Глава 11

Грегор Рочестер стоял на пригорке и смотрел, как его люди строят лагерь рядом с небольшой, но быстрой и глубокой речушкой, берущей начало где-то в горах. Чуть в стороне раскинулась деревня, жители которой с радостью приняли и самих военных и новости о новой системе податей. Это была последняя деревня на пути из провинции к перевалам. Судя по населению, здесь давно уже мог вырасти небольшой городок, только многочисленные поборы с дома, дыма, окон, и прочих вещей заставляли людей забиваться по несколько семей в один дом, а то и вовсе землянку. Через эту деревню провокаторы Вастенхолда пробрались на север, сея смуту в умах людей.

Справедливости ради стоило отметить, что в донесениях местного губернатора было куда больше паники, чем оказалось на самом деле. Не было всеобщего восстания против королевской власти, и подати северному соседу никто платить не собирался. Но и откупщикам, вытягивавшим последнюю медную марку, люди больше не намеревались отдавать последнее. Расправившись с наиболее неугодными людьми, северяне уже планировали отправлять в столицу делегатов с просьбой снизить налоги и тем самым облегчить их участь. И лишь на неделю раньше прибыли новый исполняющий обязанности губернатора и войска.

Часть солдат Грегор сразу же вернул обратно в Сиграм, а часть оставил при себе. Сейчас эти люди объясняли своим собратьям по оружию, что на самом деле происходит в столице, рассказывали, как юная королева и ее кузен, нынешний генерал-адмирал, забыли о борьбе за власть и объединились, дабы вместе противостоять врагам, которые только и ждут удобного момента для вторжения. Бывшему губернатору было приказано покинуть провинцию и отправляться в столицу. Впрочем, ни майор, ни жители не сомневались, пути бывших властей пройдут в стороне от Атрии и хорошо, если не окончатся в Вастилиане. Земель у бывшего властителя, как ни странно, не было, другой недвижимости тоже, а все имущество покоилось в одном ларце из железного дерева, окованном медью и запиравшимся на несколько замков.

Теперь, вступив в новую должность, пока временно, Грегор занялся наведением порядков в провинции. Часть провокаторов, поняв, что поднять восстание у них не получится, а прибывшие войска могут и границу перейти, в случае необходимости, поспешили вернуться обратно, пока дороги через перевалы не перекрыли. Стоило не забывать, что только со стороны Дельменгорста дороги проходят по не самым удобным тропам, в Вастенхолде же нет таких удобных перевалов, чтобы можно было сутками держать мощную армию силами небольшого гарнизона. Те, кто решил на свой страх и риск продолжить свою деятельность, теперь покоились на дне каньонов, а близящаяся зима гарантировала, что тела их не будут уже никогда найдены, разве что волками да мелкими грызунами, водящимися в этой местности.

После того, как была устранена прямая угроза порядку в провинции, майор Рочестер решил подождать с восстановлением башен до весны, укрепив их изнутри настолько, чтобы можно было в случае крайней необходимости использовать для обороны, а основные силы разместить в нескольких часах ходьбы от них. На самой границе должны были оставаться по несколько человек. Дежурство должно было длиться не более пяти дней, после чего заступала новая группа. Это позволило одновременно сохранять контроль над двумя перевалами, и, кроме того, подготовить проект для полноценных ремонтных работ.

Под свою ответственность майор обратился к жителям провинции с просьбой помочь собрать необходимые материалы для строительства мощных приграничных укреплений. Планировалось создать два склада: в главном городе провинции для древесины и железа, и в деревне для камня. Грегор обозначил, что будет нужно для работ, а дальше жители могут или привозить материалы на склады или жертвовать деньги в приемной губернатора. Никаких сумм и объемов не указывалось. Кто сколько может, если может. Новый почти губернатор умолчал лишь о том, что излишки пойдут на строительство домов тем людям, которые сами не имеют такой возможности: вдовы, сироты, семьи с большим количеством детей.

Последние письменные указания от королевы однозначно указывали на то, что населению надо помочь, а не выжимать последнее. Живя после отставки фермерством, майор прекрасно понимал, на что намекала девушка. Если семье нечего есть, о каких налогах может идти речь. Северные земли не столь плодородны, как в центре и на юго-востоке страны, ближе к побережью. Значит, надо изыскать дополнительные источники доходов. И у Рочестера уже были кое-какие соображения по этому поводу. Оставалось только получить одобрение и, что куда важнее, утверждение на должность, в столице.

— Сэр, пакет из Вокстера, — подбежал к майору адъютант.

Кивком поблагодарив юношу, мужчина принял объемный конверт и посмотрел на надписи сверху. Незадолго до этого он отправил в столицу несколько писем: официальное донесение о том, что на самом деле происходило в провинции, краткий отчет о предпринятых действиях и общие планы на будущее для королевы, подробную информацию о восстановлении порядка и судьбе подстрекателей графу Эстеритен, пакет для Белави с письмами жене и отчетом о расходовании выделяемых средств. Теперь же он, нахмурившись, смотрел на странные печати, не торопясь вскрывать послание.

Из леса вышел один из солдат, ведя в поводу запряженную в телегу лошадь. Следом шел еще один человек с топором в руке, присматривая, чтобы огромные бревна не свалились на землю и кого-нибудь ненароком не зашибли. Солдаты с помощью местных жителей возводили казарму, где им предстояло зимовать. Не успела телега миновать ворота, как ее окружило сразу несколько человек и принялись разгружать. Тяжелый груз отволакивали в сторону. Там за него принимались другие — обрубали оставшиеся сучья, снимали кору, отпиливали лишнее, чтобы все бревна были одной длины, выдалбливали углубления и относили на полянку, чтобы немного подсушить дерево.

Вездесущие подростки тут же собирали отрубленные деревяшки, оттаскивали в сторону, сметали опилки. Все это пойдет в дело зимой. Ничего из того, что можно отправить в печь, не останется на земле. Потом с места лесозаготовок привезут отрубленные ветки, и их тоже будут использовать в качестве дров. Пусть Рочестер отдал приказ обследовать лес на предмет сухостоя, запасливости жителей можно было поразиться.

Старики ходили вокруг будущих стен казармы и качали головами. Обычно, прежде чем строить избу, готовые бревна с весны до осени, а то и дольше, лежали в сарае, и лишь после этого шли в дело. Но сейчас другого варианта не было — пустить солдат на постой в избы означало еще больше потеснить людей, живущих по тридцать и больше человек, включая детей и стариков, под одной крышей.

Не успели разделаться с бревнами, как из леса выехала еще одна подвода. На этот раз вслед за ней шли женщины, а на телеге лежали мешки, набитые, согласно приказу майора, мохом, и стояли корзины с грибами и ягодами. Пользуясь помощью солдат, люди активно пополняли запасы лесных даров. Проследив, как военные перебрасываются остротами с женщинами и девушками, Рочестер повернулся и пошел к своей палатке.

Караульный при виде начальства тут же вытянулся и откинул полог. Грегор кивнул солдату, и вошел внутрь. Света, проникавшего в затянутое стекой окно, было достаточно. Майор бросил пакет на стол, потом достал нож для бумаг, вскрыл конверт. На стол высыпались запечатанные послания. Рочестер облегченно выдохнул — всего лишь письма подчиненным от семей, собранные оставшимся в Фаргинсе секретарем.

Быстро выбрав из корреспонденции ту, что была предназначена ему, Грегор окликнул часового и передал ему остальную почту. Солдат улыбнулся — многие ждали эти письма куда больше, чем день выдачи жалованья. Майор не удивлялся. У некоторых уже были семьи, пара ребят оставила невест, да и письма родителей, братьев и сестер, родственников и, у некоторых, соседей поднимали настроение его воинству куда лучше, чем патриотические собрания и беседы.

Быстро рассортировав полученную почту — письмо от секретаря, письма от сельских старост, пара счетов, Грегор наткнулся на незнакомое послание с замысловатой печатью на запечатывавшем его воске. Нахмурившись, майор вскрыл конверт и извлек из него лист дорогой гербовой бумаги, сложенный в соответствии со всеми канонами. Быстро пробежав глазами написанный каллиграфическим почерком текст, Рочестер улыбнулся. Вот и оно. Ждать пришлось не долго.

Письмо было от представителя дворян Фарвингстона. В осторожных выражениях майора Рочестера поздравляли с победой над смутьянами и сетовали на слишком мягкие методы воздействия на простое население. Дальше узнавали, когда ждать нового губернатора из столицы, или им стоит рассчитывать, что будет назначен кто-то из местных. Если будет необходимость, автор письма даже готов подсказать, кто мог бы справиться с этой должностью. И, еще осторожнее, но, тем не менее, узнаваемо, интересовались, какие планы у графа Эстеритен на ближайшее будущее. Не оставил ли он своей цели, и какая помощь на пути к ее достижению ему нужна. Поскольку они знают майора как верного соратника графа, то автор письма в лице местного дворянства выражает надежду, что, как только представится возможность, господин Рочестер даст им знать, что пришла пора действовать.

Грегор откинулся на спинку походного стула. Все оказалось куда интереснее, чем представлялось в начале. Местное дворянство, оказывается, готовит заговор в пользу Филиппа. Теперь понятно их состояние беспомощности во время беспорядков. Они просто не сочли нужным даже пальцем о палец ударить, не то, что перейти к активным действиям по усмирению своих людей. Необходимо как можно скорее сообщить об этом в столицу. Анне-Виктории и, тем более, Филиппу, будет интересно узнать о том, что делается в провинции. Особенно его другу, который, и Грегор готов был поспорить на годовое жалование губернатора, вскоре выбросит белый флаг и сдастся в плен их очаровательной королеве на радость простому народу.

После изучения этого интересного послания майор распечатал письмо от секретаря. Тот кратко извещал, что из столицы прибыл гонец, подтвердивший все обещанные полномочия Рочестера, и прикладывал соответствующую бумагу. Лицо Грегора озарила довольная улыбка. Небольшой лист бумаги с королевской печатью гласил, что майор Грегор Рочестер назначается губернатором Фарвингстона, а, дабы у местной аристократии не возникало обид и жалоб, за годы безупречной службы ему жалуется титул виконта и земли. Собственно, земли эти находились неподалеку от деревни, в которой новоиспеченный губернатор находился. Это были в основном леса, одно болото, пара заброшенных полей и горный склон — мужчина успел объездить всю округу и представлял, чем теперь располагает.

Что ж, вот теперь он пообщается с местной аристократией на равных. Раз они не хотят принять сотрудничество графа и королевы, придется заставить их согласиться с этим, если понадобиться, то и силой. Написав несколько строк, Грегор вложил в послание полученное им письмо, сложил в конверт и запечатал. Позвав адъютанта, приказал найти гонца, чтобы как можно скорее отправить письмо в столицу.

— Все в порядке, сэр? — заметил его возбужденное состояние адъютант.

— Более чем, Теренс, — Грегор довольно улыбнулся. — Пришло подтверждение моих полномочий из столицы.

— Поздравляю вас, сэр, — вытянулся юноша. — Какие-нибудь еще распоряжения?

— Благодарю, но пока это тайна. Хочу сделать сюрприз местной знати. Распоряжений пока нет. Не забудь, выбери надежного курьера. Письмо обязательно должно оказаться в столице.

— Простите, сэр, а кому конкретно его передавать?

— Графу Эстеритен или королевскому секретарю барону Мичелли. В данном случае разницы нет никакой.

— Так точно, сэр. Разрешите исполнять?

— Идите.

Адъютант развернулся по-уставному и, чеканя шаг, покинул палатку. В этом юноше майор не сомневался. Сын одного из их с Филиппом старшего товарища по службе, погибшего на границе, был душой телом предан молодым друзьям своего отца. Когда Рочестера отправили в отставку, тогда еще мальчишка рвался последовать за ним, и только вмешательство Филиппа не поставило крест на его карьере. С возвращением же на службу, майор вспомнил о Теренсе и вызвал юношу к себе. Стоит ли говорить, как рад был молодой унтер-офицер служить под его началом, особенно после того, как Филипп получил повышение и перебрался в столицу. Это также устраивало и генерал-адмирала, поскольку все важные документы не затеряются в пути, а достигнут своего адресата.

Рочестер еще раз улыбнулся и принялся дальше разбирать почту. От Белави пришел чек на сотню золотых, который можно было обналичить в банках Фаргинса или Вокстера. Майор покачал головой и убрал его в документы. Наличных денег пока хватало, да и предыдущий чек лежал до сих пор не обналиченным. А раз так, к чему злоупотреблять доверием друга. Счета он глянул краем глаза. Будет разбираться, когда окажется в столице провинции.

Деловые послания старост порадовали — люди интересовались, когда, где и как будет осуществляться сбор податей по новой системе. Грегор задумался. Сам он этой проблемой еще не озадачивался. Время терпело. Разумнее всего будет отправить хорошо вооруженный отряд людей, чтобы те собрали положенные деньги, после чего дождаться военный конвой из столицы. А в идеале и самому объехать ныне ему подведомственные территории, разобраться, что там происходит. Тогда можно будет удержать часть суммы, указав, на какие нужды он планирует ее потратить.

Самым приятным оказалось письмо из дома. Жена в очередной раз жаловалась на излишнюю активность малыша, сетовала, что, когда ребенок родится, отца не будет рядом, и обещала приехать, как только лекарь разрешит пуститься в путь. Мужчина с нежностью смотрел на лист бумаги, и словно наяву видел перед собой молодую девушку, весело смеющуюся его шуткам, или играющую во дворе с собачкой, или возящейся в саду с цветами. А ведь она могла расторгнуть помолвку, едва ее жених попал в немилость. Но нет, мало того, что не отказалась, настояла на скромной свадьбе и уехала за ним в пожалованное ему в качестве подачки поместье, став из жены зажиточного горожанина скромной фермершей, отказавшись от удобств, толп слуг и дорогих нарядов.

Грегор вспомнил, как недовольны были ее родители. Впрочем, сказать, что они были недовольны — не сказать ничего. Из всей родни со стороны невесты на свадьбе присутствовала лишь тетушка, которую давно почитали выжившей из ума. Впрочем, теперь-то Рочестер мог уверенно заявить, что именно эта тетушка и была самым здравым членом семьи. Именно тогда она предрекла молодому мужу скорое изменение в статусе. Первоначально они сочли это намеком, что он скоро станет отцом, а вышло вон как. Возвращение на службу, титул, земли, выгодно отличавшиеся от того болота, куда его загнали милостью короля, должность пусть и не легкая, но не в пример почетнее, чем та, что занимал его тесть в городском магистрате.

«Моя дорогая виконтесса, — придвинув ближе чернильницу, вывел он на листе. — Спешу сообщить, что получил ваше письмо, и не менее вас сожалею о нашей разлуке. Увы, дела не позволяют мне оставить все и немедленно отправиться за вами. А в скором времени их будет еще больше, поскольку мне предстоит не только исполнять обязанности губернатора этой провинции, но и уделять внимание землям, которые вместе с титулом соблаговолила пожаловать мне ее величество».

Грегор пробежал глазами текст, после чего долго описывал, как он скучает по жене, как желает быть рядом с ней, и как сильно любит ее и их малыша. Потом запечатал и это письмо, вложив в пакет на имя Белави, прибавил туда корреспонденцию для друзей и личное письмо дворецкому с сообщением, что в настоящее время он в деньгах не нуждается, отправлять ему векселя нет надобности. В случае необходимости он обналичит имеющиеся на его руках. Отдельно он просил проследить за здоровьем жены, а после ее переезда на север, если мастеру Пьетро будет не сложно, помочь с отправкой их вещей и продажей земли и домика на болоте.

Новоиспеченному виконту больше не на кого было рассчитывать. Мириться с родственниками жены у него не было особого желания. Разумеется, в нынешнем положении тесть и теща примут его с распростертыми объятиями, вот только нужно ли ему все это? Если бы год назад они приняли в семью молодого офицера, оказавшегося в сложном положении, он не сомневался ни минуты. Но теперь ему не простит в первую очередь Хлоя, окончательно порвавшая со всей семьей, исключая тетушку, которая всегда была желанным гостем в их доме.

— Знал бы кто, что судьба государства станет зависеть от людей, у которых, по сути, нет никого, кроме себя самих, — невесело усмехнулся мужчина, — да одного-двух близких друзей, которые мало что могут.

В этом своем утверждении майор был как нельзя прав. Ни у него, ни у Филиппа, ни у королевы и ее секретаря не было никого, кто мог бы помочь в трудную минуту. Желающих вонзить нож в спину полно. Рассчитывать они могли лишь друг на друга да на самих себя. Наверное, только Андреас в этом отношении несколько выбивался из общей картины. И то своей семьи, способной помочь или просто поддержать, у него не было, только Остенферды, но легко представить, что могло ожидать семью его невесты, если власть окажется в руках кого-то третьего. Впрочем, в этом был и свой плюс, поскольку им всем практически нечего было терять, можно было бросить все силы на службу своему народу и государству.

Едва Гильермо вернулся в малый дворец, как его осадила толпа во главе с Эсперансой. Стражи у ворот растерянно переглядывались и вжимали головы в плечи.

— Пропали, — запричитала нянька, едва увидела начальника стражи. — Из дворца пропали. Курьер прискакал с письмами срочными, а никогошеньки нет.

— Успокойся, — подхватив пожилую женщину под локоть, мужчина увлек ее в сторону дворца, — и нормально расскажи, что такого страшного произошло.

— Пропали, — всхлипнула нянька. — И Эмилия, солнышко мое, и граф, и Андреас с Камиллой. Вот были и вдруг пропали. И все их видели, а куда они потом делись — не представляют. И не выходил никто.

— Росита, — немного недовольно оборвал ее Гильермо, — хватит причитать и говори, как есть. А то я из твоих всхлипываний не пойму ничего.

— Как ты ушел, граф какое-то совещание устроил. Еще до этого Андреас в министерство отправился. Эми с Филиппом какое-то время была. Потом мне сказали, что она от него выходила. Фрейлины ее с Камиллой видели, но потом их отослали. Да еще слуга говорил, что видел графа с Андреасом. А потом никого вдруг разом. Мы уже везде искали, а никого нет.

— А стража что говорит? — мужчина почувствовал, как у него начинает колотиться сердце. А ну как кто-то во дворец проник, пока его не было.

— Что никого не видели, — тихо прошептала нянька. — Андреас вернулся и больше дворец не покидал. Министр и дворецкий графов выходили, да адъютант и слуга какой-то с поручением. Но слуга потом вернулся. Он бумаги какие-то в министерство относил по приказу Филиппа. И никого. После курьер прибыл с письмами. Стали искать, кому отдать, а никого нет. В королевских покоях темно. Эми никто не видел. Фрейлины говоря, что она к Камилле пришла, а после тоже не знают ничего — их отослали. Да слуга графу приносил закуски, так они с Андреасом беседовали, и тоже больше никто не отвечает.

— А стучали в комнаты?

— Стучали, — вздохнула Эсперанса. — Я к Эми заходила, там пусто. Окна закрыты, следов, что посторонние были, нет. У Андреаса тоже никого. Камиллы нет, у нее заперто, но темно и тихо. У графа то же самое. Куда ж они пропасть-то могли. Кошмар какой-то.

Фон Розенстоун вздохнул и быстро пошел к комнатам графа. Нянька семенила за ним. Остановившись рядом с запертой дверью, мужчина постучал, потом громко произнес:

— Ваша светлость, откройте, пожалуйста. Прибыл курьер.

Несколько долгих секунд за дверью царила тишина, после чего послышались шаги, щелкнул замок, и дверь распахнул вовсе не граф, а королевский секретарь. Причем в одной руке юноша держал бокал с жидкостью, напоминавшей отнюдь не безобидный сок. За его спиной на диване можно было в сумерках различить и самого Филиппа. Оба затворника щурились на свет, видно выпивали в темноте, для большей достоверности, что граф спит, а гостей у него быть не может.

— Смею надеяться, что девушки ограничились вином? — делано строго произнес начальник стражи.

— И закусывают сладким и фруктами, — подтвердил секретарь.

— Вот сколько тебе говорить, — резко развернулся фон Розенстроун к няньке. — А ты все дети, дети. Теперь эти дети запираться вынуждены, чтобы ты не помешала. А в итоге весь дворец на ушах. Еще хоть раз услышу подобные запреты — отправишься в большой дворец истории про детство покойного короля рассказывать.

— Но ведь они и есть дети, — попыталась протестовать нянька. — Эми только восемнадцать исполнилось, а Камилле и того нет.

— Донья Эсперанса Линара, осмелюсь напомнить, что дворянок принято выдавать замуж в шестнадцать лет, а в семьях простого люда и вовсе в четырнадцать. Так что хватит трястись над ее величеством, словно она дитя неразумное. Вы только роняете ее репутацию в глазах людей.

— Роняю? — изумилась женщина. — Да как ты можешь так обо мне подумать?

— А что еще могут сказать о королеве, за которой нянька до сих пор следит? Этак начнут говорить, что ты ее учишь, как дела в королевстве вершить, — с новой силой накинулся на нее глава стражи. — Что ходишь, слюни подтираешь, шагу самостоятельно ступить не даешь? Слух — дело такое. Стоит одному просочиться за ворота, и пошло-поехало. Мало тебе двух покушений? Еще хочешь? А ведь тогда не только Вастилиана действовать будет, еще и наши недовольные чего доброго решат, что граф во дворце не по своей воле живет. А это грозит бунтом, каких королевство еще не видело. Тогда нам никто не поможет, — мужчина развернулся и пошел в сторону комнат, которые занимала первая фрейлина, оставив няньку осмысливать сказанное.

— А с чего такой переполох-то? — поинтересовался Андреас у ошеломленной отповедью няньки.

— Да курьер с севера прибыл, — отмахнулась та, и пошла к себе в комнату.

Мужчины переглянулись, после чего Филипп с тоской во взгляде поставил стакан на стол и, медленно поднявшись, пошел за курткой.

— А ведь так хорошо сидели, и надо было этому парню примчаться именно сегодня, — вздохнул граф, пока приводил себя в относительно приличный вид с учетом своего состояния. — Неужели не могло до завтра подождать?

— Не знаю, — Андреас сделал глоток и с не меньшим сожалением присоединил свой стакан к уже стоящему там.

— Мне вот интересно, в каком состоянии появится Эми, — Филипп убедился, что вид его достаточно пристоен, чтобы покинуть комнату.

— А это зависит от того, каков был повод, и до чего в итоге договорились наши девушки, — усмехнулся юноша. — Если до стадии «мужики козлы», то толку от нее сегодня не будет. Думаю, будет лучше, если мы придем Гильермо на выручку прежде, чем они выскажут ему все что думают о нас с тобой, о нем заодно и обо всех представителях противоположного пола в придачу.

— А это не опасно? — Филиппу как-то не хотелось встречаться с королевой, если она будет в столь неадекватном состоянии.

— Не думаю, во всяком случае, нас защитит Гильермо, — Андреас отвернулся, чтобы граф не видел хитрого блеска в его глазах. Секретарь надеялся, что хоть так Эми выскажет Филиппу все, что думает и чувствует, а дальше они сами как-нибудь разберутся.

Впрочем, надежды юноши не оправдались. Когда они подошли к комнатам первой фрейлины, Гильермо уже был там. Через открытую дверь спальни был виден стоящий на кровати поднос с остатками фруктов и сладкого и почти полной бутылкой вина — девушки не столько пили, сколько общались.

— Так, кажется я тот самый четвертый лишний, — заметив мужчин, сообщила Камилла. — Топай на свое экстренное совещание.

— А так хорошо сидели, — вздохнула королева, вставая.

— Ничего, с делами разберешься, и продолжим, — подтолкнула ее к двери подруга.

— Это уже не то будет, — королева поправила платье и пошла к выходу. — Вредные вы, отдохнуть не дадите.

— Мы не вредные, — вздохнул секретарь, — нас самих практически за шкирку вытащили. А так хорошо сидели, — повторил он слова королевы и еще раз вздохнул.

Камилла на такое заявление рассмеялась. Королева лишь позволила себе улыбку, после чего покинула уютную гостиную подруги и направилась в кабинет, куда уже привели курьера со срочными бумагами. Филипп и Андреас следовали за ней, ломая головы, что же могло произойти в Фарвингстоне, раз Грегор срочно отправил человека в столицу.

— Простите, что заставили вас ждать, — улыбнулась девушка посыльному и заняла свое место во главе стола. Филипп опустился с одной стороны, Андреас с другой. Мужчине предложили самому выбрать, где ему будет удобно, однако он остался стоять.

— Господин майор просил срочно доставить вам этот пакет, — он протянул бумаги секретарю.

— Только это? — уточнила королева, — На словах ничего?

— Нет, ваше величество, — склонил голову посыльный. — Бумаги мне передал его адъютант с приказом как можно быстрее доставить их в столицу, после чего дожидаться вашего решения по изложенным в них вопросам.

— А сами вы как можете охарактеризовать положение дел в провинции? — неожиданно поинтересовалась Анна-Виктория. Филипп с Андреасом переглянулись — вроде девочки тоже не чаем баловались, вот только у них почему-то никаких мыслей по северу в голове не было. Разве что желание вскрыть пакет и узнать, что же там произошло. С другой стороны, девочки из своей бутылки от силы два раза налили, и у них было вино, а они с секретарем пили более крепкий напиток и успели оприходовать куда больше.

— Сейчас все успокоилось, — не стал скрывать мужчина. — Видно, что народ доволен таким решением ситуации. Вот только, как мне кажется, некоторые дворяне не в восторге, что настоящий бунт так и не начался, но это мое личное мнение.

— Что ж, — девушка придвинула к себе пакет, — можете идти. Ганс, — окликнула она слугу, — проводите человека на кухню, пусть его накормят, а потом разместите или у нас или в большом дворце, если здесь негде, — после чего вновь повернулась к посланнику. — Как только будет готов ответ, я сразу вызову вас.

Несколько минут после ухода курьера царила тишина. Мужчины задумчиво смотрели на пакет, а девушка что-то напряженно обдумывала. Наконец, она кивнула каким-то своим мыслям и сломала печать. Еще несколько напряженных минут она изучала послание от Рочестера, при этом на губах ее начал играть улыбка. Наконец, она положила бумаги на стол и придвинула их к своим помощникам.

— И почему я не удивляюсь, — довольно произнесла она.

Филипп и Андреас по очереди завладели бумагами и принялись внимательно изучать их.

— Вот ведь, — дочитав витиеватое, но при этом полное прозрачных намеков письмо от предводителя дворянства провинции, граф с трудом сдержал более непристойные выражения. — Теперь еще и туда ехать придется, вправлять мозги.

— Надеюсь, что нет, — покачала головой Эмилия. — Во всяком случае, сейчас я тебя никуда не отпущу.

— Но нам надо что-то с этим делать, — попытался спорить Филипп, девушка вновь покачала головой.

— Подожди. Сейчас сложилась интересная ситуация. Твой друг и верный соратник назначен мною, — она выделила последнее слово, — на должность губернатора провинции. Причем я не просто назначила его на эту должность, но и даровала дворянство и земли. Это означает что, во-первых, он пользуется не только твоим, но и моим доверием, во-вторых, я не могла сама назначить его, значит, это было сделано с твоей подачи, в-третьих, все будет известно в столице. А раз так, они будут ждать, какие действия он предпримет.

— И что ты предлагаешь?

— Посмотреть, как дальше поведут себя эти люди, — на лице королевы засияла хитрая улыбка. — Я хочу, чтобы Грегор постарался выяснить, что конкретно хотят тамошние дворяне. А потом уже будем действовать так, как этого потребует ситуация.

— Решила еще несколько поместий конфисковать и продать? — усмехнулся Андреас.

— Думаю, до этого мы им дойти не позволим, но солидные штрафы в казну нашим заговорщикам уплатить придется. И я даже знаю, на какое ведомство пойдут эти деньги.

— Решила платить жалованье военным за счет непокорных дворян? — Филипп понял, какие кошки-мышки поджидают аристократию Фарвингстона.

— Зато на покрытие папенькиных долгов на жалованье тем же военным в прошлые годы больше останется, — и девушка довольно рассмеялась. — Раз с делами удалось разобраться так быстро, и никто не против моего решения, предлагаю вернуться к прерванным занятиям, — резюмировала она.

— Много не пейте, — посоветовал Филипп, и тут же увидел, как секретарь пригрозил ему кулаком, видимо, у юноши были какие-то планы на чуть захмелевшую виконтессу.

— Не беспокойся, к тебе ночью не заявлюсь, по ошибке спутав двери, — девушка показала графу язык и покинула кабинет.

— И что это было? — вопросил мужчина у Андреаса.

— Сам не знаю, — пожал тот плечами.

Решив не озадачиваться поведением девушки, они, тем не менее, последовали ее примеру и вернулись в комнаты Филиппа продолжать начатое застолье. Впрочем, долго засиживаться не стали, равно как и злоупотреблять напитками. Граф лишь в очередной раз поразился поведению Эмилии. Секретарь же вновь решил промолчать. Слишком хорошо он понимал, что еще пара бокалов, и графа, как минимум, обозвали бы бесчувственным чурбаном. И неизвестно, до чего в итоге договорилась бы эта парочка. Во всяком случае, Андреас предпочитал об этом не задумываться.

Они немного обсудили, что делать с дворянами, если те перейдут в жесткую оппозицию, но так и не пришли к какому-либо окончательному решению. Слишком много всего требовалось предусмотреть. В какой-то момент Филипп заявил, что на сегодня с него довольно. Как раз в этот момент в дверь постучали. Вошли слуга и помощник лекаря, присланный королевой. Андреас откланялся, а граф, отдав последние распоряжения, вверил себя будущему светилу медицины.

Впрочем, девушки тоже решили, что с посиделками пора заканчивать. Что не помешало им после этого еще посетить столовую. К своему удивлению, мужскую половину их привычного квартета они там не обнаружили. Однако на аппетите королевы и ее фрейлины это никак не сказалось. После ужина Эмилия отдала несколько распоряжений на следующий день, после чего отправилась в свои комнаты.

Камилла также последовала к себе, предупредив, чтобы ей подготовили на следующий день экипаж — девушка планировала выехать в город за покупками. Заодно не помешало бы прихватить пару девиц, дабы те обновили свои наряды. Экономия экономией, но фрейлина обязана выглядеть соответственно. Во всяком случае, иметь пару-тройку платьев про запас. Это сейчас можно обходиться повседневными нарядами, но кто знает, что произойдет в обозримом будущем. При покойном короле балы устраивались не реже двух раз в месяц. Эми, придя к власти, объявила, что будет год носить траур по отцу. Но это не отменяет необходимость присутствовать на приемах в домах аристократии, в городской ратуше и у послов. Не все разъехались по провинциям или перестали вести светскую жизнь. Опять же, отец прислал письмо, где извещал, что как минимум месяц планирует зимой провести в столице. А это значит, что надо выглядеть соответственно. Иначе не избежать брюзжания матери. В отличие от подруги глубоким трауром Камилле отговориться было невозможно.

Послание из столицы едва не разминулось со своим адресатом. Грегор Рочестер покинул приграничную деревню, убедившись, что все работы будут окончены до наступления холодов, и вернулся в столицу провинции. Извещать дворян о своем назначении, равно как и о дворянском титуле, майор не спешил. Собственно, письмо из столицы лишний раз убедило его в правильности принятого решения. Сами дворяне, хоть и жаждали узнать, когда и кто водворится в губернаторский особняк, старательно скрывали это желание. Участь маркиза Дельтея еще не успела забыться. И пусть он действовал в интересах Вастилианы, кто знает, как бы их самих не назвали агентами Вастенхолда. Все-таки жизнь одна, и расставаться с нею они не спешили.

Внимательно прочитав послание, Грегор расплылся в довольной улыбке. Планируемая игра нравилась ему тем больше, что давала широкие полномочия в действиях. Разумеется, что-то придется согласовывать с Филиппом и, что важнее, Анной-Викторией, поскольку без бумаги из Атрии арестовать дворянина было невозможно, но в основном, он мог сам решать, как лучше поступить в том или ином случае. Оставалось только спланировать свои действия так, чтобы быть на пару ходов впереди и иметь в запасе достаточно времени как раз на тот случай, когда ему понадобиться одобрение властей.

Первое время Рочестер решил использовать для своей резиденции номер в местной гостинице. Две комнаты: спальня, к которой прилагалась отдельная ванная, и гостиная, заменявшая кабинет — вот и все удобства. Адъютант занимал соседний номер, состоявший только из спальни и ванной. Остальные люди разместились в казармах, в которых оставалось еще много места — военное дело в этой провинции было не самым популярным.

— Сэр, — после короткого стука в гостиную вошел адъютант. — Вас спрашивает барон Олистер Дуклис.

— Уже, — мужчина вернул письмо от Анны-Виктории и Филиппа в конверт, на котором стояли печати графа и королевы, убрал последний в ящик стола, после чего откинулся на спинку стула. — Проси.

Теренс открыл дверь и впустил в комнату грузного мужчину лет сорока. Грегор внутренне напрягся — не хотелось бы видеть этого человека своим противником. Что-то подсказывало, что барон запросто расправится с теми, кто встал у него на пути, не сильно задумываясь о методах и последствиях. С другой стороны, и сам губернатор не так прост, как может показаться. И, все равно, идти на открытый конфликт не хотелось.

Между тем посетитель с легкой брезгливостью на лице оглядел номер. Рочестер специально выбрал помещение поскромнее, и теперь внимательно следил за реакцией гостя. Тот огляделся, потом сделал несколько шагов, кивком приветствовал майора, как высший низшего, и опустился в кресло напротив.

— Насколько мне известно, вы недавно получили одно занимательное письмо, — констатировал факт мужчина, что позволило виконту сделать вывод — барон был одним из его составителей.

— Я ежедневно получаю несколько писем, — уклончиво ответил Рочестер. — Часть из них, и правда, довольно интересна.

— Думаю, вы поняли, о каком именно письме я говорю, — в упор посмотрел на него барон, — оно исходило от местного дворянского комитета.

— Ах, вы об этом, — словно речь шла о чем-то незначительном, бросил майор. — Да, я получал такое письмо. Скажу сразу, мне не интересно.

— Предлагаю вам подумать еще раз, — барон усмехнулся, словно заранее был уверен в своей победе. — Как нам стало известно, скоро сюда должен прибыть какой-то виконт. Королева не так давно пожаловала ему здесь земли. Надо полагать, он займет пост губернатора, а в ваших услугах больше не будут нуждаться. И что тогда?

— Думаю, граф Эстеритен найдет место для меня, — деланно равнодушно пожал плечами Рочестер.

— Вдруг ее величество не согласиться? — закинул удочку Дуклис. — Тогда обратно на свою ферму?

— Думаю, граф сумеет убедить ее величество, — вновь равнодушно пожал плечами Грегор. — Сумел же он убедить назначить меня на усмирение бунта.

— Что если граф сам окажется не нужен? — попытался зайти с другой стороны барон.

— Мне даже страшно представить такую ситуацию, — немного задумчиво произнес майор.

— А вы попробуйте, — продолжал искушать посетитель.

Рочестер сделал вид, что задумался.

— Допустим, вы меня убедили, — после недолгого разговора заговорил Грегор. — Но что я буду с этого иметь? Сами понимаете, речь идет не об устной благодарности.

— Само собой разумеется, — просиял Дуклис. — Само собой. В нашем лице это будет скромное вознаграждение за помощь в сумме, скажем, десяти тысяч золотом. И ходатайство перед графом, а, впоследствии, смеем надеяться, правителем, чтобы именно вы заняли освободившуюся должность генерал-адмирала.

— И вы уверены, что он к вам прислушается? — прищурился майор.

— Было бы странно обратное, — усмехнулся барон. — Монархам пристало достойно награждать своих благодетелей…

— Дабы у них не возникло желания сменить монарха? — приподнял бровь Рочестер, разгадав намек, скрытый во фразе.

— Ну что вы, что вы, — тут же попытался сгладить прозвучавшее посетитель. — Тем более, у нас больше нет кандидатов, — барон развел руками.

«Но если бы были, то вы бы не преминули намекнуть на это открыто», — мелькнуло в голове Грегора, но вслух он произнес совсем другое.

— Вы сделали мне крайне соблазнительное предложение, — медленно заговорил он. — Такое, что от него сложно отказаться. Очень сложно, — подчеркнул он свою якобы колеблющуюся позицию. — Но где гарантии, что все пойдет как надо? Что и этот заговор не будет раскрыт? У маркиза Дельтея было куда больше шансов на успех, и то дело сорвалось.

— Дельтей глупец. Он действовал слишком топорно, — резко произнес Дуклис. — Получив большую сумму, он пожадничал, решив оставить себе как можно больше. За это он и поплатился. Мы не собираемся никого убирать. Все произойдет так, словно к этому и шло. Вот увидите. Экономить, как вы понимаете, мы тоже не намерены.

— И все же мне нужно время подумать, — Рочестер принял серьезный вид. — Слишком многое поставлено на карту. Сейчас у меня появилась хоть какая-то должность, а в случае провала я могу лишиться последнего. Вы-то заранее подготовите себе пути отступления, а у меня такой возможности нет. А у меня тоже есть семья, которая может пострадать.

— Подумайте, — не стал настаивать барон. — Десять тысяч золотом — приличная сумма. Мы даже готовы предоставить вам аванс. Скажем в три тысячи, и остальное по удачному завершению мероприятия. В случае провала деньги остаются у вас и мы помогаем вам с семьей покинуть страну.

— И где гарантии, что я увижу оставшиеся деньги? — зацепился за этот момент Грегор.

— Не беспокойтесь на этот счет, — барон был само добродушие. От первоначальной брезгливости не осталось и следа. Ему казалось, что этот вояка уже видит перед собой наживку, не замечая крючка. — Мы составим договор, за подписями всех участников. Если все пройдет как надо, вы уничтожите его в обмен на деньги.

— И все же разрешите мне подумать еще, — мужчина опустил голову, чтобы скрыть довольную усмешку. Все оказалось куда проще, чем могло показаться. — Пока не прозвучали все имена. Думаю, через пару дней я дам вам окончательный ответ.

— Хорошо. Я приду к вам через два дня, — посетитель поднялся, слегка поклонился и вышел из комнаты.

После ухода посетителя майор несколько минут сидел в кресле, прикрыв глаза, и обдумывал услышанное. Почему-то все оказалось куда проще, чем можно было рассчитывать. И это ему не нравилось. Когда все так просто, можно не сомневаться, что есть еще кто-то, искусно притаившийся в тени в ожидании развязки, чтобы нанести последний удар. Разумеется, действовать все равно надо, и как можно скорее. Но как именно? Но для этого надо остановиться на чем-то одном. С одной стороны, кто мешал ему получить указанную сумму и договор за подписями указанных лиц и переправить их в столицу. С другой, почему-то тревожила мысль, что дворянский заговор — только верхушка айсберга, а настоящее заинтересованное лицо осторожно дергает за ниточки, не проявляясь при этом лично.

— Сэр, — в комнату вошел адъютант, — у вас будут какие-нибудь поручения?

— Нет, Теренс, можешь идти к своей красавице.

— Сэр, — попытался возмутиться юноша, но румянец выдал его.

— Я тоже был молодым и влюблялся раз в неделю в новую девушку, — усмехнулся Грегор, в очередной раз вспоминая оставленную в так называемом имении жену. — Только смотри, держи язык за зубами в том, что касается моих и графа дел.

— Как можно, сэр, — на этот раз возмущение было искренним.

— Можно, если не следишь что и сколько пьешь, — наставительно произнес мужчина. — Запомни, Теренс, одно неосторожное слово может доставить нам с графом множество неприятностей. А нам бы не хотелось испытать на себе гостеприимство господ из подвалов министерства.

При упоминании главной тюрьмы королевства юноша побледнел.

— Сэр, только не говорите, что вы участвуете в заговоре против короны. Если это так, то лучше освободите меня от должности…

— Чшшш, — Грегор поднялся, сделал несколько шагов по комнате, после чего привлек юношу к себе и тихо произнес. — Заговоры устраивают другие. А наша с графом задача, не допустить переворота. Недавно было еще одно покушение на королеву, но организаторов так и не нашли.

— О, Созидательница, — тихо прошептал юноша. — Благодарение тому, кто не допустил страшного.

— Думаю, ты еще сможешь лично поблагодарить графа за это, — усмехнулся Рочестер, глядя, как округлились глаза адъютанта. — А теперь подумай, мальчик, стал бы Филипп рисковать собственной жизнью, а он чуть не погиб в схватке с наемником, если бы так хотел взойти на престол? Ведь куда проще было бы позволить убийце осуществить свой замысел, а потом поднять шум. Теперь ты понимаешь, в чем наша с ним задача, о которой известно только ее величеству, и почему я до сих пор не раскрыл, что назначен губернатором этой провинции?

Теренс кивнул. Нужно было время, чтобы осознать всю важности миссии друга его покойного отца, но уже сейчас было ясно, что стоит больше молчать и слушать, чем говорить самому, да внимательно смотреть по сторонам. Может и он чем-то сможет помочь людям, которые не оставили их с матерью и сестренками, когда отца не стало.