обрабатывал и продавал уже готовый. Получается, что выгодно и нам, и тем, кто мех промышляет.

— А если добавить сюда не только мех, но и шкуры, и рога… — глаза королевы заблестели, представляя, как можно распорядиться неожиданно приплывшим богатством, но в следующее мгновение потухли. — Все равно не получится. Для осуществления этих планов надо помещение под мануфактуру, склад, работникам плату достойную…

— Допустим, — немного подумав, решил граф, — я могу вложить в то дело некую сумму, рассчитывая, скажем, на десять процентов с годового дохода пока не верну свои вложения, и два процента после. Думаю, это будет не столь обременительно как для казны, так и для меня.

— Граф, — прищурившись, посмотрел на него Андреас, — вот теперь я вижу, что вы с Эми хоть и очень дальние, но все же родственники. Видимо, где-то среди ваших общих предков точно затесались рилонийцы. Вы тоже не можете упустить собственной выгоды.

— Барон, — расплылся в широкой улыбке Филипп, — я даже могу сказать, кто это был, — мужчина немного задумался, что-то уточняя, потом кивнул и уверенно произнес. — Насколько я помню нашу родословную в той ее части, которая обществу неизвестна — это как раз наша несколько раз пра бабка, та самая королева, дочь которой и положила начало роду Эстеритен.

— Но, насколько я помню, — задумался секретарь, тоже вспоминая официальную генеалогию, — она была из герцогской семьи Созетты. А от них до Рилонии еще дальше, чем от Дельменгорста.

— Так любовник ее рилонийцем был, — рассмеялся Филипп. — Король детей иметь не мог, а династии нужны были законные наследники, чтобы герцогские рода не передрались. Вот она и выбрала себе фаворита в меру знатного, умного и оборотистого. Монарх выбор только одобрил, мол, потомки талантливыми будут, королевство процветать станет. Разумеется, всех детей своими объявил. Только не в каждом роду эти качества проявлялись.

— Зато на вашем поколении природа все сполна компенсировала, — хмыкнул юноша, после чего перевел взгляд на что-то старательно подсчитывающую королеву. — На некоторых так особенно.

— Я все слышу, — громко произнесла девушка. — Оставьте моих предков в покое. Лучше помогите думать.

— Ваше величество, — притворно удивился Андреас, — вы еще не продумали всю систему?

— Продумала, — гордо заявила девушка. — Еще пока кузен рассказывал. Другое дело, что нужно будет подобрать подходящее помещение для мануфактуры, складов. Хотя, думаю, склады дворца подойдут, мы недавно их заметно опустошили, останется только подготовить помещения. К тому же надо нанять людей на закупку, на производство, найти покупателей готовой продукции…

— Эми, — простонал секретарь, — ну почему ты родилась не в купеческой семье? Думаю, для решения этих вопросов стоит найти подходящего человека. Кстати, есть один у меня на примете. Из купцов как раз. Батюшкиного наследства на всех детей не хватило, он пока у министра экономики на подхвате. Но все ищет приложения знаний и энергии на торговом поприще.

— Хорошо, — девушка собрала листы и вложила в папку. — Передашь ему. Пусть ознакомится и выскажет свои соображения. Кроме того, пусть подыщет подходящее помещение. Если там можно будет одновременно хранить и продавать продукцию — будет замечательно. Если нет — задействуем склады дворца. Я отметила возможные направления деятельности, помимо меха.

— Они точно найдут общий язык, — прошептал юноша графу, утаскивая его за собой из кабинета.

— Надеюсь, — улыбнулся Филипп. Потом сообразил, что они уже идут по коридору. — И куда ты меня тащишь? Я еще не договорил с Эми.

— А вот этим потом займешься, — Андреас сунул ему подготовленные девушкой документы. — Сейчас лучше сам с этим торгашом пообщайся. Ты же у нас главный финансист.

— Но нам надо…

— Не надо вам ничего, — тихо оборвал его юноша. — Поверь, сейчас не надо. Если не хочешь, чтобы она потом вела себя как все женщины. Мне, к примеру, нужна адекватная королева, с работающими мозгами, а не девчонка, чей разум крутится вокруг двух вопросов: «Как он посмел?» и «Как я могла?».

— Но ведь ничего не было, — возмутился граф, спускаясь по лестнице вслед за приятелем. — Я просто использовал единственный возможный способ заставить ее замолчать.

— Уверен? — усмехнулся Андреас, сворачивая к экономическому сектору. Граф кивнул. — А вот я сомневаюсь. И, если о своих чувствах не думаешь, то об Эми побеспокойся, — после чего юноша замолчал, открывая неприметную дверь.

Филипп хотел, было, уточнить, что тот имел в виду, но королевский секретарь уже открывал дверь. Пришлось отложить разговоры до более подходящего времени. А там и вовсе погрузится в мир кредитов, процентов, подсчетов доходов и расходов, пока предварительных, но, тем не менее, необходимых, чтобы определить хотя бы приблизительно требующуюся сумму. В итоге, к тому времени как пришел один из лакеев сообщить, что ее величество отбывает из дворца, граф успел напрочь забыть о том, что произошло в королевском кабинете.

Оставшись в одиночестве, девушка с тоской посмотрела на дверь. Надо было бы прояснить ситуацию с Филиппом, вот только Андреас утащил того в неизвестном направлении. И что теперь делать? Нет, бежать следом с требованием немедленно вернуться и закончить начатый разговор — потом сплетен не оберешься. Перенести разговор на вечер? А какой к тому времени смысл разговаривать?

Анна-Виктория откинулась на спинку кресла. Вот ведь секретарь. Хотя, с другой стороны, а что бы она могла сказать Филиппу? Потребовать объяснений? Так она сама хороша была. Это сейчас, успокоившись, девушка начала понимать, что затрагивать интимную жизнь мужчины не имела никакого права. До сих пор он не давал повода себя упрекнуть в пренебрежении своими обязанностями. Даже добровольно забирал те дела, которые не касались военных вопросов напрямую, но косвенно могли оказывать на них существенное влияние. А уж кто помогает ему скрасить ночи — не ее дело. Хоть фрейлины, хоть служанки. Это не ее королевского ума дело.

Взяв со стола карандаш, королева принялась крутить его в руках. Как ни странно, это всегда помогало ей думать. Собственно, что ее разозлило? То, что Филипп уехал один? Но он взрослый мужчина, способный постоять за себя. Разве прошлое покушение не доказало, что иной раз никакая охрана не спасет? Так что орала она на него, как какая-то торговка, зря. Разумеется, каждое его слово вызывало у нее новую волну негодования, а слушать крики базарной бабы надоест любому мужчине. Вот он и заставил ее замолчать единственным способом, который дал бы результаты. Ведь он не догадывался о тех, далеко не сестринских, чувствах, что она к нему испытывает. И пусть не догадывается дальше, со вздохом подумала девушка.

Остается два варианта. Или просить прощения за свое недостойное поведение, или сделать вид, что ничего не было. И как поступить? В первом случае он также принесет извинения за то, что поцеловал ее, и весь инцидент будет исчерпан. Во втором? Делать вид, что не было никакого разговора, точнее ее жуткой брани, и того, что за этим последовало? Наверное, так будет лучше, чем услышать, сожаления, что он повел себя недостойно, поцеловав ее.

Приняв окончательное решение, девушка вернулась к работе. Новая идея, подброшенная Филиппом, давала надежду, что, пусть не сразу, постепенно, но им удастся привести в порядок финансы королевства. Работа настолько увлекала ее на этот раз, что пришедший за королевой Андреас с удивлением обнаружил несколько новых указов и большое количество документов, ожидавших своей очереди уже несколько недель, и королеву, внимательно изучавшую какую-то книгу.

— Эми, вообще-то твой рабочий день закончился, — позвал ее друг, когда девушка не отреагировала ни на стук в дверь, ни на покашливание.

— О, ты то мне и нужен, — подняла голову от книги девушка. — Я подумала, что наша судебная система давно и безнадежно устарела. Многие наказания давно пора заменить штрафами. Это должно будет устроить всех. И истцов, и провинившихся, и казну, в которую будет отправляться часть суммы.

— И что ты хочешь заменить? — насторожился юноша.

— Для начала телесные наказания, позорный столб и колодки, — просияла девушка. — Ведь получается, что виновный в последних двух случаях ничего не делает, только сидит или стоит на одном месте под табличкой с указанием его проступка. И ладно, если он нигде не работал, иначе получается, что работа простаивает. А при телесных наказаниях он и вовсе потом какое-то время, если не до конца жизни, не способен к труду.

— Эми, а давай ты этим завтра займешься? — устало выдохнул секретарь. — Я к тебе даже кого-нибудь хорошо во всех этих разбирающегося пришлю. Сможешь все обсудить. Он тебе расскажет, как оно сейчас применяется. Ты ему про свои планы. Вместе решите, как оно лучше будет. А сейчас поехали домой.

— По Камилле соскучился, — не удержалась от дружеской подколки королева.

— Жрать я хочу, — неожиданно рявкнул на нее юноша, полностью забыв о субординации. — Сначала один дергал, потом вы тут разборки устроили, не успел я Филиппа с купчишкой познакомить, как снова прибежали. Воды попить времени нет, я уже не говорю, чтобы до дворцовой кухни через черный ход добежать, поварихам жалобные глаза сделать.

— Ладно, убедил, — улыбнулась девушка, складывая в папку какие-то бумаги, видимо, решила поработать перед сном.

Андреас хотел что-то сказать по поводу ее сговорчивости, но предпочел все же промолчать. Слишком хорошо он знал остренький язычок этой девчонки, и не хотел весь вечер быть объектом ее насмешек. Все-таки мужчина он или кто? А то, что пришлось целый день бегать по кабинетам, так у него работа такая. Платят мало, спасибо хоть кормят и крышу над головой предоставляют. Ну да, земли пожаловали, только ему для их благоустройства надо лет сто также работать, если не дольше. А ведь могло все сложиться иначе. На немного испуганную десятилетнюю девчушку, заблудившуюся на рынке, обратил бы внимание кто-нибудь другой. И не произошло бы встречи, изменившей жизнь сразу нескольких человек. Так что ему грех жаловаться. А вот тащить Эми в малый дворец давно пора, иначе Росита в очередной раз будет ему выговаривать, что ее девочка надрывается непосильным трудом, с которым и взрослый мужчина справится не смог. Спорить с нянькой было еще сложнее, чем с ее воспитанницей, особенно когда сам с ней согласен.

— Ну, наконец-то, — с облегчением вздохнул секретарь, прикидывая, нашел ли посланный им человек Филиппа, и где в данный момент может быть граф. Разыскивать еще и его по всему министерству ему не хотелось. Ждать тоже. Не ребенок, доберется до дворца, раз один полторы недели по провинции рассекал. — Идем, — он забрал у девушки ставшую весьма толстой и увесистой папку и открыл дверь.

Граф уже ждал их возле окна. Анна-Виктория на мгновение замерла на месте, но быстро вспомнила о принятом решении и спокойно подошла к мужчине. Ее секретарь внимательно следил за королевой, готовый в любую секунду вмешаться. Но все обошлось. Девушка произнесла несколько ничего не значащих слов, мужчина вежливо предложил ей руку и они двинулись вниз к ждущей их троицу карете.

Вечер прошел спокойно. Камилла рассказывала очередные сплетни из жизни фрейлин и пеняла графу на то, что он абсолютно невнимателен по отношению к девушкам. А ведь те из кожи вон лезут, чтобы привлечь к себе внимание мужчины. Наверное, в лавках и у портних осели уже приличные суммы. Но тот равнодушно проходит мимо, словно не замечая ни ярких нарядов, ни дорогих аксессуаров, ни томных взглядов.

Филипп лишь равнодушно усмехнулся. Разумеется, он замечал все эти ужимки и уловки. Вот только слишком хорошо он знал, что собой представляют эти девушки, и что им от него нужно. Разумеется, виконтесса прекрасно это понимала, так что все упреки давно превратились в обыкновенную семейную шутку.

Андреас, закатывая глаза к потолку и пытаясь отобразить лицом всю степень мучений, жаловался на всех чиновников вместе и каждого в отдельности. Что бедный и несчастный секретарь даже глотка воды позволить себе не может — настолько все без него тут же сразу перепутают бумаги, потеряют печати, забудут все цифры и данные, а он у них как ходячий справочник. Впрочем, за разговорами он не забывал исправно подкладывать себе на тарелку кушанья и подливать в стакан сок. Более крепкие напитки по настоянию Роситы были запрещены, поскольку все они, кроме графа, по мнению королевской няньки, еще дети.

Одна королева сидела молча, но, видя азартный блеск в ее глазах, остальные предпочитали не трогать девушку. Слишком хорошо они знали, что любой незначительный вопрос может привести к длительным рассуждениям на какие-нибудь темы. Андреас, последним слышавший ее новые идеи, догадывался, что поесть им в таком случае не удастся — слишком уж неаппетитные темы будут подняты.

После ужина все разошлись. Филипп удалился в свою комнату. Слишком насыщенным на события был день, и мужчина справедливо решил, что ему стоит отправиться к себе и отдохнуть, пока он не понадобился зачем-то королеве. Эми предпочла скрыться в библиотеке, на что Андреас лишь в очередной раз закатил глаза к потолку и что-то пробурчал на тему неугомонной девчонки, с которой теперь пусть нянька разбирается и, подхватив под руку Камиллу, исчез в коридоре.

Оказавшись в предоставленных ему комнатах, граф первым делом открыл окно. Он уже был здесь утром, но лишь для того, чтобы помыться и переодеться. Теперь же хотелось пустить в комнату запах опадавших листьев, шум начавшего накрапывать дождя, шорох листвы, аромат доцветавших хризантем. Раньше Филипп не любил осень. Для него это время года представляло собой постоянную непролазную грязь, в которой вязнут кони и телеги, пелену дождя, за которой не видно врагов, сырость в казарме, справиться с которой не могли ни огонь камина, ни жаровни, расставленные во всех помещениях. Сейчас же что-то изменилось. То ли влияние людей, которые внезапно ворвались в его жизнь, то ли просто время пришло.

Мужчина зажег пару свечей и устроился с книгой в кресле. Благодаря Андреасу у него появилась возможность восполнять пробелы образования, чем граф и пользовался. На этот раз королевский секретарь подкинул ему трактат, посвященный экономическим теориям и политэкономии — книга скучная сама по себе, но, как ни странно, прояснявшая те вопросы, которые было принято считать само собой разумевшимися. Во всяком случае, в министерстве, когда Филипп просил объяснить причины каких-то действий, ему отвечали, что всегда так делали. Так что иного читателя сей том бы усыпил, но не графа. Тот с увлечением продирался через абстрактные описания к примерам, которые и делали все туманные объяснения четкими и ясными.

Увлекшись чтением, мужчина не замечал времени. Лишь когда огонь одной свечи заметался, а потом погас, он с удивлением оторвался от оказавшегося увлекательным труда. Вторая свеча тоже грозила в ближайшее время погаснуть. Филипп поднялся и пошел к столику, где в ящичке лежали новые свечи. По пути он остановился у окна и выглянул наружу. Дождь стих. Мужчина посмотрел в сторону окон Эми, но там было темно. Решив, что девушка спит, граф взял свечу и собрался вернуться в кресло, когда странный стук железа по камню, а после тихий шорох привлек его внимание. В этот момент и второй огарок с тихим шипением погас.

Граф осторожно положил свечу обратно и прокрался к окну. Все, что он успел заметить — неясная вроде бы человеческая фигура, перевалившись через подоконник, скрылась в комнате королевы. Времени на размышления не оставалось. Возблагодарив настойчивость Гильермо, заставившего его держать в комнате шпагу, мужчина осторожно выбрался на карниз, скользкий после дождя, и двинулся в сторону окна Эми.

Один раз мужчина чуть не сорвался вниз, неудачно поставив ногу в небольшой скол, где успел вырасти мох. Но все обошлось. Он несколько секунд простоял на месте, восстанавливая дыхание и вглядываясь в оставшийся участок пути, но никаких изъянов в камне, насколько позволяло зрение, не обнаружил. Мысленно помянув всех демонов преисподней, он продолжил опасный путь дальше. И что ему стоило разведать дорогу как-нибудь днем, знал бы, где опасно, а куда можно спокойно вставать. Все равно именно на такой случай его тут и поселили. А все равно беспокоился за репутацию королевы. Идиот. Лучше бы за ее жизнь беспокоился. И за шкуру свою в придачу. От того, что он сейчас отправится в полет с третьего этажа, лучше никому не будет.

Вопреки опасениям, недолгий путь закончился благополучно. Филипп добрался до окон спальни Анны-Виктории. Осторожно заглянув в окно, мужчина постарался оценить обстановку. Внешне все было в порядке. Во всяком случае, так ему показалось на первый взгляд. В комнате было темно, лишь возле двери в помещение пробивался скупой свет — в камине в гостиной догорали дрова. Но его хватало лишь на то, чтобы обозначить расположение двери. В очередной раз граф мысленно попенял себе, что не удосужился побывать в спальне королевы — знал бы, что где расположено.

Светлым пятном выделялась кровать. Над ней, на фоне светлого же потолка, темнел балдахин. На полу с трудом угадывался ковер. Около окна — небольшой столик — единственное, что Филипп видел четко. Рядом с ним то ли стул, то ли кресло. Если бы светила луна — можно было бы различить более четко. Но небо было затянуто пеленой облаков, к тому же листва с деревьев еще не облетела, создавая дополнительную тень.

Внезапно, что-то осторожно двинулось от кресла, или что оно там было, вдоль стены к кровати. И вновь застыло, словно и не было там никого. Граф замер на своем посту, вглядываясь в темноту. Глаза его привыкли к освещению, но все равно различить хоть что-то не было возможности. Слишком любила королева темные тона, в коих и была выполнена ее спальня. Темное дерево, темные ткани на стенах. Сейчас это лишь затрудняло задачу спасения ее жизни.

Но вот снова что-то зашевелилось, и на фоне светлой постели появился темный выступ. Дольше медлить было нельзя. Филипп уже убедился, что в королевской спальне посторонние, теперь нужно было сделать так, чтобы этот человек не добрался до самой королевы.

Мужчина, уже не таясь, спрыгнул в комнату. Тень шевельнулась, и Филипп различил на чуть более светлом фоне стены силуэт человека в темных одеждах, замершего в напряженной позе.

— Эми! — громко позвал он девушку, при этом осторожно двигаясь так, чтобы оказаться между ней и убийцей. В том, что этот человек здесь для того, чтобы убить королеву, Филипп не сомневался.

— Что происходит? — услышал он сонный голос девушки. — Кто здесь? Филипп?

— Зови стражу, Эми, — спокойно произнес мужчина.

— Что ты себе позволяешь, — начала, было, возмущаться девушка, но заметила, что кузен стоит спиной к ней, готовый к бою. Пусть внешний вид его был более чем далек от этикета — только заправленная в брюки рубашка, но что-то подсказывало, что здесь он оказался несколько с иной целью, чем могло показаться сначала. Значит, надо делать то, что он говорит. — Стража! Сюда! На помощь!

В тот же самый момент неизвестно откуда возникшая тень бросилась на графа. Филипп выставил вперед шпагу, готовясь отразить возможный удар, но просчитался. В руках у наемника был даже не кинжал, а нож, пригодный как для боя, так и для метания. Ловко увернувшись от неудобного в сложившейся ситуации оружия, незваный гость нанес первый удар. Филиппу уворачиваться было некуда. Лезвие распороло рукав рубашки и полоснуло по руке, оставляя явно глубокий след. Граф зашипел и попытался схватить нападавшего, но в темноте у него было существенно меньше шансов. Белая рубашка представляла собой отличную мишень, в отличие от темного одеяния наемника. Все, что мужчина успел — попытаться оглушить нападавшего эфесом шпаги. Он почти достиг своей цели. И в этот момент убийца второй раз ударил нежданного соперника ножом.

Филипп почувствовал резкую боль в боку. Таинственный убийца в очередной раз занес руку для удара, когда в комнату ввалились стражники. Неизвестный на долю секунды замер, после чего бросил свой нож в противника. Мимо. Стиснув зубы — и не так на границе доставалось — он умудрился схватить начавшего медленно отходить к окну человека и повалить на пол. Тот яростно отбивался, благо оружия в руках у него уже не было, но последнее ранение защитника королевы оказалось серьезнее, чем могло показаться изначально. Последнее, что он помнил, прежде чем провалится в темноту — закутанная в одеяло Эми, стражники, скручивающие наемника, Камилла, Андреас, Гильермо и Росита в дверях комнаты.

Королева вернулась к себе в комнату, когда городовой колокол отзвонил одиннадцать раз. Росита опять приказала натопить камин, словно на улице зима. Девушка поморщилась. От такой жары у нее на утро болела голова. Подойдя к окну, она повернула задвижку и распахнула его, впуская в спальню осеннюю свежеть. Выглянув в окно, отметила, что ее вынужденный сосед не спит. Вдохнув полной грудью осенний воздух, девушка немного прикрыла створки, надеясь, что ветер не распахнет их ночью и легла.

Эмилию разбудил голос кузена. Девушка приподняла голову, и увидела мужчину, стоявшего перед ней в одной рубашке. Сначала она решила, что он пришел, чтобы закончить начатое в кабинете. Но его тихий спокойный голос тут же отмел все подозрения. Кроме того, мужчина стоял спиной к ней, и просил звать стражу. А это могло означать только одно — ее снова пытаются убить. И лишь по чистой случайности граф оказался здесь.

— Стража! Сюда! На помощь! — закричала она, и тут же заметила, как какая-то тень бросилась на Филиппа.

Королеве захотелось зажмуриться, забраться с головой под одеяло, но тело словно парализовало. Она во все глаза смотрела за короткой — несколько секунд — схваткой, ставшей вдруг отчетливо видной, когда открылась дверь комнаты, и внутрь ввалилось четыре человека в форме. Вот незнакомец в черном замер, увидев стражу, шевельнулся и начал отступать к открытому окну. Филипп бросается на него, проводит какой-то прием, и оба они падают на пол. Глаз отмечает растекающееся по рукаву рубашки красное пятно.

Вот стража переворачивает безвольно распластавшегося на наемнике графа. Убийцу скручивают и уводят. А кузен остается на полу и не тропится вставать.

— Филипп, — королева, забыв о своем внешнем виде, метнулась к нему. — Филипп… Лекаря! — заметив еще одно кровавое пятно на рубашке мужчины в области живота, закричала девушка. — Немедленно!

Стража, отводя взгляд от полуодетой девушки, выволакивала из ее спальни убийцу. Гильермо, поняв, что его подопечной больше ничего не угрожает, отправился проверять посты. Андреас убежал за лекарем, Камилла, вспомнив об обязанностях первой фрейлины, поспешила успокоить остававшихся при королеве девушек. Рядом с Эмилией осталась только нянька.

— Филипп, — тихо позвала девушка, устраивая голову графа себе на коленях. А потом тихо, но зло продолжила. — Только попробуй мне умереть. Я сначала на твоей могиле попляшу, а потом в монастырь уйду.

— Только попробуй, — тихо прошептал граф, открывая глаза. — С того света явлюсь и придушу.

— Филипп… — девушка всхлипнула.

— Только сырость разводить не надо, — поморщился мужчина, попытался встать, но перед глазами потемнело. Расслабился от спокойной жизни. Прежде такого не бывало.

— Постараюсь, — всхлипнула девушка.

Тем временем в комнате появился лекарь в сопровождении пары стражников. Быстро осмотрев раны, он распорядился перенести своего пациента в его комнату.

— Встать помогите, — приказал граф. Стражи нерешительно переглянулись и покосились на своего временного шефа. — Помогите встать. Я вам не дворцовый холуй, который от царапины в обморок падает.

Лекарь не стал спорить. Филипп с помощью охраны перебрался в свою комнату. Королева хотела пойти следом, но нянька, до того молчавшая, остановила ее.

— Куда собралась? — схватила она свою деточку за руку.

— Няня, я к кузену, — попыталась уговорить женщину девушка.

— Оделась бы, бесстыдница, — буркнула та, подталкивая королеву к шкафу. — Видела бы твоя матушка, что ты при мужиках в таком виде непотребном находилась.

— Ой, — девушка запоздало покраснела. Все-таки ее спальный наряд был далек от приличия. Панталоны выше колена и короткая, до середины бедра, рубашка на широких лямках. В таком наряде даже в купальнях не показываются, не то, что во дворце.

Выудив из недр шкафа халат, нянька вручила его Эмилии. Девушка послушно надела его, застегнула пуговки и затянула пояс. Сунула ноги в пушистые тапочки. Нянька еще раз внимательно осмотрела ее и, не найдя более ничего, что препятствовало бы девушке покинуть ее комнаты в сложившейся ситуации, отпустила. Понятное дело, при пожаре и в белье бы пришлось щеголять, но, раз ничего не горит. Надо соблюсти хоть минимум приличий. Потом перевела взгляд на пол, покачала головой и пошла за служанками. Надо было протереть пол от грязи, принесенной наемником и крови графа.

При мысли о том, что Филипп мог не услышать крадущегося в темноте супостата, или не успеть, женщине стало плохо. Еще немного и ее девочка была бы мертва. Да как бы она, старая, смотрела в глаза Созидательнице, после того как солнышко свое не уберегла, последнюю просьбу умирающей королевы не выполнила. Оставалось лишь покачать головой, да вознести молитвы за здоровье графа. Да утром сходить в храм, возжечь благовонных палочек богине.

Когда Анна-Виктория вошла в комнату Филиппа, лекарь уже закончил возиться с самой опасной раной и обрабатывал порез на руке.

— Как он, мастер Росим, — обратилась королева к лекарю.

— Жить буду, — буркнул Филипп, но, разумеется, его проигнорировали.

— Граф потерял много крови, — заговорил лекарь, нанося мазь на царапину, отчего мужчина скривился, но промолчал. — К счастью повреждения не опасны, органы не задеты, но я бы рекомендовал полный покой на ближайшую неделю.

— Так мне варвары и обеспечивали этот покой, — снова прокомментировал Филипп. — Мастер Росим, вы не изнеженного аристократа лечить призваны. Я и со сломанными ребрами в бою был, и с вывихами. И ранения куда более опасные были.

— Молодой человек, вы не на границе, — сурово произнес лекарь, — а я не гарнизонный коновал. Тот вас и без головы в бой отправить готов, если все остальное цело. Вам очень повезло. Нож этого молодчика чудом не задел печень. И нет никакой гарантии, что на лезвии не было какого-нибудь яда. Так что я бы предпочел держать вас под наблюдением.

— Если яд и был, — возразил пациент, то вышел с кровью. В противном случае я бы с вами не разговаривал, — прежде чем лекарь успел что-то сказать, добавил он.

Мужчина лишь покачал головой, заканчивая перевязку. Спорить с пациентами он не любил, особенно, если ему попались военные. Другое дело — те самые аристократы. Лежат себе спокойно в постели, выполняют все предписания так, словно от малейшего нарушения режима тут же отправятся в чертоги Созидательницы.

— Вот и все, — посмотрел он на Анну-Викторию. — Ваше величество, вы же видите, какой мне достался несговорчивый пациент. Могу лишь просить, чтобы вы сами повлияли на этого молодого человека. От того, что он проведет в покое несколько дней, хуже не будет.

— Я постараюсь, мастер Росим, но ничего не смогу обещать, — улыбнулась девушка.

Когда лекарь и слуги, собрав все, удалились, королева присела на край постели раненого.

— Спасибо, — легкая улыбка коснулась ее губ, но глаза выдавали беспокойство. — Если бы не ты…

— Забудь об этом, — Филипп с трудом сдержал желание притянуть к себе девушку, ощупать, удостоверится, что она не пострадала. Мужчина заставил себя ограничиться тем, что поймал ее руку и начал осторожно поглаживать тоненькие пальчики. — Вообще-то Гильермо и Росита предполагали, что подобное может произойти. Так что моя ошибка лишь в выборе оружия. Надо было сообразить, что убийца не пойдет с мечом и держать под рукой кинжал.

— И все же ты не обязан был рисковать собой ради меня, — возразила девушка.

— Эми, — мягко произнес мужчина, — а у меня был выбор?

— Выбор есть всегда, — опустила глаза королева. — Ведь ты мог лечь спать, тебя могло не быть в комнате. Ты мог просто не открывать окно.

— Это лишь вероятности. Все случилось так, как случилось. И, если все повторить, я бы поступил точно так же.

— Это из-за того, что произошло днем, — опустила голову девушка.

— Отнюдь, — покачал он головой. — Но раз ты сама заговорила об этом, не буду скрывать, я готов был придушить твоего секретаря, когда он нас прервал.

Девушка еще ниже опустила голову, прячась за волосами.

— Филипп, давай не будем об этом, пожалуйста, — прозвучало как-то жалко, но что поделать, если сейчас она чувствует себя не королевой, пусть пока не самого сильного, но достаточно большого королевства, а как маленькая девочка, родители которой ушли в гости, оставив ее одну дома.

— Хорошо, не будем, — с легкостью согласился граф. Потом неожиданно резко притянул к себе девушку и обнял, заметив, как напряглась хрупкая фигурка. — Все закончилось, Эми. Все, позади.

— Я испугалась, — всхлипнула королева, не пытаясь вырваться. Может потом, она будет краснеть, вспоминая, как прижималась к мужчине, чью одежду составляли лишь штаны и повязки. Но сейчас ей куда важнее было чувствовать, что кошмар этой ночи прошел. — Думала, что все, что ты, что тебя… — дальше девушка могла только плакать.

— Ничего, мы еще повоюем с ними, — произнес мужчина, поглаживая девушку по волосам. — Они еще поймут, что не стоит с нами связываться.

В ответ Эмилия лишь хлюпнула носом, на что Филипп улыбнулся. Все правильно. Это при страже он не дал ей скатиться в истерику. Нечего показывать людям свою слабость. Тем более что граф опасался, нет ли среди людей Гильермо предателя. Самого фон Розенстоуна он не подозревал. Слишком памятен был разговор в первый день его появления в малом дворце. Скорее даже допрос, а не разговор. А вот за преданность остальных сам он не стал бы ручаться. Впрочем, пусть с этим глава стражи разбирается. На то он этот пост и занимает.

Задумавшись над сложившейся ситуацией, граф не заметил, как девушка постепенно успокоилась рядом с ним и уснула. Лишь когда на пороге возникла Росита, потерявшая свою подопечную, Филипп обратил внимание на тишину.

— Ушла и пропала, — покачала головой нянька.

— Пусть спит, — тихо попросил ее Филипп. — После всего, что произошло, ей сегодня не стоит одной оставаться.

— Так что ж потом люди-то скажут? — напустилась на него женщина, но тихо, чтобы ненароком не разбудить девушку. — Ночевала в одной комнате с мужчиной.

— Скажут, что всю ночь поправляла мне подушки, да прислушивалась к дыханию, чтобы не умер ненароком, — усмехнулся граф. — Донья Эсперанса, жалко же будить. И так ночь беспокойной была. И скажите Андреасу, что ближайшую неделю ее величество будет работать во дворце.

— Хорошо, — сдалась нянька, глядя на устроившуюся на груди мужчины Эми. — Но смотри мне. Ежели обидишь девочку, лучше мне на глаза не попадайся.

— Да как можно, донья Эсперанса? — тихо возмутился Филипп.

— А это вам, граф, лучше знать, — с этими словами женщина развернулась и вышла из комнаты. И никто не видел, как она довольно улыбалась. Все складывалось так, как некогда мечтала ее покойная госпожа.

Солнечный луч скользнул по лицу королевы и остановился на глазах. Девушка сморщила носик, потом попыталась отвернуться и тут же наткнулась на странную стенку. Стенка оказалась теплой и приятной на ощупь.

— Доброе утро, ваше величество, — услышала она над ухом тихий голос Филиппа, от чего по спине побежали мурашки.

— Доброе. Ой… — девушка на секунду зажмурилась, потом удивленно распахнула глаза. — А ты… я… мы… — она окончательно запуталась и замолчала.

— Мы спали, — улыбнулся граф, и легонько щелкнул ее по носу. — У кого-то вчера была истерика, а потом этот кто-то умудрился заснуть. И когда здесь появилась Росита, мне было жалко тебя будить.

— А что люди подумают? — испугалась Эмилия и тут же попыталась оказаться от мужчины как можно дальше, впрочем, безуспешно.

— Люди подумают, — тихо шепнул ей на ухо Филипп, — будто ты считала себя виноватой в том, что произошло с бедным мной, и всю ночь провела у моей постели, вслушиваясь в каждый вздох и стон, поднося воду и поправляя подушки, — и уже в полны голос закончил. — Идея бредовая, и каждый, кто меня знает, поймет, что это не правда, но для дворца сойдет.

— Не понимаю, — Филипп, наконец, отпустил девушку, и она поспешила выбраться из кровати и устроится в кресле.

— Эми, ты забыла, что я военный. У меня был полк на границе. И с того дня, как тебя назначили наследницей до вызова в столицу, я провел со своим полком. Так что подумай сама, какие там условия. Иногда не успеешь зализать одни раны, как снова в бой за новыми. Так что парой шрамов больше, парой меньше, какая разница, — неожиданно ласково улыбнулся он ей. — Вчера тебе не до того было, а вот сегодня вполне можешь полюбоваться на шкуру настоящего воина.

Девушка нерешительно подняла голову и бросила быстрый взгляд на мужчину.

— Вообще-то не слишком приличные намеки, ваша светлость, — немного язвительно произнесла она.

— Милая, если бы я делал намеки, это звучало бы иначе, — парировал граф. — Для начала я бы предложил тебе перебраться поближе, дальше затребовал благодарность за вчерашнее спасение жизни.

— Зараза, — тихо, но отчетливо, произнесла королева.

— Буду воспринимать это как комплимент, — расплылся в довольной улыбке мужчина.

— Филипп, — возмущенно начала Эмилия, но их перепалку прервало появление королевского секретаря.

— Утро доброе, — словно ниоткуда возник в комнате юноша.

— Нет, тебя точно стучаться не учили, — вместо приветствия выдохнул граф.

— Вообще-то вы так мило общались, что ничего не слышали, — пожал плечами Андреас, проходя в комнату и падая в свободное кресло. — Ваше величество, марш к себе, через час сюда планировал прибыть министр экономики для согласования ряда вопросов, в полдень приедет мастер Искренов с отчетом о деятельности дворца и какими-то проектами, которые без вашего высочайшего утверждения не могут притворить в жизнь. А к тебе, герой-любовник, минут через десять заглянет лекарь, а во второй половине дня планирует нанести визит для решения ряда важных вопросов наш главный промышленник, мастер Фредерикс.

Девушка плотнее запахнула халат и выскользнула из спальни Филиппа, оставив мужчин вдвоем.

— Андреас, не в службу, а в дружбу, спровадь от меня этого коновала побыстрее, а то я его прибью ненароком, — попросил Филипп, когда хлопнула дверь гостиной.

— Не привык к тому, как аристократов лечат, — усмехнулся юноша, но, увидев, как изменилось лицо мужчины, махнул рукой. — Ладно, устрою. Тем более, повод есть. У нашего министра иностранных дел дочка приболела. Девочка особым здоровьем не отличается, пусть проведает. Хуже не будет. Часов трех тебе хватит?

— Вот и хорошо. Я как раз успею с Гильермо пообщаться, — граф поправил одеяло, уничтожая следы ночевки рядом еще одного человека, после чего упал на подушки.

— Смотри, сильно не геройствуй, — усмехнулся барон. — Ты нам живым нужен. А то других подходящих генерал-адмиралов пока взять не откуда.

— Если меня залечат, результат будет тот же самый, — усмехнулся граф. Он хотел еще что-то добавить, но не успел — раздался стук и комнату вошел лекарь.