Глава 8

Анна-Виктория внимательно изучала новые документы, поступившие от министра иностранных дел. Хорошее настроение, которым заразила всех за завтраком Камилла, рассказывая очередные байки о причудах фрейлин в их желании угодить в комнаты графа Эстеритен, постепенно уходило. Хотелось встать, подойти к обшитой деревянными панелями стене и побиться об нее головой. Еще больше хотелось отправиться в фамильную усыпальницу и стукнуть чем-нибудь тяжелым по отцовской могиле в благодарность папочке за оставленное наследство. А уж сколько раз рука тянулась написать манифест об отречении, юная королева сбилась со счета. Даже лист с гербовой печатью в верхнем ящике стола лежал. Впрочем, еще накануне, во время очередного заседания большого совета, Филипп пригрозил не только сжечь такую писульку, но еще и отшлепать прилюдно, чтоб неповадно было. Судя по всему, желание сесть на трон любой ценой у графа прошло, едва он проникся проблемами королевства. А вот желание прибить того, кто всю кашу заварил, росло с каждым днем. И не только у него. Девушка запоздало пожалела, что приказала повесить Дельтея. Теперь бы она заменила повешение сожжением, причем на малом огне. Но маркиза в живых уже не было, и исправить упущение не представлялось возможным.

— Нет, нет и еще раз нет, — раздался за дверью голос личного секретаря. — Мне граф тут же голову открутит и прав будет. Вам надо, вы к нему и идите, — после чего дверь распахнулась, и в кабинет вошел злой Андреас.

— Опять секретари? — сочувственно поинтересовалась девушка.

— Хуже, — вздохнул барон, наливая себе в чистый бокал воды из графина и падая в кресло. — Министры ходят к тебе. Секретари — к Филиппу, а ко мне все остальные от заместителя секретаря до третьего помощника пятого заместителя восьмого писца.

— У нас и такие есть? — нахмурилась девушка, заранее прикидывая, когда придет время устраивать основательную чистку кадров в самом министерстве. Предварительное сокращение служащих прошло безболезненно, но была явно недостаточным.

— Ну, не настолько, — выдохнул юноша, но почти.

— И чего от тебя хотели на этот раз?

— О, не поверишь, — Андреас отставил бокал и рассмеялся. — У этого сотрудника родственник что-то там производит. Вот он и решил похлопотать, чтобы продукцию родственника закупали для поставок в армию. Мол, высшее качество, своим плохого не продам. А как имя назвал, я тут же вспомнил, как на этого торговца в свое время во дворце жаловались, что одну гниль поставляет. Насилу избавились от контракта. Да и то когда под отцом твоим стул сломался. А какие цены сейчас содрать пытается, лучше и не говорить.

— Поэтому ты и направил его к графу, — улыбнулась Анна-Виктория.

— Ну да, — пожал плечами барон. — Филипп этого просителя если не лично в окно выкинет, то найдет того, кто приказ об увольнении состряпает. А я с удовольствием подпишу, благо моих полномочий хватает.

— Собственно, давно пора проредить ряды доблестных канцеляристов, — задумчиво произнесла королева. — Раз у них есть столь предприимчивые родственники, пусть к ним и идут работать.

— Эми. Если ты еще и это на меня повесишь…

— Нет, — успокоила она его. — Просто найди людей, не обязательно из верхушки министерства, лучше тех, кто действительно о деле заботится. Такие есть в каждом секторе. Пусть составят списки наших писцов, секретарей и прочих работников, кто дело делает, а кто сюда ходит штаны просиживать да жалованье получать.

— Хорошо. Думаю, к концу недели у тебя будет полная роспись.

— Спасибо. Тогда я подумаю над новыми штатами, — девушка откинулась на спинку кресла. Настроение немного выправилось. Оказывается, мысль об увольнении тех, кто причастен к этой самой неразберихе, тоже может греть душу. — С этого начинать надо было, но все никак времени и повода не находилось. К тому же выставить такое количество простых людей на улицу на тот момент было невозможно.

— Лучше поздно, чем никогда, — хмыкнул Андреас.

Тем временем, дверь вновь резко распахнулась, впуская в кабинет чем-то обеспокоенного графа Эстеритен.

При взгляде на графа вернувшееся, было, хорошее настроение королевы мгновенно пропало. Андреас незаметно подтянулся в своем кресле. Еще секунду назад он развалился в нем, а теперь сидел собранный, готовый ко всему.

— Что? — выдохнула девушка.

Филипп медленно прошел в кабинет, и устало опустился в кресло напротив секретаря. Почему-то мысль о том, что так его мог довести чиновник, хлопотавший о родственнике, мелькнула, но быстро пропала.

— Пришло донесение с северного приграничья, — мужчина положил рядом с собой бумагу. — Кажется, у нас проблемы не только на южных границах.

— Что там? — Анна-Виктория встала и подошла к мужчинам. Затем осторожно села в последнее свободное кресло у столика, и только после этого взяла в руки донесение.

— Крепости на перевалах разрушены, в горах хозяйничают соседи из Вастенхолда, а жители предгорий платят дань королю Митарису, а не в нашу казну. Два человека из экспедиции были убиты. Остальные с трудом смогли вернуться назад. В любой момент может вспыхнуть восстание.

— Только этого не хватало, — вздохнула девушка. — Хоть удалось выяснить, что вызывает такое недовольство людей?

— Налоги, — кривая улыбка скользнула по губам графа. — Как раз то, о чем мы говорили в начале недели. Налоги и откупщики. Собственно, откупщиков там уже не осталось — всех перевешали. А кого не успели, те сбежали.

Девушка сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула, после чего покачала головой и произнесла несколько емких слов. Андреас нахмурился, но промолчал. Филипп удивленно посмотрел на королеву. Разумеется, она и раньше доказывала, что лексикон ее куда богаче, чем у придворных дам, особенно у девиц ее возраста, но то, что он услышал сейчас, куда более уместным было в солдатской казарме, да и то не в столице.

— Полегчало? — спокойно отреагировал на такой выплеск эмоций секретарь. Не в первый раз его королева демонстрировала знание простонародной лексики, и, надо полагать, не в последний.

— Не поверите, но да, — словно само собой разумеющееся произнесла Анна-Виктория.

— Теперь, давай, кузена своего в порядок приводи, пока его кондрашка не хватила. А то лишишься наследника престола, самой придется их рожать, — кивнул в сторону безмерно удивленного графа юноша.

— Боюсь спросить, откуда вы собирались их брать, — Филипп успел забыть про проблемы в северных провинциях.

— Тебя женить думали, — усмехнулся Андреас, сдав свою подругу.

— Спасибо, но с этим вопросом я сам как-нибудь разберусь.

— Нам как-нибудь не надо. Нам надо, чтобы стране были гарантированы наследники. Да чтобы соседи претензии высказать не могли, новая родня на земли не облизывалась, и союз военный хоть какой-то вес имел.

— Так, оба, хватит, — девушка слегка стукнула ладонями по столу. — У нас страна по швам трещит, а вы о ерунде.

— Знаете, юная леди, — Филипп помотал головой, словно отгоняя что-то, — с такой королевой, как вы, трещать по швам начнут соседи. Сначала от злости, а потом оттого, что их крестьяне к нам побегут. А то и купцы со всем семейством и богатствами.

— До этого еще дожить надо, — тихо произнесла девушка. После чего поднялась и подошла к одному из шкафов. Вытащив оттуда книжицу высотой и шириной в локоть и в палец толщиной, она вернулась к столу. — Граф, Андреас, мне нужна подробная информация, конкретно какие территории мы рискуем потерять, кто назначен на должности областных губернаторов, и кто из аристократов владеет землями в том регионе.

— Понял, — Андреас быстро сделал пометку в небольшом блокноте. Филипп ограничился кивком.

— Видимо, придется запустить наш эксперимент несколько раньше, — не весело усмехнулась девушка.

— Прямое налогообложение, минуя откупщиков? — приподнял бровь секретарь.

— Иначе мы потеряем эти земли.

— Боюсь, мы и так почти их потеряли, — заметил граф.

— Еще нет, — покачала головой королева. — Но придется отправлять туда войска. Филипп, — повернулась она к мужчине, — выбери из своих людей того, кому сможешь доверить это дело. Главное условие — попробовать решить все мирным путем. Пролить кровь мы всегда успеем.

— Думаю, будет лучше, если я сам отправлюсь туда.

— Нет, — в один голос произнесли Анна-Виктория и Андреас.

— Сейчас ты нужен нам здесь, чтобы разобраться с проблемами армии и флота, — тихо добавила девушка, а про себя подумала, что ей не хочется отпускать мужчину из столицы. У них только-только наладились отношения.

— Хорошо, я подумаю, кого можно отправить. В идеале Андрес, но мне бы не хотелось отзывать его с южной границы.

— Да, — немного подумав, согласилась королева, — виконт куда нужнее там. Он знает обстановку, а его опыт и происхождение не дают аристократам требовать поставить своих детей на его место. Но у тебя должны были оставаться связи. Ищи любого человека, за которым пойдет армия. Даже если он успел выйти в отставку. Обещай что угодно, только бы он согласился. Деньги, земли, титулы. Сам понимаешь, такие люди сейчас на вес золота. Потом как-нибудь выкрутимся. Тем более, это будет твой человек. Так что споров среди людей не будет.

— На вес золота, которого у нас нет, — невесело усмехнулся граф. — А вообще, есть у меня одна идея. Только не знаю, одобрите ли вы, — он пожал плечами и продолжил. — Майор Рочестер. Грегор Рочестер.

— Это который не постеснялся моему папеньке дорогу перекрыть, когда он со своими сторонниками по пьяному делу куда-то отправились? — стала вспомнить девушка.

— Он самый, — подтвердил кузен. — Правда, после этого из армии его вышибли. Дали какой-то клочок земли и велели в столице не показываться.

— И ты уверен, что он справится с таким делом? — решил уточнить Андреас.

— Военный он грамотный. Насколько я знаю, в хозяйстве тоже разбирается, — Филипп ненадолго задумался. — Вроде как на своих землях пытается подражать виконту Остенферду, только средств у него не так много. Женился недавно, но детей пока нет, насколько мне известно.

— Что ж, — приняла решение Анна-Виктория. — Подготовьте ему вызов в столицу. Я лично подпишу и поставлю свою печать. Что-то мне подсказывает, что мы скоро поменяем губернаторов на севере. Андреас, мне краткий список и характеристики. И не сам, пусть кто толковый займется. Словно людей в министерстве нет. Филипп, подумай, какое военное сопровождение можно будет отправить. Насколько я помню, гарнизонов там не было. Значит, надо снимать войска придется из центра. Юг я не хочу трогать.

— Тряхну нашего военного, — пообещал граф. — Заодно устроим проверку гарнизонов. В каком состоянии люди, животные, условия их обитания. Только недавно об этом думал, да как-то более важные дела возникали. Вастилиана еще эта. Думаю, стоит отправить на юг дополнительные войска.

— Только осторожно, чтобы наши соседи не сочли это агрессией, — попросила девушка. — Не хотелось бы давать им повод для начала войны. И так вашу ноту посол с кислой миной читал.

— Понимаю, Эми. Буду стараться.

На этом импровизированное совещание закончилось, и мужчины ушли. Эмилия вернулась на свое рабочее место и задумалась. Кто-то из философов сравнивал государство с машиной. Если все детали хорошо отлажены, зубцы шестеренок цепляются одна за другую, механизм работает. Но стоит недоглядеть, дать попасть в механизм сору, как работа сбоит, а затем и вовсе останавливается, государство начинает умирать. Сначала незаметно, внешне кажется, что все в полном порядке, потом же признаки упадка проявляются все больше и больше, пока не выясняется, что нет никакого государства. Есть только территория, которой до поры до времени добрые соседи позволяют так именоваться. Если государство оказалось такой поврежденной машиной, мудрый правитель еще может отладить его работу. Главное — вовремя заметить проблему, заменить ржавые и сломанные детали, смазать маслом и запустить снова.

Девушка думала, не поздно ли? Возможно, ей кажется, что она пытается починить сломанный механизм, детали в котором окончательно пришли в негодность, в то время как добрые соседи лишь ждут удобного повода, чтобы отправить его на свалку истории. Слишком много всплывает проблем, слишком сложно решить все ко всеобщему удовольствию. Нет, она изначально понимала, что довольны будут не все. Компромиссы между простым народом и знатью можно поддерживать до определенного момента, но потом придется делать выбор, чьи интересы продвигать. Но кто мог знать, что все куда хуже, чем казалось, пока был жив отец. Ведь с самого первого дня своего правления девушка видела, как королевство — гордость ее предков — разваливается на части, и лишь несколько стежков не дают ему развалиться окончательно.

Стоит честно признаться хотя бы себе — за эти два с половиной месяца она устала. Безумно устала. Хочется вернуться во дворец, закрыться в комнатах и приказать никого не пускать. Только чтобы Росита приносила еду. И никаких служанок, стражи, чиновников, даже Андреаса, Камиллы и Филиппа. Спать, читать, заниматься рукоделием или просто смотреть в окно на облака. Вот только Анна-Виктория не может себе позволить бросить все и запереться в своих покоях. И не потому, что она кому-то обязана. Но как сможет она потом предстать перед предками? Она, которая еще могла если не спасти королевство, то приложить к этому все усилия? Девушка вздохнула. Совесть страшнее любых слов и напоминаний. Возможно тем, кто не знаком с нею, живется куда как легче, вот только счастливее ли они в итоге? Решив, что нет, королева вновь углубилась в дела.

— Не понимаю, — когда они отошли от кабинета, произнес Филипп, — куда проще будет мне самому отправиться на север и разобраться с проблемой на месте. Да и для казны дешевле. Но Эми посылает не посвященного в дела человека.

— А кто за тебя работу делать будет? — покосился на него Андреас. — Мы с Эми? Так у нас и без того дел столько, что в пору помощников нанимать. Да только где хоть кого-то толкового найти. А ты в военном деле разбираешься лучше нас двоих вместе взятых. Вот и получится, что туда человека посылать, что на твое место ставить.

— Так я не отказываюсь, — пожал плечами мужчина. — Все равно мне придется уехать на время из столицы в Лингару и Дорту.

— А там что?

— Проблемы между местными и гарнизоном. Ну и аристократы масла в огонь подливают. В основном, конечно, вояки народ баламутят. Как я понял, эти мои сторонники или не знают, что мы с королевой сотрудничаем, или не разделяют моей позиции. Так что без личного общения не обойтись.

— Тогда у меня к тебе будет просьба, — радостно улыбнулся секретарь.

— Понятно, — граф понял, что просьба обернется большим объемом работы. Но выбора у него не было. — Барон, только прошу вас расписать все по пунктам и максимально подробно. Все-таки я человек военный и государственной службе только учусь. Напутаю чего, так вы потом три года будете расхлебывать.

— Там ничего сложного, — пообещал юноша. — На самом деле лично навестить несколько человек. Одного — с приказом об отставке. Вечером я об этом поговорю с Эми. Уже есть и кандидат на его место. Он поедет с вами. Еще двум показать кулак, чтобы не сомневались — в столице знают, что они игнорируют нашу корреспонденцию.

— Серьезные нарушения?

— Скорее увлечение личным в ущерб общественному. Но, если реакции не последует, их тоже снимем.

— А не проще сразу? — Филипп не видел смысла кого-то уговаривать. Не хочешь работать как требуют — не надо, найдем других.

— Да я бы всех губернаторов сменил, за исключением пары-тройки, да половину глав городов. А кого мы на их место?

— Все так плохо?

— Не скажу, что совсем, — успокоил его барон. — Но это все молодые люди. Желания работать у них много, но еще не вся дурь из головы выветрилась. Да и опыта маловато.

— Так ты и сам не сказать, чтобы взрослый, — не удержался от подколки Филипп.

— И что? — пожал плечами Андреас. — Во-первых, пока одни бегали за девушками, я учился. Во-вторых, мне рано дали понять, какую должность, возможно, предстоит занять в будущем. Так что выбора у меня не было. Осознание грядущей ответственности ветер из головы быстро прогоняет. Опять же и учителя хорошие нашлись. Потом, толку мне за девушками бегать с моей-то внешностью.

— Между прочим, Камилле твой горб не мешает, — заметил граф.

— Еще бы мешал, — хмыкнул юноша. — Мы друг друга сколько лет знаем. Меня ее отец обучал и верховой езде, и фехтованию, и на уроках танцев я для них с Эми партнером был. Так что они знают, на что способен.

— Хорошо фехтуешь?

— Давно не тренировался.

— Может, вечером?

— Можно. То-то девушки порадуются с двух петухов.

Филипп не сдержал улыбки. Юноша ему нравился. Пусть он был младше его лет на пять, разница эта почти не ощущалась.

— Значит, договорились, — кивнул ему граф, сворачивая в военный сектор.

— Грегор! — через три дня приветствовал знакомого Филипп. — Сколько времени прошло, а ты не изменился. Даже не потолстел.

— А ты, смотрю, пошел в гору, — усмехнулся мужчина. — Вроде совсем недавно был обычным полковником, а сегодня уже все войска тебе подчиняются. Еще немного, и мечта исполнится?

— Знаешь, я об этом пока больше не думаю, — пожал плечами граф, проводя бывшего сослуживца в каморку, служившую ему кабинетом.

— И что так повлияло на твои планы? Красота ее величества? — подмигнул Рочестер. — Только не говори, что зеленые глаза юной девы не затронули твое сердце. Не поверю.

— Знаешь, как-то не до того, — кивнул на гору бумаг мужчина. — А насчет мечты… Две недели в здешних подвалах если и могут представиться курортом, то курортом весьма экзотическим. А вот о твоем карьерном росте можно и подумать.

— Интригуешь, — Грегор осмотрел каморку, служившую его приятелю кабинетом, потом освободил себе стул, переложив лежавшие на нем папки на подоконник.

— Вовсе нет, — Филипп обошел стол и сел в кресло. Потом взял со стола несколько бумаг и протянул их приятелю. — Для начала тебя восстановят в прежнем чине и с прежним жалованьем. Земли за тобой сохраняются. А вот дальнейшее зависит от того, как ты справишься с поставленной задачей.

— А что ж не сам, раз дело столь выгодное, — приподнял бровь мужчина. — Или боишься далеко от Анны-Виктории уезжать, чтобы кто другой ее внимание на себя не обратил?

— Майор, кончай свои намеки, — рыкнул на него Филипп. — А то и в самом деле я туда поеду, а ты тут останешься.

— И в чем подвох? — на всякий случай решил уточнить Рочестер.

— А вот он, тут везде лежит, — Эстеритен обвел рукой кабинет, указывая на объемные папки бумаг, планов, карты со странными пометками. — И это так, мелочи. Основное в секторе, что-то у посольцев. Так что будешь ты разгребать проблемы военного министерства, армии, флота и дипломатические отношения с Вастилианой.

— Хочешь сказать, что ты все-таки променял опасности границы на канцелярскую работу? — искренне удивился восстановленный майор.

— А что делать, — Филипп повертел в руках карандаш, потом поморщился и вернул его в стакан. — Отец погиб рано, а больше у меня учителей не было. Сам понимаешь, будет ли мальчишка просиживать дни за книгами, когда рядом опасности, женщины и вино. Хотя, с вином там дело обстояло не очень, а вот все остальное. И ночные скачки по пустыни, и ночи в стогу сена с крестьянской дочкой, и побеги от мужей и отцов, зачастую в окно. Теперь вот наверстываю.

— Да, не весело, — посмотрел на него Грегор. — Оно того стоит?

— А на этот вопрос, друг мой, я тебе сейчас ответа дать не смогу, — вздохнул Филипп. — Вот пройдет время, и будет видно. Ладно, ты с заданием ознакомься. Если есть вопросы — задавай сразу. Потом некому будет.

Мужчина углубился в текст. Какое-то время он лишь кивал сам себе головой, но вскоре поднял голову и посмотрел на графа.

— В целом, все понятно. Установить порядок в регионе, дать пинка под зад губернатору, разместить войска в приграничных крепостях, если это возможно, если нет — рядом, и заняться восстановлением укреплений на границе. Про налоговую систему расписано четко и понятно. Войска… Ну да тут твои расчеты — куда кого и сколько, вопросов никаких нет. А вот когда мне нового губернатора ждать? Не могу же я там до морковкина заговенья сидеть.

— А тебе никого ждать и не придется. Если справишься — будешь губернаторствовать. Это, считай, вопрос решенный. Главное, до поры не афишируй, присмотрись к местному населению, особенно к знати. Если нет — об этом наши головы болеть будут. Провинция сложная. Граница хоть и по горам, но, как оказалось, тоже не самая надежная. Нужен не простой экономист, а человек, знакомый с военным делом. Если проблема с бумажками возникнет — мы помощь пришлем. А вот что делать, если человек провокацию от вторжения не отличит?

— Заманчивое предложение, — Рочестер вновь принялся изучать бумаги, но, не обнаружив в них больше ничего, поднял голову. — Когда отправляться?

— Чем скорее, тем лучше. Завтра выезжай в Сиграм. Командующий гарнизоном в курсе дела. Можешь располагать им. Для наведения порядка в провинции тебе этих сил должно хватить, — начал инструктаж Филипп. — Через несколько дней должен будет подойти еще один полк. Они уже получили приказ, но, сам понимаешь, пока выступят, пока дойдут. Быстрее было бы с юга отозвать, но мы не можем себе позволить такой роскоши. Военные помогут с приведением в порядок границы. Увы, но пока больше ничем помочь не сможем, так что придется тебе поработать дипломатом. Постарайся наладить отношения с местным населением. На знать особо не рассчитывай.

— Понимаю, не дурак, — Грегор сделал пометки на чистом листе, стянутом со стола генерал-адмирала. — Остается надеяться, что нам предстоит иметь дело с крестьянским восстанием, а от Вастенхолда подстрекатели, а не королевская гвардия.

— Во всяком случае, прибывшие оттуда люди про войска ничего не говорили. Исключительно про разгневанное местное население. Но лучше быть готовыми ко всему. Если окажется, что помимо обычных провокаторов там орудуют войска из Вастенхолда, дай немедленно знать в столицу. Если все это происки аристократов, чтобы подорвать веру в ее величество, намекни им, что я не доволен. Я, на всякий случай, постараюсь найти еще людей. Но, сам понимаешь, это вопрос времени. Да и положение на юге весьма нестабильное.

— Да знаю я, — внешне небрежно махнул рукой майор. — Да только от знания этого легче не становится. Лучше скажи, сколь активно я могу действовать.

— Минимум крови, — строго посмотрел на него Филипп.

— Понял, — кивнул мужчина. — Провокаторов?

— В идеале, чтобы они сами тихо-мирно убрались восвояси. Причем целые и невредимые. Тогда хоть не будут говорить, что к ним силу применяли. Если договориться не получится, — Филипп перегнулся через стол и тихо, чтобы никто не мог расслышать, закончил, — чтоб даже следов их найти не смогли. Ущелье поглубже или яма, тоже поглубже. В общем, ты меня понял.

— Как тогда? — прищурился Грегор, намекая на какое-то событие, известное лишь ограниченному кругу людей.

— Да, — кивнул граф, — как тогда. И молчок.

— Ладно, с этим все понятно. Улыбаемся, обещаем полную амнистию, если все успокоятся. Провокаторов под белы рученьки и с максимальным комфортом провожаем до границы, после чего стоим и машем вслед платочками, распевая прощальные песни. Населению рассказываем о новой системе взимания податей. Грозим кулаком аристократам, если они с чем-то не согласны.

— В общем, ты все верно понял, — улыбнулся Филипп. Потом достал еще один бланк, что-то написан на нем. Поставил подпись и печать. — С этим сейчас загляни к казначею. Извини, больше выдать пока не можем. Но если будут проблемы финансового характера — пиши мне, или, лучше, сразу Белави. Я Пьетро предупрежу, он вышлет необходимую сумму. Но смотри, все только на дело.

— Да чай не маленький, понимаю, — хмыкнул Рочестер, разглядывая счет. Сумма в сто золотых кому-то могла показаться ничтожной. Но мужчина не смотрел на сумму, его, как военного, не сильно волновал этот вопрос, привык уже. Куда интереснее было то, что рядом с печатью графа стояла королевская печать. Майор не удержался от комментария. — Это что ж теперь, чтобы у вас деньги получить, надо обе печати на бумажке поставить?

— Нет, — махнул рукой Филипп. — Моя печать означает, что деньги пошли по военной части. Значит, спрашивать с военного министерства будут. За всем остальным идут к барону Мичелли.

— Мичелли, — мужчина задумался, — первый раз это имя слышу.

— Личный секретарь королевы, — пояснил граф. — Титул ему пожаловали недавно. Он даже земли свои еще не видел. Парнишка молодой, но мозги у него дай Созидательница каждому чиновнику. И пашет за десять человек. Так что все за дело.

— Ну, раз даже ты признал, — и Рочестер сделал неопределенный жест рукой.

Стук в дверь прервал беседу. В кабинет Филиппа заглянул один из работников ведомства с объемной папкой в руках.

— Думаю, мне уже пора, — улыбнулся посетитель, вставая и косясь на бумаги в руках чиновника.

— Ты где-то остановился?

— Да, не беспокойся. Одну ночь переживу, а завтра с утра в путь.

— Рад был встрече, Грегор, — мужчины обменялись рукопожатием.

— До встречи, Филипп. Жди вестей, — улыбнулся майор на прощанье, по-строевому развернулся и покинул кабинет.

Майор Рочестер, как и обещал, на следующее утро покинул столицу. Впрочем, долго там находиться у него не было ни причин, ни средств. Жене он отправил письмо, сообщив о возвращении на военную службу и том, что ему поручено очень важное и не опасное дело. В детали вдаваться не стал, чтобы та не переживала лишний раз. А то мало ли. Положение у нее интересное. Нервничать нельзя. Лишь намекнул, что, в случае удачного исполнения приказа, может рассчитывать на хорошую должность.

После того, как письмо было отправлено, он наведался в особняк графа Эстеритен и договорился с дворецким, который помнил его еще по их с Филиппом столичной дружбе, что будет присылать к нему письма для жены. Так же он попросил Белави наведаться хоть пару раз к нему в имение, если будет такая возможность, проверить, как там идут дела. Грегор не сомневался, что жена прекрасно разберется во всех делах, все-таки они вместе начинали строить свое хозяйство. Другое дело, что иногда само присутствие мужчины может разрешить, казалось бы, неразрешимые проблемы. Теперь же он мог спокойно отправляться на север, полностью сосредоточившись на выполнении поставленной перед ним задачи.

Виконт Варестон только вернулся в казарму. Отмахнувшись от слуги с бинтами и мазью, сбросил на мальчишку, служившего ему пажом, оружие потом с его помощью снял кольчугу, взял их комнаты чистую одежду и прошел в бани. Множество мелких царапин доставляли неприятные ощущения, а там, где сабля противника оставила приличный порез, все неприятно ныло. Но Андрес не считал свои ранения слишком серьезными. Пострадали все, но он меньше всех. Отчасти этому способствовала кольчуга и нашитые на кожаные штаны металлические кольца и полосы, отчасти — выучка коня, которому тоже досталось в бою, в большей же степени — мастерство самого виконта.

Горячая вода с добавлением раствора мыльного корня щипала порезы, но вскоре тело привыкло и расслабилось. Мужчина откинул голову на край ванны и задумался. Вторую неделю варвары Вастилианы практически не давали передышки его людям. На соседних участках границы было немного спокойнее. Большей частью потому, что там было море. Фарватер давно занесло тиной, илом, песком. Капитан, отвечавший за прибрежные территории, изредка спускал на воду старый разваливающийся куттер, да местные жители на карбасах промышляли рыбу и водоросли, заменявшие людям мясо и часть овощных культур.

Андрес задумался. Может, стоит отправить письмо Филиппу. Раз они с королевой нашли общий язык, сейчас можно попробовать попросить усиления. А с другой стороны, кто знает, что там на самом деле. Письмо друга отличалось лаконичностью. Сообщил, что он новый генерал-адмирал. В планах пока небольшие изменения в связи с последними событиями. Много работы в военном министерстве. И все. Словно его письма, прежде чем доставить, не один раз прочитывают.

Почувствовав, как его начало клонить в сон, виконт заставил себя выбраться из немного остывшей воды. Тут же к нему подскочил проигнорированный ранее слуга с мазями и бинтами. Мужчина поморщился. Царапины уже перестали кровоточить. Он позволил слуге перевязать лишь порез, да и то потому, что в рану мог попасть вездесущий песок. Остальное заживет само.

— Что с остальными? — спросил он, когда тот закончил свое дело.

— Двое убиты. Еще двое могут не дожить до утра, — доложил слуга. — Пятеро выживут, но не скоро смогут вернуться в строй. С остальными все куда лучше.

— Сколько человек не пострадало?

— Если вы имеете в виду легкие порезы и царапины, то восемь, если считать вас.

Андреас застонал. Всего восемь почти невредимых человек. И пусть варваров осталось в пустыне не меньше полутора десятков, и вдвое больше не скоро смогут совершить очередной набег, им на помощь быстро пришлют новые отряды, чего нельзя сказать о них. В результате через неделю не останется на границе и человека, способного отбить очередную атаку. Придется писать в столицу. И лучше сразу на имя Анны-Виктории. Пусть знает, что еще немного, и южная граница будет открыта всем врагам.

— Филипп, ты уверен, что без этого не обойтись? — Анна-Виктория устало вздохнула, откладывая в сторону очередную бумагу. За три месяца их количество не убывало. Порой же начинало казаться, что документы только прибывают.

— Я бы рад был остаться в столице, но последнее донесение Андреса говорит само за себя. Придется ехать. Самых ярых своих сторонников отправлю на границу, пусть служат на благо королевству делом, а не языками и кулаками, смущая местное население.

Девушка вздохнула. Ей очень не хотелось отпускать графа. Пусть мужчина обещал быть осторожным, пусть он опытный воин, привыкший к опасности сражений, и подобраться к нему будет сложно. Что это: предчувствие опасности или обычное нежелание отпускать дорогого человека? Юная королева с трудом подавила вздох.

— Понимаю, — наконец произнесла она. — Будь осторожен. Все-таки ты у нас наследник всего этого бардака, именуемого королевством.

— Не напоминай, — усмехнулся мужчина. — Чем дальше, тем больше меня устраивает моя нынешняя должность. А если и дальше все пойдет в том же духе, то я первым в монастырь отправлюсь.

— Неужели граф Эстеритен решил отказаться от мечты всей своей жизни? — подняла бровь девушка. — Филипп, ты меня разочаровываешь.

— Эми, если у тебя еще есть силы шутить, то у меня сейчас только одно желание — приехать в Лингару и устроить всему гарнизону хорошую встряску перед отправкой на границу.

— Надеюсь, это поможет, — девушка поднялась из-за стола и подошла к окну.

Небо затянули тучи. Первый осенний месяц не радовал теплом. Со стороны дворцового сада слышались детские крики — недавно установленные карусели привлекали как самых маленьких посетителей, так и дополнительный доход. Впрочем, нравились они не только детям. Молодые девушки тоже разделяли эту забаву. Теперь до морозов можно было не беспокоиться о спаде интереса к старому дворцу. А потом они придумают еще что-нибудь.

— Не знаю, — Филипп остановился в шаге от нее. — Я уже не представляю, что может нам помочь. Грегор сообщил, что благополучно прибыл в Сиграм, а теперь с вверенными ему войсками отправляется на север. Теперь надо ждать, пока они прибудут на место и разберутся со всем.

— Хоть бы там все обошлось, — устало произнесла девушка, не оборачиваясь.

— Не беспокойся, я лично проинструктировал его, как действовать в той или иной ситуации.

— Надеюсь, майор Рочестер сможет сладить и с нашими крестьянами, и с провокаторами Вастенхолда. Не хочу, чтобы нас потом обвинили в чем-либо.

— Я не сомневаюсь в этом, — Филипп предпочел промолчать, что дал Грегору указания и на не самый благоприятный исход дела. Во всяком случае, всегда можно будет заявить, что подданные Митариса отправились обратно, а куда они делись в дороге — одной Созидательнице известно. Впрочем, об этом граф также предпочел промолчать.

— Будь осторожен, — тихо произнесла девушка.

— Обещаю, — Филипп сделал последний шаг, оказываясь у нее за спиной, отчего юная королева вздрогнула, и положил ей руки на плечи. — Так просто ты от меня не избавишься, обещаю, — тихо прошептал он ей на ухо. — Ты же знаешь, я пока еще не отказался от трона. Значит, тебе придется терпеть меня рядом.

После этого граф отпустил девушку, развернулся и быстро вышел. Слишком пугали его собственные желание в отношении этой девушки. Наверное, все потому, что он давно не был с женщиной. Лучше пока побыть на расстоянии от нее.

Анна-Виктория лишь покачала головой. В этом весь Филипп. Сейчас он говорит, что его устраивает нынешнее положение вещей, а через минуту в нем вновь поднимает голову жажда власти. Или это у него шутки такие дурацкие — поди разбери этих вояк. Главное, что он полностью взял на себя все военные вопросы, иначе им с Андреасом было бы весьма туго.

Вот только зачем было подходить так близко? Неужели он не мог сказать те же слова на расстоянии? Она и так с трудом держится, постоянно напоминая себе, что их с графом связывает исключительно совместная работа. А он еще ведет себя так… провокационно? Анна-Виктория села за стол, придвинула к себе лист бумаги и решительно вывела дату. Потянулась к чернильнице, быстро обмакнула перо, резко стряхнула каплю и задумалась над формулировкой. Вновь поднесла перо к бумаге, и еще одна капля сорвалась с пера и темно-коричневой, почти черной кляксой расплылась по листу.

Девушка поморщилась, потом взяла испорченный лист, разорвала его и, подойдя к камину, бросила обрывки в огонь. Значит, еще не время писать отречение. Но как же хочется вывести заветные слова и отправиться в монастырь.